Текст книги "Кровопийца (СИ)"
Автор книги: Ad Astra
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 17. Четверо
Положив косметичку в и без того забитый под завязку чемодан, я в очередной раз схватила с тумбы телефон. Вилфорд так и не прочитал моё сообщение, не отвечал он и на звонки, отчего чувствовала я себя если не скверно, то одиноко уж точно. Как мне рассказать об истинной причине столь скорого возвращения домой? Я не придумала ничего лучше кроме, как сослаться на последствия эксперимента и на постоянный страх о мысли о гуляющем маньяке. Говорить ли ему о призраках? Нет, нет и ещё раз нет. Я люблю Вилфорда и не хочу расставаться с ним потому, что он сочтет меня сумасшедшей. О вампирах так и вовсе речи идти не может, не только потому, что это абсурд, но и потому, что я сама до сих пор не считаю это правдой.
Прошлым вечером мы поговорили с профессором, и он был очень удивлен, что сразу шесть человек решили покинуть эксперимент одновременно. Рассказав ему о видящихся нам призраках (думаю, именно этого результата он и добивался), мы, написав заявление, попросили его рассказать об использованных психологических приёмах, сославшись на то, что наш отъезд не за горами, да и мы более не участники происходящего. За кружкой чая Бенджамин поведал нам о сломанных часах, об управлении водопроводной системой, идея с которой быстро закрылась из-за жалоб горничных, о постоянных перестановках различных предметов интерьера (чего я, признаться, даже не заметила), а также о портрете Доротеи, который хозяин замка любезно отдал для реставрации. Реставрировали его, безусловно, так, что бедная Джанет лишилась съеденного завтрака, однако, на вопрос о портрете Твилы и Айзека Кроули профессор лишь пожал плечами, рассказав о том, что случай с мячом и его поразил до глубины души. Решив доказать Бенджамину всеобщую правоту, мы направились в старую комнату Агнесс, где с ужасом обнаружили на картине улыбающегося мальчика. Стоит ли говорить о том, что психолог лишь удостоверился в наших галлюцинациях? Думаю, нет. Не знал он и о записке, найденной Марвином, и около часа проверял он перевод, после чего разразился воодушевленными комплиментами. Безусловно, это была целая историческая находка, не оставившая профессора хладнокровным, тогда как для нас это был билет домой.
Думая об этом сейчас, я вновь и вновь пытаюсь понять: правильно ли мы поступаем, сбегая из замка из-за столь невыясненных обстоятельств? Полагаю, что да. Труп Зои Уиллер был последней точкой моего пребывания в этом месте, и только это пугает меня сильнее всяких призраков и вампиров. Легенды и сказки не имеют власти там, где видна смерть…
Присев на краешек кровати, я вздрогнула, когда дверь распахнулась. Не задерживаясь на пороге, внутрь шагнул высокий мужчина в синем комбинезоне, увидев который я инстинктивно подорвалась с места, бросаясь к окну. Закрыв за собой дверь, флорист грозно сдвинул брови к переносице, бросая мимолетный взгляд на собранный чемодан.
– Уже поздно, – нервно бросил он, начиная кусать губы изнутри. – Теперь поздно.
– О чем вы? Ворвались в комнату, говорите такие вещи…Сделаете шаг, я закричу!
– Это не к чему. Вы ведь всё знаете.
– Да о чём вы вообще!? – схватившись за ручку балкона, я с ужасом осознала, что сама же заперла её на ключ…
– Записка, – произнес он, и моё сердце рухнуло вниз. – Тот рыжий мальчишка нашел её на чердаке.
– Это…ваше?
– Да, это моё.
С минуту мы рассматривали друг друга. Он, ожидая реакции с моей стороны. Я, пытаясь понять всю несостоятельность сказанной шутки. Хотите сказать, убийца, живший несколько веков назад, стоит сейчас передо мной? Вилфорд был прав, этот флорист попросту сумасшедший.
– Вы не сможете сбежать, – грустно произнес он, указывая рукой на чемодан.
– Вы мне помешаете?!
– Не я. Господин Кроули найдет вас, где бы вы ни прятались.
– Выйдите, пожалуйста. Я уже уезжаю домой…
Мужчина сделал шаг вперед, и я врезалась в стекло балкона, пытаясь отступить назад. Если действовать быстро, можно вскочить на кровать, а потом, обогнув стол, добежать до дверей. Если он подойдет ещё ближе, сбежать уже не получится, но я и правда закричу, что есть силы. Этот мужчина с заросшим лицом очень опасен из-за своих психических заболеваний. Изнасилует? Убьет? Даже понять не могу, что у него в голове!
– Айзек считает вас новой мамой.
– Айзек давно умер, про кого вы говорите?
– У мальчика не было материнской любви. Он был таким же жестоким, как отец. Теперь он ищет то, чего ему не хватало…
– Прошу, – на моих глазах появились слёзы, – прекратите…
– Впрочем, все они ищут то, чего им не хватало. Вот только за их грехи не видать им этого. Вы не должны достаться господину Кроули.
– Я уезжаю сегодня же!!! Вы не верите мне?! – я сильно повысила голос, надеясь, что кто-то да меня услышит.
– Это вас не спасет. Считаете вампиров выдумкой?
– Конечно!!!
– А так? – флорист за одну секунду оказался прямо передо мной, и я, заплакав от страха, побежала к двери, но моё запястье больно сжали, отбрасывая на кровать. Тяжелая туша нависла сверху, и я замотала головой, пытаясь увидеть хоть что-то за слоем слез.
– Прошу вас! – закричала я. – Не делайте этого!
– Не причисляйте меня к насильникам. Я избавляю страдающие души от мук.
– Уйдите!!! Я отдам всё ценное, что есть, только уйдите!!!
– Я на вашей стороне. Я помогу вам. Поверьте, вас ожидает участь ужаснее, чем смерть.
– Помогите!!! Кто-нибудь!!!
Сильные шершавые руки обхватили горло. Вцепившись ногтями в мужские запястья, я начала бороться за висевшую на волоске жизнь. Как же больно, страшно и холодно… Значит, это он убил Зои! Маньяк, которого все ищут в деревнях, был у нас под носом! И прямо сейчас судьба распорядилась так, что я стала его новой жертвой. Я не хочу умирать! Больно, очень больно. Я расцарапываю ему кожу, чувствую, как его кровь стекает по шее, но он будто не ощущает боли. Он сжимает горло лишь сильнее, и кислорода начинает не хватать. Я задыхаюсь. Жадно пытаюсь глотать воздух ртом, но это тщетно. Не хочу…Я не хочу умирать. Ещё мгновение назад я пыталась отпихнуть его ногами, а теперь даже не могу их поднять. В глазах темнеет…Я понимаю, что лишусь сознания через считанные секунды, а, если засну, то больше никогда не проснусь. Он убьёт меня, и мой труп найдут рядом с собранным чемоданом. Наверное, после этого эксперимент закроют. Все отправятся по домам, и моя смерть хотя бы предупредит остальные. Но я не хочу умирать…Не хочу.
Я прикрыла глаза, и в этот момент что-то брызнуло мне в лицо. Воздух вошел в легкие, и я, часто задышав, услышала своё же шумное и тяжелое дыхание. Попавшая в рот жидкость имела вкус крови, и, распахнув в ужасе глаза, я увидела торчащую в груди мужчины руку, что сжимала его сердце. Изо рта мужчины потоком бежала кровь, а от торчащих в разные стороны ребер исходил странный специфический запах. Его взгляд потух. Он умер. Соскользнув с руки, что поразила его подобно мечу, флорист рухнул на пол, представив моему взору испачканного в крови Вилфорда. Брезгливо отбросив в сторону вырванное сердце, он склонился надо мной, ласково улыбаясь. Он что-то говорил, но я не слышала. В ушах был лишь шум. Сердце в страхе билось о ребра, словно боясь, что с ним сделают то же самое. В глазах потемнело.
