Текст книги "Сердце пламени (СИ)"

Автор книги: Алеся Троицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Хотя чему удивляться? Тому, кто почти правит континентом и приглядывает за землями сидов, подвластно всё. Девушке захотелось сдёрнуть с себя зелёный камень, но замерла, когда взгляд ухватил безымянный пальчик, на котором поблескивало серебряное колечко с темными прожилками. Надо же не потерялось. Ивонет нахмурилась и прошептала:

– Покажешь мне ещё видение? – прищурилась, ожидая волшебства, но колечко молчало. Знакомить дальше с жизнью Янара оно было не намерено. Интересно, то, что ей причудилось во сне, это её воображение или память кольца? Странно, тепло и в то же время холодно… словно хрупкое счастье тех двоих было нарушено пророческими словами прекрасной Авели.

Авели… Разве не так назвал её стихийник, когда кольцо начало светиться и привело к его клетке? Ивонет глубоко задумалась и тряхнула головой: нет, слишком невероятное совпадение.

Она закончила одеваться и чинно уселась на край скамьи, но, когда поняла, что здесь это неуместно, поднялась, расслабилась и выглянула в маленькое окошко, затянутое изморозью.

Все жители, кого удавалось увидеть, имели полузвериный облик. И все они занимались повседневными делами. Кто-то очищал двор от снега. Кто-то таскал воду. Кто-то звонко рубил дрова и откидывал в огромную кучу, из которой подростки, больше похожие на нахохливших щенят, утаскивали их под навес. Ребятня поменьше забавлялась, прыгая через костёр, или валяла друг друга в снегу, стараясь засыпать приятеля и прикусить за ухо.

Конечно, Ивонет было легче поверить, что она мечется в горячке, чем осознать, что мир, в котором она жила, непостижимо огромен. Что даже для таких существ нашлось удивительно гармоничное место. Ивонет впервые задумалась, где оно находится на карте Линнея, но скрипнула дверь, и она обернулась.

– Хвала Вирре, что не отпустила тебя в мерклый лес, – рявкнул грубым надтреснутым голосом огромный мужчина-волк и повел носом, пытаясь уловить только ему одному ведомый запах.

– Слава лесной заступнице, – вторила Хаоль за его широкой спиной, прикрытой меховой накидкой, из которой торчало множество волчьих хвостов.

Хотелось попятиться и сжаться: слишком тесно стало внутри дома целительницы, слишком маленькой и хрупкой Ивонет себя ощущала.

Мужчина-волк перестал принюхиваться и зычно рыкнул:

– Да, хворь полностью оставила это тело. Через пару дней оно обретёт силы.

– Благодарю вас…

– Эхриш. Называй меня Эхриш, дева. Я старейшина самого большого поселения ферров. Наша стая насчитывает сотни голов. – Его грудь раздулась от гордости.

– Хорошо. А я Ивонет. Благодарю, что помогли в трудный час, приютили, позаботились. Это очень благородно с вашей стороны. Я никогда этого не забуду. Сейчас, правда, у меня ничего нет, но я обещаю, что обязательно вам отплачу.

– Хм… Отплатит она, – усмехнулась Хаоль, переглядываясь со старейшиной.

Ивонет потупилась:

– Пока мы не отправились в путь, можем быть полезны в хозяйстве. Я вижу, тут не принято сидеть без дела.

– Верно, не принято.

– Я могу сварить суп, – Ивонет скользнула взглядом по чану, что стоял на печи, но Хаоль тут же вышла вперед, скрестив на груди руки:

– С такими нежными пальчиками, как у тебя, только супы варить! Лучше расскажи, кто ты, кем была, и, возможно, мы сможем подобрать тебе занятие по душе. Ты права, помощь лишней не бывает, но только в том, в чём ты действительно хороша.

Две пары желтых глазищ уставились в ожидании, и девушка вновь смутилась. Вспомнила предупреждение стихийника, но, не видя в откровении ничего плохого, не стала лукавить:

– Я принцесса Таврии. – И не важно, что официально она поменяла статус. Титул королевы остался в покоях Минфрида вместе с двумя трупами и кольцом.

– Принцесса? – удивился староста, окидывая девушку внимательным взглядом и почесывая лохматый подбородок. – В тебе течет истинная королевская кровь?

Ивонет кивнула.

– Понимаю, вы можете посчитать меня бесполезной, но, уверяю, я справлюсь с любым делом!

Эхриш и Хаоль вновь переглянулись. Молчание затягивалось. Ивонет успела перебрать в голове множество их реакций, но не могла и предположить, что Хаоль завоет от восторга. Даже вздрогнула и попятилась, уперевшись в узкий подоконник.

– Слава лесной заступнице, этот день настал! – Она вознесла руки к небесам. – Посланница Вирры здесь! Нужно разнести весть по деревне, не стоит медлить, – и, пока староста её не остановил, прытко выскочила прочь, забыв накинуть полушубок.

– Не бойся девочка. Ни один ферр не причинит тебе вреда. Теперь ты сама большая наша драгоценность.

Глава 9

– Не один год мы расставляем ловушки рядом с цитаделями, в надежде поймать хоть кого-нибудь с меченой кровью. И этот день настал, – взволнованно и торжественно произнес мужчина. – Ты пришла на наш зов, на зов нашей богини. Вирра, покровительница лесов и всего живого, прислала нам тебя. Наш род будет спасен.

Сердце девушки часто забилось. Быть избранницей желания не было.

– Простите, но вы ошибаетесь. Я, конечно, польщена, но, боюсь, я не та, кто вам нужен. Ни магией, ни особыми знаниями я не обладаю. Я всего лишь обычная девушка. Прошу, отпустите нас, нам нужно вернуться домой.

– Ты необычна уже тем, что в тебе течёт нужная кровь. – Эхриш потер лохматые ручищи от предвкушения. – Пошли, я кое-что тебе покажу.

Понимая, что особого выбора нет, Ивонет запахнулась в плащ, подбитый мехом, накинула на голову капюшон и вышла следом за старостой в морозное утро.

Стылый воздух тут же ущипнул за щёки и нос, осел белым инеем на ресницах.

– Ничего, привыкнешь, – мужчина махнул рукой, указывая на большое круглое строение, сложенное из массивных брёвен. Перед входом в него стояли два деревянных истукана: огромные волки на задних лапах.

– Стражи, – пояснил мужчина, заметив удивлённый взгляд Ивонет, когда они подошли ближе. Но не это удивило девушку, а то, что внезапно вокруг стало очень тихо.

Ферры при их приближении замирали и провожали странными взглядами. Неверие, предвкушение, надежда. Столько эмоций и неприкрытого желания… чего-то. Ивонет буквально ощутила себя куском изысканного мяса.

– Что происходит?

– Всё хорошо, пойдём. – Мужчина толкнул дверь, и она со скрипом открылась, выпуская наружу жар и запах гари от сальных свечей. – Это наше святилище, где мы поклоняемся богине и храним историю нашего рода.

Ивонет кивнула, внимательно осматриваясь.

По стенам – размашистая, неровная роспись из белой глины. Гобелены из грубой пряжи, а на них – смешение красок, рассказывающих волчьи истории. В центре зала – что-то типа алтаря с подношениями из ягод, засохших цветов и шкур. И изваяние самой богини.

Ивонет видела много статуй: изображения Альхарда и его воинов, но никогда не видела статуй женщин. Хрупкая, робкая и такая человечная, несмотря на то, что высечена из дерева, она была прекрасна. Ростом не выше Ивонет и столь же юна. Платье, открывающее нежные плечи. Босая. С россыпью длинных волос, спускающихся до земли, и взглядом, устремлённым в небо. На руках – зверёк, похожий на ласку, на плече – крохотная сова.

Хоть дерево, из которого была выстругана девушка, давно почернело и потрескалось, оно не скрадывало очарования от запечатленного образа и наполняло сердце теплом. Глядя на девушку, хотелось улыбнуться.

– Рад, что образ нашей богини откликается в твоем сердце. Значит, всё верно.

Ивонет хотела возразить, но Эхриш указал на один из гобеленов:

– Посмотри сюда. Что ты видишь?

– Битву? – предположила девушка, внимательно разглядывая сражение, где смешалось всё: полчища волков, стоящих на задних лапах, людей и Изначальных, кружащих в небе.

– Верно, это великая битва, где наши славные предки сражались против людей, возомнившими себя богами. Плечом к плечу с нашими славными братьями-сидами. Рьяно и без остатка выгоняя человеческий род с наших земель, – проревел мужчина. Потом повёл к следующему гобелену, на котором было всего два персонажа: огромный волк и сгорбившийся мужчина, спрятанный в полах безразмерного плаща и протягивающий на ладони что-то сияющее так ярко, что всё пространство утопало в золотых нитях.

– Что это? – Ивонет легко провела пальчиками по шелковистой поверхности.

– Это то, что навсегда нас изменило. Предводитель ферров Рикон, чьё имя вычеркнуто из нашей истории, был слаб духом. Раньше жизнь ферров подчинялась луне: они могли перевоплощаться в волков только с приходом луны. Но она делала их уязвимыми днём, а великим воинам этого было в тягость. Они желали возможность перевоплощаться всегда, когда и где вздумается. – Мужчина тяжело вздохнул. – Так вот, говорят, Альхард узнал про эту слабость и пришёл к Рикону. Предложил обмен: он даёт знания, как получить желаемое, а взамен ферры переходят сражаться на сторону людей.

– И он, конечно же, согласился…

– Верно, Рикон предал сидов, пошёл против природы, против себя, и переметнулся на сторону врагов.

– Получил знания?

– Да, говорят, никогда ферры не были более могущественными, чем тогда. В любую секунду они могли перекинуться в волка. И армия людей стала практически непобедимой. Хитрость, коварство и один из сильнейших сидских народов на их стороне гарантировали победу. Но видя, в каких кровожадных чудовищ превратились ферры, наша богиня, воплощённая тогда в молодой деве, плакала горькими слезами. Она пыталась вразумить предводителя Рикона, заставить его отказаться от пагубного знания и вновь встать на защиту своих земель и собратьев.

Но Рикон был непреклонен. И тогда раздавленная отчаянием Вирра прокляла его: не найти ему и его стае покоя ни в человечьем обличии, ни в волчьем, и мучиться его роду до скончания веков, пока раскаяние и королевская кровь не смоют грехи и позор его предательства.

Тогда он не принял её слова всерьез, а когда наши дети начали рождаться не то людьми, не то волками и утратили возможность менять облик, опомнился. Но было поздно. Богиня покинула этот мир. После победы людей он увёл своё войско в далекий край. Пытался замаливать грех жертвоприношениями и покаянием, но тщетно. Богиня больше не откликалась на молитвы наших собратьев. Хоть мы и поклоняемся ей, но уже давно утратили с ней связь.

Ивонет подошла к следующему гобелену, где был выткан силуэт хрупкой девушки: сгорбившись, она сидела на коленях и плакала, а её слезы, затопив всё кругом, превратились в снег.

– Со временем наши земли стали мёртвыми. Не сразу, но ими овладел мор, а потом холод. Снег и стужа – это всё, что осталось от наследия нашей богини.

Ивонет плотнее закуталась в плащ и опустила голову. Рассказ, пропитанный трагедией целого народа, который сделал неправильный выбор, не мог не тронуть ее душу.

– Вы хотите меня убить?

– Нет, что ты! – усмехнулся мужчина, – это точно не поможет. Рикон сначала тоже думал, что Вирра говорит про убийство, отмывание греха кровью. Но Вирре претила сама суть смерти и разрушения. Поэтому, скорее всего, она говорила о любви. Если смешать кровь непримиримых врагов, а ферры стали врагами людей, как только их покинули, возможна новая жизнь. Ты, Ивонет, ниспослана нам богами, чтобы возродить эту жизнь.

Девушка отступила на шаг и отрицательно качнула головой.

– Вы хотите, чтобы я понесла от ферра?! – Даже выговорить такое предположение было сложно, не то, что в это поверить.

– За возможность посеять в тебе сильное семя поборются самые лучшие из наших мужчин. В твоем чреве зародится новая жизнь, способная к полному перевоплощению. Твои дети станут новым поколением ферров, без груза проклятья.

Ивонет закачала головой сильнее:

– Нет, нет… нет!

Страх схватил за горло, воспоминания о чужих слюнявых губах, липких руках и пыхтящем от удовольствия теле за спиной, там, в королевских покоях, накрыли с новой силой. Она упала на колени и схватилась за голову руками, рот ее скривился в немом крике. Демоны начали рвать душу, вытаскивая наружу всякие мерзости. Она кричит до хрипоты, но никто не слышит, никто не приходит на помощь. Стража в коридорах словно оглохла.

