444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Arladaar » Калгари 88. Том 16 (СИ) » Текст книги (страница 3)
Калгари 88. Том 16 (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 05:30

Текст книги "Калгари 88. Том 16 (СИ)"


Автор книги: Arladaar



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 4
Увлекательные события после соревнований

Эх, хорошо, когда есть тренер! Ведь тренер всегда может сделать то, что ты сделать не можешь из-за своей занятости. Когда Арина и Соколовская вышли из пункта отбора проб, оказалось, что Левковцев и Жук уже сходили за подарками и сейчас стояли с двумя чёрными мешками, на которых были приклеены бирки с надписями по-английски «Marina Sokolovskaya» и «Lyudmila Khmelnitskaya». А вот Линде пришлось самой идти за своими подарками на пункт охраны.

– Так, девушки, сейчас направляетесь в раздевалку, забираете необходимые вещи, и встречаемся в вестибюле, – велел Левковцев.

Арина согласно кивнула головой и махнула рукой, призывая Соколовскую идти за собой.

– Это неужели после каждого соревнования придётся мочу сдавать? – спросила Маринка в раздевалке.

– А ты как думала? – усмехнулась Арина. – Мы, кажется, уже не впервые этим занимаемся.

– Для меня кажется странным, что ты ничего такого запрещённого не принимаешь, а тебя в чём-то подозревают, – непреклонно заявила Соколовская. – Я считаю такое подозрение оскорбительным!

Арина только пожала плечами. Возможно, это и так, однако большой спорт требует кое-каких жертв. Не сказать, что она была за допинг-контроль, но всё-таки принимала правила игры такими, какие они есть. Надо, значит надо. А Соколовской пора привыкать к допинг-тестам: хочешь быть на вершине, иди и сдавай мочу, пока остальные чилят в кафешке!

По-быстрому переоделись, аккуратно сложили платья, колготки и коньки в спортивные сумки, смыли друг другу макияж и отправились в вестибюль.

На удивление, там было людно, несмотря на довольно продолжительное время прошедшее после соревнований и награждения. Болельщики стояли, терпеливо ожидали фигуристок и о чём-то разговаривали с тренерами. Увидев своих любимиц, закричали и замахали плакатами. Среди них были те же парень и девушка, которые приходили болеть ещё на обязательные фигуры. Но и кроме них, к основной массе фанатов добавились ещё человек 20.

– Марина! Люда! Марина, Люда, Линда! Люююдаааа! Мы тебяяя люююбииим!

Фанаты в большинстве ждали Арину! Подходили, старались утешить, некоторые плакали, воспринимая её второе место как личное горе. Люди думали что и она сейчас в очень расстроенных чувствах.

Арина подошла, утешила болельщиков, сказав что всё нормально, она не в расстройстве, и начала расписываться в билетах, блокнотах и вообще во всём, что ей протягивали фанаты. Как она заметила, организаторы очень серьезно подошли к такой мелочи, как бумага для подписи. Практически у каждого болельщика было нечто вроде большой открытки с красочными коллажами фигуристов и фигуристок. Люди в Америке занимаются бизнесом, и прекрасно знают, что именно нужно болельщикам и как при этом состричь с них денег. Арина расписалась везде, где можно, закинула спортивную сумку на плечо, помахала на прощание рукой и отправилась вслед за тренерами к выходу из спортивного комплекса.

На улице уже начало темнеть, зажглись фонари и ландшафтное освещение. Время почти 19 вечера. А приехали сюда, время было 13 часов. Соревновались, потом были интервью, церемония награждения, пресс-конференция, общее собрание, допинг-тест… Проторчали столько, что уже почти все уехали.

Потом сели в автобус и направились в гостиницу. Только сейчас Арина почувствовала, что её охватило большое моральное опустошение. Силы окончательно оставили, а ведь ещё надо было идти на ужин.

Когда приехали в гостиницу, Левковцев и Жук помогли занести подарки в номер.