Наверное, это всего лишь сон. Наверное, я уже умерла…
Из дневника Агнесс Торсон
Дорогой дневник,
стоило уехать отсюда раньше. Ведь то, что произошло вчера, повергло нас в ужас. Нет, это больше, чем ужас, это то, пред чем обычный человек вспоминает о Боге и просит его о спасении. Всё началось с самого утра, когда профессор не досчитался двух мужчин и одной девушки, что были участниками эксперимента. Их пытались найти, им пытались позвонить, но всё оказалось тщетно. Они пропали. Как пропала и Зои…
Джанет рассказала, что аэропорт по техническим причинам на время закрыт, и улететь сегодня, завтра и даже послезавтра точно не получится. Словно бы нарочно судьба оставляла нас с проблемами этого замка, не давая бросить всё именно сейчас. Мне начинает казаться, что это местно проклято, честное слово. Всё, что мы планируем, идет совершенно не так. Эти картины, призраки, теперь ещё и пропадающие люди…Если окажется, что эта троица решила попросту прогуляться без телефонов за пределами замка, я лично придушу их собственными руками.
Вампиры не выходят из моей головы. Пересмотрела ли я фильмов или попросту попала под влияние чужого мнения, но…вдруг они действительно существуют? Бледные, быстро перемещаются, избегают крови, чтобы не сорваться, соблюдают традиции прошлого и сами словно из другого века. Под данное описание подходят все из этого замка. И не только они. Если подумать, то и гости на том мероприятии выглядели также…А Моника? Неужели Габриэль обратил её в вампира? Я давно не видела её, она заперлась в своей комнате и редко выходит к остальным.
Но самое страшное произошло днем, когда все были заняты поисками трех пропавших. Флорист оказался убийцей, и его новой жертвой стала Беатрис. После историй о семействе Кроули и после всех россказней о вампирах я побаивалась Вилфорда, но теперь же была ему искренне и безмерно благодарна: именно он спас Трис от смерти. Я не знаю всех подробностей, но знаю то, что флорист пытался задушить её, и это ему почти удалось. Ворвавшийся в комнату Вилфорд напал на мужчину, и во время драки у того случился инфаркт. Через час он был уже мертв. Я видела тело флориста. Действительно, не было ни крови, ни даже следов удара, словно бы он просто был без сознания. Надеюсь лишь, что Вилфорда не обвинят в убийстве этого…этого маньяка! Нельзя так говорить, но я рада, что судьба наказала флориста таким образом. И я рада, что Беатрис осталась жива.
К сожалению, она ещё не очнулась. Приезжавший сюда врач сказал, что всё будет в порядке, но Вилфорд продолжает винить себя в том, что не мог ответить на её звонки и сообщения из-за срочных дел. Он сказал, что не смог бы представить себе жизнь без Трис, и все мы его прекрасно поняли, ведь, если бы что-то случилось…».
Отложив дневник, я потерла виски. Дрожащей рукой трудно писать, сама не могу разобрать слов. Думаю, что не смогу даже заснуть. Придется выпить снотворного. Но прежде…
Поднявшись с места, я вышла из комнаты, направившись к Беатрис. Бесцельно хожу к ней уже в десятый раз, очевидно надеясь, что в моём присутствии она проснется. Сейчас довольно поздно, но я знаю, что в её комнате включен свет на тот случай, если она внезапно придет в себя. Она спит с тревожным лицом. Мне кажется, перед тем, как потерять сознание, она что-то увидела…Да, я хочу узнать, что, но…Пока стоит отбросить эти мысли, думаю, не стоит говорить с ней о произошедшем до тех пор, пока она не начнет этот разговор сама. Всё это время рядом с ней непременно находились Джанет и Вилфорд, Марвин помогал доктору, а Арчи пытался разобраться, что произошло с аэропортом, надеясь хотя бы забронировать отель в городе неподалеку. Брис и Лаура обещали оповещать нас обо всем происходящем, но вот уже ночь, и испуганные коридоры затихли. Не думаю, что кто-то сможет заснуть после произошедшего…
Толкнув дверь, я зашла внутрь. Прикроватный светильник мягко бросал оранжевый свет на спокойное лицо Беатрис, но сделав шаг вперед, я замерла. Моё дыхание участилось, а пальцы задрожали, когда сидящий на краешке кровати мальчик повернул ко мне своё лицо. Галлюцинация, галлюцинация, прошу, пожалуйста, пусть это будет галлюцинация…Развернувшись на месте, я бросилась к двери. Она оказалась заперта.
