Текст книги "Клининг. Магия VS Швабра (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Мне иногда казалось, что наша машина – это такой прямой портал на склад с инвентарём.

Потому что каждый раз мы её упихиваем, упихиваем, понимаем, что ничего не влезает, клянёмся обойтись малым, но на разгрузке продолжаем доставать, доставать и доставать.

Причём в таких объёмах, которые туда точно не упаковывались.

– Пирожки будете? – уточнила Алиса. – И чай. Ещё бутерброды есть с колбасой.

– А пирожки с чем? – отвлёкся Свят.

– Есть с яблоками, есть с картошкой и грибами, есть с мясом. Есть с зелёным луком и яйцом. Ещё бульончик есть.

Свят задумался.

– Давай мы… До опечатаем поместье и поужинаем?

Действительно, почему бы не поужинать в поместье, где недавно был магический инцидент и всё неживое хочет тебя сожрать?

Из кустов неожиданно разнёсся хриплый вой:

– Еда…

Мы вскочили и заозирались.

Кусты зашевелились.

Нечто невообразимое приближалось.

3

– Он так съест все мои пирожки! – возмутился Свят.

– Мои пирожки! – поправила Алиса, умилительно глядя на оголодавшего инквизитора, который, судя по внешнему виду, тусил здесь недели три не меньше, без еды и питья. Выползло это чудо на запах бульона и пирожков с мясом.

– Всё, что твоё – моё, – отрезал Свят, выхватывая корзинку, которую инквизитор проводил голодными глазами. – И значит, пирожки мои!

– Тебе что, пары штук жалко? – удивилась я, вытащив из корзинки пирожок и демонстративно его надкусывая. С мясом, повезло. Обычно мне их почти не доставалось. Я заглотнула половину и вытащила из корзинки ещё один – Свят отвлекся.

– Если б пары штук! Он уже пятый целиком заглатывает!

Мда уж, если что-то и способно вывести Свята из себя, так это покушение на еду, которую он считает своей. Что поделать – Свят не делится едой.

Пока инквизитор кормился, я пыталась понять, что происходило. Судя по всему, он находился здесь довольно давно.

– Ну, наверное, с неделю, – подтвердил он моё мнение, вот только меня это совершенно не порадовало. Потому что: в смысле, с неделю? Группа Велесова всего два дня назад задание взяла, да и самому инциденту меньше трёх дней. Откуда? С чего такие временные лаги?

– Были ваши ребята, – подтвердил инквизитор. – Зашли в особняк – и не вышли.

– И что, даже не оцепили? – изумилась я. От Велесова такого не ожидаешь, он в некоторых вещах довольно педантичен и внимателен. – И что значит «не вышли»?

Команда Велесова уже сложившаяся – если бы что-то пошло не так, а в нашей работе всё возможно, то хоть кого-то он бы из особняка вывел, костьми лёг, но вывел. И да, формулировка «не вышли» мне очень не понравилась. Должно быть, мне очень хотелось услышать, что конкретно могло произойти с командой и чего можно было ожидать, а просто «не вышли» звучало очень расплывчато.

Инквизитор почесал отросшую бороду и покачал головой:

– Нет, вроде не оцепляли. Да и зачем? Тогда же приезжали, уезжали – постоянно кто-то. Этот главный ещё ворчал, что работать не дают и шастают по помытому.

Да уж. Чем дальше, тем интересней чудеса. Ну, вообще ничего так не раздражает клинера, как ходьба по мокрому полу. Только же помыли. Не судьба пять минут подождать, пока просохнет. Так что боль Велесова я действительно разделяла – когда по только вымытому постоянно ходят, это крайне раздражает, особенно в первый момент, когда снимаются самые первые и неприятные следы инцидента.

– Потом, когда все процедуры закончились, меня оставили караулить. Я с клинерами уже работал, – сказал инквизитор. – Знаю, что это обычная задачка на день или два. Ну, по обстоятельствам, в зависимости от того, насколько сильно начудили. Я один раз на межмировом прорыве с вашими работал. Ну тот, который в Сколково.

