Текст книги "Мила (СИ)"
Автор книги: Альбе
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 2
Тем же вечером после прогулки с Асом и Элей, выкупав последнюю и уложив спать, Мила устроилась на полу и любовалась отсветом фонаря в окне. Звонок телефона прервал размышления и раздумья, а заехавший сразу после этого Павел Степанович добавил новых впечатлений.
– Ты сама как?
– Неплохо. Скажем так, интереснее и активнее, чем пять лет назад, – улыбнулась она.
– Эля?
– Именно.
– Тоже вариант. По здоровью всё в норме?
– Да, – Мила улыбнулась. – Я со своим диагнозом свыклась, обострений почти не бывает, но в нужный момент отрабатываю от и до.
– Не понимал этого, но тебе виднее.
– Я в последние годы тоже задумываться стала, когда выплаты начали привязывать к доходам, мне меньше пяти платили, столько же на обследования тратила, но хорошо, что не бросила. Я по весне замуж вышла и теперь вдова участника СВО.
– Да ты что⁈ Когда успела?
– Долго ли умеючи? – развеселилась Мила. – Потом расскажу, что вы хотели еще обсудить?
– У меня клиент ищет наличные в иностранной валюте. Сколько можешь продать?
– Официально он их купить не хочет?
– Официально он их купить не может, – улыбнулся тот.
– А сколько нужно? У меня не так много.
– Тысяч сто долларов?
Мила аж поперхнулась от возмущения.
– Вы меня явно с кем-то перепутали, Павел Степанович!
– Сколько можешь продать?
– Пятьдесят и евро.
– Отлично. Что по курсу?
– Минимум Центробанка плюс немного сверху. Мое немного, ваше немного, – улыбнулась она.
– Мое не закладывай.
Мужчина достал телефон и, видимо, посмотрел на котировку.
– Сто четыре за евро.
– Как договоритесь, от ста пяти до ста десяти.
– Хорошо, позвоню.
– Без проблем.
– Если не секрет, почём брала?
– Как сказала днем, от шестидесяти до семидесяти собирала, пока курс за семьдесят пять не ушел.
– Если грубо взять семьдесят, то за два года ты заработаешь на этом примерно два миллиона.
– Если разделить их на два года, учесть что даже десять процентов в год дали бы тысяч шестьсот, то заработок в месяц упал до пятидесяти тысяч.
– Людочка, ты на том, что деньги вылежались у тебя два года, зарабатывала по пятьдесят тысяч в месяц, – поправил он с улыбкой.
– Если так, то это было удачное созревание урожая, – фыркнула она и серьезнее спросила: – Что знаете об этом родственнике Эли? Мы же ее проверяли.
– Я задал тот же вопрос и ему, и по своим каналам. Интересная вышла история, в той же Новосибирской области есть, точнее, была семья с такими же данными. Трое детей, правда Светлана была младшей, а там старшая, но фамилия совпадала. Сейчас в живых не осталось никого. Спившаяся семья в деревне, последняя выжившая умерла лет десять назад.
– Тогда наша Света поругалась с родственниками и уехала от своих.
– Работа в эскорте, разные люди и разные знакомства.
– Она услышала историю, смогла получить документы на всякий случай и поехала покорять столицу, где назвалась сиротой.
– Ее родная семья поинтереснее будет. Папа был зампрокурора и всю жизнь в прокураторе, мама врач. Сестра тоже врач, только косметолог, а брат стал нотариусом.
– Ваш коллега? – поразилась Мила. – Поэтому внимание к деталям и некоторая аналитичность.
– Ты была с ним откровенна.
– Не видела причин искажать правду. Ничего этакого во всём этом действительно нет. Элю оставила, чтобы не отдавать неизвестно кому, если бы знала, что такое на самом деле воспитание ребенка, не повторила бы. Теперь есть шанс всё изменить.
– Сложный момент. У них, насколько понимаю, ее некому брать.
– Но и оставлять с посторонней теткой не хотят, что вполне разумно.
– Да. Посмотрим, что завтра скажет наш новый друг.
– Посмотрим.
