Текст книги "Первый шаг к бессмертию, страницы дневника (СИ)"
Автор книги: AnnyKa
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)
Последние слова сорвались с бледных обескровленных губ юноши. На мгновение, он даже подумал, что где-то ошибся, потому что сразу ничего не произошло…
Грудь разорвалась от боли, все силы словно в один миг иссякли, кровь закипела, он чувствовал как она горит в его жилах, причиняя невыносимую боль. Юноша пошатнулся и упал на колени, прижав руки к груди, тихо хрипел, он, отчаянно пытаясь вздохнуть, но не мог. Он почувствовал во рту привкус крови, жжение в глазах, словно они готовы были вот-вот лопнуть, хотелось кричать из последних сил, но тело не слушалось. “Я умираю” – липкий страх сковывал разум, но как только эта мысль пронзила его сознание, боль начала отступать, сжиматься в один ревущий комок, Том жадно вздохнул, чувствуя, как холодный воздух проникает в горящие легкие. Реддл лежал на холодном каменном полу, чувствуя лишь острое жжение в груди, он с трудом мог пошевелиться. По коже прошелся резкий болезненный зуд, словно ее пытаются содрать слой за слоем по маленькому кусочку, всем телом Том чувствовал невыносимый жар, словно он стоял впритык к огромному костру. Крик сам вырвался из груди, хриплый отчаянный измученный, Том увидел как от его тела отделяется что-то напоминающие белый прозрачный дым, услышал громкий лихорадочный шелест страниц. “Дым”, отделяющийся от тела слизеринца устремился к дневнику, начал парить над ним, становясь чуть плотнее, приобретая форму, он тянул за собой тело Том, приподнимая его до тех пор, пока юноша снова не встал на колени. Все в мгновение прекратилось, Том тяжело дышал, и не в силах поверить в это, смотрел на силуэт парящей над дневником.
Это был он сам, такой же Том Марволо Реддл, только полупрозрачный, его голова безвольно повисла, глаза мирно закрыты, Том, сам не зная зачем это делает протянул руку к собственному призраку, но не успел прикоснуться, как Прозрачный Том открыл глаза и медленно склонив голову набок насмешливо уставился на своего хозяина, стоящего перед ним на коленях, истекающего кровью, дрожащего, бледного, обессиленного. Лицо призрака исказила жестокая, почти звериная улыбка и он что-то прошипел. Страницы дневника снова начали безостановочно перелистываться, впитывая в себя часть души, поглощая ее, сохраняя на бумаге. Призрак становился все бледнее и бледнее пока окончательно не исчез.
Том обессилев, упал на спину, дрожащей рукой стер с губ кровь.
Он это сделал, он смог!
Радость охватила его и Реддл рассмеялся. Громко, счастливо, но отчего-то в его смехе совсем не было жизни.
Счастье от победы над смертью неестественно быстро пропало и Том тихо зарычал, от внезапно нахлынувшей на него волны гнева, юноша, пошатываясь, поднялся на ноги, чувствуя как ярость разливается по венам, заполняет все его сознание, жаждет крови, мечтает причинить боль….Но не успел Том ничего сделать, как волна чувств угасла, потухла окончательно, все чувства и желания потухли в один момент оставляя пустоту, полную апатию, из которой расползлась, подобно лозам дьявольских силков, удушающая печаль и тоска. Том никогда раньше не испытывал это чувство так ярко, он оперся о холодную каменную стену, чувствия, что от переполняющих его чувств, в глазах появилась предательская резь. Нет, он никогда раньше не плакал и теперь не собирается, чтобы с ним не происходило.
Эмоции сменялись все быстрее, Том уже не мог понять себя, затерялся в собственных ощущениях, он чувствовал, как его разорванную душу лихорадит, это, должно быть и есть та “боль”, о которой было написано в книге. Да как такое можно назвать болью?! Это безумие, Том сидел на полу, прижавшись спиной к холодной голой стене, обхватив руками голову и прижав колени к груди, то яростно рыча, то судорожно вздыхая, пытаясь дышать, даже когда от тоски в горле появлялся удушающий комок. Эмоции сменялись постоянно, то медленнее, то быстрее, Реддл не мог уже в них разобраться не мог понять, что он сейчас чувствует на самом деле, а что является последствием заклятия, уже не мог даже разобраться в собственных мыслях. Ослабленное тело дрожало, голова кружилась, зрение стало не четким, рукав мантии над глубоким порезом пропитался кровью.
Время шло, тянулось невыносимо медленно, но все же двигалось вперед. В книге было написано “несколько часов”… а потом душа должна успокоится, но сейчас казалось, что это не прикатится никогда.
Но так лишь казалось, минуты медленно ползли, сливаясь в часы, успокаивая бурю в душе, оставляя лишь физическое изнеможение. Том тихо рассмеялся. Выдержал. Выжил. Вынес-таки все. Теперь уже все окончательно позади. Реддл прислушался к своим ощущениям, эмоции все еще были не стабильны, но их изменение стало предсказуемым, а сила чувств настолько ослабла, что была почти не заметна, такие перепады будет легко скрыть от окружающих, нельзя же до завтрашнего дня оставаться в выручай комнате.
С трудом поднявшись, Том поднял волшебную палочку, лежащую на полу и дневник. Прикасается теперь к нему было как-то странно, настолько он изменился, не внешне, но внутренне. Реддлу казалось, что он ощущает жизнь в этом предмете, может ощутить пульсирующие сердцебиение в глубине, чувствует себя на страницах дневника.
Реддл перекинул через плече свою сумки, при помощи манящих чар призвал древний фолиант, раскрывший ему секрет создания крестража. Еще один взмах волшебной палочкой и рана на руке затянулась.
Идти было трудно, но мысли, что он сейчас сможет наконец-то рухнуть в свою мягкую уютную постель и отдохнуть после того, что ему пришлось перенести, придавала слизеринцу сил. Коридоры были пустыми, а по высоким окнам шелестел холодный ливень, пронзающих тихую ночь, которая окутывая Хогвартс. Бледный лунный свет, льющийся из высоких окон вскоре сменился теплым светом от факелов, освещающих подземелья.
– Ой, Том, – тихонько пискнула Миртл на половину показавшись из стены, от ее голоса сердце болезненно сжалось от стыда и сожаления, но Том уже не верил своим ощущениям и просто проигнорировал их, – Тооом, что с тобой, ты бледный как смерть и..АА-аа, у тебя же лицо в крови! – испуганно пискнула Миртл. Том выругался и снова взмахнул волшебной палочкой, чтобы очистить лицо и привесить свой внешний вид в подобие порядка, хотя бы разгладилась помятая одежда и очистился прописавшейся кровью рукав мантии.
– Что с тобой случилось? – взволновалась девочка-призрак.
– Все в порядке, Миртл, со мной все хорошо, – Том даже не узнал своего голоса, таким хриплым и уставшим он звучал, – Рожденные править, – произнес Том новый пароль от гостиной.
– Нет, это не в порядке…– тихо пробормотала Миртл и снова исчезла в каменной стене.
Время было уже позднее, почти все светильники в гостиной погасли и даже огонь в камине едва горел, от чего слизеринская гостиная казалась совсем мрачной и не приветливой. Как только Том вошел, он сразу увидел несколько знакомых семикурсников, которые что-то лихорадочно зубрили, они лишь бросили на его быстрый взволнованный взгляд и кивнув в знак приветствия снова уткнулись в свои книги. При виде их Реддл испытал болезненное жжение в груди и почувствовал, как волна эмоций разгорается с новой силой.
– Том! – радостно позвал старосту Лестрейндж, Реддл обернулся на его голос и увидел всю свою “компанию” в сборе. Они расположились в полутемном углу возле заставленного книгами стеллажа за длинным столом, за которым они обычно все вместе делали домашнее задание. Увидев своего друга, сонные слизеринцы оживились. Том в ужасе смотрел на них, чувствуя как душа разрывается от боли, как его тело начинает лихорадить от одного взгляда на их приветливые лица, как кожа начинает гореть от их заботливых взглядов. Дыхание снова сбилось и Том даже не заметил как медленно сделал несколько шагов назад.
Все они, почему его душа так реагирует на них? Он не мог этого понять, ведь ритуал уже свершился, все должно было остаться позади, но при виде своих друзей он словно снова разрывал свою душу на части.
– Том…ты чего, с тобой все нормально? – взволнованно спросил Кингус, вылезая из-за стола и пристально всматриваясь в побледневшее лицо друга.
– Не подходите, – одними губами прошептал Реддл, не в силах заставить себя говорить громче, горло снова начало гореть и каждое слово причинял резкую боль. Он непонимающе переводил взгляд с одного из друзей на другого, пытаясь понять, почему его душа не может вынести их присутствия.
На лестнице, ведущей в спальню девочек послышались торопливые шаги, и, спустя мгновение, в арочном проходе появилась Генриетта.
– Том, ты наконец-то вернулся! – услышав ее голос и ощутив на себе ее ласковый взгляд, Том чуть не закричал от боли, раздирающей его душу, он не мог этого вынести, не мог находится рядом с ними. Он снова почувствовал себя загнанным зверем, который попался в смертельную ловушку, чувствовал как боль и буря беспорядочных эмоций сливается с животным страхом и паникой. Не обращая внимания на их взволнованные голоса, Том выбежал из гостиной, крепко сжимая в руке дневник и даже не заметив, как его сумка соскользнула с плеча и с тихим шорохом упала на пол.
Свет от факелов превратился в сплошную дрожащую золотистую полосу, шаги гулким эхом отдавались от стен, множились и дрожали. Темное подземелье быстро сменилось просторными коридорами, залитыми бледным лунным светом.
Вперед, только вперед, как можно дальше, только бы успокоить боль в душе, только бы снова контролировать свои чувства. Том изо всех сил навалился на огромные тяжелые двери, ведущие на территорию замка, и выбежал на улицу. От резкого порыва воздуха перехватило дыхание, холодный осенний воздух тут же впился в тело, а сплошная стена дождя болезненно ударило по лицу и телу мгновенно пропитав одежду, сделав ее липкой и тяжелой…
========== Глава 13 В начале пути ==========
Зелье неприятно горчило и обжигало горло и Том невольно закашлялся, сделав очередной глоток, выпить лекарство залпом не получилось. Приятное тепло разливалось по телу, придавая сил. Надо же было так глупо простудится, хотя, чего еще можно было ожидать после целой ночи проведенной на ледяном ветру да еще и в такой ливень.
– Милорд, – осторожно обратился к другу Лестрейндж, не сводя с него взволнованного взгляда, – может, лучше тебе пойти в больничное крыло?
– Нет, я сам справлюсь, это всего лишь простуда, а если я пойду в больничное крыло меня, чего доброго, там заставят остаться на целый день, – отмахнулся Реддл от совета друга, стараясь игнорировать пульсирующую боль в голове и резь в глазах, зелье смогло придать сил телу, но, пока еще не справилось с самой болезнью. Том устало положил себе на тарелку яичницу, понимая что ему сейчас необходимо поесть, хотя голода он совсем не чувствовал.
Друзья, сидевшие вокруг него нервно переглянулись, Том физически чувствовал их нерешительность, каждых хотел задать ему вопрос, но никак не находил в себе сил сделать это. Так даже лучше, не хотелось придумывать новую ложь, да и вообще говорить о вчерашней ночи. После того, как Том сбежал из гостиной он почти не контролировал свои действия, разум помутился от бури чувств, которые разрывали его изнутри, причиняя невыносимую незатихающую боль. Он помнил как выбежал из замка, помнил холод и резкий, едва не сбивающий с ног, ветер, размытые из-за пелены дождя очертания окрестностей Хогвартса, помнил, как добежал до Черного озера и там, спустя время эмоции наконец-то поутихли. Помнил Генриетту, которая снова заставил его душу метаться в агонии, и снова бег.
Дышать было тяжело, а холодный воздух болезненно резал горло с каждым новым вдохом, одежда промокла и липла к дрожащему телу. Том остановился снова только у опушки запретного леса, всматривался в темные очертания вековых деревьев, вершины которых, казалось пронзили темные разъяренные облака. Реддл не знал, сколько прошло времени, даже не помнил толком как он сюда добрался, но чувствовал невероятную усталость, слабость, подобно яду, растеклась по венам, сковывала движения, но на душе было спокойно, даже…пусто, никаких чувств не осталось, было только дрожащее заболевающее тело и неожиданно ясный разум.
Том тяжело дышал, уже собирался развернутся и вернутся в Замок, его огромный силуэт так отчетливо и величественно вырывался из мягкой ночной темноты, даже отсюда видны масленые фонари, приветливо горящие у входов, нужно только найти в себе силы, чтобы вернутся…
Он сделал несколько неуверенных шагов, грязь под ногами противно хлюпнула и Том, не сумев удержать равновесие рухнул на землю, рядом с огромной тыквой. Силы с не естественно быстро покидали его тело. Об этом не было ни слова в книгах, нет, там было лишь предупреждение, о душевной боли, но не о физическом бессилии. Из глубины искалеченной души, нарастая, начала подниматься паника, Том начал перебирать в уме заклятия, способные ему помочь, но мысли начали путаться, он чувствовал себя как во сне, и пытался бороться с подступающей темнотой, которая была готова поглотить все чувства и звуки вокруг, окутать собой весь мир…
Порыв ледяного ветра донес до его слуха едва уловимый скрип двери и чьи-то приближающиеся шаги, вскоре Том оказался в дрожащем свете от фонаря и услышал взволнованный басистый голос.
– Это как же…того, что ты тут…? -находится в подобном состоянии перед Рубиасом Хагридом, большего унижения Том не испытывал никогда в жизни, даже учитывая все то, что ему пришлось перенести в приюте! Том уже был готов услышать смех бывшего гриффиндорца, издевки, даже, не удивился бы если бы Хагрид пнул его, но он никак не ожидал, что Рубиас поможет ему подняться на ноги и, легко поддерживая его одной рукой (в другой он держал громоздкий старомодный фонарь) поведет его к себе в хижину.
После дикого ветра, беспощадного дождя и бархатной темноты ночи, было так приятно оказаться в светлой, прогретой хижине, вдыхать приятных запах дерева и слышать мирный треск костра в камине. Том слегка встряхнул головой, пытаясь прояснить сознание и, как ни странно, ему это удалось, словно вся эта обстановка источала целебную энергию, потихоньку возвращая силы.
Хагрид слегка небрежно оставил Реддла возле огромного деревянного стола и отошел, чтобы закрыть дверь о поставить фонарь (без его поддержки слизеринец слегка покачнулся и опустился на большой деревянный стул рядом с камином, дрожащими руками сильнее сжимая простенький дневник, который выпил у него столько сил, Том знал, что во всем виноват крестраж).
– Ты это…что случилось-то? – взволнованно спросил лесничий подходя к слизеринцу, Том видел как на лице бывшего гриффиндорца отразился гнев, он только сейчас разглядел, кого привел в свой дом. – Реддл! Да что.., – громоподобно крикнул Хагрид, но почему-то тут же умолк, Том не смотрел на него но чувствовал на себе его взгляд. Многого не надо, всего несколько минут побыть тут, отогреться и он сам сможет вернутся в замок. Реддл достал из кармана грязной насквозь промокшей мантии волшебную палочку.
– Только смотри мне тут! Без глупостей, понял. Коли пакость какую мне тут сколдуешь…
Но Реддл не обратил на него внимания, сделал легкий слегка смазанный взмах – руки все еще дрожали – и тихо произнес заклятие, его одежда тут же высохла и отчистилась, хотя из-за не точности взмаха на том месте, где была грязь остались едва заметные темные пятна, но это сейчас мало заботило слизеринца, главное одежда больше не липла к телу и не забирала драгоценное тепло.
Том услышал скрип отодвигаемого стула и поднял уставший взгляд на лесничего, Хагрид уже успокоился и сел за стол, пристально глядя на Реддла, его взгляд был таким озадаченным, словно он пытался произнести невербальное заклятие и это у него никак не получается.
– Что с тобой приключилось-то? – уже спокойно спросил Хагрид. Игнорировать его, вряд ли бы получилось, к тому же Тому нужно было потянуть время чтобы хоть немного восстановить силы.
– Да так…кое-какие проблемы, – уклончиво ответил слизеринец. Хагрд смерил его пристальным взглядом.
– Какие же должны быть проблемы-то у тебя-то? – с сомнением спросил Хагрид. Том лишь печально улыбнулся, в тайне радуясь, что лесничий еще не вышвырнул его на улицу, в таком состоянии он был не уверен, что справится с ним, к тому же магия, по словам его друзей, действует на этого переростка как-то слабо.
– Выглядишь хуже полудохлого флоббер червя, – с улыбкой заметил Рубиас, Том и не сомневался, что лесничему доставит удовольствие увидеть своего врага в стол беспомощном состоянии.
– Ну, коли это тайны твои, можешь не говорить, – не стал настаивать полувеликан, – ты вот, это, продрог весь, – заметил Хагрид и поднялся с места, чтобы снять с огня здоровенный чайник.
Том с искренним изумлением смотрел на то, как лесничий достает две глиняные чашки и разливает ароматный горячий чай. Хагрид осторожно, чтобы не расплескать горячий напиток, поставил чашки на стол, одну рядом с собой другую пододвинул к дрожащему слизеринцу. Том с недоверием посмотрел на бывшего гриффиндорца.
– Да пей, не бойся, – кажется, это недоверие задело Хагрида, – не собираюсь я тебя, этого, травить, нормально все с тобой будет.
– Спасибо, – Реддл заставил себя сказать это как можно вежливей, положил дневник рядом с собой, и придвинул к себе чашку. Тепло чая чувствовалось сквозь посуду и приятно согревало замершие руки.
– А это чего это у тебя? – спросил Хагрид кивнув в сторону крестража.
– Просто книга, – легко ответил Том, отпивая горячего чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, успокаивая дрожь, силы медленно возвращались, хотя в ногах чувствовалась противная тяжесть и Том был не уверен, что сможет дойти до замка.
– Да ты совсем того, – изумился лесничий, от его слов Том даже поперхнулся чаем, – Выйти из замка в такую погоду и, того, с книгой, у тебя что-то с головой не в порядке.
– О, Хагрид, не стоит так переживать о моем психическом состоянии, со мной все в порядке, – мягко ответил Реддл, но он все же не смог до конца сдержать гнев и в его тихом голосе прозвучали нотки угрозы.
Хагрид смущенно замолчал, посмотрел на окно, очертания запретного леска казались совсем мутными из-за ливня с наружи. Повисло молчание, которое вполне устраивало Тома, его чувства уже пришли в норму и, хотя он не был до конца уверен, что они не вспыхнут вновь, он был готов вернутся в замок. На этот раз все должно быть нормально, ведь сейчас он видит лесничего, а его эмоции остаются спокойными, значит и присутствие остальных он сможет легко перенести. Осталось только собраться с силами.
– Я знаю, ты, это…не специально тогда так сказал…ну, что это я чудище напустил, – внезапно сказал Хагрид не сводя взгляда с окна. Том напрягся, понимая, что эта тема может плохо кончится, мало ли, что взбредет в голову этому переростку после того, как он вспомнит события прошлого года. – Только…это, хочу сказать, что ошибся ты…не я в то…ну, в беде той, виноват…– он замолчал, видимо ожидая, что скажет Реддл, а слизеринец старался как можно тщательней подобрать слова.
– Главное, что подобное не повторяется. Смерть Миртл была ужасным потрясением для всей школы, – постарался хоть немного сменить тему Том.
– Это да…но это, совпа…совпало все так, – прохрипел Хагрид, – просто, хочу чтобы ты знал…ошибся ты тогда…
– Том? Ты как себя чувствуешь? – мягкий голос Генриетты вывел Реддла из задумчивости, он поднял взгляд на друзей и устало им улыбнулся.
– Успокойтесь, вам не о чем переживать, – Реддл пододвинул к себе кувшин с тыквенным соком и налил немного в свой кубок.
– Милорд…ты не злись, мы все поймем, просто, вчера ты сам на…
– Достаточно, – мягко прервал Реддл Блека и взглянул в глаза другу, от чего тот нервно вздрогнул и покорно замолчал.
Больше никто не пытался заговорить о том вечере.
***
– И так, молодые люди, только не попадайтесь с этим на глаза к Дамболдору, не думаю, что он это оценит, – заговорческим тоном прошептал профессор Слизнорт, передавая слизеринцам бутылку вина, его голос был практически не слышан из-за приятной веселой музыки, заполнявшей просторный, празднично украшенный кабинет.
– Конечно, сер, вы же нас знаете, мы никогда не попадаемся, – радостно прошептал в ответ Лестрейндж, Том лишь снисходительно улыбнулся. По просьбе декана слизерина рождественский ужин для всех, кто остался на праздники в школе, перенесли из Большого зала в кабинет, где обычно проходили встречи “Клуба слизней”. Здесь все было подготовлено к празднованию, пестрые гирлянды мерцали приятным золотистым светом придавая мягкий вид привычным каменным стенам подземелья, тут же были размещены небольшие ели, усыпанные не тающим снегом и весело мерцающими волшебными огоньками, расставленные столы ломились от праздничных яств, а в центре кабинета был устроен импровизированная площадка для танцев.
– У нас ведь есть еще один повод отметить, верно, милорд? – весело спросил Лестрейндж, разливая вино по бокалам друзей, – скоро ты у нас станешь совершеннолетним волшебником…
– И сможешь творить все, что захочешь, – мечтательно сказал Кингус.
–Ну, я бы не сказал, что ограничение в использовании магии сильно мешали мне осуществить желаемое, – усмехнувшись сказал Реддл. Теперь уже все было позади, он смог раскрыть секрет бессмертия, осталось лишь продолжить путь к вечной жизни, такой, которой до него е смог достичь ни один волшебник. Хотя, сейчас мысли о будущих свершениях мало заботили юного волшебника, атмосфера праздника не позволяла задумываться о подобных вещах. На душе было так легко и радостно, что староста слизерина не мог сдержать счастливой улыбки, находится в практически пустом замке, с людьми, которые были ему приятны, праздновать вместе с преподавателями…в такие моменты он особо остро чувствовал связь с магическим миром и с этой школой, которая стала для него родным домом. Хотелось удержать это чувство. запомнить его навсегда, просто расслабится и веселится вместе с друзьями, благо что Слизнорт это только поощрял, да и Дамболдор не казался сейчас таким грозным как обычно, можно расслабится, хоть не на долго.
Слизеринцв весело смеялись, шутили, обсуждали планы на будущее, великие планы, способные изменить мир и, хотя сейчас это казалось лишь глупыми мечтами, все равно это оставалось их излюбленной темой.
– Да мы, милорд, всегда с тобой, – весело сообщил Лестрейндж, обняв Реддла, не обращая внимания на его сопротивление. Видимо, вино было лишнем, учитывая что слизеринцы уже успели устроить свой собственный маленький праздник у себя в гостиной еще до общей вечеринки. – Я за тебя…да я…– начал распинаться Рудольфус отпустив Тома, который с укором смотрел на друга, у него было слишком хорошее настроение, чтобы устраивать разборки, даже успокаивать Лестрейнджа не хотелось, хотя Дамболдор уже подозрительно косился на столик слизеринцев. – если надо и в Азкабане отсижу, но всю жизнь тебе верен буду, – неожиданно серьезно и тихо сказал Рудолфус, затем весело улыбнулся и потянулся к большому блюду с пирожными, украшенными ярким кремом.
– Успокойся, Руди, – мягко посоветовал другу Реддл, окидывая пристальным взглядом друга.
Так незаметно прошел первый семестр и, не смотря на все сложности, он Том сумел осуществить все, что задумывал. И эти каникулы были лучшей наградой за все труды, к тому же, он смог спокойно разобратся с МакГонагалл и Дамболдором. Миневре пришлось подкинуть старую запрещенную книгу, она даже не заметила ее пропажи, а после случившегося старалась держаться от Реддла как можно дальше и вообще делать вид, что он вообще не существует. С Дамболдором было чуть сложнее, он старался выяснить, как протекают отношения старосты слизерина с юной МакГонагалл, и был крайне разочарован, когда Том с прискорбным видом сообщил, что бывшая гриффиндорка его отвергла, он не сомневался, что ее поведение будет лучшим доказательством его слов.
Часы пробили двенадцать раз и профессор Диппет испуганно обернувшись начал велел всем отправляться по своим гостиным, и еще раз пожелал всем счастливого рождества.
В этот день даже мрачные подземные переходы казались праздничными, а слизеринская гостиная самым уютным местом на земле. Только сейчас Том понял, как сильно устал и, поднявшись в общую спальню, даже не раздеваясь рухнул на свою кровать. Внизу слышался веселый хмельной голос Лестрейнджа, он пытался напевать какой-то рождественский гимн, а Эйвери старался его успокоить. В спальню вошел Кингус и, взглянув на Тома отвесил ему глубокий поклон.
– Доброй ночи, милорд, – улыбнулся Кингус устало снимая мантию и завалившись на свою идеально застеленную кровать.
Том закрыл глаза, чувствуя как усталость разливается по телу, готовая плавно перетечь в мягкий сон. Он все еще слышал пение Лестрейнджа, голос Эйвери и тихое сопение Кингуса, на душе было спокойно и на гране сна и уплывающей реальности, Том подумал, что это и есть его настоящий дом и его истинная семья.