– А, припомнила я. – Было такое. Там некромант начудил: поднять – поднял, призвать – призвал, а контролировать не смог. Тогда на устранение последствий всю службу согнали, народ из отпусков повыдёргивали. Нарицательное событие, от которого ещё долго отсчитывали даты до следующего крупного инцидента.

– Ну вот, – подал голос инквизитор. – Я с вами мало того что работал, но ещё и инструкции читал. Если клинеры не закончили, я бы никогда свой пост не покинул. Но они всё не выходили и не выходили. Зашли вроде как на разведку, посмотреть, что там в первом зале, потом дверь захлопнулась. Я на всякий случай её освятил, попробовал открыть – вроде нормально открывается, а за ней в зале никого. Думал, может, они уже вглубь ушли? Я ждал, ждал, потом попробовал связаться с базой, с вашей, со своей – и везде помехи, ни одного звонка не прошло. Хотел уйти, но что-то словно держало, да и неправильно это – пост покидать. Меня вырубало, конечно, иногда, но я старался держаться.

– Бедненький, – пожалела его Алиса, с трудом удержавшись, чтобы не погладить нашего найдёныша по голове. – Бульончик будешь?

Высшее проявление сочувствия от Алисы – накормить человека. В принципе, если подумать, кормить людей она пыталась в любой непонятной ситуации. Грустно – съешь пирожок, хорошо – съешь пирожок, начальник накричал – пирожок, накричал на начальника – два пирожка. Отказаться было слишком сложно – готовила Алиса божественно.

– Буду, – закивал инквизитор. Ещё бы отказался. От Алисиной стряпни даже Рубинин не отказывался. Более того, приходя на базу, он в наш офис специально заглядывал, выходя с корзинкой пирожков, довольный, но оставлявший за собой недовольного Свята.

– Нельзя ему, – возразил Свят, выхватывая термос из рук Алисы. – Если он долго голодал, то приём пищи должен быть по чуть-чуть и не тяжёлой. А он уже пять пирожков сожрал. Вот будет заворот кишок – до больницы можем не успеть.

Как бы ни было неприятно признавать, но в этом отношении Свят был прав. Ближайшая больница далековато, а у Юрьиных в поместье при патриархе на постоянной основе жил семейный врач.

– Я если что сам себя подлатаю, – пообещал инквизитор. – Нас всех учат базовым исцелениям.

Как ни неприятно было признавать, но инквизиторы да – такое умели. Их сила была другой, не основанной на оперировании эфиром. Больше всего она походила на контракт, просто сильно щадящий. Очень-очень сильно щадящий, но и навешивал не мало. Помимо так сказать базовых настроек на семь смертных грехов и обетов, принимаемых при принятии сана, можно было взять на себя дополнительные аскезы. Чем они тяжелее для человека, тем больше сил отмерялось. И вот что интересно: на инквизиторов любое искажение реальности действовало плохо, потому что их сила – от Бога, и переплюнуть подобное покровительство мало кому под силу.

– Неужели все-таки контрактник наследил, – вздохнула Алиса. – Вот не жалко человеку было бессмертную душу?

– Ещё не ясно, – отмахнулся Свят. – И вообще не наша задача с этим разбираться. Нам поместье доопечатать надо и привести его в порядок. Так что ленту в зубы – и пошли.

– Я с вами! – заволновался инквизитор. – Я один здесь больше не останусь.

– Звать-то тебя как, малохольный? – насупился Свят, которому объевший его на пять пирожков тип не нравился категорически.

– Иеремий, – приосанился тот, оправляя потрёпанную чёрную сутану, расшитую рунными оберегами из серебряной нити. Лучше не стало – просто из лешего, который неделями шлялся по лесам не видя других людей, он стал чуть более опрятным лешим, который… ну и так далее. Интересно, у нас запасная форма есть? Переодеть бы его, а то попахивает. Не то чтобы сильно, но заметно.

– Тогда Иеремий, ленту в зубы и пошёл с ней, – указал Свят на Алису. – Раз уж она тебя кормила.