Ей затыкают рот, пытают всунуть что-то противное, но она прикусывает и получает удар под ребра. Настолько болезненный, что, кажется, нечем дышать. Сначала её пытаются удержать так, но она вырывается, словно дикий зверь. Кидается к выходу, но её хватают за волосы и тащат обратно к кровати. Привязывают и, заливаясь вином и мерзким смехом, начинают насиловать. Боль превращается в мысль, которая пульсирует одним желанием: убить, убить, убить! И только она греет и заставляет дышать, но очередной удар по голове – и она теряет сознание. Кажется, избавление и покой… но нет, картинки на внутренней стороне век ещё отвратнее. Теперь у нее не два насильника, а множество, и они дерут друг другу глотки, чтобы первым насладиться её беспомощным телом. Прозрение и кровь… Ступор, оцепенение и кристально ясные мысли. Она их убила. Как? В какой момент? Не важно. Два трупа – и полное понимание одной истины: она свободна. И больше никому никогда не позволит причинить себе вред…

Ивонет открыла глаза и посмотрела на человека-волка снизу вверх. Прочла застывший на лице вопрос, но не ответила. С усилием поднялась на ноги, сильнее кутаясь в плащ.

– Я могу увидеть друзей? – Голос осип, стал чужим и колючим.

– Можешь, – милосердно разрешил староста с задумчивым выражением на лице. Но, когда девушка почти покинула святилище, тихо обронил:

– Кто бы тебе ни достался, знай, наши мужчины никогда не причинят боль женщине. Попробуй довериться, и ты поймёшь: преданнее мужа, чем ферр, тебе не найти. Он будет защищать тебя до последнего вздоха. И не думай о побеге, бежать некуда. На сотни вёрст вокруг – лед, снег и пустошь.

* * *

– Ивонет!

Тельман и Тьянка обнаружились в общей столовой, куда отвел её один из стражей, которых приставили за ней следить.

Ивонет кинулась было к мужчине, но замерла на пороге, сжалась под множеством волчьих взглядов, один из которых принадлежал огромному, мощному ферру во главе массивного стола. В отличие от других, его взгляд был собственнический, жадный, словно она уже принадлежала ему. Он даже слегка привстал, то ли желая пригласить к столу, то ли прогнать домой. Но тут же уселся обратно и нахмурился, отчего ещё больше стал походить на одичалого волка.

– Кэти! – Тельман заключил девушку в объятия, обращая внимание на себя. Накинул на свои плечи меховой плащ и повёл её на улицу. Подальше от чужих глаз и ушей. – Рад, что с тобой всё хорошо.

– Спасибо Хаоль, она меня выходила.

– Не только тебя. Она и нас подлатала. Её настойки творят чудеса. Не знаю, что бы с нами стало, не попади мы в их ловушку. Одно могу сказать точно: это дало нам время. Думаю, ещё пара дней – и мы сможем тронуться в путь.

– Ты знаешь про ловушки?

– Да, они их ставят, чтобы ловить зверей. Их лес пустынен, вот и приходится выживать.

– Вот, значит, как они объяснили вам свои капканы…

– Кэти, – Тельман нахмурился, погладил усы, – что-то случилось? Они обидели тебя?

– Нет, прости, ничего такого, – не моргнув, слукавила девушка, пряча лицо в воротнике с густым мехом. – Подскажи, где разместили стихийника? Хочу и его навестить.

– Не стоит. Он вновь впал в беспамятство. Никого не узнает. Я пробовал с ним поговорить, но он кинулся на меня. Орал, что я предатель, который отдал его феррам. Что его отец вот-вот прибудет, дабы забрать наши души.

– Его отец?

– Разве ты не знаешь? Альхард породил альхов. А раз наш друг утверждает, что он альх, значит, ждёт пришествие отца, Великого Альхарда.

– Это всё?

– А тебе мало? Я, если честно, боюсь за тебя. Не думаю, что брать его с собой – хорошая идея. Давай оставим его здесь. Мы и так сделали для альха больше, чем могли.

– Бросить немощного?

– Предлагаю ему самому расплачиваться за свои грехи. Нам нужно как можно скорее добраться до Таврии, до вашего отца. Думаю, после того как он узнает, что с вами сделал Минфрид, брачный союз будет расторгнут и вы обретете свободу.

– Я убила двух человек!

– Это капля в море смертей, сотворенном руками правителей. Поверьте, вам это сойдёт с рук. Минфриду придётся смириться, если он не захочет войны с вашим отцом. А он не захочет, не тогда, когда одно королевство он уже потерял. Ведь есть вероятность, призрачная, конечно, но есть, что ваш отец возьмёт в союзники Олдрика. Рудники – это мелочи в споре. Он отдаст их Вараку, не задумываясь, в обмен на вашу защиту. Объединившись с врагом, станет поперек горла Минфриду и наведет смуту на другие королевства.

– Мой отец трус, он никогда за меня не вступится.

– В вас горит обида, а она плохой советчик. Я знаю вашего отца очень хорошо. Вы – единственная, ради кого он пойдёт на всё.

– И поэтому он продал меня Минфриду?

– Он хотел таким способом защитить вас. Если Варак нападёт, в лучшем случае, вас убьют. В худшем… даже не хочется думать. Он думал, что таким образом вас защищает.

Ивонет надула губы. Ругаться с Тельманом не хотелось, как и не хотелось верить, что её отец о ней заботился. Признавать ошибки тяжело, но в одном старый вояка был прав: им надо отсюда уходить. Вот только у них нет никаких двух дней…

– Тельман, можешь проводить меня к стихийнику?

– Вы уверены?

– Да, прошу, мне очень надо.

Мужчина тяжело вздохнул, выпуская облако пара:

– Вы такая же упрямая, как ваша мать.

Ивонет улыбнулась:

– И это, как я понимаю, не комплимент.

Здание, где держали стихийника, напоминало тюрьму. У дверей – два стражника, окна заколочены кривыми досками.

– Они его тоже побаиваются.

– Больного и немощного?

– Говорят, он с ними дрался, когда нас перекинуло. Я не видел, нас с Тьянкой выкинуло возле поселения, а его – в полях. И перед тем, как его успокоили, – Тельман изобразил удар по голове, – он смог побить двоих ферров.

– Невозможно.

– Да, силищи в этом теле будь здоров, не меньше, чем безумия. Страшно подумать, что будет, когда он прозреет и обретет полную мощь.

– Ты всё-таки веришь, что он настоящий альх?

– Я мало чему удивлюсь, но всё же надеюсь, что он просто вояка, лишившийся разума.

Тельман последовал было за Ивонет, но она попросила его остаться снаружи. Мужчина пробурчал недовольство, но спорить не стал.

– Если что, кричите, я буду рядом.

Девушка кивнула и, робко переступив порог, покрепче прихлопнула за собой дверь.

Настораживающая тишина заволокла вместе с острым запахом горьких трав, медленно тлеющих в железной чаше над изголовьем добротной кровати, и жаром от раскаленной печи. Стихийник лежал неподвижно. Ивонет прищурилась, пытаясь сквозь полумрак помещения разглядеть его. Нерешительно переступила с ноги на ногу. Половица под ногами скрипнула, и хриплый болезненный голос спросил:

– Авели, это ты?

Ивонет прошла вперед и уселась на табурет, от духоты сбросила плащ на пол. Окинула мужчину сочувственным взглядом. Несмотря на то, что с него срезали ужасную бороду, остригли волосы, отмыли и перевязали раны серыми повязками с пахучей мазью, он казался невероятно больным. Все эти шрамы от огня и лезвий… О великие боги, да их невозможно было сосчитать! Да ещё плотная повязка на глазах.

– Авели…

– Да, – Ивонет тяжело сглотнула и с усилием вытолкнула следующие слова: – Я здесь.

Его тонкие губы, которые теперь можно было рассмотреть, растянулись в кривой улыбке из-за небольшого шрама.

– Я ждал тебя так долго... и никогда не забывал твой образ. Твои волосы – словно лунные камни и пахнут луговыми цветами. – Его рука потянулась и безошибочно коснулась косы, перекинутой через плечо, своевольно развязала ленту, стала распутывать пряди. И такая блаженная улыбка, умиротворение и покой появились на суровом лице, словно он обрел мимолетное, давно утерянное счастье.

– Твой кроткий, мягкий лик, сотканный из солнечного света... Ни горе, ни печаль не могли его омрачить. – Его рука мазнула по щеке, и девушка почувствовала дрожь. Непонятную, пугающую.

– Глаза, словно горные родники, из которых никогда не напиться. Губы… Прекрасные губы, ввергающие в стыд и смятение. Я помню всё, каждое мгновение с тобой, Авели. – Стихийник провёл по девичьей руке, обхватил ладонь. Грубые, сбитые пальцы нащупали колечко.

– Оно всё ещё с тобой. – И вновь улыбка – тёплая, согревающая. – Я помню, как подарил его тебе. Мы были подростками. Вернее, я был… ты же альвийка, а вы считаете года по-другому. Наверняка, когда я дарил его тебе, ты считала меня глупым и наивным мальчишкой. Я так был влюблён в тебя, что готов был расстаться с единственной своей ценностью. Думал, ты посмеёшься, надменно посмотришь, как смотрели на людей многие альвы, и швырнёшь кольцо мне в лицо. Растопчешь мою влюблённость. Но ты приняла дар и стала со мной дружить. Мне никогда не забыть того счастья…

Его пальцы вновь прошлись по кольцу, и вдруг выражение лица стихийника изменилось. Тело выгнулось дугой, словно его прошила боль, и он заревел. Нечеловечески, страшно.

– Авели! – Он стал, задыхаясь, метаться в бреду. Ивонет испуганно дернулась к выходу, но тут же взяла себя в руки, обхватила его голову руками и зашептала:

– Тихо, всё хорошо, Янар. Успокойся. Я не Авели, это всё в прошлом. Никто тебе не угрожает, беды нет. Всё хорошо. – Но, видя, что её слова не пробивают броню ужасных воспоминаний, звонко шлепнула мужчину по щеке. Но тут же испуганно прижала руки к груди и замерла испуганной ланью: – Прости, я не хотела…

Мужчина затих и, кажется, перестал дышать. Потом медленно повернул голову к девушке. И хоть глаза его были перевязаны, казалось, он смотрит сквозь повязку и всё прекрасно видит.

– Откуда ты знаешь моё имя?

– Что? – Ивонет не сразу отмерла, гадая, бредит ли он или рассудок прояснился. Странное, тревожное чувство. Она подобрала с пола плащ, готовая в любую секунду сорваться с места, но стихийник заговорил спокойнее.

– Ты назвала меня по имени. Откуда… – он тяжело закашлялся и откинулся на спину. – Откуда ты знаешь моё имя?

Ивонет вновь бросила плащ, зачерпнула полный ковш воды из массивного чана и поднесла мужчине:

– Попей.

Стихийник отказываться не стал: жадно схватился за посудину и большими глотками осушил до половины. Вытер рот ладонью и благодарно кивнул.

– Напомни, как тебя зовут?

– Ивонет.

– Мне чудится, или ты представлялась как Кэтрин?

Ивонет смутилась:

– Это моё второе имя, но мне привычнее Ивонет.

– Как пожелаешь, Кэтрин-Ивонет. А теперь будь добра, расскажи, как ты узнала моё имя. Его предали забвению, а ты его произнесла.

– Я…

– Постой, ты сказала, что хочешь избавиться от дара, который мешает жить. Что за дар?

Ивонет потупилась. Опять вопросы, но не ответить – значит соврать, потерять доверие, которого и так не хватало.

– Я вижу прошлое и очень редко – будущее, когда касаюсь вещей.

– Только вещей?

– Нет, и людей тоже.

Стихийник хмыкнул:

– Удобный дар.

– Да, если ты можешь его контролировать. Люди меня боятся. У них столько секретов, что они готовы ради их сохранения сторониться собственной дочери.

– Тогда понятно.

– Что понятно?

– Что ты полна обид и разочарований, сопливая девчонка. Многие убили бы за обладание подобным могуществом, а ты его не оценила.

– А я не просила это могущество! Оно отравляет моё существование с рождения! Меня заперли в башне, чтобы о моем могуществе не пошли слухи. Если бы это случилось, меня бы сожгли на костре или отправили бы в Срединные земли, к сидам.

Мужчина поморщился, как от зубной боли, и резко поймал девушку за запястье:

– Что ещё ты видела в моём прошлом?

Ивонет выдернула руку и потерла её: теперь касание горячих пальцев было противным.

– Ничего. Сейчас дар спит. Я не знаю, почему, но он перестал работать.

– Какая странная избирательность. Можешь рассказать, из-за чего это случилось?

Ивонет, конечно, могла, но не стала. Рассказывать про убийство всем подряд, особенно альху, она не собиралась. Это её демоны, и ей с ними жить.

– Думаю, это ненадолго. Но, – Ивонет настороженно обернулась к заколоченному окну, под которым мелькнула волчья тень, – я вообще не за тем пришла. У нас беда.

– У нас?

– У меня. Ты же знаешь, что мы в гостях у ферров?

– С тех пор как нас окутал зеленый туман. Это их ловушки. Дьявольские псины!

– Ты слышал про их проклятие?

– Про то, что они утеряли способность к перевоплощению? Поделом. Я помню, как эти твари предали сидов и переметнулись на сторону Альхарда за анимусы, что дали им возможность обращаться когда вздумается, позабыв о чести, долге и своём роде.

– В пророчестве сказано про королевскую кровь. Они считают, что я могу снять проклятие, народив им новых ферров.

Стихийник приподнялся на локтях, его лицо вытянулось от удивления:

– Бездна! Кэтрин-Ивонет, а с тобой не соскучишься!