– Люда, хочу ещё раз тебя поблагодарить за сегодняшний день, – заявил Левковцев на прощание. – Я очень благодарен за твой результат. И прошу только одно. Я знаю, какой ты перфекционист. Пожалуйста, не кори себя, проведи оставшееся время в Америке так, чтобы это запомнилось надолго. Чтобы были одни позитивные эмоции.

– Хорошо, Владислав Сергеевич, – согласно кивнула головой Арина и закрыла дверь.

– Пойдём на ужин! – предложила она Соколовской.

Судя по всему, Марина тоже была не в лучшей форме, но делать нечего, есть хотелось очень сильно. Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, сходили в ресторан. Народу там было очень много: сейчас скопились все, однако услужливый знакомый метрдотель опять отвёл их в «корабельную» каюту, где обедали до этого. Не спеша, и практически не разговаривая, поужинали и направились к себе в номер.

Это сладкое слово отдых…

…Пока фигуристки тихо-мирно легли спать и посапывали в свежих уютных кроватях, в СССР бурно обсуждались итоги соревнований в женском одиночном катании.

Группа поддержки Людмилы Хмельницкой, с увлечением смотревшая прокаты в екатинской школе номер два, чуть не передралась, дело дошло до скандала и взаимных оскорблений.

– А Соколовская-то сильнее Люськи! – ехидно заявила Малькова. – И она мне больше понравилась! И уже ничего не изменить!

– Слышь… ты! – грубо сказала Анька, вскочив со стула и подойдя к первой красавице восьмого класса А. – Люся самая лучшая! Просто сейчас не её день! Она откаталась лучше всех!

Глаза Аньки горели бойцовским огнём, казалось, ещё немного, и будут плавить железо.

– Ну-ну! – усмехнулась Малькова. – Заливай больше. И вообще, яйца курицу не учат! Подрасти сначала! Фролова – Дрищова!

Анька хотела что-то сказать оскорбительное или даже вцепиться в волосы ехидной красотке, однако с опаской подумала: пожалуй, не стоит это делать, Малькова была на две головы выше и килограммов на 20 тяжелее. Как даст ещё по сопатке!

Однако сзади подошёл пацан, который учился в шестом классе, по имени Жорик, Анькин одноклассник и тайный воздыхатель, и выбил стул из-под Мальковой, которая с воплем свалилась на пол.

– Базар фильтруй, коза крашеная! – злобно сказал мальчишка. – Люся с нами бесплатно занимается хореографией! Сейчас я тебе фингал поставлю под глаз!

– Ах ты жирный слизняк! – крикнула Малькова и вцепилась в волосы Жорику.

На счастье, здесь же находилась пионервожатая Леночка и прикрикнула на дерущихся, призывая к порядку и грозясь больше не устраивать никаких совместных просмотров и болений. С большим трудом драчунов удалось разнять, хотя уже хотели сцепиться несколько человек, настолько неоднозначным показался им итог соревнований в женском одиночном катании.

Тяжело дыша, фанаты разбрелись по углам, а потом и вовсе отправились спать в физкультурный зал, отворачиваясь друг от друга и косясь, как мышь на крупу…

… У Хмельницких не сказать чтобы было большое горе: Люся завоевала серебро, а это тоже всё-таки медаль. Однако Дарья Леонидовна всё равно, была слегка расстроена.

– Вот Саша, зачем ты говорил, что Люде полезно будет проиграть? – печально спросила она. – Стоило только упомянуть об этом, и случилось. Люда будет очень расстроена.

– Люда не будет очень расстроена! – уверенно заявил Александр Тимофеевич. – Люда ещё год назад занимала последние места на любом соревновании. А сейчас, значит, будет переживать из-за того, что золото не получила? Тебе вообще, Дарья, не кажется, что мы попали в какую-то сказку? Откуда у Люси появились такие результаты? Ещё год назад её хотели выгонять из секции. А сейчас мы переживаем за неё, что она не получила золото, а получила лишь серебро, да ещё не где-нибудь, а на международном соревновании в Америке? Как это вообще может быть? Задумайся-ка!

– Я не знаю, Саша, – пожала плечами Дарья Леонидовна. – Я разрешила ей на полную катушку заниматься фигуркой. Результат пошёл. Просто она большой талант. Нужно принять это.

