Текст книги "Доктор (СИ)"

Автор книги: Anakris

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Тсунаеши стояла, смотрела на ассистента, проверяющего системы поддержания жизни. И, дождавшись его кивка, произнесла:

– Обещаю быть далека от всякого неправедного и пагубного, хранить тайну болезни и не разглашать её. Начали!

Операция была не очень сложная, но неприятная. Анестезиолог ввела «заморозку» в пулевое отверстие. Операционная сестра подавала инструменты. Ассистент контролировал состояние больного, а санитар его держал. Тсунаеши безо всякого неприятия или брезгливости копошилась в ране. Извлекала нитки, кусочки бронежилета и искала пулю, ориентируясь на рентген. Вот жакан был извлечен, отверстие зашито, повязки наложены и операция заканчивается.

Врачи и сестры выходят из операционной, переодеваются в тамбуре и отправляют одежду на обработку. Санитар увозит раненого в палату. Переодетые и умытые молодые юноши и девушки идут в столовую, где Рокурото задает интересующий всех вопрос.

– Тсуна, а что это было за обещание? – И хитро так заглядывает её в глаза.

– Когда?

– Перед началом операции. Что-то про неразглашение и далекие намерения. – Припоминает Альба.

– А, это! Это выдержка из клятвы Гиппократа. Я сказала для приведения себя в тонус.

– Понятно. А я уж думал. Все. Пропало наше гениальное дарование.

– Эй!

– Что? Скажешь не так? Разговоры сами с собой ведут к сумасшествию! – Поддерживает данный вопрос Мария.

– Да ладно вам! Я же ради того чтобы собрать мысли в кучу.

– Угу, угу. Псих никогда не признается, что он ненормальный.

Веселый смех. Дружеские тычки. И огромное количество энтузиазма. У них впереди вся жизнь и сейчас они счастливы.

========== Первые Хранители ==========

Тсунаеши стояла, касаясь бедром операционного стола, и смотрела на свое поле боя. Её команда, её хранители, капитаны и рядовые уже стояли на местах, готовые начать сражение. Она глубоко вздохнула, проверила показатели жизнедеятельности пациента и негромко произнесла:

– Обещаю сделать все от меня зависящее и немного больше. Начали!

Анестезиолог закатила глаза, услышав очередную вариацию клятвы, которая зависела от сложности процедуры. Операционная сестра же наоборот лишь весело и тихо хмыкнула, понимая, что данное хирургическое вмешательство обещает быть легким, если не выскочит что-то не найденное при обследовании.

Следующие шесть часов, казалось, длились вечно. Отточенный, будто скальпель, разум Тсунаеши руководил её телом, не позволяя допускать ни малейшего промаха, интуиция контролировала состояние больного и тревожно попискивала рядом с сердцем. Тсуна уже в который раз сделала себе в уме заметку, что надо намылить шею пациенту и курирующему врачу за недосказанность, все-таки склонность к перикардитам не мелочь.

Когда Тсунаеши чувствовала, что её покидают силы, она представляла себя ярким огоньком в центре странной, цветной паутины из семи цветов и аккуратно тянула силы с одного из краев. Сразу становилось легче, мозги прочищались и, притихшая до этого интуиция радостно позвякивала, сообщая о готовности врача и дальше бороться за жизнь пациента.

О самой методике знало всего несколько человек, каждый из которых во время операции переживал не меньше, нежели сами участники события.

Санитар Гокудера с чувством выполненного долга полюбовался на сверкающие полы в операционном блоке и отправился в столовую, поглядывая на часы – до конца операции оставалось минут двадцать, а значит, он позволит себе перекусить. Затем надо встретить Босса, дать ей чашку горячего чая, отдать документы и следить за её состоянием, а то она очень увлекающаяся личность.

Он уже несколько раз наблюдал, как она по три дня не выходит из клиники, разбирая бумаги и проводя операции, особенно в разгар туристического сезона, абсолютно без отдыха. Он ни разу не видел ее отдыхающей, все чаще что-то делающей с огоньком задора в глазах.