Алиса с недоумением посмотрела сначала на Свята, потом на Иеремия, тяжело вздохнула, показывая своё отношение к этому, но спорить не стала – всё равно придётся взять. Ну и нам спокойнее, если она не одна. Хотя… ещё не понятно, за кого должно быть спокойнее. По крайней мере, я лично видела, как Алиса, случайно наткнувшись на объект первого порядка, поймала его, сложила в компактный шарик и запихала в мусорный мешок под удивлёнными взглядами ликвидаторов, которые с переменным успехом гоняли сбежавший объект по всему лесу. Причём ликвидаторы выглядели крайне потрёпанными, ими потом инквизитор отдельно занимался – а вдруг заражение, мало ли чем эти черти, объекты первого порядка в обиходе, могли народ заразить. И да, черт изначально был не наш. Он с другого инцидента сбежал в десяти днях пути от нас.

Мы выдали инквизитору налобный фонарь и моток ленты. Алиса взяла ещё два под удивлённым взглядом Иеремия и направилась в противоположную от нас сторону. Чем быстрее закончим с базой, тем быстрее перейдём к более серьёзным вещам.

– Вот жешь… – возмутился Свят. – Откуда эти кусты всё лезут и лезут? Юрьины розы и пионы разводили, разве нет?

– Ага, розы, – посмеялась я. – У них коллекция была порядка двухсот сортов, включая редкие чёрные, синие и хрустальные. Только, Свят, розы – это колючее растение, и здесь, – я отпихнула лозу толщиной в руку, – они не иначе как под воздействием инцидента мутировали. И прежде чем ты скажешь, что на мутацию нужно время, то либо инцидент был гораздо мощнее, либо времени прошло гораздо больше. Потому что если верить документам, инцидент произошел два дня назад, а Иеремий тусил здесь неделю. Инквизиторам обетом запрещено лгать, вроде как, так что я склонна ему верить.

Возражать Свят не стал, просто постарался ускориться, потому что магия, наложенная на ленту, имела свойство рассеиваться со временем, что не слишком хорошо сказывалось на её задаче отпугивать любопытных. Я старалась держать в поле зрения всё, что могло показаться странным, но, учитывая, что мы находились в месте магического инцидента, странным могло показаться всё: от неестественной звенящей тишины, на самом деле вполне нормальной для таких мест, до приятных трелей соловья, которого здесь в принципе быть не должно.

– Поёт, – вздохнул Свят, потерев переносицу.

– Поёт, – согласилась я и вздохнула, глядя на полупрозрачную птичку. Такая маленькая живность, как правило, призраками не становится. Впрочем, в поместье уже нарушилось столько разных обычаев, что одним больше, другим меньше – не важно. Ещё одна птичка, полупрозрачная и голубоватая, вспорхнула на ветку рядышком, наклонила голову и посмотрела на нас.

– Не контрактник, – резюмировал Свят. – Там, где эти проходятся, душ не остаётся совсем.

Ну, в общем и целом – конечно, да. Вот за что мне всё это? Надо было просить не тройную наценку, а в пять-семь раз взвинтить, чтобы Рубинина окончательно задушила жаба и он перенёс своё желание очистить поместье в короткие сроки на другую команду. Ну что сделано, то сделано, конечно.

– Евдокия Ильинишна, мы закончили, – раздался голос Алисы, выходящей из-за какого-то куста. Который периодически пытался за неё цепляться, и мне было непонятно, чтобы её затормозить или потому что ему так нравится Алиса. Её любили мелкие животные и растения, даже самые загрязнённые и мутировавшие могли ластиться, как котята, лишь бы она обратила на них своё внимание.

– Отлично, – отозвалась я. – Мы вроде тоже. Свят как раз последнюю ленту закрепил.

Забор засветился голубоватым светом – охранка начала работать. Отлично, теперь надо разбираться с домом.

Дом, как мне показалось, подсобрался и был готов дать нам отпор всей той гадостью, что там сейчас была.

– Заходим? – поинтересовался Свят, берясь за ручку двери.

– Стоять! – воскликнула я. Свят замер, потянув дверь на себя. Дверь протяжно скрипнула, изнутри пахнуло пылью и плесенью. Интуиция орала благим матом, что это плохая идея, в голове крутились мысли о том, что я упустила что-то важное.

Свят обернулся на меня с вопросом во взгляде.

– Ребята вошли через дверь и не вышли, а дверь захлопнулась сама. Во-первых, если открываем дверь, то надо хотя бы камушек подложить, чтобы не хлопала на сквозняке. Во-вторых, давайте войдём через другую дверь.

Свят с сомнением посмотрел на вход, в котором отсутствовала одна створка. Ладно, мы бы, конечно, просочились, ну, наверно, если не открывать первую створку. Так… А что у нас в показаниях не сходится?

– Иеремий, вы когда приехали, створок две было? – заинтересовалась я, посматривая на инквизитора.

– Ну да, – закивал инквизитор. – Две.

А потом он посмотрел на одну закрытую, а другую полностью отсутствующую и почесал затылок. Теперь до него тоже дошло, что что-то не сходится. Не то чтобы это было особо серьёзной проблемой, скорее, что-то нормальное было бы отклонением.

Дверь манила. Это был очень удачный и удобный вход, через который в свете гномов проглядывала часть запыленного зала с расколотой мебелью и местами пробитыми полами. Вот прям заходи и убирайся. Я, правда, убираться с парадных зал не любила, предпочитая начинать с чердаков, там частенько водилось всякое разное, что требовало больше ресурсов, потому что было это всякое разное старым. К своим родовым особнякам старые семьи относились как к сокровищам, и если в доме что-то завелось, то пусть так и будет – мало ли предок решил навестить своих потомков в таком оригинальном виде, а если кого и сожрали, то это проблема сожранных. До того момента, как количество ужинов потенциального предка не превышало все мыслимые пределы, в этом случае обращались к нам, либо инквизиторам, а иногда просто переезжали в новый особняк. Оставленные дома вносились в реестр особо опасных, разумеется, без уведомления его хозяев, а потом надо было просто дождаться магического инцидента, чтобы к его императорскому величеству отошёл новый особнячок. По законам империи места магических инцидентов становятся собственностью империи со всем их содержимым, а хотите недвижимость обратно – оплачивайте счёт за услуги короны. Длинный и большой. Очень длинный и очень большой. Настолько большой, что проще плюнуть и забыть про когда-то родовое гнездо.

– Будем искать другой вход, – окончательно решила я. – В крайнем случае через окно пролезем.

Свят с инквизитором неожиданно синхронно с сомнением посмотрели на окна второго этажа с разбитыми стёклами. До этого приоткрытая ставня на первом этаже демонстративно захлопнулась. Алиса недовольно обрызгала её водой с ионами серебра. Не зашипело – значит, просто сквозняк.

– Заклинило, – возмутилась Алиса, пытаясь поднять створку. Я почувствовала, как у меня медленно расширяются глаза. Алиса что-то да не смогла поднять. Это где-то что-то большое сдохло.

– Подожди, – откликнулся Свят, – сейчас за ломиком схожу, быстро откроется.

Дом недовольно скрипнул. Ему, кажется, не нравилась подобная идея. Я прошла чуть дальше – кажется, на плане где-то недалеко был эркер с французскими окнами, которые вели в музыкальную комнату. Через эти окна будет удобнее перелезать со всеми нашими ящиками.

Эркер нашёлся буквально за следующим деревом, до этого надёжно скрытый раскидистой ивой и кустами увядших гортензий. И мне как-то показалось, что растения со всего сада начали сползаться, чтобы закрыть эти окна от наших глаз. Я плотоядно улыбнулась: если кто-то что-то пытается скрыть, значит, именно здесь всё же надо заходить. Этот магический инцидент буквально только что показал, откуда начинать.

Глава 4

– Заклинило, – констатировал Свят, глядя на буквально спаянные между собой и отдающие зеленцой створки. – Интересно, Юрины что, окна медью обшивали? Вполне возможно.

– Кислотой попробуем? – предложил Свят, а потом вздрогнул, когда за его спиной стёкла осыпались осколками.

– Ой, – пожала я плечами. – Надо же, как неудачно в окно булыжник врезался. Кажется, стёкла придётся менять.

Растерянно развела я руками. Моя команда посмотрела на меня с осуждением.

– Евдокия Ильинишна, нам дом надо привести в божеский вид, а не разнести окончательно, – отчитала меня Алиса.

Я даже сделала вид, что виновата, и подняла руки в жесте «сдаюсь».

– У вас в левой руке второй булыжник, – напомнил Свят.

Я виновато улыбнулась и разжала руку. Булыжник с глухим стуком упал на землю. Если бы мы не проторчали у этих окон полчаса, пытаясь открыть по-хорошему, я бы на такие вандальные меры не пошла. Но уже сильно стемнело, а ночевать в «Буханочке» – так себе идея. Гораздо проще в доме. Даже после магического инцидента всегда есть универсальное защитное средство, которое реально безотказное, ну и плюс инквизитор.

Алиса посмотрела на меня осуждающе, а потом дёрнула створки на себя. Без стёкол они легко поддались, хотя в какой-то момент звук был такой, что мне казалось, Алиса эти разнесчастные створки из стены вырвет.

– Ну что, заходим? – уточнил Свят.

Я постояла, прислушиваясь к себе, и кивнула.

Свят первым вошёл внутрь, таща под мышкой гнома. Мы ж вроде всех поставили? Или он решил откуда-то стащить, решив, что в доме будет нужнее? Ну да ладно, действительно полезно будет. Алиса прихватила пару ящиков, даже на первый взгляд выглядевших тяжёлыми, и по одному закинула Святу.

– Убьёшь же! – возмутились из дома.

– Я в тебя даже не попала! – возмутилась Алиса.

– Ещё б ты в меня попала, – возмутился Свят, принимая у меня швабры и прочий мелкий инвентарь.

– Может, вам помощь предложить? – вызвался Иеремий.

– Не, – отмахнулась Алиса. – Лучше в сторонке постой, посмотри, не ползёт ли где-нибудь что-нибудь.

Тени, ползущие к нам, после этой её фразы, поползли в другую сторону, словно их тут и не было. Ага, как же – так мы им и поверили. За этой мелочевкой глаз да глаз нужен.

Иеремий схватился за огромный крест, больше похожий на кистень, висевший на поясе, и принялся бормотать молитвы. Гномы, кажется, принялись светить ярче. Надо подумать о добавлении инквизитора в команду. Полезное приобретение по цене пяти пирожков.

Тени начали уползать быстрее. Я усмехнулась и пошла таскать инвентарь. Благо ничего особо тяжёлого мне не досталось – всё утащила Алиса. Благодаря слаженной работе – не первый год работаем вместе – мы перетаскали половину «Буханки» в дом. И залезли туда уже самостоятельно.

Зал с большим белым роялем, когда-то должен был производить феерическое впечатление: во-первых, огромными французскими окнами, во-вторых, мозаичным паркетным полом, ну а в-третьих – фреской на потолке, изображающей рождение Венеры. Огромные вазы на постаментах были полны увядших букетов. В рояле лопнуло несколько струн, а на подиуме прохудились, проломились и прогнили несколько досок.

– Вам не кажется, что что-то скребётся откуда-то снизу? – осторожно начал Иеремий, подходя ближе и прислушиваясь к шуму снизу.

– Кажется, – согласилась я, копаясь в карманах. Блин, ну ведь точно помню, что брала, я без него последнее время даже из дому не выхожу.

– И мы туда не пойдём? – уточнил инквизитор, вглядываясь в темноту провала. – Ну посмотреть, что там?

Мы трое повернулись на него и посмотрели удивлёнными глазами:

– Ты что, учебные пособия не смотрел, что ли? Ну вот эти вот – про проклятую куклу? Про монашку? Про доску, которой духов призывают? Если что-то где-то скребётся, то мы туда не идём в первую очередь. Такой объект надо изолировать, – как маленькому объяснил Свят, недовольно передёрнув плечами. Он учебные пособия смотрел, причём на спор всю энциклопедию с дополнениями, ему хватило.

– Для того чтобы изолировать такой объект, нужно три-четыре экзорциста! – возмутился Иеремий, который наконец понял, что там может скрестись, и отпрянул. Правильно, не надо всматриваться в бездну, а иначе бездна начнёт всматриваться в вас. Конечно, священников защищало благословение их Бога, но даже оно не защищало стопроцентно. Никакая вера и никакие обереги не могли дать стопроцентной гарантии, а жаль.

– Да, – согласилась Алиса, а я наконец-то достала из кармана рабочей формы мелок в синей упаковке, на которой была нарисована улыбающаяся девочка в жёлтой косынке. Алиса достала свой и довольно улыбнулась, потому что глаза Иеремии стали ещё больше. Кажется, он был не совсем уверен в нашем ли мы уме.

– Ну, или Машенька, – я быстро обвела провал мелом. – Знаешь, помогает от всего – от тараканов, крыс, мелких демонов.

Свят достал свой мелок. В команде он был у всех распихан буквально по всем карманам.

– Ну и круг чертить им удобнее, чем солью сыпать. Всё равно здесь придётся ночевать, – заметил Свят. – Хотя солью всё же посыпать тоже можно, так, на всякий случай.

– Вы серьёзно? – в голосе Иеремия слышалось какое-то возмущение, словно мы только что обесценили его работу.

– Ага, – усмехнулась Алиса, доставая ещё один мелок. – Ты не представляешь, какая удачная вещь. Мы пробовали заграничные, немецкие вроде, но вот они выше пятого порядка уже ничего не держат. А вот Машенька благополучно держит второй, а то и первый. Ну, вопрос, конечно, какой круг нарисуешь. Ну и если что – рунами усилить можно.

– Какие руны⁈ Вы же клинеры! – возмутился Иеремий. Кажется, его привычный мир дал не то чтобы трещину, а целый тихоокеанский разлом. Ну ничего, дунем, плюнем и крепко смотаем изолентой.

– Ну да, – всё ещё покладисто согласилась я.

– Ну вы же нулёвки! – продолжал возмущаться Иеремий.

– Да, – всё ещё покладисто согласилась я. – Вот только руны от эфира не запитываются, а записываются. Это универсальный усилитель. Рунами и нулёвки пользоваться могут. Да и потом, тебе разве на лекциях по работе с клинерами не рассказывали? В руках нулёвок всё работает не так, как нужно.

Иеремий задумался. Скорее всего, проспал эту часть или прогулял, потому что вводный инструктаж о том, что ждать от клинеров, точно был, как раз для того что бы не удивляться происходящему.

В мире, где магия – основа всей жизни, когда ты рождаешься неспособным пользоваться ею, это крайне неприятно. Тебе не доступны многие базовые вещи: мгновенное исцеление, пользование бытовыми артефактами, которых по десятку есть в любой квартире, и многое-многое другое. Но вместе с тем есть и свои плюсы: например, ты ей, магии, ещё и не подвластен вообще. Поэтому по нулёвкам может бить архимаг своим сильнейшим заклинанием, а нулёвке за это ничего не будет. Будет у архимага мана, ну или эфир – кому как нравится, – заканчиваться быстро, потому что соседство с такими, как мы, ничем хорошим для магов не заканчивается. Так что нулёвок с удовольствием берут в армию, полицию ну и в службу клининга, разумеется. И почти всегда это государственная служба. Нет, можно и в контору, не связанную с государством, но тогда будь добр отметиться в надзоре, потому что ты не просто гражданин, но и стратегический запас. И да, о том, что нулевки иммунны ко всей магии, это распространенный миф, на нас тоже повлиять можно, просто вопрос в количестве и силе магии и уровне нулевости, так сказать.

– В общем,– решительно махнула рукой я. – можно либо позвать экзорцистов – у нас их нет, а ждать долго, либо воспользоваться Машенькой. Машенька пока ещё нас ни разу не подводила даже в доме с упырем.

И, несмотря на то что, Иеремий пытался сравняться в цвете лица с цветом самого мелка, мы быстренько обвели пролом пола и начали чертить круг побольше для ночевки, укрепили его рунами и расслабленно бухнулись возле сложенного оборудования.

– А ведь мы ещё даже с уборкой не начали, – вздохнула я.

– И не говори, – подтвердил Свят. – Утешает только тройная оплата и надбавка за риск. Я себе как раз комп присмотрел.

– А там цена небось, что проще императорскую казну ограбить? – Усмехнулась Алиса.

– Не проще. – серьезно ответил Свят. – Последних попробовавших демонстративно повесили на воротах Императорского дома, не обращая внимания на вопли, которые подняли правозащитники.

– С учётом того, что пытались выкрасть, – усмехнулась я, – ничего удивительного.

Клинеры работают с территориями, экзорцисты работают с людьми и с предметами – не все из них получается очистить. Предметы могут сами по себе быть темными, могут быть проклятыми, могут нести в себе концентрированную благодать, но, как правило, если предмет попадал в поле зрения клинеров или экзорцистов, ничего хорошего он не сулил. Те, с которыми справиться не могли, передавали на хранение туда, где обычные люди даже гипотетически с ними пересечься не могли, например в императорскую сокровищницу. Аристократические семьи тоже собирали свои собственные сокровищницы, но всё же те, у кого была голова на плечах, понимали, какие артефакты можно хранить у себя, а какие стоит доверить кому-то помощнее. Например, всем известный бриллиант Орлова – удивительной красоты камень, прямо-таки ослепляющий, но насквозь пронизанный темной энергией из трансцендентного разлома, рядом с которым его и добыли. На нем такое количество крови, что даже вспомнить страшно, Орловы честно пытались сохранить его за собой, потом плюнули и решили, что род дороже камня, и теперь бриллиант хранится в императорской сокровищнице. И не только он. Там много таких предметов, от резной шкатулки из перламутра, до древней короны из лавровых листьев. Практически каждая императорская семья собирает свою проклятую коллекцию, которую экранируют собственной силой. Что поделать, на драгоценные камни проклятия липнут иногда целыми гроздями. И это еще не говоря о тех случаях, когда предметы проклинают специально. Но всё равно находятся те, кто уверен, что уж ему-то ничего не будет, и всё это проклятие – миф. А украшения – всего лишь украшения, императорская семья же носит.

Да, императорская семья могла себе это позволить. Как правило, подобные семьи обладают очень большим запасом магии и не только – они ещё и благословлены своими богами. В общем, концентрация силы и удачи в чистом виде. И проклятия от них буквально отскакивают. А для того чтобы выход в проклятой короне не навредил обычным людям, рядом могут идти парочка телохранителей-нулёвок. Они прекрасно экранируют проявление проклятий, направленных на обычных людей.

В прошлый раз пытались украсть переданную в императорскую семью корону с редким голубым бриллиантом, которая подавляла разум своего владельца и превращала его в серийного убийцу. Последний владелец – представитель маленькой княжеской семьи, решивший вставить бриллиант в корону, не смог выдержать влияние проклятия и спалил город вместе со своими жителями. Рассказывали, что он стоял на балконе своего дворца, наблюдал за пожаром и читал стихи. Так как княжество было ближе к нашей империи, то и наши чистильщики оказались на месте первыми. Ну и так как это был, разумеется, магический инцидент, то в благодарность за его устранение и заодно за оплату помощи голубой бриллиант и корону передали императорской семье. Ну так, на всякий случай. Кто уж там решил её выкрасть – дело десятое. Просто некоторые правозащитники до сих пор считали, что императорская семья поступила слишком жестоко. Уж лучше так, чем спровоцировать серию бессмысленных смертей. Иногда стоит показать, что будет с тем безумцем, который посмеет, чем расхлёбывать последствия. И без того инцидент на инциденте инцидентом погоняет, а новых клинеров брать неоткуда. Нулёвки каждые полгода не рождаются. Технически мы вообще редкость – один на десять тысяч. В общем, нулёвок мало, и на всех их не хватает.

Кстати, а не могло ли получиться так, что в доме, помимо того, что разгулялся потенциальный попаданец, было еще что-то неучтенное? Например, какой-то проклятый предмет, о котором Юрьевы не успели отчитаться в Надзор, ну или решили, что он не стоит того, чтобы отчитываться. Возможно, его планировали очистить, может, даже уже с кем-то договорились, с экзорцистами, например, но визит княжича Стерхова спутал все возможные планы, и его сила наложилась на проклятье предмета, и все пошло ну не совсем так, как хотелось бы? Чисто теоретически это могло бы объяснить и души птичек, и магию теней, и даже пропавшую группу Вересова. Мы, конечно, магии не подвержены почти, но раз в год и палка стреляет, особенно если это опосредованное воздействие.

– Что думаете? – поделилась я своими подозрениями, пока Алиса обустраивала спальные места.

– Чисто теоретически возможно, – кивнул Свят. – Но это должен быть очень мощный предмет, а тогда бы его заметили, когда вызывали экзорцистов. Либо он начал работать после того, как всё закончилось, либо это псевдоразум.

Последнее мне не понравилось вот совсем. Псевдоразум – такая гадостная вещь, слов нет описать. Мало того что проклята вещь, так ещё есть своё сознание, цели и силы для их достижения. И самое неприятное – это, как правило, паразиты. Системы попаданцев – вот самый распространённый пример псевдоразума. Чем сильнее хозяин, тем сильнее паразит. Просто потом хозяин в какой-то момент заканчивается, и система переползает на другого. Псевдоразум уничтожают всегда, независимо от того, сколько сил придётся вбухать в это. Иногда дело доходит до того, что уничтожают вместе с той местностью, в которой он находится. Так, например, один из полуостровов стал островом, когда там такое счастье завелось. И если у нас здесь есть нечто подобное, то Рубинин может не дождаться своих витражей, потому что ни витражей, ни поместья, ни деревеньки, ни возможно округа не останется. Выбить что ли ещё немного надбавки? За вредность, ну хотя бы молоком.

Вот только для того чтобы решить проблему радикально, сначала надо найти доказательства существования псевдоразума.

– А ты не преувеличиваешь? – заинтересовалась я, уже мысленно продумывая пути эвакуации. – Если есть псевдоразум, то, как правило, работы для клинеров очень мало – он всё сжирает. А тут весь дом – одно сплошное последствие инцидента с разбросом от пятого до первого порядка. Такого при псевдоразуме не бывает. Он один, ему другое соседство не нужно.

– А если он маленький? – азартно предположил Свят. – Ещё не успел силу набрать. Только только зародившийся.

– Тогда бы благословения не работали, – вставил свои пять копеек Иеремий. – В хрониках святого Игнатия указано, что при появлении подобной твари благость уходит из мира. Это, так сказать, первый признак. И вы действительно собираетесь здесь спать?

– По очереди, – успокоила я его. – По очереди. Советую, кстати, тоже попробовать уснуть, может так случиться, понадобятся ваши силы. Всякое при уборке бывает. А насчет псевдоразума завтра решим, сегодня все равно ничего не видно, ничего не понятно. Будет день – будет пища.

Я растянулась на пледе, заботливо расстеленном Алисой, и зевнула. Это был насыщенный день, завтра ожидается такой же, если не хуже. И все же забавно, как неожиданно контрактник и его последствия стали не так уж страшны и даже предпочтительны всего за небольшой промежуток времени. Ну а в идеале это всего лишь последствия разгула попаданца, и не более. Это было бы самым хорошим вариантом, который устроит абсолютно всех.