– Что нового? Оля говорила, ты взялась за ваш подвал.
– Да, Владимир Иванович умер, и нашли деньги на ремонт и перевод помещения в нежилое. Сейчас переделываю.
– Нашла арендатора?
– Пока нет, а надо начинать. Это в планах на следующую неделю.
– Та квартира за сколько ушла?
– Еще не ушла, он умер пять месяцев назад, сын не успел вступить в наследство. Пока живут квартиранты.
– А деньги откуда?
– От моего замужества, – хмыкнула Мила и уточнила: – Точно не хотите чая?
– Нет, спасибо.
– Ладно. Покрепче только водка на всякий случай.
– Тоже откажусь.
– Остается вода из-под крана, но ее предлагать не буду, – улыбнулась Мила.
– Если учесть вашу домовую станцию фильтрации – зря.
– И об этом рассказала?
– Не мне, делилась с девочками на тему, сколько денег нужно на ежегодное обслуживание и чистку фильтров, – пояснил собеседник. – Хотя Оля же хвасталась, какая вкусная и чистая вода идет из-под крана, что и накипи нет, и техника не ломается, и вообще все здоровы и счастливы.
– Человеческая логика, хотя да, выходит очень недешево.
– И ты по-прежнему всех уговариваешь, объясняешь…
– И докидываю некоторые суммы из своих, – развеселилась она. – У нас правда чистая вода, а не то, что качает водоканал, без хлора и чем-то дополнительно обогащенная. Оно чувствуется на вкус и в сыром виде, и в чаях особенно.
– Да-да, после домашнего чай в конторе невкусный, тоже слышал, – улыбнулся Павел Степанович. – Так что у тебя случилось за последние полгода?
– Да уж, как давно не пересекались. Владимир Иванович сдавал комнаты обычно молодым мужчинам. Сам он был учителем русского, давно на пенсии, какое-то время подрабатывал частными уроками, но в целом жил нормально. Баба Зина умерла очень давно, я ее только в детстве помню. Всё бы ничего, но он стал тихим алкоголиком. На жизнь хватало, на водку тоже, а на общедомовые нужды шли тяжело, причём именно большие суммы, как на эту самую фильтрацию воды или замену труб, или асфальт во дворе. Он был не против, но с пенсии на это выкроить тяжело. У нас сейчас остались только более молодые и финансово устойчивые жильцы. Что-то закрывала я, но с него всё равно собирала. Жильцов он стал пускать давно, наверное, лет двадцать точно. И обычно находил спокойных, неконфликтных работяг, которые если и составляли ему компанию, то тихо и мирно, без разборок и дебошей. Чутье у него имелось на подходящих собутыльников. Обычно они несколько лет квартировали, а потом женились и съезжали в свои метры или к жене, или обратно, или на заработки, например, на Север, кто как. Когда-то я сторонилась, но последние несколько лет так или иначе были связаны со стройкой. Поэтому где-то помогали, где-то советовали, а основное – не возражали поработать грузчиками. Обычно за год человек всё равно примелькается, где-то разговоришься, что-то узнаешь. Особенно я, особенно от скуки. Тогда Эле было меньше, и Ас не мешал.
В общем, жил у него мальчик Коля, моложе меня на одиннадцать лет. Нормально жил, на квартиру собирал, милый такой, простой, как пятак, но умные советы слушал. Это было приятно. И где-то у него там мысль – пойти заработать на войне, в голове завелась. То ли телевизор, то ли пропаганда, то ли еще кто, но слушать, что зарабатывают на ней в другом месте, а не в поле с автоматом в руках, он слушать не захотел. Записался, прошел комиссию и вперед. Владимир Иванович, уж не знаю из каких соображений, буквально за неделю до отъезда поймал меня и позвал в гости, где в лоб озадачил. Дескать, Коля, считай, сирота, дальняя тетка в деревне, мать год назад умерла, отец раньше спился, в общем, не дело на войну уходить просто так, не оставив никого близкого здесь. Да и случись что, ни помочь, ни найти, ничего никто сделать не сможет. В общем, молчаливый Коля позвал меня замуж посреди чистой кухни времен восьмидесятых годов.
– Да уж…
– Я честно сказала, что он не прав, и нужно подумать, на что меня ошарашили, дескать, мысль возникла не сейчас, а раньше. Вот умрет он, и деньги пропадут, а так мне достанутся. И ему если что будет кому писать и звонить. А вернется, заработав, так пойдем и разведемся. Каждый при своем, и никто никаких претензий не имеет.
– Ты согласилась?
– Я взяла паузу на размышления.
– А что чутье сказало?
– Вы в него тоже поверили?
– Всегда верил, после девяносто восьмого, когда твоя бабка заработала на валюте, а я, дурак, отсюда уехал.
– А точно-точно, вы же тут жили, пока не перебрались в тот частный дом.
– Та же пятиэтажка, но типа элитная, с охранником на входе, но если по первости это был реальный охранник, то сейчас бабушка – божий одуванчик. А денег собирают, как будто спецотряд стережет.
– Понятно, бывает, ну у нас попроще.
– Да, дополнительные сборы всего рублей пятьсот в месяц, а всё расходуемое по счетчикам, я в курсе.
– Ну и пятнадцать тысяч на новые фильтры, и вот ремонт в пятьсот обходится, – хмыкнула Людмила, – а так да, недорого.
– По сравнению с тем, что платят соседи из дома напротив, – копейки.
– Врать не буду, всё так. А когда сдадим помещение внизу, есть шанс вообще обойтись без сборов денег, а может, что-то еще и доплачивать через пару лет.
– Деньги ты дала?
– Нет, сосед, я же, как председатель, их взяла.
– Понятно. Что дальше случилось с мальчиком Колей?
– Подумала, поверила чутью и вышла замуж. Расписали в тот же день, это теперь быстро. Потом проводила, рукой помахала и стала ждать новостей. Надеялась на лучшее, но он прожил месяц. Учебу прошел и на второй день «попал в засаду неприятеля, закончившуюся трагедией». Пошла к соседу, а тот честно сказал: «Людочка, не жилец он был, не жилец, я надеялся на другой исход и правда думал, если в госпиталь попадет, ты ему помочь сможешь, но от судьбы не уйдешь. Хоть деньги государственные не пропадут».
– Приземлённо.
– Да, к сожалению, да. Я организовала возвращение тела, бумаги, похороны в его родной деревне. Там осталось пять человек. Поминки, чуть подбросила денег тетке, которая не родная тетка, а соседка, и вернулась. Разумеется, не сразу, но получила всё, наследуемое по закону. Завещания не было, не настолько я меркантильная, нервы пришлось помотать изрядно, но система отработанная, всё получилось. Областную выплату в миллион я соседу отнесла, если бы не он, то никакого замужества, никаких денег. Не жадничать – это главное бабушкино правило.
– Да, помню, делись, и тебе воздастся.
– Принесла ему, он открестился от этих денег категорично. И сыновьям не взял, дескать, на чужих смертях зарабатывать не будет, но после пары дней уговоров согласился, чтобы я оплатила коммунальные вперед, и предложил остаток забрать на ремонт. Он мне и расписку написал, что дарит давно скопленное, если вдруг что.
– Даже так?
– Да, – Мила встала и прошлась по комнате. – Честно, плохо всё вышло. Он умер примерно через месяц, сердце не выдержало, а я всё думаю, что раньше у него на руках было меньше на алкоголь. А тут без коммунальных расходов получилась возможность дать себе волю. Колю как бы тоже жалко, но больше разумом, а Владимира Ивановича по-настоящему, и за его смерть я себя нет-нет да корю…
– Людочка, ему сколько было?
– Восемьдесят два.
– И пил он лет двадцать?
– Может, больше, но раньше я внимания не обращала, не до того было. И тогда он был моложе, жена, дача, ученики. Он меня русскому учил, это я запомнила. Математика всегда хорошо шла, а с русским и литературой он помогал.
– В восемьдесят два умереть можно от любого чиха, это точно тебе могу сказать.
– Вам еще далеко, – улыбнулась Мила.
– Мне скоро шестьдесят пять, поверь, я знаю, о чём говорю.
– На вас еще пахать и пахать, – отмахнулась Мила. – Впереди десять лет работы.
– Да нет, придется завершать раньше.
– А что так? Попросили освободить должность?
Мила не была в курсе подробностей той кухни, но ограниченность круга и специфику отрасли слегка понимала.
– Не то чтобы попросили, но намекают постоянно.
– Для своего?
– Там все свои, но нет, конкретного человека нет. Просто возраст, стаж, опять-таки себя обеспечил…
– Дайте, мол, и другим такую возможность?
– Примерно.
– Но так уходить не хочется?
– Именно.
Мила предложила шутя:
– Договоритесь с Сергеем Олеговичем о его переезде сюда. Возьмете в преемники. Он уже нотариус, его так просто не подвинут.
– Хороший вариант, – развеселился гость. – Мне нравится твое мышление, Людочка, что-то в этом есть.
– А то как, я вообще кладезь всяких полезностей.
Мила хмыкнула, вспомнив о сыновьях Владимира Ивановича.
– Что веселого в голову пришло?
– Разные люди и разное отношение к реальности. У Владимира Ивановича было двое детей, я их, естественно, известила и даже помогла с бумагами и похоронами. Вроде и люди не маленькие, обоим около шестидесяти, а всё равно всё как в первый раз. Но это ладно, квартира на двоих завещана, а живут далеко, и возвращаться сюда желанием не горел никто, и пока в наследство не вступили, хотели запереть как есть. Я предложила, чтобы они ее сдали, а я присмотрю. Категорично ни в какую, но позволили навести порядок, если есть такое желание, и даже замки менять не стали, оставив под мой присмотр. Даже аргумент, что пустая продастся лучше, чем заполненная старьем, не услышали. В общем, приехали, похоронили и уехали. Разумеется, я сама ничего выносить не стала, а договорились со знакомыми бабульками напротив об уборке и выносе всего на помойку. Там деятельные дамы с внуками-переростками, и мне дешевле, и им деньги. Во время уборки выплыли сохраненные похоронные. Мне всё честно отдали, а я после того отношения детей благоустроила могилу Владимира Ивановича, а то ни ограды, ни памятника, только деревянный крест.
– В общем, ты стала специалистом по похоронному делу, буду иметь в виду, – развеселился гость.
– Да, если потребуется, обращайтесь, – улыбнулась Мила.
– Мне еще рановато, но не забуду. А пока подумаю, чем себя занять на пенсии.
– Тут советовать не могу, либо попробуйте давно откладываемое, либо найдите цель, как я.
– Тебе так проще?
– Да, мне нужно чем-то себя занимать.
– А какие планы у тебя были?
– Через месяц в конце ноября санаторий на пару недель. Потом домой. Новый год тут, я не люблю суету. На февраль у меня оплаченный круиз на две с половиной недели Сингапур – Эмираты. Летом хотела к брату слетать, Элю показать, родственников навестить. В общем, планы были, да и остаются. Кстати, новое помещение купила, ремонт доделываю. На левом берегу двушка в проходном месте под аптеку.
– Еще одна?
– Всего третья. У меня всего три квартиры под аренду, и все три теперь занимают аптеки, – обиделась Мила.
– Как оно прозвучало! Всего три – банальность, как у всех.
– Именно, – с серьезным видом кивнула она.
Гость рассмеялся и, взглянув на часы, поднялся:
– Как с тобой хорошо пообщаться, словно глоток свежего воздуха в городском смоге.
– Это вы еще не слышали, как я песни пою, – развеселилась она.
– Обязательно послушаю.
– Только в другой раз.
Рассмеявшись, они вышли из дома, и Мила проводила гостя до машины.
Убедившись в благополучном отъезде, вернулась во двор и прошла по территории в свете уличных фонарей. Ей удалось отстоять свое мнение, и яркого света внутри двора не было, только два красивых старинных декоративных светильника у входной двери, давным-давно привезенных соседкой из поездки в Англию. Света хватало от уличных, поэтому не было ощущения тюрьмы и территории в заборах. К тому же деревья и кустарники добавляли уюта. Мила никогда не фанатела от дачных забав, но в какой-то момент поняла всю прелесть этого. Тогда за два года она с помощью соседки смогла преобразить дворик. Вычистив лишнее, разграничив парковку, посадив деревья по углам участка и на улице от перекреста до перекрестка. С тех пор прошло почти десять лет, и хиленькие сосны прижились, а случившаяся два года назад массовая очистка города от тополей дала им возможность развернуться вовсю.
Вернувшись домой, Мила ожидаемо встретила Аса с поводком в зубах.
– Пошли, а то правда только в туалет выходил.
Посещение туалета и небольшой круг в километр по микрорайону. Обычный маршрут причём с Элей. Хотя сегодня пес уперся и потащил дальше. Мила взглянула на часы и согласилась пройти еще чуть-чуть. По ее ощущениям уже пора ложиться спать, а не шляться где ни попадя, но сегодня впечатления гуляющих явно не совпадали.
Ас привел к небольшому пустырю на склоне, и Мила для его отвлечения покидала мячик, привычно захваченный в карман из дома. Немного суеты и старый пес сам, не отдавая игрушку, повел хозяйку домой.
Милое создание, даром что зверь.
Прогулка дала возможность еще раз подумать и попробовать разложить всё по полочкам. Пока с ходу разобраться не вышло, но всё равно стало легче. Пропадал груз ответственности за Элю. Лишившись его, Мила поняла, насколько он, оказывается, утомлял. Планирование на полтора десятка лет с ее, пусть стабильной, но проблемой, напрягало. Теперь поняв, что девочка не останется никому не нужной, стало значительно проще. Хотя мысль о расставании, вызвавшая восторг с самого начала, теперь немного озадачила. Она не просто привыкла, а стала воспринимать ее как неотъемлемую часть своей жизни. И хотя ответственность мешала, зато возможность воспитать человека правильно подталкивала к свершениям.
Кто бы мог подумать…
Глава 3
На следующий день к привычному для нее расписанию и распорядку добавились новые моменты, такие как сообщения от Сергея Олеговича с утра и уточнение о времени визита Павла Степановича, и очередные выяснения с рабочими по поводу подвала.
Обычное утро обыкновенной женщины.
Эля покапризничала, но согласилась прогуляться, раз уж обе поднялись так рано. Ас всегда был за активность и этой стабильностью радовал. А мелкая, как обычно, завершила маршрут детской площадкой, где покачалась на качелях. Причём, вернувшись во двор, она побежала к установленным там качелям, пока Мила сметала опавшие листья в кучки на клумбу, и только потом довольная пошла домой завтракать.
Здоровая еда Милы волей-неволей стала нормой и для Эли, отчего удивительным образом пропал диатез, и снизился вес. А еще принялся приятно радовать садик, поскольку там давали сок и печенье. Но пока это было единственное хорошее там. Несмотря на два месяца привыкания, последнее шло тяжело, но Мила не сдавалась и не с таким справлялась.
Дорога до сада прошла в гудении и слезах, зато там, обидевшись, Эля гордо ушла в группу – причём буквально. Зато строители, казалось бы, взрослые люди, вели себя аналогично. Мила заходила к ним примерно дважды за день, но на эффективность и качество работы это влияло мало, хотя оплата зависела исключительно от нее, но эта связка в головы специалистов ручного труда никак не укладывалась.
Пара часов свободного времени Мила посвятила делам, точнее, сбору и пересчитыванию денег, а потом банально отдохнула в одиночестве. Всё же эта передышка жизненно необходима, и как можно справляться без нее, она так и не поняла.
Павел Степанович заехал в условленное время и получил пакетик с деньгами. Врученный ей, кроме пакета в пакете, содержал еще и конфеты. Улыбнувшись и поблагодарив, Мила вернулась домой, где, достав машинку, пересчитала и проверила наличность на подлинность. В нотариусе она не сомневалась, но и он работал с чужими деньгами, ошибка могла закрасться на любой стадии.
Полюбовавшись приятными тысячными купюрами, она испытала почти прилив счастья.
Мила посмотрела на наличность и задумалась над бытовым вопросом, как быть дальше? Точнее, часть пойдет на доплату за ремонт квартиры под аптеку. Согласования еще длились, но в целом дальше всё упиралось во время.
Открыть еще где-то вклад, а смысл?
Обменять, точнее, подождать еще немного и поменять, чтобы вывести и пополнить зарубежные счета? Прикинув, Мила решила так и поступить. Часть уйдет на оплату ремонта, часть на текущие расходы, а часть она постепенно поменяет и во время весенней поездки пополнит счет на небольшую сумму. Пара тысяч евро никаких вопросов не вызовет.
У Милы была отличная прозрачная финансовая сторона. Старые вклады. Небольшие пополнения. Нечастые закрытия. Инвестиции, честно разделенные до катавасии на финансовом рынке. Ее пару раз проверяла налоговая, но причин придраться не нашла. Мила жила по средствам, источник всех крупных приобретений был законен. Закрытие счетов, как и их открытие, вместе с пополнениями всегда отслеживалось и внятно объяснялось. Вывоз небольших сумм во время регулярных поездок никогда не проверить. Как итог – комфортная жизнь, возможность путешествовать и сделать себе финансовый запас на все случаи жизни.
А когда подвал начнет приносить доход, реальность практически превратится в сказку!
Последние несколько лет Мила так или иначе прокручивала эту мысль, поэтому сейчас откровенно признавала зацикленность на ней. С другой стороны – такая мелкая фобия жить не мешала, наоборот, привносила свои краски и эмоции.
Звонок телефона прервал размышления. Сергей Олегович пригласил в кафе и на кладбище, пока Эля в садике. Учитывая, что сегодня мелкая по плану должна попробовать остаться на сон, причин для возражений не нашлось.
В качестве кафе заезжий гость выбрал неплохой вариант в историческом центре, и Мила получила возможность попробовать пару блюд с явно выраженным историческим уклоном. Сергей Олегович тоже сделал похожий выбор, поэтому они смогли не только продегустировать, но и сравнить впечатления.
– Интересно вышло. От каши не в восторге, а запеканка определенно удалась.
– А мне понравилась каша, сочетание ингредиентов невероятно удачное на мой вкус.
– Согласна, просто дома готовлю похожее, поэтому сужу предвзято. Как вам кофе?
– Неплохой, хотя не скажу, что очень хорош.
– Согласна. Думаю, проблема либо в зернах, либо в воде.
– Второй раз слышу о вашей волшебной воде.
– Скорее, о нашей фантастической системе очистки, – улыбнулась Мила и пояснила: – Нам повезло, мы купили эту систему до всех сложностей и конфликтов. Поэтому у нас настоящая отличная немецкая установка. В первое время проблем с заменой фильтров и прочих составляющих не было. Зато последние годы всё сложнее и дороже. Сейчас дошло до переписки напрямую с производителем, покупки у него с зарубежной карты и запутанной доставки через Белоруссию. Благо у соседки там родственники, которых она навещает пару раз в год на своей машине. Во время летних визитов и привозит комплектующие, а наш сантехник их потом меняет. Естественно, цена вопроса вырастает просто неприлично.
– Зато у вас самая чистая вода во всём городе?
– Не скажу наверняка, в городе у многих могут стоять более современные и дорогостоящие системы, но точно значительно лучше, чем у большей части, и в целом более чем хорошая по качеству. Чтобы вы понимали, каждые два года приходится сдавать воду на анализ до и после фильтрации и высылать эти данные производителю для контроля и подбора подходящих параметров.
– Немецкая дотошность в деле.
– Именно, но теперь все откровенно признают – дома и вода вкуснее из-под крана, и кофе лучше, не говоря уже о чае, и даже домашняя еда выходит отличной. А какие у соседок заготовки!
– И всё благодаря воде.
– Или силе самовнушения, – согласилась Мила. – В свою защиту могу сказать, у нас нет накипи на чайнике, ну разве что за год там скапливается что-то этакое. Из-за этого не выходит из строя бытовая техника, и хорошо работают газовые котлы. Причём вода у нас не мягкая, как в некоторых местах, когда намыленные руки еще десять минут смывать приходится, а просто обычная хорошая вода. Самое приятное сравнение для меня с чистой родниковой, ради этого я каждый год прохожу целый квест с заменой фильтров.
– Вы этим живете, – отрешенно заметил собеседник, с интересом рассматривая Милу.
– Мне это нравится, точнее, приятно видеть результат своих трудов. К тому же подобные события не постоянные, а некие временные явления. Неделя суеты и затишье. Потом снова и по новой. Если вы поели, предлагаю выдвинуться. У Эли, конечно, сон, но сегодня первый раз, и я не знаю, насколько ее хватит.
– Разумеется. Я оплачу, – остановил он Милу, получившую счет.
– А посмотреть и разделить? – фыркнула она и легко добавила: – Хорошо, тогда приглашаю вас на обед к себе.
– Заодно воду продегустирую.
– Что-то типа того.
Водителем Сергей Олегович оказался внимательным и аккуратным. Причём он умудрялся не только слушать навигатор и смотреть на дорогу, но еще и воспринимать подсказки Милы по маршруту. Как обычно, вариант: сверни через гаражи, умная техника не рассматривала. В итоге дорога до кладбища заняла не так много времени.
Обычная могила, красивая оградка и аккуратный памятник.
– Уже памятник?
– Тоже верите в суеверия про год? – фыркнула Мила и пояснила: – Теоретически год нужен для усадки земли и ничего более. А по-хорошему она будет усаживаться дольше в зависимости от качества гроба. Свету похоронила в дубовом.
– Почему?
– Не знаю. Смысла в этом не было, но, выбирая самый простой вариант, всё равно остановилась на самом дорогом, – хмыкнула Мила. – Как чувствовала, что выкапывать придется. Извините.
Сергей промолчал, чтобы через пару минут ответить:
– Кто знает, может быть, и чувствовали. Спасибо, очень красиво сделали. Как быстро получится организовать перенос?
– Вы нормативкой не интересовались? Перезахоронение возможно только через год. Света умерла в конце февраля, будем честны, месяц в наших краях для таких работ неудачный. По-хорошему, в зависимости от весны май-июнь.
– Я вчера занимался другими вопросами, – задумчиво ответил он. – Тогда да, пожалуй, нет смысла суетиться.
Мила вышла и сказала:
– Вы будете помнить ее живой, фотографии и видео не передадут ощущение кладбища, но успокоят о месте захоронения. Всё же вопрос не настолько срочный, она уже никуда не торопится…
– Да, это верно, она всегда торопилась жить…
– «Живи сейчас, а то не успеешь», – процитировала выбитую на стеле надпись Мила. – Она часто ее повторяла.
– Света услышала ее от кого-то лет в пятнадцать и почему-то не расставалась с ней никогда.
– Она не только говорила, но и жила с этим девизом. Порой это коробило, особенно связанное с Элей, и до сих пор некоторые поступки не кажутся верными, но теперь смотришь на случившее чуть иначе.
– Да, пожалуй, да.
Сергей остановился, облокотившись на ограду, и внимательно рассматривал фотографию. Мила отошла в сторону и прошлась побродить по окрестностям. Кладбища всегда навевали на нее задумчивость и отрешенность. Разные ограждения, разные кресты, разные надгробья. Чьи-то, несмотря на время упокоения, явно не забытые и ухоженные, а многие стояли заброшенными. Хотя их обитатели явно на месте, зато живые живут, и им не хватает времени зайти и остановиться.
– Ваши родственники похоронены здесь? Можем зайти.
– Нет на центральном кладбище. Если хотите, заедем, там умиротворенно, – отрешенно сказала Мила.
– Давайте.
По пути она сделала несколько фотографий и назвала навигатору адрес.
Центральное кладбище, когда-то находившееся на самой окраине, уже давно перестало быть таковым, и сейчас со всех сторон его окружал город и застройки. Но из-за площади и старины захоронений выглядело весьма… живописно.
Оставив машину, они двинулись вглубь.
Мила, набрав опавших желтых кленовых листьев, собрала из них красивые букеты и начала рассказ:
– Кладбище датируется по первым могилам аж…
Сергей Олегович внимательно слушал, уточнял, проявлял интерес и даже показывал осведомленность в истории страны. Хотя бы какой-то отклик на ее слова радовал. А потом, когда закончилась относительно новая часть, и пошла более старая, отвлекся на окружение. Тут сохранилось очень мало оград, но зато стояли все памятники и надгробные камни.
– Эта часть кладбища приобрела такой внешний вид в девяностые. Захоронения очень старые, по большей части заброшенные. В то время за ними никто не присматривал, это сейчас периодически собирается кружок любителей для наведения порядка, да и администрация кладбища вместе с настоятелем местного храма присматривают, а тогда всем было не до этого. И упавшие ограды особо нуждавшиеся граждане сдали на металлолом. Стоявшие они не трогали, чай не святотатцы, а совсем лежащие уже никому не нужны, раз Господь такое допустил. После какого-то раза их задержали, и состоялся суд, я этого не помню, но бабушка собрала целую кипу заметок по этому поводу. Виновными оказались два брата-алкаша, но, к их чести, нужно отметить, что в данном деле активную помощь, как голос или, точнее, руки бога, играла их мать. Женщина выдающихся достоинств, работавшая на рынке и проходившая тут каждое утро на работу. Она шла и проверяла, какие ограды держатся, а какие нет. Причём мотивация у нее была вполне объяснимая, если дети находят себе на выпивку, то ничего не требуют с нее, а еще и делятся заработанным. В противном случае всё случается наоборот. В результате четверть кладбища выглядят теперь вот так.
– Дорожки новые…
– А деревья старые. Тут где-то сажали, что-то выросло самостоятельно, но теперь эта часть кладбища молодёжью вообще воспринимается как некий парк. Чуть дальше посмотрите, виднеется храм, если хотите, можем подойти ближе, я про него расскажу. А свернув сюда, мы, собственно, и пришли.
Родители Милы были похоронены в одной могиле с шикарным монументом – дева из черного мрамора и мужчина из белого.
– Контрастно, необычно, – заметил спутник негромко.
– Не знаю, интересовались ли вы моей историей…
– Да, меня несколько смутила ваша инвалидность. Павел Степанович вкратце рассказал, и я поискал сведения. Ваши родители начали бизнес, один из первых частных заводов в этой области, но не смогли договориться с бандитами. Вас пытали на их глазах, и так вы лишились почки, потом попали в больницу. Это была громкая история, ее долго обсуждали печатные издания и даже в цифровом виде она есть.
– Всё бы ничего, только вот родители «начали» бизнес, убив его хозяина. И все последующее на самом деле было обычными бандитскими разборками. Но бабушка быстро продала-подарила заводик нужному человеку, поэтому эту часть истории все умолчали. Зато вытащили мамино прошлое – любительский балет уровня самодеятельности, а там хранились исключительно ее красивые фотографии. Отец был фоном, причём фотографироваться он не любил, а из домашних бабушка отдала самое неудачное, чтобы он сам на себя похож не был.
– Неожиданно.
– Памятник организовали коллеги по ремеслу, причём сам старший, или как он там правильно звался. Он лично знал родителей и был высокого мнения о маминых способностях, поэтому они вот такие. Настоящие…
– Когда вы об этом узнали?
– Относительно недавно, может, лет десять назад. Старший брат сказал в разговоре как раз про кладбища, а до этого я просто не задумывалась, они всегда такие с самого детства. Норма жизни…
– Мы многое воспринимаем нормой. Это ваша бабушка? – он подошел к соседней могиле с оградкой и памятником, точнее, очередной скульптурой – девушки двадцати лет.
– Да.
Мила вошла внутрь и, смахнув грязь, положила связки листьев у ног.
– Почему такой выбор изображения?
– Это восстановленный с портретов облик. Она всегда поражалась, заглядывая в зеркало: «Почему ты врешь? Я воспринимаю себя двадцатилетней, а ты вечно паспорту поддакиваешь». Я не могла не показать ее настоящей, той, которой она всегда была в душе.