– Если она большой талант, в чем я, конечно, ничуть не сомневаюсь, значит, должна принимать как должное любой результат! – уверенно заявил Александр Тимофеевич. – Впрочем, приедет, узнаем… А может, позвонит…

…Пока Хмельницкие выясняли, что лучше для их дочери, в семье Соколовских царило самое настоящее веселье. Едва Владимир Степанович увидел, что Маринка заняла первое место, начал прыгать как сумасшедший, и у соседей внизу, в семье прокурора, наверное, даже заходила ходуном люстра.

– Ура! Ура! Ура! – крикнул Владимир Степанович. – Наконец-то! Наконец-то она первая!

– Да, Володя, она первая, – кивнула головой Елизавета Константиновна. – И мне очень приятно осознавать, что в этом есть и наша роль. Я очень рада за нашу дочь. И сейчас я задаюсь вопросом: нужно же девочке что-то подарить.

– Я знаю, какой подарок ей подойдёт! – заявил Соколовский.

– И какой же? – Елизавета Константиновна с интересом посмотрела на мужа.

– Назвать в её честь одно секретное изделие! – заявил Соколовский. – Танк! Или самоходку! Или машину РСЗО! «Марина» идёт в атаку! Звучит! А что? Была же «Катюша»!

Елизавета Константиновна внимательно посмотрела на мужа, думая, не веселится ли он, не шутит ли… Однако вынуждена была признать: Владимир Степанович был абсолютно серьёзен…

…В целом, все советские люди и болельщики фигурного катания разделились на два чётких лагеря: те, кто были согласны с результатом этого соревнования, и те, кто были не согласны. Большинство людей оказались подогреты медийной поддержкой Хмельницкой от государства и считали её сильнейшей фигуристкой мира, поэтому, конечно, были недовольны, что её обошла Марина, которая в их представлении была ниже талантом. Многие из таких людей сразу же сели писать гневные письма в ЦК КПСС: Горбачёву, Рыжкову, Ельцину, требуя от Политбюро РАЗОБРАТЬСЯ и ПРИНЯТЬ МЕРЫ, в профсоюзы и ещё в совсем уж удивительные места, например, в Спортлото. Да, были и такие!

Однако были и те, на кого прокат Соколовской произвёл огромное впечатление. Этому были определённые причины: в первую очередь, её простой, детский облик, образ, который она отыгрывала, и, конечно же, музыка, под которую она выступала. Хорошо знакомая музыка, которую наизусть знали дети и младшие подростки всего Советского Союза. Они и составили основной костяк болельщиков и поклонников Марины. Многие из них прямо в эту ночь тоже сели писать письма любви и открытки с сердечками, посылая их в газеты, в пионерскую организацию имени Ленина, в ЦК ВЛКСМ. В письмах были слова поддержки и просьбы устроить турне Соколовской по всему Советскому Союзу, а особенно в их 3 А класс…

…Борис Николаевич Ельцин, досмотревший соревнования до финала, до награждения, которое смотрелось очень приятно из-за двух флагов СССР, аккуратно выключил телевизор и в раздумье уселся в кресло-качалку.

В последнее время он незаметно для себя начал высоко ценить не только Хмельницкую, но и Соколовскую. Марина стала, как будто бы, выше себя прежней по уровню мастерства, и очень выгодно оттеняла и даже дополняла Хмельницкую. Их трудно было представить поодиночке. На каждом соревновании стала привычной картина: сначала катает Хмельницкая, потом ждёшь реакцию Соколовской, и наоборот. А следом смотришь как девчонки на пьедестале радуются, поздравляют друг друга, в том числе и соперниц. Даже из Канады. А как Марина отдала своё золото! Но всё-таки, Ельцин чуял, в их тандеме главной была неоспоримо, Люда. В ней ощущался дух организаторства. Она могла делать что-то серьёзное и брать ответственность на себя…

– Да тут радоваться надо, что у нас такие яркие спортсменки есть, – как будто про себя сказал Ельцин. – А ведь ещё и канадская фигуристка в их компании смотрится прекрасно. Да, надо бы всю эту троицу пригласить в Москву и сделать вечер встреч с московскими школьниками. А ещё лучше с интеллигенцией, партийцами. Разузнать бы у Грамова, как всё это получше устроить. Отправить официальный запрос в Канаду от имени советского правительства, пригласить эту Линду по линии обмена опытом в спорте, или, ещё лучше, сделать их троих послами доброй воли. Символы эпохи, так сказать… Ладонь дружбы, протянутая Советским Союзом капиталистическому миру, понимашь…

…Пока в мире среди болельщиков разгорались нешуточные баталии, посвящённые результатам в женском одиночном катании, в неприметной судейской комнате ледовой арены Бостонского конькобежного клуба проходило совершенно рядовое регламентное мероприятие, которое всегда оставалось за кадром: закрытое итоговое совещание судей и технических специалистов. Предметом разговора традиционно были качество прокатов, уровень выставленных оценок за элементы, обоснованность снижений и повышений оценок согласно отдельных пунктов правил, предложения по улучшению уровня судейства, использованию нового оборудования и средств передачи информации. Совещание проводила старший судья соревнований, только что проводившая церемонию награждения, миссис Аделаида Ливингстон. К слову, большая поклонница Людмилы Хмельницкой.

В этот раз совещание отличалось от обычного. На нём присутствовал президент Международного союза конькобежцев Олаф Поульсен, несмотря на закрытый статус совещания, тема которого – результаты в женском одиночном катании на турнире «Skate America 1986».

В целом, коллегиально решили, что судейство проведено на очень высоком уровне, и никаких вопросов не имеется. Об этом с небольшой натяжкой заявила старший судья соревнований Аделаида Ливингстон, и её слова подкрепил старший технический специалист Михаэль Штор. Однако идиллию нарушил господин Олаф Поульсен.

– А вам не кажется, что мы лукавим сами себе? – неожиданно спросил Поульсен. – Знаете, в чём основная цель Международного союза конькобежцев? Самая главная цель – это не только популяризация ледовых видов спорта, связанных с коньками, но и усложнение этих видов спорта для повышения зрительской активности. И что мы видим? Кто-нибудь может мне сказать насчёт прыжкового контента Людмилы Хмельницкой, который она демонстрирует в текущем сезоне?

– У Людмилы самый сложный контент в мире, применительно к женскому одиночному катанию, – осторожно сказала миссис Ливингстон. – Сходным контентом обладает Мидори Ито, но у неё нет каскадов 3−3 со старшими зубцовыми прыжками, и она катается более нестабильно по сравнению с Людой.

– Значит ли это, что на данный момент Хмельницкая – единственная в мире фигуристка, которая выступает с таким сложнейшим прыжковым набором? – спросил Поульсен.

Собравшиеся единогласно были вынуждены заверить, что так и есть. На данный момент Людмила Хмельницкая – единственная в мире фигуристка, которая исполняет такой сложный прыжковый набор.

– Так почему же она проиграла это соревнование? – с неожиданным недовольством спросил Поульсен. – Почему фигуристка, которая интересна зрителям, сильнейшая на данный момент фигуристка мира, остаётся второй? Где ей брать мотивацию заниматься спортом дальше? Вы об этом подумали?

– Господин Поульсен, а вам не кажется, что вы сейчас выдвигаете вопросы, которые находятся вне нашей компетенции? – спросила старший судья. – Мы судим, исходя из действующих правил судейства. Заметьте, всё отсужено в пределах нормы. Почему так получилось, этот вопрос нужно задавать не нам, а вам.

– И что вы предлагаете? – спросил Поульсен.

– Естественно, пересмотр правил оценки фигурного катания, – осторожно сказала миссис Ливингстон. – Сделать более чёткий критерий исполнения короткой программы и произвольной программы. Например, в короткой программе для женщин-сеньоров сделать обязательным тройной прыжок с трёх предварительных шагов. Сейчас в правилах можно прыгать и двойной прыжок, чем многие пользуются. В произвольной программе женщины-сеньоры должны прыгать как минимум, пять тройных прыжков.

– Хорошо, но всё же это не то, – покачал головой Поульсен. – А как вы относитесь к новой системе судейства, которую судейская коллегия ISU разрабатывает уже 2 года? Вы же сами в этом принимаете активное участие.

– Мы работаем над этой системой, – уклончиво ответила старший судья. – Однако считаем, что сейчас введение её нецелесообразно, особенно в предолимпийский, тем более олимпийский сезон. Все спортсмены, особенно старой школы, привыкли кататься и ставить программы по старым принципам, если мы резко поменяем систему оценки, у многих планы на Олимпиаду окажутся сметёнными под ковёр. Я думаю, мы не можем так поступить. Новая система оценок должна вводиться в постолимпийский сезон, однако вначале параллельно, для внутреннего пользования, мы можем на неё опираться в таких вот неоднозначных ситуациях как сегодня.

– То есть, возможна двойная система оценок? – спросил господин Поульсен.

– Получается так, – согласился старший судья. – Но вторая система оценок будет лишь для внутреннего пользования, для того чтобы проводить сравнение с действующей системой и делать дополнительные выводы.

Потом на этом совещании говорилось ещё много интересных вещей, и многие из них касались изменения правил в судействе и как максимум, о ликвидации системы судейства 6.0, которая сейчас, при общем повышении технического мастерства фигуристов, казалась уже архаичной…

Вторым очень важным фактом стало коллегиальное решение брать чисто исполненную Хмельницкой прыжковую часть за эталон 6.0 вне зависимости от её стартового номера… Поульсен решил в ближайшее время собрать ассамблею ISU, на которой принять дополнительное коммюнике по этому поводу для судейских бригад. Люда, сама не подозревая об этом, начала раскачивать старую систему судейства…

Глава 5
Начало показательных

Вечером этого же дня у Олафа Поульсена состоялся ещё один малоприятный разговор в ресторане The Best From De West, в котором питались фигуристы и ответственные лица. Встречался он с главным рекламодателем соревнований по фигурному катанию, директором неприметной рекламной швейцарской фирмой Johns Sons, аккредитованной в Лозанне, где находилась штаб-квартира Международного союза конькобежцев. Господин Фридрих Джонс приехал лично посмотреть и проверить, как обустроены рекламные логотипы.

Именно эта фирма заключала рекламные контракты с теми мировыми брендами, логотипы которых размещались на бортиках во время проведения соревнований по фигурному катанию, рекламой в телевидении, радио, в газетах и прочим масс-медиа-сопровождением. С денег от этой рекламы частично и жил Международный союз конькобежцев.

Разговор был сугубо неофициальным.

– К сожалению, мы вынуждены урезать наши контракты на 30 процентов, – заявил господин Джонс, резкий на словах старик, коммерсант «старой школы».

– В чём дело? – с беспокойством спросил Поульсен.

– Дело в том, что рекламодатели платят большие деньги за показ логотипов своих фирм во время соревнований по фигурному катанию, однако они думают, что их водят за нос. Самые первые соревнования, обязательные фигуры, по телевизору не показываются, рекламного и медийного эффекта не приносят, тем не менее, деньги они вынуждены за это платить. Рекламодатели считают, что они платят за пустоту. Эти чёртовы обязательные фигуры никто не смотрит, поэтому финансирования у них не будет. Проводите их за свой счёт. Платите сами за арену, зарплату судьям, техникам и прочим.

– Как не будет? – с недоумением спросил Поульсен. – И что нам с ними делать?

– Вам решать, что с ними делать! – уверенно заявил Джонс и отхлебнул из бокала. – Эти нудные кракозябры на льду никому не нужны: ни зрителям, ни рекламодателям, ни телеканалам – НИ-КО-МУ! Если они нужны лично вам, то проводите их хоть на улице, но только не на ледовой арене.

Потом Джонс ушёл и оставил Олафа Поульсена в одиночестве, задумавшимся…

…Утро следующего дня, понедельника, 26 сентября, выдалось прекрасным. Спали до того времени, пока не проснулись сами. Арина почувствовала, что прекрасно отдохнула, и теперь можно было не спеша готовиться к показательным выступлениям. Вчерашнее лёгкое уныние от второго места прошло.

– Вставай! Хватит дрыхнуть! Нас ждут великие дела! – крикнула Арина и хотела запустить в Соколовскую подушку, о однако Марина живо обернулась и показала кулак.

Прогнав последние остатки сна, отправились в душ, после него на обед. В ресторане встретили Линду.

– Нам надо обсудить кое-что, – предложила Линда. – Точнее, наш номер. Как я уже говорила, у меня сформировалась общая концепция. В том числе и либретто. Кстати, это, конечно, не моё дело, но я хотела бы спросить, почему у вас был такой несчастный вид, когда вас вчера отозвали эти двое мужчин из состава вашей делегации?

– У нас такой несчастный вид был, потому что они забрали наши деньги! Которые мы получили за этот турнир! – нисколько не стесняясь, заявила Соколовская, которая, как Арина заметила, иногда даже кичилась своим фрондированием и писанием поперёк ветра.

– Забрали? Но почему? – с большим недоумением спросила Линда.

– Потому что в нашей стране нельзя иметь валюту, и тем более, на неё ничего не купишь, – объяснила Соколовская. – Мы отдали эти чеки, взамен нам выдадут наши деньги, которыми мы сможем оплатить какие-то товары. Но, например, поехать с ними за границу мы уже не сможем, мы сюда опять приедем нищими, с 30 долларами.

– Странные у вас обычаи, – заметила Линда. – Впрочем, это не моё дело. В общем, у меня сформировалось окончательное либретто для показательного. Как я уже говорила, мы будем кататься втроём. Сначала Марина, потом Люда, в конце мы все втроём, но под мою музыку. Как я уже говорила, это будет «Don’t Fear The Reaper» рок-группы Blue Öyster Cult. Сюжет такой: вы заграничные туристки, приезжаете к нам, в Канаду, в какие-то глухие дебри, потому что прослышали, что здесь есть какой-то очень хороший цирк. Это будет некая пародия на Цирк дю солей и лично на господ Ги Лалиберте и Жилема Сент-Круа. Вы договорились идти развлечься, но вместо этого переноситесь в очень мрачный отсталый цирк, где встречаете злую клоуншу в виде меня. Я хочу вас поработить или даже, может, съесть. Ха-ха-ха! Однако вы настолько хорошо танцуете, что я проникаюсь, и мы танцуем тройной номер. Он будет не очень сложный, скорее зрелищный, какой именно, я сейчас расскажу.

Потом началось увлекательное обсуждение будущего тройного показательного номера, после которого все разошлись по своим комнатам: нужно было готовиться к показательным и к тому же разобрать подарки.

Подарки в этот раз были более весомые, чем те, которые дарили после короткой программы. Среди них были как цветы, так и мягкие игрушки и персональные подарки.

Арина с увлечением разбирала мешки, как неожиданно увидела мягкую салфетницу из плюша в виде черной кошки с надписью на английском «I am Khmelnitsky!». Спинка раскрывалась замком-молнией. Внутри красочная открытка и дорогой набор косметики. Потом нашла красивую женскую сумку на лямке, сделанную в индейском стиле, расшитую бисером и с бахромой. Сумка была зелёного цвета с хаотично нарисованными геометрическими фигурами.

– Интересно было бы платьюшко такое же, – заявила Арина. – Это же стиль хиппи. Ой, смотри, а тут пончо. Ой-ёй! Какая милота, блин!

Действительно, в другом пакете лежало перуанское пончо, похоже, из настоящей белоснежной шерсти андской ламы, тоже с индейской вышивкой и бисером. Одежда имела ромбовидную форму, надевалась через вырез посередине и потом свободно свисала с тела практически до коленей спереди и сзади.

– А у меня вот что! – похвалилась Соколовская и показала короткое сине-зелёное платье, похожее на то, в котором накатала произвольную программу. Только это было настоящее платье для повседневной носки.

Соколовской тоже подарили салфетницу в виде белой кошки с надписью «I’m Sokolovskaya!». По стилю исполнения похоже, делал один и тот же мастер, что и салфетницу Арины.

В небольшом подарочном пакетике Арина нашла золотой медальон на цепочке с витиеватыми инициалами LK, а Соколовская – браслет из белого золота точно в тон своим волосам.

И той, и другой подарили несколько аудиокассет с разной современной музыкой, гаражным и барным роком и записками с просьбой откататься именно под эту музыку, написанными неграмотным почерком реднеков. Были открытки с признаниями в любви и угрозами вышибить мозги любому, кто будет обижать советских фигуристок.

Потом, когда подарки были отсортированы, Арина опять позвонила на ресепшен с просьбой забрать цветы. Пришел мальчик в фирменной одежде отеля, которого все называли «бой», и опять увёз на тележке все цветы.

А потом… Выдалась свободная минутка, и Люда решила позвонить родителям, однако, увы и ах… Трубку никто не брал, и тут же вспомнила, что сегодня понедельник, 27 сентября, и родители на работе. Ну что ж, значит, придётся звонить им завтра, перед отъездом.

Настало время собираться на показательные… И началось оно традиционно с красного лака, которым предполагалось накрасить ногти Арины.

– Ты же помнишь свой прошлый облик? – с улыбкой спросила Соколовская. – Давай по-быстрому, пока есть время, я тебе накрашу, с митенками будет смотреться обалденно.

Примерно через час уже полностью готовые спустились в вестибюль. На душе ощущение праздника, умело анонсированного Тенли Олбрайт. Интересно, что там будет петь за певица… Что там будут за номера и что будет говорить шоумен…

…В вестибюле скопилось очень много народу, практически все участники соревнований, даже те, которые не участвовали в показательных. Многих позвали как помощников, кто-то поехал как группа поддержки. А некоторые фигуристы поехали сами, что естественно, как же пропустишь такое великолепное шоу…

– Вот и они, – с облегчением сказал Шеховцов, увидев подопечных. – Кажется, вид нормальный. Похоже, отдохнули.

– Это хорошо! – кивнул головой Левковцев. – Интересно, чем они опять удивят… Мне тренер Линды сказала, что у них некоторые перестановки в показательном, а какие именно, она тоже не знает.

Участники показательных сияли. У всех без исключения было приподнятое настроение, многие фигуристы и тренеры шутили друг с другом, чувствовалось приближение праздника. Здесь же, в общей толчее, находились и болельщики, которые остановились в этом отеле. Фанаты подходить не решались, лишь с расстояния наблюдали за любимыми спортсменами и фотографировали их.

Потом подъехали сразу два автобуса, целая толпа вышла из гостиницы и расселась в них. Поехали…

… На ледовой арене царила привычная суета: у входа и внутри комплекса стояли множество болельщиков, слонялись журналисты и фотокорреспонденты с телеоператорами в поисках интересных кадров и фотографий. При виде приехавших спортсменов принялись снимать их. Болельщики приветственно махали руками и кричали слоганы.

– Люда! Люда! Ты в наших сердцах! – хором кричала очень большая группа англоязычных фанатов.

Арина приветственно помахала рукой и прошла с другими фигуристами внутрь.

– Переодевайтесь, потом в тренажёрный зал, – велел Левковцев. – Нам сказали, что приглашать по номерам будут оттуда. Там же можно и немного размяться.

В раздевалке сегодня было очень много девчонок, шутка ли: сразу 15 спортсменок, участвующих в показательных. К ним присоединились несколько более взрослых фигуристок среднего возраста, по-видимому, взрослых любителей, членов Бостонского конькобежного клуба. Тут же находились родители с детьми, которые тоже должны были участвовать в показательных выступлениях. В общем, в раздевалке было тесно. Многие с любопытством исподтишка смотрели, как переодевается Арина, её костюм выбивался из общего ряда. Однако когда начала переодеваться Линда, всё внимание переключилось на неё. Впрочем, и Соколовская тоже привлекла внимание.

Для Арины опять определённую проблему представляло упрятать свои густые волосы под бейсболку и сделать так, чтобы была возможность потом быстро распустить их, за считанные секунды. Поэтому заплела нечто вроде густой косы и скрепила концы волос резинкой, убрав их под бейсболку.

Переодевшись, друг за дружкой фигуристки направились в тренажёрный зал, где тоже было сегодня очень много народу. Сейчас тут стояла большая магнитола, играла какая-то танцевальная музыка, в такт ей кто-то танцевал что-то зажигательное.

– Люда, разомнись немного! – велел Левковцев. – Время ещё есть.

Арина согласно кивнула головой и отправилась исполнять указание тренера. Немного побегала на беговой дорожке, потом попрыгала на скакалке и почувствовала, что хватит. Отдельные фигуристки и пары тоже устроили лёгкую разминку.

Электронные часы на стене показывали 15:45. Начало близилось: было слышно как на арене грохотала громкая музыка, потом она стихала и раздавались громкие крики шоумена Ларсона, который по-видимому, развлекал зрителей в ожидании начала шоу. Зрители реагировали на это громкими аплодисментами и улюлюканьем.

– Пойдём посмотрим, что там! – предложила Арина.

Линда и Марина согласно кивнули головой и пошли к выходу в служебный коридор. Глядя на них, и другие фигуристы направились на ледовую арену. Сейчас здесь было темно, горел концертный свет, на синем льду бегали красные огоньки. Арина посмотрела на потолок: освещение здесь было получше, чем в Германии, светильники могли менять свое положение по команде режиссёра и загораться разным цветом, рисуя разные фигуры на льду. В целом, на арене было темновато, и появление фигуристов осталось почти незамеченным, так как свет белых прожекторов на них оказался не сконцентрирован.

На арене играла громкая музыка без слов. Потом громкость музыки начала постепенно снижаться, и слово взял Джон Ларсон. Говорил он очень пафосным, хорошо поставленным голосом. Освещение совсем пропало, осталось только на балконах.

– Здравствуйте, уважаемые дамы и господа, вас приветствует город Норвуд и ледовая арена Бостонского конькобежного клуба, – объявил Джон Ларсон. – Вот и пришло это долгожданное время. Напоминаю вам, что сейчас состоится гала-концерт из показательных выступлений фигуристов, которые продемонстрируют вам самые лучшие театральные программы. Однако организаторы приготовили для вас, уважаемые друзья, кое-какой сюрприз. Итак, только для вас выступает знаменитая певица, королева поп-сцены Америки, знаменитая Мадоннаааа! Песня из последнего альбома под названием True Blue!

Зрители отреагировали на объявление громкими аплодисментами, свистом и улюлюканьем, свет понемногу стал загораться, стал красным. Неожиданно свет белых прожекторов сконцентрировался в круг, на пространстве у калитки, где сейчас стояли фигуристы и тренеры. Однако в центре было небольшое свободное пространство, которое освободили волонтеры, и в этом пространстве стояла невысокая стройная девушка, одетая очень просто: кожаная юбка, клетчатая рубашка с короткими рукавами, завязанная на пупе, и сетчатые колготки. На ногах у девушки были белые кроссовки Nike, в руках радиомикрофон. Короткая причёска похожа на причёску Соколовской, и Арина сначала даже подумала, что это она и есть, и, как будто не доверяя, посмотрела на Маринку, стоявшую рядом. Но нет, естественно, это была Мадонна, которая сейчас уже начала входить в моду в Америке.

Заиграла громкая ритмичная музыка, Мадонна захлопала в ладоши, подняв руки над собой, и… Неожиданно вышла на лёд, остановившись у калитки, и прямо здесь начала петь. Высокий голос заполнил всю арену. Естественно, она пела без музыкальной группы, под чистую фонограмму-минусовку, однако болельщики на трибунах сразу же заметили свою любимицу и начали громко аплодировать в такт музыке. Фигуристы у импровизированной сцены подключились к этому процессу…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю