444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Arladaar » Калгари 88. Том 16 (СИ) » Текст книги (страница 12)
Калгари 88. Том 16 (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 05:30

Текст книги "Калгари 88. Том 16 (СИ)"


Автор книги: Arladaar



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Ну мы сейчас никуда не собираемся уходить, ведь правда, Маринка? – спросила Арина.

– Конечно, – согласилась Соколовская. – Сейчас мужики будут катать, поддержим наших. А больше никто сегодня из наших не будет выступать. Завтра приедем, поболеем за девчонок, пацанов и нашу пару.

Соколовская внезапно забылась и назвала спортсменов группы Левковцева нашими, что, впрочем, было вполне нормально: она выросла и повзрослела с этими фигуристами, и для неё они навек остались своими.

– Вот и хорошо! – обрадовался Владислав Сергеевич. – Ну а насчёт тренировок вы слышали. По сути этого дела мы поговорим завтра, после того как откатают юниоры. Сейчас же вы свободны, и вольны делать что хотите. Ещё раз огромное спасибо за сегодняшний день.

После этого Владислав Сергеевич отправился в тренажёрный зал заниматься парнями и готовить их к старту, Арина и Соколовская направились на трибуну к родителям. Сейчас предстояли обязательные фигуры у парней, которые должны были длиться тоже около полутора часов, а после этого можно будет ехать на обед в общежитие, а возможно, потусить с родителями…

Танька увязалась с ними. Делать ей тоже было нечего, кроме как пойти с подружками.

– Буду с вами сидеть! Болеть и за наших, и за ваших, – рассмеялась Малинина. – Правда, у нас из взрослых мужиков один Лёха Горшков, но он многого стоит.

– Твои родители приехали на соревнования? – спросила Соколовская. – Где они?

– Они не любят смотреть, как я соревнуюсь! – легкомысленно сказала Танька. – Говорят, им намного спокойнее наблюдать за всем этим издалека, через газетную страницу. Я уже привыкла к тому, что их нет на стартах. А вам повезло, ваши приехали даже из Екатинска.

В голосе Малининой не было ни зависти, ни чего-то подобного, просто она констатировала факт, что её родители не любят ходить на соревнования по фигурному катанию, хорошо, что родители соперниц ходят и смотрят, как они катаются.

Когда пришли на вип-трибуны, зрители, сидевшие в рядах, расположенных по соседству с ней, увидели всю троицу.

– Люда! А почему у тебя кошачьи уши на голове? – с интересом спросила маленькая девчонка, сидевшая с матерью почти у прохода. – Почему они чёрные? А почему у Марины белые? А у Тани рыжие?

– Это чтобы было веселее! – Арина остановилась на миг рядом с девчонкой. – Понимаешь, когда на тренировках постоянно находишься на льду, голова очень мёрзнет, особенно уши. Вот, например, ты сидишь в шапке, а у меня шапки нет. У меня эта повязка вместо шапки, прикрывает уши, а кошачьи уши сверху, чтобы тебе стало веселее. Понятно?

– Понятно! – рассмеялась девчонка. – Люся, ты самая лучшая!

Арина помахала на прощание рукой девчонки и её улыбающимся родителям и села рядом со своими родителями. Малинина не стала мешать ни Хмельницкой, ни Соколовской и расположилась поодаль в гордом одиночестве. Пожалуй, это было и к лучшему…

Глава 20
Интересные разговоры

Родители встретили Арину очень неожиданной реакцией.

– Люда! Хочу поздравить тебя с первым местом! – неожиданно расплакалась мама. – Я до сих пор не могу прийти в себя. Это какое-то чудо: сидеть здесь и воочию наблюдать, как твоя дочь идёт вверх. Невообразимое чувство.

– Мама, перестань плакать! – растерянно сказала Арина и погладила Дарью Леонидовну по плечу. – Наоборот, радоваться надо! Я понимаю, что у тебя сейчас эмоциональные качели, но это же радость! Вот если бы я сейчас на самом дне таблицы была, можно и поплакать.

– Ну, тогда бы мы, наверное, тебя утешали! – неожиданно улыбнулась Дарья Леонидовна и вытерла слезы платочком. – Всё-таки какое это необычайное по эмоциональному накалу дело – на трибуне болеть за своего ребёнка-спортсмена. Что будет на короткой и произвольной программе, я вообще молчу.

– А ничего не будет на короткой и произвольной программе! – решительно заявил Александр Тимофеевич и обнял Арину. – Будем также болеть за нашу великолепную дочь и гордиться ей! Вот именно, Даша, нужно не плакать, не переживать за неё, нужно гордиться, что мы воспитали такую великолепную спортсменку и такого замечательного человека! Люда, теперь моя очередь тебя поздравлять. Я, честно сказать, нисколько не сомневался, что ты будешь первая. У тебя в лице был какой-то чудесный свет, можно сказать, свет победы. Можешь не верить, но я это, кажется, определил сразу.

– Спасибо, папа, – растроганно сказала Арина и обняла отца. – Я очень рада за поддержку с твоей стороны и со стороны мамы. Только я вас прошу, пожалуйста, никогда не переживайте за меня и не плачьте. В конце концов, я не на деньги тут играю. Это моя работа, мой труд, я могу его сделать хорошо, а могу плохо, но даже если сделаю плохо, я никогда не буду расстраиваться, я лишь опять пойду вперёд. А сейчас давайте посмотрим, как выступят парни из нашей группы. Для них этот турнир намного более важный, чем для меня…

Пожалуй, с этим трудно поспорить…

…Взрослые фигуристы из группы Левковцева выступили в обязательных фигурах вполне достойно: после того как объявили окончательные результаты, Горинский занимал первое место с суммой в 5.8 баллов, второе место у ксенофонтовского Горшкова с 5.7 баллами, третье место у Савосина с 5.5 баллами. Оценки неплохие.

Если от Артура можно было ожидать такой результат, так как он считался непревзойденным мастером фигур, исполнял шаги очень уверенно, при этом красиво, по примеру Арины, демонстрировал какие-то фишечки из хореографии, то от Савосина такого высокого результата не ожидал никто. Болельщики, наблюдающие за фигурным катанием регионального уровня, считали Егора фигуристом, что называется, «косым и кривым», не обладающим хорошими навыками скольжения. Однако сегодня он превзошёл себя. Откатал прекрасно, исполнил всё, что положено. Конечно, немалую роль в этом сыграл последний стартовый номер, что называется, повезло так повезло, судьи не стали экономить баллы. Горшков, занимавший второе место, Арине тоже понравился. Парень очень хорошо исполнил фигуры, и хотя без лишнего изыска, но сделал всё отлично, тем более выступал во второй группе участников.

– Люська, а ты других будешь смотреть? – Анька похлопала Арину по плечу.

– Нет, других мы смотреть не будем! – заявила Арина. – Нам нужно подумать о себе.

– Оставайся с нами! – предложила Анька. – Посидим, поорём, плакатами помашем! Нас мужик на камеру снимал уже два раза!

– Я не знаю… – замялась Арина и посмотрела на родителей. – Я, наверное, проведу время с мамой и папой.

– Чего? – засмеялась Анька. – Какие ещё мамы и папы? Наоборот, радоваться надо, что их нет и полная свобода!

Родители Арины, услышавшие реплику Аньки, громко рассмеялись. Вот ведь, обложили Фроловы дочь со всех сторон, что бедный ребёнок только в общежитии от них отдыхает, в другом городе.

– Ну уж нет! – решительно заявила Арина. – Сейчас мы погуляем по городу, пойдём куда-нибудь в кафе, а потом я поеду в общагу.

Анька хотела было сказать, что она тоже хочет пойти в кафе, но вовремя прикусила язычок, сообразив, что её желание влиться в семью Хмельницких выглядело несколько неуместно. Налицо признак взросления! Стали появляться кое-какие мудрые мысли!

– Тогда пойдёмте, погуляем, – предложил Александр Тимофеевич. – Погода, кажется, позволяет. Пройдёмся по улицам, посидим в кафе. Я фотоаппарат с собой, кстати, взял! Можно сделать памятные снимки.

– Может, Соколовских пригласить? – спросила Дарья Леонидовна.

– Нет, этого не стоит делать! – решительно сказала Арина. – Прогулка – дело наше личное, семейное!

Арина с родителями спустились с трибуны, Соколовские тоже последовали их примеру. А вот группа поддержки из Екатинска и юниоры остались. По-видимому, ребята хотели посмотреть настоящее фигурное катание с близкого расстояния, ведь сейчас должны были выступать взрослые пары и танцевальные дуэты…

Сначала Хмельницкие пошли в кафетерий, в котором, как Арина припомнила, во время, когда проходил чемпионат Свердловской области, подавали кучу деликатесов: в меню были чёрная паюсная икра, икра зернистая, икра кетовая, сёмга холодного копчения, балык севрюги горячего копчения, судак, фаршированный кальмарами с хреном, колбаса жареная украинская, колбаса докторская, сервелат филейный, телятина с маринованными огурцами, ветчина по-венгерски.

Сейчас же, когда вошли в кафетерий, Хмельницких встретили несколько унылых болельщиков, стоявших рядом с витриной, в которой лежали половинки яиц, обмазанных майонезом, бутерброды с заветренной колбасой и сыром, в жестяных розетках заливное, винегрет, квашеная капуста и холодец. В лотках лежали пирожки с разной начинкой и творожные слойки. Выбор очень небогат!

– Пойдёмте по городу погуляем! Там где-нибудь перекусим! – решительно сказал Александр Тимофеевич.

Арине и Дарье Леонидовне осталось только согласиться, делать тут было нечего…

…Похоже, болельщики внимательно наблюдали за Хмельницкой, сидевшей в гостевой зоне. Когда увидели, что она начала покидать её, догадались, что Люда не будет оставаться смотреть фигурное катание, поэтому отправились к входу в ледовый дворец, там и подкараулили её, причём количество людей, собравшихся у входа, было довольно значительным, минимум около сотни.

Арина, увидевшая такую толпу, сильно удивилась. Болельщики одновременно в много голосов начали благодарить её за прекрасное выступление в фигурах, утешать за второе место в Америке, желать удачи послезавтра на прокате коротких программ, просить автограф, просить фотографии.

Когда Арина начала расписываться на календарях, открытках, билетах, Александр Тимофеевич отошёл в сторону и начал фотографировать этот процесс. К нему присоединились ещё несколько человек.

На вопрос о том, какие планы на этот турнир, Арина сказала, что планы самые хорошие: порадовать всех чистым прокатом.

– Ты же потом сразу во Францию полетишь? – спросил один из болельщиков, пожилой мужчина в очках и интеллигентном чёрном пальто.

– Практически сразу же, – подтвердила Арина. – Времени будет совсем мало, возможно, полечу уже через три дня.

– Но это же такая большая нагрузка, как ты справишься?

Болельщики, стоявшие рядом, внимательно слушали, что она будет отвечать.

– Это моя работа! – заявила Арина. – И, как каждую работу, её надо сделать хорошо. А если не получится, значит, нужно сделать хорошо в следующий раз. Я рассуждаю примерно так.

Ответила почти дословно так, как только что сказала отцу. Болельщики отреагировали на её слова громкими аплодисментами, и Арина помахала всем рукой и вместе с родителями отправилась по улице Большакова в сторону ДК имени Свердлова, той же дорогой, что она когда-то с девчонками шла полгода назад. Отправились в том направлении случайно, никто его специально не выбирал.

– Люся, мне тебя так жалко, что ты катаешься совсем без отдыха! – печально сказала Дарья Леонидовна.

– Мама, просто такой период, – объяснила Арина. – Сейчас осень, и в нашем виде спорта самая горячая фаза. Потом будет полегче. После Франции у меня будет месячный отдых до чемпионата СССР, который пройдёт в середине декабря. Как видишь, времени достаточно чтобы прийти в себя. Кстати, я получила приглашение в Канаду на Рождество.

– Вот как, – удивилась Дарья Леонидовна. – Я даже не знаю, что сказать. Как-то это всё неожиданно. Приглашение случайно не от той девочки, с которой вы катали показательный номер на троих человек?

– Да, её зовут Линда – согласилась Арина. – У нас с ней и Маринкой зреет план сделать ледовый спектакль. Поэтому мы как-то сблизились.

– Но ведь тебе нужно… – замялась Дарья Леонидовна. – Кто тебя пустит за границу? Это же надо как-то через правительство решать этот вопрос.

– Я тебе открою большую тайну, – заговорщицки сказала Арина, притворно оглянувшись. – Этот вопрос уже решён на самом высоком уровне, на уровне Центрального Комитета партии. Мне разрешили выезд за границу в любую страну мира, в любое время. Только, пожалуйста, никому не говорите это. То есть сейчас будет заявительный характер поездок, если я захочу куда-то ехать. Я звоню Ельцину, он организует всё это. Вот и всё. Кстати, теперь с нашего телефона можно позвонить в любую страну мира на любой номер, а то, что из любой страны можно позвонить на наш домашний телефон, вы уже знаете.

– Люся, это всё так неожиданно! – призналась мама. – Как всё это переварить, как всё это принять уму и сердцу, я просто не представляю.

– А что тут представлять… – неожиданно вмешался Александр Тимофеевич, до этого ничего не говоривший и лишь тихо шедший позади жены и дочери, загребая ботинками жёлтые листья на тротуаре. – Наша дочь сейчас очень знаменитый человек, спортсменка, известная всей стране и самым высокопоставленным людям. Нам, конечно, это кажется очень удивительным, когда Люда говорит такие вещи, но я думаю, к ним нужно уже привыкнуть.

– Да, кстати… – замялась Арина. – Есть ещё кое-что. Когда я была в Америке, к руководителю нашей федерации обратился один из американских бизнесменов, который проводит ледовое шоу и различные спектакли. Мне предложили поработать в американском ледовом шоу с той программой, которую мы поставили с девчонками. Она очень понравилась американской публике. Так что, я думаю, в конце мая и в начале лета я уеду в Америку на несколько недель.

Понятное дело, в такой ситуации родители могли только промолчать, слова были излишни…

…В то время, когда в Свердловске Арина общалась со своими родителями, в Москве, на Лужнецкой набережной, 8, в здании комитета по физкультуре и спорту СССР, происходил очень интересный разговор между председателем Центрального комитета федерации фигурного катания СССР Валентином Игоревичем Шеховцовым и председателем Комитета по физкультуре и спорту СССР Маратом Владимировичем Грамовым. Речь шла о Хмельницкой. Точнее, о её допуске к зарубежным ледовым представлениям.

Шеховцов хотел поначалу назвать их на западный манер «шоу», но посчитал это слово слишком капиталистическим и вызывающим. Советская фигуристка не должна участвовать в шоу. Шоу связывалось с каким-то фиглярством, ярмарочно-петрушечной безвкусицей, а вот «спектакль», «представление» уже имели совсем другой идеологический раскрас, более подходящий к тому, чтобы быть услышанным Грамовым. Грамов и по внешнему виду, и по своим взглядам и поведению был типичный убеждённый партийный функционер, апологет холодной войны, сторонник жёсткой идеологической линии.

Грамов искренне считал, что спорт невозможен без политики, что самая главная задача советского спортсмена, особенно за рубежом, это показать, что социалистический, советский строй лучше капиталистического во всех отношениях, что каждый спортсмен на личном примере должен принимать участие в идеологической борьбе советского народа с мировым империализмом. Как раз Грамов был одним из инициаторов бойкота летних Олимпийских игр 1984 года в Лос-Анджелесе, и чрезвычайно этим гордился, что Советский Союз дал пропорциональный ответ на бойкот капиталистическими странами Олимпиады в Москве в 1980 году, который они устроили в ответ на военное вторжение в Афганистан.

Шеховцов предполагал, что разговор получится трудным, поэтому, не торопясь, размеренно, тщательно обдумывая слова, изложил суть проблемы. Однако понимания у председателя комитета по физкультуре и спорту не нашёл.

– А вы знаете, для чего служит наш, советский спорт, товарищ Шеховцов? Как руководитель такого ранга вы должны это знать! – с недовольством ответил Грамов. – Спорт служит для того, чтобы показать, не только какой спортсмен сильнее, но и какая страна лучше! Это дело серьёзное и ни в коем случае не развлекательное! Спорт не должен служить для того, чтобы капиталистические зрители смотрели с трибун, как советские спортсмены, превратившиеся в паясничающих кукол, развлекают их на потребу толпы. Спорт должен служить высшей цели! Цели построения коммунизма! Мы должны это помнить каждую минуту и секунду. Вы знаете, скажу честно: мне это совсем не нравится. Я понимаю, что Хмельницкая и Соколовская – великолепные спортсменки, которые известны не только у нас, но и за рубежом. Однако не надо эту известность сводить к дешёвому волюнтаризму и фиглярству. Мы и так, товарищ Шеховцов, идём постоянно у вас на поводу, раздавая направо и налево вашим фигуристкам различные блага. Но сейчас это уже выходит за рамки. Подскажите мне, какой для нашей страны будет положительный результат, если мы дадим разрешение девушкам участвовать в этих отвратительных представлениях?

– Лично я вижу здесь много положительных моментов, – осторожно ответил Шеховцов. – Во-первых, наши фигуристки станут ещё популярнее за рубежом. А это, вы же сами говорите, должно быть большим стимулом прославления нашего социалистического образа жизни. Люди хотят смотреть на них, они лучшие, значит, мы первые во всём! Мы, а не американцы! И это один момент. Второй – это валюта, как бы меркантильно это ни звучало. У нас есть возможность заработать валюту для государства, разумеется. Разве это плохо? Люда своим трудом поможет стране. Лично я считаю так.

– Плохо, что считаете, товарищ Шеховцов, – строго сказал Грамов. – А давайте посмотрим на это с другой стороны! У нас, у советских людей, нет такого понятия, как популярность! У нас все равны! Вы же знаете, единица – ноль, а коллектив – сила! Вот в чём могущество нашего государства: не в одном человеке, а в огромном множестве. Хмельницкая никогда не сравнится со всем советским обществом. А насчёт валюты тоже вопрос тонкий. Валюту можно по-разному зарабатывать, в том числе и рабами торговать, но нужна ли нам такая валюта? Это, извините, не довод. Нашему государству есть что предложить всему миру за валюту. И то, если она будет необходима.

Шеховцов понял, что разговаривать бесполезно, Грамов не разрешит Хмельницкой ездить за границу и участвовать в каких-то развлекательных мероприятиях.

– То есть вы против? – спросил Шеховцов.

– Не то что против, я категорически против! – решительно ответил Грамов. – И больше ко мне с этим вопросом не подходите, а то сильно обижусь.

Шеховцов пожал плечами, попрощался с Грамовым и покинул его кабинет.

«Старый маразматик», – недовольно подумал Валентин Игоревич, заходя к себе в кабинет и включая кассету с Пинк Флойдом.

Всё-таки решил он гнуть свою линию, хотя это грозило серьёзными последствиями. Но, как бывалый функционер, осторожно, в другом направлении. Никогда не нужно ломиться в закрытую дверь, если есть возможность залезть в окно.

В первую очередь Шеховцов думал о фигурном катании, а не о каких-то геополитических амбициях. Фигуристок должен узнать весь мир. Если Соколовская или Хмельницкая выиграют Олимпиаду, их имена вознесутся до небес, что послужит очень положительным фактором для Советского Союза… А также для него самого лично, а это Ленинская премия, орден Ленина или орден Октябрьской революции, или уж как минимум, Трудового красного знамени. Наверняка кандидатом в ЦК сразу возьмут, а там и до Политбюро недалеко…

Однако открыто выступать против начальника не следовало. Для этого были другие рычаги влияния…

Глава 21
По городу Свердловску

Арина, конечно же, ни сном ни духом не подозревала о разговорах, которые проводятся на самом высоком уровне и напрямую касаются её. Она считала, что разрешение на выезд за границу от Ельцина уже получено, поэтому волноваться не следует. Да и зачем волноваться, когда на улице такая замечательная погода, солнце, лёгкий ветерок гоняет жёлтые листья по асфальту. Последний день октября. И настроение прекрасное, несмотря на голые деревья вокруг. Всё идёт как надо! Первое место в обязательном фигурах – хорошая ступенька к победе, а ещё рядом дорогие родители и весёлые разговоры.

Неспешно прогуливаясь, подошли к Дворцу культуры имени Свердлова, и ещё не доходя до него, услышали громкие звуки гитары и чьё-то пение. Ну конечно! Здесь же место сходки свердловских неформалов, которая переросла уже в официально открытый Свердловский рок-клуб!

Арина помнила статью в «Екатинском рабочем» об этом замечательном событии, которое, кажется, случилось уже после чемпионата Свердловской области. Ещё во время чемпионата рокеры и неформалы зависали лишь у входа во дворец, на крыльце, в фойе. Потом им официально выделили помещение, где они вскладчину открыли студию звукозаписи. Сразу же начались концерты в концертном зале ДК. В общем, местные рок-группы получили официальное признание. Однако, судя по всему, несмотря на наличие помещений, иногда до сих пор проводили вот такие импровизированные сборища у своего первоначального места обитания.

– Кто это там поёт? – с интересом спросила Дарья Леонидовна. – Ой, я и забыла, здесь же в 1960-е годы стиляги отирались.

– Стиляги? – с интересом спросила Арина. – Кто это?

– Ну, когда мы учились в институте, так называли молодых людей, которые жили «на стиле», носили модную, необычную одежду, часто импортную, слушали рок-н-ролл, танцевали, кутили, воспевали всё заграничное, в общем, вели аморальный образ жизни, – уверенно заявила Дарья Леонидовна.

– А вы не были стилягами?

Дарья Леонидовна с улыбкой посмотрела на дочь.

– Вот же глупышка, ну какие из нас стиляги? – рассмеялась мама. – Мы вчера только в деревне коровам хвосты крутили, приехали в город, держались тише воды ниже травы, упорно занимались учёбой, комсомольскими делами, по вечерам на танцы ходили. Нет, Люда, мы были примерные советские люди, будущие строители коммунизма.

Александр Тимофеевич, услышавший что рассказывает жена, не удержался от смеха.

– В стиляги шли в основном мажоры! – уверенно заявил он. – Мы до стиляг не доросли по крестьянскому происхождению.

Около ДК, прямо на парапете крыльца, сидели несколько человек, двое из них играли на гитарах, вокруг стояла толпа, примерно 20 человек, внимательно слушали музыку и в такт хлопали в ладоши, отбивая чёткий ритм. Всё вместе получалось очень и очень неплохо.

Одеты все были супермодно: в кожаные и джинсовые куртки, джинсы, многие с длинными волосами или просто необычными причёсками, вроде панковских ирокезов. В общем, эти люди явно были теми самыми неформалами, которых Арина полгода назад тут уже видела.

Арина сразу же узнала меланхоличный голос Бутусова, распевающего «Шар цвета хаки». Эту песню она слышала полгода назад, здесь же, на этом же месте. Тогда песня была ещё слегка сыровата. Потом, в «Совёнке», Арина слышала более хорошее исполнение, а сейчас Бутусов пел и играл вообще идеально, да и песня уже вышла в электрическом исполнении.

Проходившие мимо люди реагировали по-разному. Кто-то останавливался, с интересом вслушивался в интересный голос, кто-то проходил мимо, удручённо качая головой и думая: «Вот до чего докатилась советская молодёжь». День был выходной, на улицах много народу, самый центр города, и слушатели постоянные и временные здесь были.

Неожиданно Бутусов обернулся, прямо посмотрел на Арину, и, видимо, сразу же узнал её. Ну как не узнать девушку, которая обладает таким чудесным сопрано, и с которой вместе пел в пионерском лагере «Совёнок»? И о которой последние пару недель вещали из каждого утюга и каждого газетного листка. Стыдно признаться, но тогда, после концерта в лагере, за суетой дел совсем забыл как её зовут, но сейчас-то уже знал. Была с ней связана какая-то странность – она хорошо знала все тексты песен, несмотря на то что они звучали лишь в их тусовке, где её никогда не видели, и на квартирниках. Хотя… На магнитофон записывали и переписывали много раз, наверное, так и услышала, получив одну из копий записи…

– Стоп, стоп, стоп! – крикнул Бутусов и махнул рукой. – Смотрите, кто пришёл! Людмила Хмельницкая! Привет, привет! Ты специально к нам пришла?

– Привет, – рассмеялась Арина. – Сказать честно, просто пошли гулять с родителями после соревнований, и вот каким-то образом попали сюда. То ли это чудо, то ли случайность!

– Естественно, это чудо! – заявил Бутусов. – А давай-ка споём вместе. Я тебе сейчас дам текст.

– Давай споём! – задорно ответила Арина.

– Люда, неловко как-то, люди смотрят! – укоризненно сказала Дарья Леонидовна, однако Александр Тимофеевич придержал её за рукав пальто.

Арина, ни о чём не задумываясь, подошла к Бутусову, толпа слушателей расступилась, с интересом поглядывая на неё. Начали останавливаться прохожие, и сразу количество людей вокруг увеличилось раза в два, а то и в три.

По правде говоря, Арина знала этот текст песни почти наизусть, ведь она была великим знатоком русского рока! Однако всё-таки взяла в руки тетрадный листок, на котором печатными буквами был написан текст песни.

Две гитары начали играть снова, и Людмила запела параллельно с Бутусовым. Конечно, пела без распевки, поэтому, по её мнению, получилось так себе, можно сказать, неважно. Однако люди, стоявшие вокруг, с каждой секундой, с каждой минутой удивлялись всё больше и вскоре уже чуть ли не с восхищением смотрели на неё. Оперное сопрано заполнило всё пространство вокруг, почти заглушив и Бутусова, и гитары. А ведь Арина пела, задействуя голосовые связки процентов на 80, не больше! Потом всё-таки немного уменьшила громкость голоса, чтобы он гармонировал и с голосом Бутусова, и с гитарами. Последняя половина песни получилась великолепно, прямо как надо! Почти готик-металл!

– Браво! Браво! – кричали столпившиеся вокруг люди. – Великолепно! Слава, вам реально надо солистку взять в группу. Это же практически новый стиль: классический вокал и гитарные аккорды. Ещё никто так не играл!

– Скандинавы уже играют! – уверенно заявил Бутусов. – Но мы всё равно будем первые! Люда, давай ещё чего-нибудь споём.

Потом спели ещё «Казанову». После этого Арина почувствовала, что уже связки начинают болеть.

– Наверное, хватит, – заявила она. – Уже голос не тот. Я ведь не певица, специально не занимаюсь распевками, долго не пою.

– Так тебе надо решиться сразу, чем заниматься: фигурным катанием или вокалом! – смеясь, сказал Бутусов и протянул Арине руку. – Хочу сказать тебе большое спасибо за то, что ты постоянно попадаешься где-то рядом. Надеюсь, всё-таки когда-нибудь мы проведём на стадионе совместный концерт.

– Это можно сделать! – рассмеялась Арина. – И тебе всего хорошего. Я думаю, этим песням предстоит большая и долгая музыкальная судьба.

Слушатели, которых вокруг скопилось человек 50, а это, считай, несанкционированная демонстрация, одобрительно закричали и громко зааплодировали. Арина помахала всем руками и продолжила прогулку с родителями. Вот так из ничего, из простой прогулки получается что-то интересное…

– Люда, я вот не пойму, у тебя же никогда не было голоса, откуда ты так хорошо научилась петь? – неожиданно спросила мама.

Александр Тимофеевич внимательно посмотрел на дочь в ожидании ответа.

– Ну, я так-то не сказала бы, что очень хорошо пою, – сконфуженно ответила Арина. – Мне кажется, так себе, тем более, совсем не распелась.

– Люда, пожалуйста, только нам не ври! – заявила мама. – Я помню, как ты иногда пела, чуть получше, чем я. А я петь не умею совсем.

– Хорошо! – согласилась Арина. – В меня из 21 века вселился дух фигуристки, олимпийской чемпионки, которая сама по себе умела не только хорошо кататься на коньках, но при этом ещё брала курсы вокала у знаменитых педагогов из Гнесинки и вот так научилась петь.

– Ой, Люся, ты такая выдумщица! – рассмеялась мама. – Сказала бы честно: хожу в школе на кружок вокала. Честно сказать, такого красивого голоса, да ещё вживую, вблизи с собой, я давно не слышала. Скажи же, Саш…

– Очень хорошо получается! – согласился папа. – Я действительно не понимаю, зачем ты скрываешь это.

– Я вам уже всё говорила! – собрала Арина. – На самом деле я не певица, сейчас немного попела, и у меня уже заболело горло.

– Ну, скрывайся сколько хочешь, но знай – поёшь ты прекрасно! – заключила мама. – Откуда, кстати, ты знаешь этих ребят?

– Мама, какие ж это ребята? – рассмеялась Арина. – Это Вячеслав Бутусов, солист группы «Наутилус Помпилиус», которая будет… Точнее, она уже популярная, по телевизору даже показывали. Они приезжали к нам в лагерь на дискотеку, и мы вместе пели песню. В том числе и «Казанову». «Шар цвета хаки». Как видишь, всё просто.

– Да уж, просто… – иронично покачал головой папа.

Потом, немного погуляв, зашли в кафе, где заказали цыплёнка табака и котлеты по-киевски. С аппетитом пообедав и запив вкусные блюда кофе, снова немного прошлись по улице.

– А вы где здесь остановились? – с интересом спросила Арина.

– Мы в гостинице, – заявил Александр Тимофеевич. – Только это тайна! Нас якобы послали в командировку. Это устроил Владимир Степанович Соколовский, за что мы ему очень и очень благодарны. Всё хорошо. У нас как будто второй медовый месяц. Завтракаем и ужинаем в ресторане, спим сколько хотим, гуляем. В общем, проводим время с пользой.

Выйдя из кафе, родители поймали такси и довезли Арину до общежития физкультурного интерната, так как обратно идти до ледовой арены не хотелось, да и автобус Уралвагонзавода – это не трансфер, который ходит каждые полчаса. Наверняка будет ждать всех, кто находится на арене, чтобы потом всю толпу увезти за раз. Потом Александр Тимофеевич и Дарья Леонидовна на этом же такси отправились в гостиницу.

– Люда, ты же на арену завтра поедешь? – напоследок спросила мама.

– Конечно, поеду, мы же будем болеть за наших одногруппников! – уверенно ответила Арина. – До встречи, до завтра! Встретимся на трибуне.

Потом она помахала рукой вслед уезжающему такси и пошла в номер: следовало завалиться отдыхать. Она только сейчас сообразила, что с тех пор, как откатала фигуры, ни минуты не сидела спокойно, постоянно что-то делала, куда-то шла, о чём-то разговаривала. Казалось бы, ничего, но нагрузка на мозг колоссальная.

Когда зашла в комнату, посмотрела на часы: время 19 часов. Никого из девчонок пока не было. Соревнования танцоров уже должны были закончиться, и, скорее всего, сейчас все должны приехать и сразу же бежать на ужин. Арина, с аппетитом пообедавшая с родителями в кафе, на ужин не пошла. Сразу же разделась, завалилась в кровать, и почти сразу уснула, что было очень хорошо. Усталость перебила акклиматизацию… Сейчас в Норвуде было утро, 10 часов, и спать, по идее, она не должна была хотеть, но всё-таки уснула. Возможно, вскоре удастся войти в нормальный биологический ритм…

… Впрочем, чудес не бывает. Проснулась Арина в абсолютной темноте. В комнате раздавалось сочное посапывание: похоже, девчонки спали. Поднеся руку с часиками к лицу, по светящемуся циферблату разглядела, что сейчас 4 часа ночи. Неплохо она проспала! Девять часов без перерыва! Понимая, что сейчас всё-таки ещё очень рано, Арина попробовала опять уснуть, но после часа мытарств поняла, что это не получится: она выспалась полностью. Голова была ясная и отдохнувшая, что тоже обрадовало. В Норвуде сейчас вечер, и, по идее, должно хотеться спать, но пока этого не ощущалось. И это хорошо! Организм привыкает к новому времени.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю