Текст книги "Кайрин 1. Черная дюжина (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мирт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Противник закрыл ею корпус. Это тебе не поможет!

Я замахнулся мечом, стремясь пройти сбоку от ленты, прямым в живот. Глаза заметили шевеление снизу – он успел высвободить ленты с ног! Я не успеваю уйти – поздно. Только ускориться.

Выжимаю остатки вэ для последнего рывка и наношу удар чуть раньше, чем моего тела достигают ленты. Они замирают в ногте от меня. Я продолжаю движение меча, пронзаю податливую плоть. Ленты блекнут и бессильно падают на пол.

Как приятно! Я становлюсь кровожадным? Но как же чудесно пронзить врага собственным мечом! Экстаз. Я провернул лезвие в ране. Изо рта Дарбана потянулась кровавая линия, черные блюдца зрачков контрастновыделялись на фоне светло-серой радужки.

Потянул меч на себя.

– Не вытаскивай! – закричала лекарша, выбегая из-за барьера, но я опередил ее и легким движением выдернул клинок из раны.

Красным заструилась по лезвию кровь, тело упало на спину. Руки Дарбана раскинулись, словно он собирался кого-то обнять, глаза в удивлении замерли, на животе быстро расползалось темное пятно.

– Что ты наделал! Я его не спасу! – целительница упала на колени рядом с телом и положила руки прямо на рану.

«Почему она говорит, что не спасет? Лекари даже Мака на ноги поставили, а он был не в лучшем, чем Дарбан, состоянии».

Тусклое золотое свечение определенно не могло тут помочь. Неужели обычные целители настолько слабы? Грэг и Агер были в десятки раз сильнее!

– Лечи! Приведу помощь, – я развернулся, чтобы уйти, но меня дернуло, я почувствовал, как что-то держит за ногу. Посмотрел вниз: голень сжимали окровавленные пальцы девушки.

– Стой! Не оставляй меня одну! – попросила она, подняв на меня умоляющий взгляд.

– Ты хочешь, чтобы он умер⁈ – я топнул ногой, стряхивая руку. – Если я останусь, так и будет!

– Но… – не слушая, я выбежал за дверь.

Все-таки мне могут не простить смерть одного из Черной дюжины, особенно сразу после вступления в нее, да еще учитывая, что меня выбрали не через артефакт. А здесь все говорит о важности членов дюжин. Я еще не нашел нужной информации, а уже рискую стать исключенным!

Я побежал искать кого-то из целителей в черных костюмах. Кто же знал, что эта девчонка такая слабачка, надо было предупреждать! Если Дарбан окочурится, вина полностью ляжет на меня. Демоны!

Где могут быть дюжины? Я спустился на первый этаж и начал со второй арены, поскольку знал, что Агер тут не найду. С надеждой раскрыл серую дверь с номером два. Пусто!

Побежал к третьей. Пожалуйста, Грэг, окажись на месте! Распахнул.

У них проходила тренировка. Пробежался взглядом по лицам присутствующих, вскользь отмечая знакомые лица. Где он? Неужели нет?

– Кай? – недоуменно спросил Корн. Имя резануло, но сейчас не до этого.

– Мне нужен Грэг! Где он? – выпалил я.

Из-за спины широкоплечего парня с любопытством выглянул искомый маг.

– Я нужен тебе? Зачем?

– Идем! – я торопился, толком даже объяснить ничего не мог: слова разбежались, словно крысы с тонущего корабля. А лекарь не спешил шевелиться!

– Не тупи, Грэг, – Корн легонько стукнул его ребром ладони по голове, – зачем может понадобиться целитель? Бегом за ним!

– Да! – я лишь смог выдать ничего не поясняющее слово, развернулся и, убедившись, что лекарь следует за мной, припустил на второй этаж.

– Да погодь ты! Я ж тебе не боец, специализирующийся на скорости.

Я остановился и подождал его, слегка подпрыгивая от нетерпения. Какой же медленный! Схватил его за предплечье и потянул за собой, мы стали двигаться чуть быстрее.

– Эй? Отпусти меня! – возмутился Грэг.

– Быстрее! – я заорал на него так, что он даже сопротивляться перестал.

«Тут моя судьба решается, а ты тормозишь!»

Я использовал капли восстановившейся вэ для ускорения. Лекарь молча старался быстрее переставлять ноги, более не возмущаясь.

Мы достигли зала, в котором я оставил окровавленного Дарбана.

Под его телом натекла алая лужа, а сам он был серее пепла и не подавал признаков жизни. Что же я наделал? Меня бросило в жар. Он уже мертв? Девушка ревела в голос, но сквозь слезы все же вливала крохи магии в рану.

– Отойди! – когда Грэг увидел пациента, сразу бросился к нему, оттолкнув целительницу.

Разорвав одежду на животе, он аккуратно отогнул ее края. Я почувствовал себя нехорошо, увидев, что творится под ней, но переборол дурноту и упорно продолжил смотреть. Из-под рук лекаря быстро сформировалась огромная золотая печать, полностью охватившая тело Дарбана, и ярко засияла. В ее свете мой недавний противник показался ожившим мертвецом. В ужасе я отошел на пару шагов назад.

Лицо Грэга скривилось, он сквозь зубы прошипел:

– Не вытяну! Приведите Малесу!

– Ее? – мне не хотелось звать замдиректора, даже если от этого зависела чья-то жизнь. Тогда мне точно придет скорый и очень печальный конец. Я прикинул существующие варианты. Нужно привести еще целителей, но не ее. Ни в коем случае не ее! Администрация не должна об этом узнать!

Я посмотрел на дрожащую девушку, размазывающую слезы окровавленными руками. Она звать точно не побежит, уже легче.

До Агер далековато, зато я точно знаю, где она. И по пути можно заскочить в лекарское крыло. Но все же было бы быстрее найти целителей четвертой или пятой дюжины на аренах. Но только если мне повезет, и они окажутся там.

Я ринулся к двери и налетел на Корна. Откуда он здесь?

Он смотрел на меня невыносимо спокойными глазами цвета темного моря. Я попытался обойти его, но он не позволил, двигаясь зеркально со мной.

– Что ты делаешь⁈ – опешил я.

– Ты хотел его убить? – медленно, проговаривая каждое слово, спросил он, глядя мне за спину, туда, где лежал Дарбан.

– Нет! – воскликнул я, попытался оттолкнуть его плечом. Но он стоял на месте, будто приклеился к полу. Что он творит?

– Ты не понял? Я ненавижу, когда врут, – он неспешно поднял руку и вытянул ее поперек прохода. Будто тут и не лежал истекающий кровью человек!

– Он же умрет! – перебил его я.

– Верно, если ты не скажешь правду, – его голос был таким умеренным и плавным, что это сводило меня с ума. Как он может оставаться настолько спокойным сейчас?

Правду? Какую правду он хочет услышать? Я привычно перебирал в уме лучшие ответы. Это не то, не то, и это его не устроит…

Стоп! Правду? Обычно Корн читает меня, словно открытую книгу. Ответить честно? Или я рискую вылететь из Академии? Хотел ли я его убить? Вытащил ли я меч уже после того, как понял, что делать этого нельзя?

Я оглянулся на Дарбана, видимых изменений его состояния не наблюдалось. Пот стекал по лицу побледневшего Грэга. Да, пахнет моим исключением. Рискну.

– Если отвечу правду, ты поможешь? – спросил я. Да что ж ему, к шавровым демонам, надо?

– Тогда помогу, – кивнул он.

– Хотел, – прошептал я, замирая в ожидании его реакции.

– Так почему ты суетишься? Твое желание вот-вот исполнится, – он еще раз взглянул мне за спину и слегка улыбнулся, – уже почти.

Да что он такое говорит? Да и, несмотря на то что я хотел его убить, я не думал, что это произойдет на самом деле. Я не учел последствий! Если он умрет в таких обстоятельствах, к пророку не ходи, все на меня повесят. А если вспомнить, что он – аристократ и с необычной родовой магией, а я – простолюдин и немаг… Мне конец!

– Теперь помоги. Ты обещал, – сердце бешено колотилось, его стук отдавался в ушах, но я постарался взять себя в руки. Я не добьюсь ничего, если не смогу действовать спокойно и обдуманно. Он же сказал, что поможет, значит, у него есть возможность это сделать!

Корн вздохнул.

– Ладно, но ты объяснишь мне все сейчас же, пока я буду помогать, – он вопросительно посмотрел на меня и, когда я уже почти кивнул, улыбнулся и добавил: – плюс десять страниц! – Он сейчас об этом думает?

– Хорошо, если ты поможешь, – не размышляя, ответил я.

Корн подошел к Грэгу, который склонился над телом, что больше уже напоминало труп, чем живого человека.

– Уйди! – приказал куратор.

– Но… – начал возражать Грэг.

– Ты уже исчерпал себя. Будет больше толку, если приведешь лекарей. И плаксу забрать не забудь.

Золотая печать стала постепенно затухать, хоть и не исчезла полностью. Я подошел к ним, поэтому, в отличие от девчонки, смог расслышать следующую фразу куратора, которую он прошептал лекарю:

– Малесу не зови. Это приказ, – Грэг удивленно посмотрел на него, но ничего не спросил. Корн дождался кивка и только после этого позволил ему уйти.

– Агер в зале Воды, – подсказал я. Грэг слегка кивнул и метнулся к выходу, девушка последовала за ним.

Когда лекари покинули арену, Корн сказал мне никого не впускать. Я встал рядом с дверью и просунул меч в ручку, блокируя вход.

Что он будет делать? Прижигать рану? Едва ли это поможет, Дарбан потерял слишком много крови. Я сильно сомневался, что он вообще еще дышит.

– Слушаю, – Корн опустился на колени рядом с телом, простер руки над ним и посмотрел на меня, ожидая.

– Я хотел отомстить за друга, победил и пронзил Дарбана мечом. Пусть в то мгновение я и хотел его смерти, но определенно не планировал убивать. Все. Тут нечего рассказывать, это – случайность.

– То есть у тебя с ним даже не было особых проблем? Ты его хотел убить просто из-за прихоти? – так-то оно так, но когда он это озвучил, то даже мне стало мерзко. – Да ты прирожденный убийца, – хмыкнул куратор.

Руки Корна засветились голубым, и алая жидкость пришла в движение. Ого! Что это? Я завороженно смотрел, как кровь извилистыми змейками скользит по серому камню и формирует узор.

Печать из крови. Какие знакомые линии… Вспомнил! Именно ее я недавно рисовал, воссоздавая сожженную книгу.

В этот момент мне посчастливилось наблюдать за действием заклинания земли, которое создавалось с помощью магии крови.

Печать полностью повторила известный мне узор и засветилась. Золотым! Но как?

Я стал перебирать в памяти строки книги. Что же говорилось об этом заклинании? Оно может использоваться только магами земли! Но Корн уже имеет огонь и воду. Может ли быть, что он…

Печать засияла, словно маленькая Рэя. Вдвое сильнее, чем у Агер или Грэга! Да кто он такой? Обладать такой силой…

Я взглянул на Дарбана. Его веки дрогнули, лицо приобретало краски, а рана затягивалась. Кровь, что сформировала печать, потянулась к телу и впиталась в него.

Сосредоточенное лицо Корна озарилось изнутри золотым светом. Я присмотрелся к телу моего недавнего противника: рана еще алела пламенным росчерком, но стала меньше, грудная клетка мерно двигалась в такт дыханию, лицо перестало походить на хелироп. Теперь он выглядел живым.

Я шумно выдохнул. Значит, переживал?

Корн отполз от лежащего пациента и сел, прислонившись к стенке, закинул ногу на бедро, будто хотел принять позу для медитации, но передумал.

– Кажется, я продешевил. С десятью-то страницами… – опять он об этом, даже меня сейчас волнует другое.

– Три стихии? – не смог я сдержать удивления.

– Только посмей проболтаться, – Корн прищурил глаза и, понизив голос, пригрозил: – пепла не оставлю!

– Да понял я, тише могилы буду, – я даже немного обиделся за то, что он напомнил держать язык за зубами. Неужели я похож на идиота? Ведь очевидно, что он скрывает свою силу. Даже Грэга выгнал, чтобы тот ничего не увидел.

– Если будешь так усерден во мщении обидчикам, к концу недели я соберу всю книгу, – устало улыбнулся он. – Уж не подведи своего куратора! – он еще и шутит?

– Даже не отругаешь меня? Я все-таки почти убил его. У тебя, полагаю, тоже были бы из-за этого проблемы… – удивился я его реакции.

– Я что тебе, мамочка? – рассмеялся он. Наверное, мне все-таки повезло с куратором, и это можно использовать. В моей голове промелькнула идея:

– Тогда у меня есть для тебя деловое предложение… – я не успел договорить, как в дверь стали ломиться.

– Потом, – Корн махнул рукой, и в дверь полетел огненный шар. Он взорвался и откинул мой меч, который обугленной болванкой приземлился в углу зала. Ну вот, опять я без оружия. – Скажешь им, что это Грэг его вылечил.

– Что? Почему я? – удивился я. Ведь капитану третьей дюжины поверят гораздо охотнее. Он пожал плечами.

– Не люблю лгать. А у тебя с этим проблем нет.

Глава 12
Сон

После ранения Дарбана прошел месяц. Он полностью поправился через три недели, но с тех пор так и не сказал мне ни слова. Я также держался на расстоянии. Мак недоумевал, что же мы не поделили – они с Призраком, оказывается, еще до нашего боя успели помириться. Так что я зря затеял бесполезное мщение.

Случай замяли. Девчонку-целительницу Корн припугнул так, что она вообще никому ничего не сказала. Не знаю, на что он надавил, но на вопросы окружающих она молчала, будто от природы не обладала голосом. Со своим подчиненным договориться ему тоже не составило труда: тот говорил только то, что приказал ему его капитан.

Учителям я поведал слезливую историю о том, как «рука соскользнула», а Грэг настолько прекрасный лекарь, что и почти мертвого на ноги поставит. Сам Грэг скептически отнесся к этому заявлению, но у него не было никаких иных догадок по поводу произошедшего (не мог же он подумать, что его капитан еще больший монстр, чем он полагает). Так что Грэг сам постепенно поверил в нашу версию или сделал вид, что поверил.

Корн же молчаливо стоял, пока я самозабвенно вешал лапшу на уши Малесе и учителям. Но и этого хватило для придания правдоподобности моим словам. Мне поверили, сказали впредь быть осторожнее и отпустили с миром.

Подозреваю, что события развивались бы иначе, не будь за моей спиной Корна. Так что десять страниц определенно были потрачены не зря.

Обучение продолжалось. Тренировки в дюжине под надзором Вэнта оказались не сложнее пыток Корна, и я стоически их переносил. Ребята удивлялись, как у меня получается выдерживать все при отсутствии стихии. Мой секрет был прост и заключался в использовании внутренней энергии.

Оказывается, я ей владел куда лучше остальных. Корн говорил, что мои способности похожи на успехи мага, лет пять концентрирующегося исключительно на умении управлять вэ. Откуда взялся такой талант? Если бы я знал. Но были у меня подозрения, что это умение, так же как и базовые боевые навыки, пришло из моего прошлого, от которого у меня была только пара ничего не значащих обрывков воспоминаний.

Вэнт представил Вэссу как нашего учителя. Но она никогда не учила нас, только появлялась из ниоткуда, блокировала опасные, на ее взгляд, удары, и опять исчезала.

Новиду хватило боя с Дарбаном, и больше он не цеплялся ко мне со словами «покажи-ка, а достаточно ли ты силен, чтобы нам не стыдно за тебя было». Да и остальные вскоре перестали обращать на меня внимание.

Тренировки с ребятами Корна стали проходить реже из-за графика Черных дюжин: теперь у меня самого было мало времени для дополнительных занятий. Но три раза в неделю я все-таки находил время и вырывался потренироваться в компании третьекурсников. Корн снизил напор и все чаще отдавал меня на растерзание коллегам.

Куратору за мою победу в турнире и правда полагался приз. Он выбрал плеть, проводящую магию. Он и с мечом-то не выглядел порядочным рыцарем, а с ней стал вылитый демон!

А мне вот награду так и не выдали. Эта миссия ложится на плечи капитана, а у нас его не было! Малеса с улыбкой сказала подождать его появления. Милая леди, ничего не скажешь. Корн только похихикал, положил руку мне на плечо и с таким взглядом, что я ну сразу поверил, сказал: «Сочувствую». И где его нелюбовь ко лжи? Видно, на сарказм не распространяется…

Так что я все больше тренировался наносить удары голыми руками, мне даже понравилось. Кулаки, в отличие от оружия, всегда были при мне. А кулаки, усиленные вэ, не уступят и мечу.

Но вот стихии не спешили мне открываться. А у Дарбана, после нашего с ним боя, стихия появилась! Он стал единственным в первой дюжине магом воздуха. Хотя утверждать, что это благодаря мне, наверное, было бы слишком.

А я вот остался единственным в своем роде немагом в группе черных костюмчиков. Наверное, я был знаменит.

Еще я, наконец, попал в закрытую часть библиотеки! Бывал там каждую свободную минуту и искал, искал… Но ни одного намека на мое происхождение не попадалось!

Даже нашел реестр семей Аталии! И ожидал увидеть в нем свое имя. Я тщательно проверил каждый род королевства и имена всех, кто в них числился за последнюю сотню лет, но моего имени там не было.

Имя оставалось единственным, что я помнил о себе, поэтому всегда считал его настоящим. Но теперь начинал сомневаться. Либо имя Кайрин на самом деле не мое, либо я не имел отношения к аристократам. Но кулон выпускника Академии Ниро, кому бы он ни принадлежал, делал своего хозяина аристократом Аталии, которого вносили в реестр. Я видел в книге много одиноких магов-чужестранцев.

Когда меня нашли в лесу приемные родители, я сжимал медальон в руке. Может, я просто сорвал его с чьей-то шеи или украл? Хотя, украсть его у мага? Верится с трудом, мне тогда и было-то всего восемь.

В общем, вместо ответов я получил еще больше вопросов. Зато книги по магии в новом разделе были куда лучше и полезней. Хотя бы в теоретическом плане.

* * *

Я зашел в библиотеку в надежде все-таки отыскать информацию о семье или хотя бы деталь, что всколыхнет воспоминания. Было же уже такое?

Я подошел к закрытому отделу, что находился в закутке, прислонил браслет к контуру печати на стене; она легонько вспыхнула, я пересек невидимый барьер. Со стороны это выглядело бы странно: будто я просто вошел в стену. Но мы были обязаны смотреть по сторонам и не афишировать место входа.

Еще не дойдя до книг, которые сегодня планировал просмотреть, я заметил своего куратора. Он сидел за столом, уткнувшись в толстенный фолиант. У меня было о чем с ним поговорить. Прежде чем подойти к нему, я подсчитал количество оставшихся листов в книге, что я воссоздавал. Изначально в ней было сто двадцать три страницы, после боя с Дарбаном оставалась сотня.

И спустя месяц с ежедневной оплатой еще семьдесят в моем распоряжении. Этого хватит максимум на пару месяцев. Что затем сделает Корн, ведомо только ему.

Откажется от кураторства? Полагаю, так и будет. Я на его месте так бы и сделал, а еще бы подгадил по-крупному, за книжку-то. Я не обманывался его обычным спокойствием. Это, скорее, еще больше настораживало: уже заметил, что у нас весьма похожие характеры, а значит на то, что он откажется от удовольствия отомстить, не стоит рассчитывать. Я в безопасности, только пока нужен ему, то есть до тех пор, пока у меня есть в запасе листы.

Я подошел к нему и начал тянуть свою волынку:

– Корн, почему у меня не появляется стихия? – я притащил стул и уселся за стол напротив него.

– Не знаю, – ответил он, так и не оторвав взгляда от книги.

– Что мне делать? Я хочу ее открыть! – ее отсутствие каждый день наносило болезненные раны моему самолюбию. Я хлопнул по столу, привлекая внимание – весьма рискованный жест, но куратор обычно не обращал на такое внимания. А рискованный, потому что «обычно» не означало «всегда». Корн задумчиво посмотрел на меня.

– Ты же сам отказываешься от моего экстремального метода, – он подпер подбородок рукой и посмотрел на меня взглядом лекаря, воспринимающего человека исключительно как набор органов, – да и я пока что не навязываю его. Вот напишешь книгу целиком, завещаешь мне, и тогда – с удовольствием, – он улыбнулся. Его больше радует воображаемое наличие книги или то, что тогда я перестану его беспокоить? Особенно если умру. Ага, месть – блюдо вкусное, а когда подают холодным – вдвойне.

Нет, на такое точно не соглашусь. Ему же будет выгоднее меня просто прибить!

– Отказываюсь, – я помотал головой, отгоняя незваную картину: Корн с окровавленной плетью – своим недавним призом – стоит над моим мертвым телом и искренне улыбается. Так широко, как никогда раньше. Брр! Ни за что!

– Тогда ничем не могу помочь, – он опять уткнулся в книгу. Я пробежал по ее строкам, разглядел неподходящую завитушку внутри магической печати.

«Что же с ней не так? – задумался я. – Ага, она изображена с ошибкой».

– Здесь должно быть так, – я взял со стола стилус – в нем уже была магия Корна, и его не пришлось наполнять – и подправил ее. Теперь печать заработает. Куратор с удивлением посмотрел на меня.

– Я уже час бьюсь над этим заклинанием и не могу понять, в чем дело! – он же должен радоваться, что я помог, причем за просто так. Но почему выглядит, будто злится?

– Я видел эту форму и надпись. Сейчас… – я прошел вдоль стеллажей, отыскивая зеленый корешок. Вот она! Положил книгу перед Корном. – Где-то на шестидесятой странице.

Капитан раскрыл ее в нужном месте, и мы увидели похожую печать.

– Ты работаешь над Печатью Двенадцати Столпов? – поинтересовался я. – Она опасная, – вряд ли он этого не знает, но все-таки скажу, – и ее очень сложно сделать: шанс успешного применения крайне мал, чуть более пятидесяти процентов. В остальных случаях смерть ждет не только врага заклинателя, но и его самого. А возможно, и лишь его.

– Знаю. Но это – сильнейшая печать из существующих! – он вскочил со своего места и оперся руками о стол, глядя поочередно на обе раскрытые книги. Я впервые видел Корна настолько эмоциональным. Он даже немного раскраснелся, в глазах сияла одержимость, знакомая мне по Чарону, когда тот хватался за меч.

– Даже с тремя стихиями тебе не выполнить его в одиночку. Нужна четвертая, – я попытался его образумить. – А синхронизация с другим магом должна быть настолько высокой, что это практически невозможно.

– А ты соображаешь, – похвалил меня он, но что-то от его тона мне стало не по себе. Если Корн говорит кому-то нечто хорошее – пора бежать. Особенно, если этот кто-то – я. – И сложные печати помнишь с завидной точностью. Ты бы смог ее нарисовать без ошибок? – его палец уперся в старейшую и сильнейшую печать в мире.

Огромный круг состоял из двенадцати маленьких печатей, по четыре на каждую стихию: огонь, вода, воздух. Стихия земли не подходила для этого заклинания, но была необходима для нейтрализации последствий его применения.

– Смог бы, – легко согласился я. Моя память позволяла мне и не такое, да и чертил я вполне себе неплохо. – Но не могу, у меня нет стихии, – глаза куратора сузились, и его взгляд пробрал дрожью до костей.

Ой, зря я это сказал. Моя гордость опять выскочила не к месту. Но так захотелось показать Корну, что я хоть в чем-то его превосхожу.

– Относительно этого, – он отвернулся и стал убирать книги на место, – кажется, я знаю, что можно попробовать.

Ага, как же, как же… Разве он только что не говорил совсем другое?

– Это опасно? – сразу уточнил я. Кажется, жажда познания вскружила голову моему куратору. Как бы он не рискнул оставшимися семьюдесятью страницами и, как бонус, моей жизнью.

– Не думаю, – Корн притащил огроменный серый том. Водрузил на стол, который зашатался под его весом. От пылевого облака, вылетевшего из тома, в носу у меня защекотало.

Капитан открыл талмуд и указал кончиком ногтя на строки.

– Что это? – засомневался я, разглядывая картинки из детских сказок, что были на соседней странице.

– Читай! – он еще раз ткнул пальцем в строки.

В книге был написан стих на одном из древних языков. Я его изучил еще в поместье, у приемных родителей. Но, несмотря на то, что я мог его прочитать, я не полностью понимал смысл слов, одновременно имеющих несколько значений.

Примерный перевод был такой: «Во мне живет мечта, которая ведет. Я искренне желаю ее исполнения. Помоги отыскать путь…» В общем, ничего конкретного, какая-то муть для детишек. Удивительно, но Корн, кажется, серьезен.

Думаю, из-за чтения старинного стишка ничего произойти не может. А куратор настолько захвачен идеей, что вряд ли отступит, вздумай я возразить.

Я произносил слова, старательно выговаривая каждый звук. Корн встал за моей спиной и положил руки на плечи, от них по телу побежало тепло. Это напомнило то, что я чувствовал на уроке по использованию внутренней энергии, когда учитель передавала нам свою вэ. Его сила вливалась в меня. Вау! Полноценные маги чувствуют себя настолько круто? Я тоже так хочу!

Я продолжал сосредоточенно выговаривать стих, произнесение старинных слов на непривычном языке требовало усилий. Концентрироваться становилось все тяжелее с каждым произнесенным звуком, сознание постепенно размывалось и уплывало. Появилось ощущение, что я парю в необъятном пространстве. Реальность окончательно ускользнула зыбкой дымкой, и я погрузился в блаженное ничто.

* * *

Где я? Вокруг темнота, силуэты… деревья?

Постепенно проступили детали: я стоял посреди леса, на развилке дороги, где она разделялась на три. Впрочем, я уже сделал пару шагов по средней. Она казалась жуткой, над ней вились мрачные тени. Так же, как и над той, что располагалась слева.

Правая отличалась, как день от ночи. Она была тоньше, извилистей, вокруг нее на фоне сочной зеленой травки трепетали яркими лепестками фиолетовые цветы, за ними росли стройные деревья. Несмотря на то что царила ночь, тропа изнутри словно светилась золотистыми лучами Рэи, я чувствовал исходящее от нее тепло.

Я вновь осмотрел дороги и понял, что мне был предоставлен выбор, и я его совершил, когда прошел развилку. И выбрал я почему-то вовсе не золотистую, а мрачную среднюю дорогу, от которой конечности леденеют и сердце нервно вздрагивает.

Я обернулся, чтобы вернуться и избрать иной путь, но позади меня был лишь туман. Дорога едва просматривалась, а ступить туда мешала невидимая стена. Это намек, что мне поздно что-то менять и нужно лишь идти уже выбранной дорогой? Судьба? Я вновь посмотрел вперед, в беспросветную мглу.

Тьма трепетала вокруг. Тени злорадно скалились. От них становилось мерзко, как будто меня обвивали склизкие черви. Ноги задрожали. Не хочу быть здесь! Этот путь не может завершиться ничем хорошим, тут ждут только холод и тьма. Голова повернулась к правой тропинке – ее теплый свет едва проникал за завесу черных теней, но я знал, что искать. Как же здесь не хватало этого уютного тепла!

Взглянул в чуждое небо. Черное… Вдруг одна за другой на нем стали вспыхивать звезды – маленькие и далекие. Но они прибавляли мне сил и заполняли пустоту в моей душе. Небо посветлело, появились оттенки синего, выглянул кончик ночного светила. Уна неторопливо скинула черное покрывало и явила себя полностью.

Ее голубое мерцание легло на землю и высветило участок в пару шагов рядом со мной. Тени испугались сапфирового сияния и отпрянули. Подул ветерок, нежно касаясь кожи. Захотелось поклониться в благодарность ночной красавице, и я пожелал ей сиять до конца мира.

Я развернулся вправо. Там отсутствовала дорога, лишь чернели ветки кустов, свет Уны брезгливо огибал их.

Откуда-то я знал, что эти дороги дают мне выбрать то направление, которым я пойду по жизни. А ошибка приведет к потере всего, а главное – меня самого.

Я не хотел закончить свои дни в одиночестве, в беспросветном отчаянии. Поэтому решительно ринулся в гущу зарослей. Колючие ветви царапали кожу, больно обдирая ее, зрение почти отказало, виднелись лишь черно-белые пятна. Льдистая тьма окружала, пыталась поглотить.

Ориентировался я только по уютному чувству в груди. Золотой лучик проблеском скользнул по лицу, я ощутил тепло и зацепился за него, как за проводника в царстве мертвых. Шел вслед за ним, а он игриво убегал, замирал и ждал.

Прошел сквозь кусты – в борьбу вступили деревья. Они цеплялись за меня, задерживали, выпивали силы и желание шевелиться. Я упирался и двигался вперед. Нагнулся, приложил остатки сил для того, чтобы выпутаться из ветвей, собрался и сделал рывок к терпеливо ждущему лучу. Есть. Я догнал его!

Поток света расширился и осветил тропу, влился внутрь нее, обратился золотым ореолом, озарил светлыми всполохами дорогу.

Небо еще темнело, но Уна уходила за горизонт. Занимался рассвет.

Я сделал еще шаг и наконец-то встал на золотую тропу. Ощутил тепло, исходящее от самых недр земли, оно прошло приятной вибрацией по стопам и растеклось по телу. Ласковый ветер трепал волосы, словно приветствуя. Как хорошо! Так бывает?

Детский восторг и радость охватили меня. Я поддался неожиданному порыву: дал себе волю и помчался навстречу рассвету. Ветер дул параллельно движению, чуть задевая и дразня, словно играл в догонялки, поддаваясь: «Ладно, так уж и быть, сегодня дам тебе, слабому человечку, выиграть. Но только сегодня…»

Дыхание не сбивалось, я бежал легко, будто было не впервой гоняться на равных с ветром. Потоки воздуха уплотнились, и я с удовольствием разрезал их телом, ловя приятное сопротивление. Донесся аромат растущих вдоль тропинки цветов, я остановился.

«Доиграем в другой раз!» – пронеслась моя мысль, будто говорил со старым другом.

Я присел на корточки, стал разглядывать синий цветок. Он качался в такт дуновению ветра, я вдохнул аромат и насладился его нежным сладко-ореховым запахом.

Меня охватило чувство наполненности самой жизнью. Как же чудесно просто быть здесь! Играть с ветром и вдыхать свежие ароматы природы. Сейчас я полностью наслаждался мгновением, пил его, словно чудеснейший напиток, поглощая целиком.

Мне нравилось все, что меня окружало: и трава, и цветы, которые так по-настоящему и по-родному пахли, и Рэя, что спросонок протягивала к земле золотые лучики, словно руки в раскрытых объятиях. И я любил весь мир, что она озаряла. Это чувство, переполнявшее меня, – самое прекрасное, что я ощущал за всю жизнь.

Изображение перед глазами сменилось. Я оказался в лесу, на границе с поляной.

Я продолжал ощущать таинственность происходящего, но мое сознание раздвоилось: один я ощущал гармонию и непоколебимое спокойствие, находился дома и был здесь хозяином; второй же испуганно жался в углу, испытывая не самые приятные эмоции – страх, непонимание, отчуждение. Второй был здесь всего лишь гостем, однако тем, кто мог не только видеть, но и ощущать.

Мои длинные черные волосы развевались от игры потоков воздуха. В голове пронеслась фраза:

«Хару, прекращай, маленький безобразник!»

В ответ я ощутил уютную радость.

Ветер дунул в лицо, приглаживая раскиданные им же прядки, и отлетел в сторону – теперь он выбрал своей мишенью фиолетовый лепесток и то подкидывал его, то почти задевал им землю, затем вновь поднимая ввысь.

Я продолжил свой неспешный шаг по тропинке и вскоре вышел на поляну.

Мне казалось, что вот здесь-то я и увижу самое главное, но изображение поплыло, и я понял, что просыпаюсь. Как ни старался удержаться, у меня не получалось. С печальным вздохом я вынырнул из сна.

* * *

Даже не открывая глаз, я понял, что нахожусь не в привычном месте. Нос не щекотали горькие нотки лекарского крыла, запах бумаги хоть и доносился, но едва уловимый, тогда как библиотека пропиталась им насквозь. На всякий случай я продолжал изображать спящего.