Периодически она, правда, берет себе задания на поиск пропавших или вызволение заложников и исчезает на некоторое время, но это бывает редко, основной её доход это больница. Кстати, надо отдать ей приглашение на проведение операции в Риме.

Хаято Гокудера подошел к столовой, сделал чай, перекусил и отправился к операционному блоку, неся в руках большую чашку с чаем, и припоминания как они встретились.

Это произошло месяц назад. Он тогда взялся за заказ об устранение босса недавно образованной союзной семьи Веро, как тогда считал, и не ожидал что главой семьи Инганноморте, его целью, окажется девушка, способная уложить его на лопатки не отвлекаясь от бумаг. Она тогда просто сделала небольшой надрез скальпелем, и он упал, а когда Хаято очнулся, то первое что увидел, было обеспокоенное выражение милой девушки лет 13. От неё исходило такое приятное чувство умиротворения и спокойствия, что он просто расслабился и заснул. При втором пробуждении Гокудера узнал, что это и был его заказ, но его это уже не волновало, он нашел свое Небо и доверился ей, попросив разрешения войти в её семью.

До чего же было страшно видеть её раздумья, но глаза цвета жженой карамели, смотрящие прямо в душу уже не оставили ему выбора. Откажи Тсунаеши ему, и он просто стал бы сталкером, следил и помогал бы ей из тени. Однако Донна Инганноморте согласилась и сходу огорошила списком обязанностей: бухгалтерия и бумаги, а также извещения о важных встречах.

Именно так Хаято Гокудера обрел свои Небеса. Потом были встречи с сестрой и спасительные беседы с Тсунаеши – зови меня Еши! – в результате которых нашлось решение его проблемы. И встреча с отцом, в которой он признался в смене своего статуса. А также знакомство с другими членами его новой Семьи.

Рокурото – мужчина, взявший на себя обязанности схожие с главой CDEF, то есть разведка и добыча информации, а также незаменимый ассистент на любой сложной операции с пламяносящими мафиози.

Кисе – парень немного не от мира сего, замечательный программист и аналитик, добрый, заботливый и позитивно смотрящий на любую проблему, в случае опасности способный сосредотачиваться на нескольких проблемах и блестяще реагировать на непредвиденные обстоятельства, Дождь Рокурото.

Альба – теплая девушка, чем-то неуловимо похожая на мать и потрясающий психолог, Солнце Рокурото.

Михаэль – нелюдимый, замкнутый парень, но готовый в любой момент прийти на помощь и занимающийся защитой основного дома, то есть больницей. Именно на его плечах лежала обязанность распределять пациентов по палатам, следить за их безопасностью, Облако Рокурото.

Мария – главный секретарь Бирна, мастер на все руки. Из-за глобальной нехватки кадров в этой семье, она выполняла и обязанности и старшей медсестры, и ассистентки Рокурото, и представителя Семьи на маловажных встречах. Гроза Рокурото.

Впрочем, Гокудера собирался их немного разгрузить. Из-за отсутствия медицинского образования максимум, на что он был способен – это должность санитара. А потому, после разговора с Михаэлем и Тсунаеши, он взял на себя обязанность по защите больницы во время крупных операций и заказы на убийство, если таковые будут возникать, плюс присутствие на некоторых встречах и работа секретаря Донны Инганноморте. И все это в дополнение к тем обязанностям, что переложила на него Тсунаеши.

Первое время Гокудера зашивался, но к концу месяца он немного привык к вечной занятости, начал находить в этом нечто хорошее и даже стал похож на человека, по словам Тсунаеши, а то первую неделю, она сомневалась, справится ли он. Хаято на это замечание обижаться не стал, так как признавал его правдивость. Быть киллером-одиночкой несколько проще, нежели мастером на все руки, но, несомненно, скучней.

Однако вопрос, возникший в его голове в самом начале знакомства, все никак не давал ему успокоиться. Почему Рокурото имея более полный комплект Хранителей, и обладая более сильным пламенем, подчиняется Тсунаеши? Почему её мнение столь важно для всех членов Семьи? И он подошел с этим вопросом к Тсунаеши и Михаэлю, после очередного рабочего дня. Когда она сидела на стуле и задумчиво пила чай, а Михаэль что-то готовил.

– Кстати да, меня это тоже интересует! – Заметила Тсунаеши и требовательно посмотрела в сторону Михаэля.

– Что именно? – Спросил Рокурото, придя на кухню и заглядывая в холодильник.

– Почему именно я Босс и должна разбирать всю макулатуру? Присутствовать на приемах? И так далее!

– Хе. Давай тебе об этом расскажет Рокурото, это была его идея. – Отозвался Михаэль, ставя в духовку противень с чем-то обмотанным фольгой.

– Да без проблем. Понимаешь Тсунаеши, все дело в том, что, во-первых, твое пламя сильнее, и не спорь, ты просто не знаешь, как сияешь во время серьезных операций. Во-вторых, Босса всегда надо прикрывать, по сути, он и не должен участвовать ни в каких миссиях и операциях, из-за особенностей твоего пламени эта должность идеальный вариант. И, в-третьих, я никудышный организатор, мне проще кому-то подчиняться, нежели самому все это организовывать. Вспомни, сколько всего ты сделала для становления нашей Семьи. Дом кто покупал? Лицензии кто оформлял? Я бы так не смог. Или это было бы дольше.

– Понятно. – Тсунаеши уселась, подперев голову, и заметила. – Что-то будет.

– Когда? – Сразу напрягся Михаэль. Атмосфера на кухне резко стала прохладней, и Хаято недоуменно приподнял бровь.

– Через месяц. – Она кивнула сама и себе, а потом заметила. – Попроси Кисе мониторить обстановку с Варией. Чувствую, проблемы будут у них.

При этих словах и без того напряженный Михаэль задумчиво закусил губу, а потом резко выдал.

– У них или от них?

Рокурото недоуменно переглянулся с Хаято, и они вновь направили свое внимание на беседующую парочку. Тсунаеши ненадолго замолчала и словно ушла в себя, а потом произнесла на выдохе.

– Нас попросят решить их проблемы. – И встав, быстро вышла из кухни. Попытку Хаято последовать за ней прервал Михаэль.

– Не стоит. Она в порядке.

Гокудера скептически поднял бровь и только хотел что-то сказать, как о себе напомнил Бирн.

– И что это было?

– У Тсуны, вследствие определенных обстоятельств высокоразвита интуиция. Она может периодически предсказывать будущее. – Немного раздраженно и виновато произнес Эспозито.

– Ясно.

Маленький мальчик в странном костюме коровы с большим афро споткнулся и полетел на землю. Вдруг, когда малыш уже приготовился плакать, его перехватили чьи-то теплые и надежные руки, поставили на землю и произнесли:

– Аккуратней, ребенок.

Малыш поднял взгляд больших зеленых глаз на свою невольную спасительницу, что сидела перед ним на корточках. Это была девушка лет шестнадцати с великолепной гривой каштановых волос и очень теплым взглядом цвета столь любимых им сладостей.

– Эй, ты в порядке?

– Тсу! – Громкий оклик из толпы заставил девушку обернуться и встать с колен, – А это кто? – Странный блондинистый парень с черным вороном на плече подошел к девушке.

– Да, вот, ребенка нашла. – Замечая какую-то странную реакцию ребенка на свои слова, встревоженно произнесла волшебница. Ведь не может же такая теплая девушка быть простой смертной? Именно так считал Ламбо Бовино, а это был именно он.

– И?

– Кажется, он никому не нужен, и, ты только посмотри на него, он же весь в слезах, еще и эти ужасные гранаты в его волосах!

– Так, стоп, я понял. Ребенок! Ты кто?

– Ламбо, а ты волшебница, да? – Это был один из самых волнительных вопросов, что вертелись в голове у мальчика.

– Нет, что ты!

– Не верь ей, она просто стесняется! – Блондин подмигнул ребенку, приседая на уровень его глаз.

– Так, ребенок, пойдем-ка с нами. У тебя, наверное, куча разных заболеваний и болячек, да? – Приподнимая мальчика и заглядывая прямо в самую глубину изумрудно зеленых глаз, обещая защиту и помощь, тепло и дом, если он согласится на её предложение, говорит девушка. Блондин же, сфотографировав теленка, поднимается с земли.

Ухватив лишь часть, про приглашение к себе, теленок радостно закивал, моля всех известных ему богов, что бы это неземное создание не оставило его.

– Меня зовут Тсунаеши, а его Кисе. У тебя есть родители? Надо бы забрать твои вещи, да все им объяснить. – Ребенок испуганно посмотрел на неё, услышав последнюю фразу, но осознав смысл последующего объяснения, он успокоился.

– Да, я провожу! Пойдем! – Крикнул ребенок и с низкого старта побежал по улицам, справедливо рассудив, что чем быстрее они заберут его вещи, тем быстрее он окажется в доме у волшебницы.

– И где мы? – Спросила запыхавшаяся девушка, задумчиво оглядывая частный мафиозный район на окраине Палермо, где она уже бывала несколько раз с медицинскими визитами, Кисе где-то отстал, Гокудера сегодня был на очередном приеме, а странный ребенок с сильным пламенем Грозы куда-то исчез, а нет, вот он.

– Волшебница! – Громкий крик и вот на ней уже висит маленький ребенок, с подозрительно блестевшими глазами. По его глазам молодая Донна прочитала страх потерять, едва найдя. Навряд ли ребенок понимал причину своих чувств, но вот девушка знала, она его Небо. А это значит прибавление в семействе. М-да, наверное, стоит связаться с Верде попросить об обучении маленького теленка. Впрочем, все эти мысли проходили где-то на задворках сознания, пока девушка поудобнее перехватывала ребенка и заводила легкий разговор.

– Ламбо! Ну, у тебя и скорость, я еле успела.

– Великий Ламбо, быстрее всех!

– Ага, ну и где твой дом?

– Не помню.

– Понятно… – А вот это уже обескураживало, – А что ты делал на улице в таком виде? – Решила начать аккуратно прищипывать почву Тсунаеши, на ходу просматривая экран смартфона, куда недавно пришло сообщение от Кисе с предварительной информацией о ребенке.

– Искал Реборна!

– А зачем?

– Чтобы убить!

– Так. – Бовино Ламбо, 5 лет, которому исполнится только через месяц, охотится на одного из аркобалено? – Так. – Нет, в семью я возвращать его не буду. – И кто тебя на это надоумил?

– Э? – Непонимание четко читается в больших детских глазах.

– Ну, с чего ты вдруг решил убить Реборна?

– Только тогда меня признают в семье!

– Знаешь, Ламбо, к черту такую семью. – Произносит Тсунаеши и спокойно приобнимает его, укутывая своим пламенем и завершая образование связи, – Где твои вещи?

– Здесь. – Произнес малыш, нежась в таком теплом и мягком пламени и указывая на ближайшую гостиницу.

– Давай я помогу часть дотащить к нам в номер. Потом закупим тебе всего понемногу. И забудь про Реборна, считай, что я тебя украла и теперь ты часть моей Семьи.

– Правда? – Недоверие напополам с радостью так комично смотрится в этих честных, детских глазах, что девушка не выдерживает и улыбается.

– Правда.

А когда спустя час девушка на руках внесла мальчика в холл подозрительно пустой клиники, тот только начал осознавать свое счастье, у него есть дом!

– Итак, Ламбо знакомься, это теперь твой новый дом. Здесь у нас поликлиника и больница. – Произнесла девушка, указывая на белый коридор и три двери с надписями: «Операционный блок», «Приемный врач» и «Администрация». – Вот тут вход в жилую часть. – Она подвела его к серой двери, за приемной стойкой, и набрала комбинацию цифр на карте допуска. – В каждой комнате свой кабинет, зона отдыха, ванная и спальня. Заняты только семь из четырнадцати комнат, – Поясняла девушка, пока они поднимались по крутой лестнице, вдоль которой располагались два коридора по семь комнат на каждом этаже. – Те, на которых нет таблички с рисунком – свободны. Они поднялись на второй этаж, и обвела рукой пять пустых дверей. – Выбирай любую, моя комната вот здесь.

– А можно я буду жить тут? – Ламбо показал на комнату левее Тсуниной, та, что была правее, была кем-то занята.

– Конечно! Какую табличку хочешь? – произнесла Инганнаморте, доставая различные дощечки из неприметной ниши в стене.

– М. – Теленок посмотрел на третью снизу с изображением молнии – Давай вот эту!

– Отлично, где прикрепим?

– Тут. – И ребенок ткнул прямо посередине двери, чуть ниже ручки.

– Ну что же Бовино Ламбо, поздравляю с вступлением в семью Инганноморте! – Торжественно произнесла Тсугаеши, закрепляя дощечку на указанном месте.

По мнению Верде, с того злополучного собрания радуги прошлой осенью, его дом стал проходным двором. И если до конца зимней сессии у ребят сюда периодически заскакивали лишь двое: Скалл и Фонг, то позднее к ним присоединилась Юни, а это значит Гамма. А вот теперь у него на пороге стоит Реборн, в его вечной шляпе. Интересно, заметит, что он вырос? Пока незначительно, но все же! После стольких лет в детском теле даже те несчастные пять сантиметров значат очень многое.

Но вот Солнечный аркобалено перестает гипнотизировать чашку с кофе, которую абсолютно бесцеремонно налил себе, нагло пройдя на кухню, и говорит.

– Верде, слушай, я что-то в последнее время себя не очень хорошо чувствую, можешь посмотреть. – Это фраза явно далась ему очень тяжело, но еще хуже ему стало при взгляде на маньячное выражение лица Верде.

– Конечно, интересно посмотреть на то, как на тебя повлияло снятие проклятия. – И ради этого выражения лица стоило терпеть периодическое появление в своем доме всех проклятых младенцев. Потрясенное, у вечно спокойного, Фонга; не верящее и полное радости, у немного трусливого Скалла; и вот теперь шокированное у Реборна. Эта фотография, сделанная с многочисленных камер внутреннего наблюдения, займет почетное место в альбоме с компроматом.

– Ты снял проклятие? – Неверие, при взгляде на полное внутреннего удовлетворения лицо ученого, сменилось сосредоточением, – Когда?

– Месяца полтора назад, а что?

– И это был ты?

– Не совсем, один мой знакомый, а что? – И вот при этих словах бывший проклятый Солнечный аркобалено припомнил волну Небесного пламени, что внезапно омыла его относительно недавно и что мигать пустышка начала приблизительно тогда же.

– Он – Небо?

– Возможно. – Верде совсем не собирался рассказывать киллеру-репетитору, что это Тсунаеши. Ей и без Вонголы хорошо.

– Я не хочу доставлять ему неприятностей, расслабься, даже не обмолвлюсь словом. – Усмехнулся Реборн, прекрасно понимая настороженность ученого, про себя решая спихнуть все на него, мол, нашел решение, тем более что это отчасти правда.

– Тогда зачем?

– Поблагодарить. – Однако увидев столь явный скепсис на лице Грозы, примирительно поднял ладони и пояснил – Ладно, у него очень теплое пламя. На Луче похоже. Кстати, ты кажется, вырос!

– Есть немного. – Верде встал и пошел в лаборатории, Реборн спускался следом. – Ладно, ложись. – И именно эта фраза всегда ассоциировалась у репетитора с началом кошмара.

Спустя час он уже начал проклинать и Шахматоголового, что наложил проклятие, и Верде, за бесчеловечность. Однако когда он уже собирался начать сквернословить в сторону неведомого спасителя, ученый произнес заветные слова.

– Ну, как я и думал, раньше проклятие тянуло из тебя кучу сил, а сейчас этого нет, вот и непривычно. – Он выключил аппаратуру, Реборн оделся в привычный костюм и опустил полы, столь дорогой его сердцу, шляпы. – Над возвращением возраста я сейчас работаю.

– Ты ведь сообщишь? – произнес Реборн уже на выходе из помещения, прекрасно помня про способность Верде исследовать, что-либо на протяжении долгого периода.

– Может. – Отозвался ученый, уже уйдя в мир цифр.

– Ясно. Ладно, я ушел.

Однако столь ценное для Верде одиночество было прервано через несчастные три часа. На кромке защиты начал клубиться Туман и оттуда возник маленький ребенок в странной мантии. Он огляделся и переместился к обедающему ученому.

– Верде.

– О, Вайпер! – Удивленно воскликнул ребенок.

– Маммон.

– Как пожелаешь, – согласился с ним Верде, – что привело тебя ко мне?

– У нас есть колыбель изо Льда Предсмертной Воли, надо её разморозить, сколько хочешь?

– Краткость сестра таланта, да? – ухмыльнулся ученый, почему-то вспоминая злополучное сообщение, полученное им менее трех лет назад – Что ж, твои цепи.

– У меня есть еще две. – Согласился с ценой Туман.

– Отлично! Сегодня просто замечательный день!

– С чего вдруг? – Спросил Маммон, пока Верде собирал аппаратуру и Каймана.

– С утра пришел Реборн, ты бы видел выражение его лица, когда я сказал об удачно снятом проклятии! Теперь ты, столько новых подоп…хм, впечатлений – при этой фразе от одного из бывших проклятых младенцев полыхнуло странным коктейлем из удивления, неверия и еще чего-то. Он хмыкнул и припомнил странный обморок где-то с месяц назад. Однако упустить возможность приобрести компромат на Реборна он не мог, а потому…

– Готов купить фотографию.

– Лучше, дарю! – Ухмыльнулся при этой фразе Верде, здраво рассуждая, что возможность изучить Лед Предсмертной Воли этого стоит. – Тебе с какого ракурса?

– Со всех.

– Без проблем. Я готов, веди.

Спустя два часа после начала обследования колыбели Занзаса, за которые весь офицерский состав Варии, напряженно следил за действиями Верде, ученый был готов вынести предварительный результат.

– Итак. Для разморозки нам понадобится обладатель чистого пламени Небес, и кое-какая аппаратура.

– То есть? Про Пламя. – Уточнил Скуалло, начиная в уме перебирать нейтральные семьи, готовые им помочь.

– Чистое, Небесное, сильное. Обладатель должен желать вам помочь добровольно.

– Каваллоне? – Спросил Луссурия, припоминая связь Дино и Скуалло.

– У него с Солнцем. – Отверг данный вариант Супербия

– Джиглио Неро? – спросил Леви-А-Тан, готовый ради босса расстаться с зарплатой до конца жизни.

– Откажется, ши-ши-ши, и настучит Тимотео. – Высказался Бельфегор. Его кивком поддержал Маммон.

– Савада? – Припомнил дружественное к ним отношение главы CDEF, Гроза Варии.

– Занзас нас убьет, а Савада сдаст Тимотео. – откинул данный вариант Скуалло Супербия.

– Верде? – Обратился к ученому Маммон.

– С тебя дать мне возможность изучить последствия снятия проклятия. – Сразу назначил он цену.

– По рукам. – Скрепя сердце согласился Туман, а офицерский состав попрощался с зарплатой до конца года.

– Тсунаеши Инганномотре, провинция Бари, Альтамура. Донна Инганноморте.

Рим, недалеко от Аогостино Джемелли.

Молодая девушка задумчиво стояла около статуи на входе в поликлинику и кого-то искала взглядом.

Реборн, удивленно посмотрел на нее и припомнил, что она одна из учениц Верде. Подойти к ней без Дино, на плече которого он сидел, не представлялось возможным, а значит, следует их познакомить. Верде с посредственностью не общается.

– Итак, мой ученик, ты должен подойти вон к той сеньорите и внимательно следить за ходом нашего разговора.

– Зачем? – Удивленно спросил Каваллоне.

– Действуй! Учись Никчемный Дино.

– Можно ли сделать юной леди комплимент? – Обратился ребенок, сидящий на плече у молодого парня, к шатенке.

– Дон Реборн? – Удивленно воскликнула Тсунаеши и улыбнулась. – Приятно снова встретиться с вами.

– Взаимно сеньорита Инганноморте, – Спрыгнув вниз, поклонился ребенок, – просто сеньор Реборн. Позвольте представить вам моего ученика Дино Каваллоне, наследника семьи Каваллоне. – Он указал на своего подопечного.

– Приятно познакомиться, я Тсунаеши Инганномотре, глава семьи Инганноморте. – Слегка кивнула, как равному, девушка.

– Да? – Удивление на лице Реборна, вновь занявшего место на плече парня, было вежливым.

– Вот уже три месяца. – Удовлетворила его любопытство с тонкой улыбкой Тсунаеши.

– Я не слышал о вас.

– Ничего удивительного. – Произнесла девушка и вновь начала блуждать взглядом по толпе.

– Простите, а это не ваша ли лечебница «lʼospedale Ingannamorte»? – Решил подать голос Дино Каваллоне, вспомнивший, про недавно созданную лечебницу, где ставили на ноги даже безнадежно больных мафиози.

– Да. А что? – Встревоженно осматривая собеседника и не находя никаких физических внешних повреждений, уточнила девушка.

– Ничего. – Смутившись от её пристального взгляда, что словно рентген просветил тело, ответил Наследник. Но решил продолжить разговор и сделать незначительный комплимент, столь красивой особе. – Значит это вы, та самая одаренная студентка из Кембриджа?

– Неужели обо мне уже всем известно? – Легкий смех, прозвучавший перезвоном колокольцев, был очень красив. – Вы уже третий за сегодня, кто говорит мне об этом! А ведь я здесь всего час. – Она недоуменно и чуть лукаво покачала головой, словно не веря в свою знаменитость.

– Италия страна маленькая, все друг друга знают. – Понятливо, спрятав глаза под полами шляпы, произнес Реборн.

– Это да. – Кивнула Тсунаеши и уже хотела что-то добавить, как их кто-то окликнул.

– Еши, эта глупая корова, меня уже довела, заберите его! – Громкий крик не привлек много внимания на площади перед главным выходом из клиники, но вот троица мафиози повернула головы на источник звука. К ним приближался довольно высокий пепельноволосый парень с ребенком на плечах.

– Хаято! – Облегченно воскликнула Тсунаеши, и её собеседникам стало понятно, что именно его она ждала. – Позвольте представить вам мой Ураган – Хаято Гокудера, и моя Гроза – Ламбо Бовино. – Она взяла ребенка с рук парня и посадила себе на шею. Мальчик с радостью зарылся руками в непослушную гриву волос.

– Да? Не слышал об их присоединении к вам. – Заметил Реборн. – С Дымовой Бомбой мне уже приходилось пересекаться, как и с юным Бовино.

– Вот и хорошо. – Кивнула чему-то своему юная донна. – Мы не любим шум вокруг нашей семьи. – Потом посмотрела на своего Хранителя и спросила. – Хаято, нам уже пора?

– Да, Босс. – Кивнул спокойный молодой человек, подозрительно оглядывая площадь.

– До свидания, было приятно вновь пересечься с вами, Наследник Каваллоне, сеньор Реборн. – Попрощалась девушка и, не дожидаясь ответного кивка, быстро удалилась.

– Ламбо заснул? – Спросила девушка, начиная ощущать что-то влажное в своих волосах.

– Да, он очень деятельный ребенок. – Заметил с легкой усмешкой Хаято. Сколько было споров и криков, когда он узнал, кто будет Грозой Инганноморте, однако, несмотря на все разногласия и свою нелюбовь к детям, он признал Ламбо и даже своеобразно заботился.

– Это хорошо.

– Вы уверены в своем решении, Еши? – Из уст Гокудеры даже такое неформальное, казалось бы, обращение звучало словно титул.

– Да, Хаято.

– Но этим действием вы настроите против себя Вонголу! – Искреннее беспокойство в голосе парня позабавило Тсунаеши и медовой патокой разлилось в груди. Они были знакомы чуть больше месяца, а он уже о ней печется не хуже, а иногда и лучше, Альбы, негласной матери странной Семьи.

– Ничего. Моя интуиция говорит, что так будет правильно. И ты сам можешь заметить несколько долгоиграющих плюсов от этого решения. – Лукаво произнесла Инганноморте, прикрывая глаза.

– Не вижу. – Упрямо произнес Хаято, забирая ребенка, чтобы девушка могла расслабиться в кресле машины.

– Хм, первое: мы получим долг жизни от Босса Варии, а значит и от всего варийского подразделения Вонголы. Второе: мы получим возможность поработать с чужим льдом. Третье: мы заявим о себе, как о непредвзятой и нейтральной семье.

– С первым я согласен, но причем тут второе?

– Мой лед имеет иные свойства, нежели вонгольский, а хотелось бы знать оружие возможного противника в лицо.

– Хм, что ж, кто едет с вами? – Принял доводы босса Гокудера и начал просчитывать возможные ситуации.

– Они пригласили только трех личностей, поэтому точно едет Рокурото, как второй врач, и либо ты, либо Михаэль, для обеспечения нашей защиты. Решайте сами.

– Хорошо.

Когда в конце апреля, незадолго до крупной операции в Риме, с ними связался Верде и сообщил, о желании Варии обратиться за помощью к Тсунаеши с целью вытащить Занзаса из колыбели, все выпали в осадок. Такого никто не ожидал. Максимум подлатать офицерский состав!

Естественно все сразу высказались против. Однако потом, после долгих разговоров, было принято решение ответить согласием, но лишь, если те пообещают в течение недели после операции не трогать молодую Семью. Это требование было высказано Тсунаеши с опорой на её интуицию. И все, тяжело вздохнув, согласились.

Посланники Варии не заставили себя долго ждать. На следующий день, ровно в восемь утра, в холле возникли Бельфегор и Маммон. Обсудив все стороны сотрудничества, заключив контракт на оказание двух услуг: разморозки и последующего лечения, стороны разошлись. А через сутки у входа в клинику Тсунаеши, Рокурото и Гокудеру уже ждала машина Варии.

Вдох. Выдох. Девять. Восемь. Семь. Сорок два.

– Обещаю справиться от начала и до конца. Начали!

В этот раз операция проходит не в их стерильной операционной, с подогнанным под их нужды оборудованием, а в абсолютно другом месте. В замке независимого отряда Вария медицинское крыло было оборудовано чуть лучше, чем в среднестатистической больнице реанимация. То есть откачать они могли любого, как и поставить после этого на ноги, но вот провести полную плановую операцию в этих условиях было проблематично. Но Тсунаеши не выбирать, если Занзасу сейчас не залатать шрамы, может произойти заражение крови, а с учетом его ослабевшего иммунитета и полной мышечной дисфункции это может быть фатально.

– В первую очередь надо выполнить декомпрессионные операции. Благо у него сейчас активная стадия ожогового шока. Целью данного уровня является уменьшение тяжести шока и предотвращение развития субфасциальных отёков, которые могут привести к острой ишемии нервных стволов и мышц, что, в свою очередь, может усугубить последствия ожоговой травмы. – Комментирует не для себя, а для своих нервных ассистентов донна Инганноморте.

Кстати это еще одно отличие, из привычного состава здесь присутствует лишь Рокурото, так как он все-таки пластический хирург и сейчас наблюдает за ходом операции, чтобы, как только Тсунаеши закончит, тут же заняться обмороженными кусками тела. Анестезиологом вызвался Луссурия, сказав, что уже не раз лечил босса, а операционной сестрой поставили Бельфегора, так как тот вспомнил о прочтенной когда-то медицинской энциклопедии. Остальной офицерский состав сидит в этой же комнате, но за ширмой.

Спустя час после начала операции пламя Занзаса начало просыпаться и пытаться уничтожить инородные тела в теле. Тсунаеши отметила данный момент и стала действовать активнее, уже не боясь занести заразу в организм, более того, она немного пропустила своего пламени внутрь ран для их скорейшего заживления и подпитки, слишком слабого, а оттого более буйного после стольких лет застоя, огня.

– Что ты делаешь? Ши-ши-ши.

– Пускаю свое пламя внутрь его организма для поддержки Неба Занзаса. – не отвлекаясь, ответила врач. И не суть, что сейчас был самый опасный момент, если пламя Скайрини отвергнет дар действующего хирурга, то придется его извлекать. Иначе Ярость спалит все антибиотики и анестетики в его крови, используя их в качестве дров, следовательно, он может очнуться и помешать операции. Впрочем, в Эстранео бывали и хуже ситуации.