Глаза начало сильно жечь. Я стала быстро моргать, чтобы избавить себя от слез. Почему именно сейчас? Беатрис, пожалуйста, очнись, прошу, помоги мне…
Удивленно склонив голову набок, отчего волнистые волосы упали на голубые глаза, мальчик коснулся своей тонкой ручкой ладони Беатрис, нежно поглаживая её по коже.
– Мама всё никак не просыпается…
Заговорил…Он говорит со мной! Как же страшно…Хочу уйти. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Ужас мертвой хваткой вцепился в моё горло.
– Её хотели убить. Как и меня…Это было бы ужасно, правда?
Я кивнула, и из моих глаз потекли слёзы.
– Её хотели убить потому, что папа её любит. Меня тоже убили потому, что меня любит папа. Мы так с ней похожи. Я пошел в неё, да?
Я не шевелилась. Страшно даже сделать глубокий вдох…
– Зачем ты пришла к маме?
– П-п. п-провед-дать…
– Зачем?
– Я…Очень надеюсь, что…о-она очн-н-нется…
– Зачем?
– Я беспокоюсь…
– Ты просто хочешь, чтобы она тебе рассказала, что видела. Но, если ты спросишь это, мама будет грустить.
– Н-нет, я не спрошу этого!
– Ты не врёшь? – тихим голосом спросил он, и его взгляд вдруг стал таким холодным, что у меня затряслись колени. Я ведь хотела узнать, правда, но я дала себе установку не спрашивать до тех пор, пока Трис сама не пожелает…Да, и откуда он вообще узнает, что я там думала!
– Н-нет…
– Мне не нравится тетя Агнесс, – мальчик спрыгнул к кровати и подбежал ко мне. Я задохнулась от страха. – Она не любит маму так, как тетя Джанет. А ещё тетя Агнесс врёт. А я очень не люблю ложь…
– Прости! Прости, – начала я извиняться непонятно за что, – можно я уйду? Пожалуйста…
– Маме не нужны такие друзья, как тетя Агнесс.
Его бледная ладонь коснулась места, где билось моё сердце. Оно начало биться так быстро, что меня отчего-то бросило в жар. Перебои…Я явно ощутила перебои в собственном сердцебиении, а после грудь пронзила невыносимая боль. Упав на колени перед мальчиком, я, держась за собственную рубашку, понимала, что задыхаюсь. Перед глазами всё плывет…Попыталась закричать, но из меня вышел лишь хрип. Сердце…Оно бьется всё быстрее, всё хаотичнее…Ещё быстрее…Быстрее…А он…лишь улыбается. Лишь смотрит, как я корчусь от боли. Мне кажется, что моё сердце вот-вот выйдет наружу вместе с рвотой…Больше не могу. Пусть это будет галлюцинация, прошу…Я не могу дышать…
Глава 18. Сквозь монологи в бездну
Джанет Берк
Агнесс умерла прошлой ночью.
Её замершее в страхе лицо быстро накрыли белоснежной простынею, и единственное, что осталось после неё, это собранный чемодан и раскрытый на столе дневник. Ни к тому, ни к другому прикоснуться я не смогла.
Мне было очень страшно. За время пребывания в замке Агнесс стала мне подругой, и вот её уже нет. Она не отправилась домой, не вышла на прогулку в цветущую оранжерею, не отправилась в Морволунтарию, чтобы посетить Великий Театр…
Она исчезла из этой жизни.
Исчезла навсегда.
Я не знаю, где её похоронят. Быть может, этот пугающий дождливый городок и станет пристанищем для её тела, и я не смогу даже возложить на её могилу цветов, ведь я более возвращаться сюда не намерена.
Я не смогу забыть наших общих воспоминаний. Они были сплочены не только теплом, но и страхом, а также тайной, которую мы открыли вместе. Агнесс не застряла в моём сердце. Но она навсегда осталась в моей голове. Я буду скучать по тебе, Агнесс. Но я буду бояться вспоминать тебя, ведь с представлением в сознании твоего лица ко мне вновь и вновь будет возвращаться ужас прошедших дней.
Агнесс, я знаю, что тебя не убили. Но и поверить в острую сердечную недостаточность не могу. У тебя не было проблем со здоровьем. Так говорила мне ты.
Прости, Агнесс, но я не рассказала о тебе Беатрис. Думаю, этим я бы сделала лишь хуже. Мы все пришли к единому решению: для Трис Агнесс попросту отправилась домой. Её забрали родственники, и она уехала на поезде. Оправдывать эту ложь бессмысленно, ведь всё и так логично: человеку, который сам недавно пережил покушение, незачем знать о человеке, который погиб сразу после него. Я боюсь за Трис. Я думаю, что от этой правды ей станет ещё хуже.
Она очнулась утром. Хвала, что не той ночью. Выдавливала улыбку, что смотрелась ненормально на сером лице, и прятала дрожащие руки под одеялом, говоря, что чувствует себя хорошо. Я не настаивала на правде, ведь и я сегодня была лгуньей. Одних слов, чтобы подбодрить её, будет мало. К сожалению, подобную рану сможет закрыть лишь время, оставив болезненный рубец. Флорист понес своё наказание, вот только Беатрис в данный момент от этого ни горячо, ни холодно.
Мне хочется поддержать её. Врач назначит седативные препараты и снотворное, но кошмары продолжают преследовать её по ночам. Я постоянно завариваю чай, приношу мед, ищу в интернете (нам разрешили теперь им пользоваться) смешные видео и программы, которые так нравились нам прежде. Я даже покорно уступаю своё место Вилфорду, когда тот без стука заходит в комнату. Он действует на неё лучше седативных, а я, вновь и вновь благодаря его за спасение Трис, ухожу к себе в комнату, чтобы поспать. Понемногу Беатрис становится лучше.
Скоро мы отправимся домой.
Марвин Берк
Острая сердечная недостаточность? У девушки двадцати пяти лет? У которой никогда не было проблем с сердцем? Вы серьёзно? Да кто вообще поверит в эту херь! Её убили. Я не знаю как. Возможно, отравили. Я так и знал, что тот маньячина-флорист работает не один! Этот замок – рассадник убийц, а полиция ищет их в городках. Нужно сваливать отсюда немедленно, сейчас же, мгновенно! Уехать в город у аэропорта, снять там комнатушку и ютиться в ней всем вместе, пока не пребудет самолет.
Первой была Зои. Считайте меня придурком, однако, я теперь верю в вампиров. Особенно после того, как Трис рассказала мне о двух дырках в шее. Я и сам утвердился: намеренно поранился рядом с горничной. Она ушла тут же. Она не боялась крови. Наоборот, думаю, она её сильно хотела. Я не остановился на достигнутом, я проделал всё то же самое рядом с другими обитателями дворца, и все они проваливали мой опыт. Я исколол все пальцы, но хотя бы убедился в том, что Вилфорд и Габриэль к этому не причастны, они, так же, как и мы, в неведении.
Кто дальше? Двое участников эксперимента, вдруг пропавших без вести. Так уж и без вести? Отдаю руку на отсечение, но я уверен, что вскоре их обескровленные тела внезапно обнаружатся в лесу. И что сделает полиция? Пообещает, что со всем разберется, вот только нихрена она не сделает. Почему? Потому что не только замок, но и все города в округе забиты не людьми! Я залез во множество справочников, осмотрел кучу древних языков, пытаясь найти хоть что-то схожее, и мои ежедневные пытки дали плоды – названия городков больше не кажутся мне красивыми.
Морселерис. В переводе – скоропостижная смерть. Что ж, именно она и настигла Зои Уиллер.
Морс Волунтария. Добровольная смерть.
Бонаморс. Легкая смерть.
Водопады или Великий Театр? А стоит ли оно того, если в итоге ты умрешь?
Сангинем трактовался как кровавый. Теперь объяснимо.
Беатрис чуть не убили, а после внезапно скончалась Агнесс. И знаете, я не выдержу, если что-то случится с моей сестрой. Я подохну вместе с ней.
Под моей подушкой уже какую ночь лежит украденный с кухни нож. Поможет ли он мне? Как вообще бороться с вампирами? Чеснок, солнце и колья – лишь вымыслы, дабы сделать вампиров в фильмах не всемогущими. А какие они на самом деле…
Нужно уезжать. Мой чемодан уже собран.
Беатрис чувствует себя хорошо. Мы покинем это место со дня на день.
Арчибальд Макнелли
Ещё недавно мы говорили об убийстве Зои, а уже сегодня я подслушиваю разговор профессора со следователем, что просит выдать ему контакты всех родственников Агнесс. Я не хочу подыхать в этой золотой норе, и уже одно только покушение на Трис стало сигналом опасности. Теперь же смерть Агнесс…
Коньяк не лезет в глотку, но я упрямо им травлюсь. От алкоголя становится легче. Голова тяжелеет, мысли путаются, и ты на мгновения забываешь о том, что происходит вокруг.
Я не хочу подыхать.
Становлюсь маразматиком. Проверяю все двери по несколько раз, закрываю окна, уношу из комнаты портреты. Мне кажется, что они внимательно на меня смотрят.
Вчера звонил отцу. Он пообещал разобраться с аэропортом. Вот только что-то нихера не разобрался. Тут каждый день, как пытка! Сколько можно ждать! Говорит, там взрыв был, неполадки, ничего не могут сделать…Так, я, блять, уже готов сесть на поезд, на паром! Сколько пересадок? Четыре? Малая цена за собственную жопу!
Марвин продолжает втирать про вампиров. Сует мне под нос эту дрянную бумажку, а я трясусь, как дегенерат. Мне страшно! Да, эта тема полная хрень, если вампиры и есть, то только энергетические. Наверное…Но чтоб кровососы? Давайте сюда ещё оборотней, фей и зомби! Я готов верить и ссаться от страха!
Билеты куплены. Все согласны на пересадки и долгий путь.
Вещи уже давно собраны.
Моя бы воля, смотался отсюда уже сегодня…
Бенджамин Маквей
Это я нашел Агнесс мертвой.
Она лежала, словно бы обратившись в камень: испуганное выражение лица с приоткрытым ртом, стеклянные огромные глаза и странно скрюченные пальцы. Впервые в жизни я кричал от ужаса. Агнесс выглядела так, словно умерла от сильнейшего испуга. Но что же могло её так сильно напугать?..
Эксперимент закрыли.
Нужные данные получены, и, как бы сильно не хотелось их дополнить, ныне под вопросом стояли наши жизни. Я увлечен рассматриваемой темой, но подвергать чужие жизни опасности не имею права и не желаю. Что уж греха таить, я и сам теперь боюсь за свою жизнь.
У Агнесс много родственников. Хорошо, что обзванивать их буду не я. Я бы не смог. Следователь все записал, однако, сразу звонить не стал. Ушел. Думаю, и ему будет нелегко всё объяснить, хотя он даже ни с кем не знаком.
Всё началось ещё с того красного мяча и ребенка на портрете. Никто из нашей команды ничего подобного не делал, одного подопытные утверждали в обратном. Я мог бы сослаться на впечатлительную натуру, если бы не сам лично выносил этот мяч из комнаты. Он был холодным. Холодным и липким.
Ребенок? Айзек Кроули. Его действительно не было на портрете, а место, пустовавшее рядом с герцогиней, словно было создано для изображения ребенка. А после я вдруг узнаю о том, что уже несколько подопытных видели Айзека. Тонкие и ранимые души? Нет, ведь в тот период эксперимента, я не говорил и не рассказывал никому об этом мальчике.
Я и сам начинаю бояться этого замка.
Золотая…Нет, это не золотая клетка. В наше время одним из самых дорогих камней является красный алмаз, и замок Сангинем его истинное олицетворение. Манящая, уставленная роскошью камера кровавого цвета, за пребывание в которой нужно чем-то платить.
Пора ложиться спать. Завтра много дел, ведь мы покидаем замок.
Хорошо, что Арчибальд смог достать билеты на поезд.
Моника Герис
Эта жажда преследует меня всё то время, что я здесь…
Это хуже ломки, и я знаю, о чем говорю…
Перед глазами только кровь, и, если её нет, меня трясет, знобит, после бросает в жар, моё тело будто разрывается изнутри, я вонзаю ногти в изголовье кровати и смотрю на собственную кровь без желания. Она меня не притягивает.
Габриэль хвалит меня, раздевается, пристраивается сзади, и жажда крови несколько гаснет под натиском возбуждения. Он говорит, что я стойко переживаю изменения в теле, но знает ли он, какую боль я испытываю на самом деле? После секса он что-то вводит мне в вены через шприц, и я засыпаю. И так изо дня в день…
Если подумать, то всё так и началось.
Он красивый, богатый, соблазнительный. Лакомый кусочек, который я возжелала оседлать. Я флиртовала с ним изо дня в день, надевала самое лучшее, укладывала волосы, надеясь, что корни не решат отрасти внезапно быстро, но всё было тщетно. Если бы я знала, чем всё закончится, я бы отступила в тот момент.
Габриэль избегал меня. При разговорах быстро менял темы, а иногда и вовсе смотрел словно мимо меня, а после…Он спросил. «Твоё упорство похвально. Но готова ли ты прожить со мной вечность?». Конечно, я готова. Возьми меня здесь и сейчас, а после давай предаваться утехам…Сколько? Вечность? Если ты хорош, то я согласна. Я была пьяна. Мне казалось это шуткой. Я ответила, что за таким красавчиком последую даже в огонь. И он кивнул. Ещё бы: у меня милая мордашка, шикарная грудь, талия, за которой я слежу, как не знаю кто…Я знаю себе цену, ведь я долго гналась за идеальной внешностью.
Он позвал меня к себе. У нас был умопомрачительный секс. Я стонала и просила больше, он покорно исполнял. Но на пике всё вдруг потемнело…Я помню, как ты укусил меня, и помню, как жар пронзил место укуса. Я потеряла сознание.
Вампир.
Вот, кто он. Вот, кто теперь я.
Раньше я бы сказала, что это круто. Жить вечность, быть красивой, пить кровь стеснительных девственников и совращать их по ночам…А в действительности всё так, что хочется сдохнуть. Мне плохо без крови. Я еле себя сдерживаю. Выгляжу ужасно, а дышу так шумно, что моё же дыхание заглушает играющую в комнате музыку. Смотрю в зеркало и вижу костлявую девку, чьи конечности словно вывернуты в другую сторону. Мне плохо…Хорошо только тогда, когда мне делают укол, когда я пью кровь…Но за неё надо поработать.
Габриэль садист. И он хочет, чтобы я стала мазохисткой. Я называю его хозяином, трусь об него каждый раз как последняя сука, когда он приходит в комнату. Он жестоко берет меня, постоянно кончает внутрь, и это чудо, что я до сих пор не беременна. И, что удивительно, это не самое ужасное для меня…
У каждого вампира есть своя способность. Габриэль может управлять чувствами, а мне досталась уничтожающая спокойные дни возможность читать чужие мысли. От них болит голова, так сильно, будто кто-то изнутри бьет молотком по черепу. Я не умею…Ничего не понимаю…Не хочу…Но хозяин заставляет. Он обещает кровь взамен моего хорошего поведения, и я слежу за своими же друзьями. Я должна рассказывать ему обо всем, что происходит…Я должна мгновенно докладывать ему о странных разговорах и мыслях…Я должна…
Ему все равно на меня. Я полезна, хороша в постели – вот и всё. Он обратил меня из-за потенциальной способности. Он обратил меня, чтобы поразвлечься. Он предан своему отцу. Тому, кто вызывает во мне ужас одним лишь взглядом…
Беатрис, я не могу тебя предупредить. Я не хочу умирать. И тебе неведомо, что ты отдала своё сердце Князю среди вампиров, Королю среди кровососущих, Императору среди настоящих тварей. Беатрис, знаешь ли ты, что его боятся все, кроме тебя? В нем нет ни гуманности, ни милосердия. Он убьет всех, кто прибыл на эксперимент, просто чтобы побаловать своих придворных «живой» кровью.
Зои опустошили вампиры из Морселериса. Ещё двоих забрали в Бонаморс…Я знаю обо всем. А сказать не могу.
Ты не сможешь сбежать Беатрис.
Быть вампиром больно.
Но Вилфорд действительно одержим тобой. Думаю, он простит тебе даже те ошибки, которые совершили предыдущие его жены. Он простит тебе всё.
Ты рада, Беатрис?
