Текст книги "Присоединение Грузии к России"

Автор книги: Зураб Авалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава девятая
Грузия под протекторатом России

I

Поздней осенью 1783 г. прибыли в Тифлис вслед за ратификацией и инвеститурными знаками два российских батальона. Очевидно, такое количество войска признавалось достаточным для гарантии целости грузинской территории и будущих приобретений (т. е. тех «земель грузинской короны», которые надо было еще отобрать у мусульман) [109]109
  Относительно войск, имеющих быть введенными в Грузию, было постановлено в «сепаратных артикулах», так же как и о возвращении отторгнутых провинций.


[Закрыть].

А летом 1787 г. полковник Бурнашев во время похода грузин и русских батальонов под Ганджу получает повеление оставить Закавказье; несмотря на усиленные просьбы царя, несмотря на то что приходилось не довести до конца удачно начатый поход, Бурнашев, исполняя приказание, марширует обратно и возвращается с русским отрядом на «линию». Почему же такое, по-видимому, пагубное для Грузии решение?

Как это ни странно, но одним из главнейших мотивов отозвания войск из Грузии было то соображение, «что царю Ираклию удобнее будет обезопасить себя через возобновление прежних своих союзов, разрушившихся единственно пребыванием в земле его российских войск».

Необходимо пояснить, что 7 сентября того же 1787 г. объявлен был манифест о войне с Турцией (это вторая турецкая война). Правительство русское не думало на этот раз учинять против Турции «диверсию» со стороны Грузии, и поэтому русские батальоны не должны были там оставаться. На первый взгляд может казаться непонятным, почему покидают русские батальоны Грузию перед самой русско-турецкой войной, когда (казалось бы, по смыслу и букве трактата) неприятели России – суть неприятели Грузии и обратно; и особенно когда незадолго до того Грузия выдержала разрушительное и крайне опасное вторжение предприимчивого Омар-хана Аварского, с которым не умели справиться соединенные русско-грузинские силы. Этого Омар-хана вдохновляла всячески Порта через ахалцихского пашу, как вообще она травила всех и вся на Грузию после трактата 1783 г., чувствуя, кто стоит за спиной Грузии и что разумеется под возвратом старых грузинских земель [110]110
  «Содержание 2-го арт. трактата, коим императрица Екатерина распространяла ручательство и на такие владения царя Ираклия, кои в течение времени приобретены будут, указывало прямо на ахалцихский пашалык или Самцхе-Саатабаго, древнее достояние царей грузинских». Бутков.Т. II, гл. 125. Объявлять о таких замыслах пред «лицом всего света» было грубой ошибкой со стороны заключавших трактат.


[Закрыть].

И, однако, как это ни парадоксально, но отозвание русских войск имело благоприятное последствие для Грузии. Она на некоторое время вздохнула свободнее.

В чем же дело? Просто в том, что присланных Россией войск и применявшихся ею средств протектората не было достаточно для того, чтобы обезопасить Грузию и дать ей покой, но было совершенно достаточно для того, и только для того, чтобы взбудоражить все осиные гнезда вокруг Грузии, всех пашей, ханов, весь Дагестан [111]111
  Даже победы, одержанные, например, в 1786 г., не имели иных последствий. «Протекция, какую с 1783 г. давала Россия Грузии, сказано было в 1801 г. в Государственном совете, вовлекло сию несчастную землю в бездну зол, которыми она приведена в совершенное изнеможение» ets. Арх. Госуд. совета, т. III, ч. 2-я, 1197.


[Закрыть].

Неудивительно, что, раз не сочли нужным оказать помощь и протекцию в полной мере, так уж заблагорассудили увести войска и предоставили на усмотрение Ираклия «обезопасить себя через возобновление прежних своих союзов (т. е. с пашами и ханами), разрушившихся единственно пребыванием в стране его российских войск».

Но это зрелище сюзерена, взявшего на себя заботу о внешней безопасности вассала и предлагающего стране, находящейся под его протекторатом, выпутываться самостоятельной дипломатией [112]112
  Именно отказ государства, находящегося под покровительством, от самостоятельной дипломатии и составляет основное требование протектората.


[Закрыть]из затруднений, к которым привел этот протекторат, это зрелище разительное, чрезвычайное!

II

1

Когда в 1783 г. заключали трактат с Ираклием и дружественный русский отряд вторично проник в долины Грузии мрачным Дариалом, имелась в виду не одна охрана страны, отдавшейся в покровительство России, но нечто большее. Грузия должна была быть лишь одним из аванпостов – и правым флангом наступательного движения в Персию.

Мы видели, каковы были замыслы России после смерти Керим-хана. Несмотря на неудачу графа Войновича, план Потемкина не только не захирел, но, напротив, расцвел еще больше.

После принятия в подданство Грузии стал искать того же один из сильнейших владетелей Дагестана, шамхал Тарковский. Еще до заключения трактата 1783 г. обращались к кн. Потемкину с просьбой о покровительстве и помощи армянские медики, утесняемые Ибрагим-ханом Карабагским.

При таких условиях зародилась мысль о принятии в протекцию России Карабага и Карадага, об одновременном наступлении с двух сторон – из Кизляра через Дербент на юг – и из Грузии. Тогда же шли приготовления в Астрахани (думали, конечно, действовать и с моря), и экспедицию предполагали предпринять летом 1784 г. (чтобы раньше покончить с делами Кубани и Крыма). Но дипломатия Турции в Азербайджане оказалась успешнее русской: Порте удалось перетянуть на свою сторону ханов Карабагского и Хойского, склонявшихся уже было к подданству России.

Вслед затем всякие решительные действия были приостановлены, так как мелькнула возможность бескровного приобретения многих земель.

Уже было сказано, что Али-Мурат-хан, племянник Керим-хана, был в это время сильнейшим из персидских претендентов. Желая стать настоящим, признанным шахом и считая, что никто, кроме России, не может закрепить за ним престол Сефевидов, он вошел в сношения с кавказской «Линией» и предложил за удовлетворение его просьбы более чем щедрое вознаграждение; помимо торговых привилегий, он отдавал России все ее старые завоевания на берегах Каспия [113]113
  Уступленный обратно трактатами Рештским и Ганджийским (1732–1735).


[Закрыть], сверх того, области Карадагскую, Карабагскую, Нахичеванскую и Эриванскую – т. е. более того, чем мы теперь владеем.

Князь Потемкин немедленно же отправил в Персию специального агента, но не суждено было осуществиться сказочной перспективе приобретения задаром персидских провинций. Раньше, чем дело дошло до окончательных переговоров, Али-Мурат-хан умер (в начале 1786 г.).

Тогда опаснейший противник зендов, Ага-Магомет-хан Баджар овладел Тегераном.

Однако зенды еще далеко не складывали оружия. Брат умершего Али-Мурат-хана, Джафер, утвердился в Испагане и оспаривал первенство в Персии у будущего основателя Каджарской династии.

Ехавший с миссией к Али-Мурат-хану, полковник Тамара пытался завязать сношения с Джафер-ханом, но безуспешно.

2

Долго пришлось Ага-Магомет-хану работать над делом объединения Персии. Недешево, ценой многих поражений и неудач, путем вероломства и военного счастья досталась ему наконец победа над зендскими владетелями. В 1789 г. умер Джафер-хан, но затем его сын, храбрый Лютф-Али-хан, долго еще ставил помехи властолюбию Каджара. Только в 1792 г. Ага-Магомет-хан стал господином в Ширазе, а к 1975 г., с окончательным торжеством над Лютф-Али-ханом, почти вся Персия повиновалась наконец одному господину.

Каковы же были отношения Ага-Магомет-хана к Грузии и к России?

За десять лет до того, когда и половина Персии не признавала еще его власти над собой, когда ему нужна была опора в борьбе с другим, столь же, как и он, сильным претендентом, Джафер-ханом, Ага-Магомет уверял Ираклия в своей дружбе и пытался через него добиться русской помощи [114]114
  23 декабря 1786 г. полномочный министр Ираклия при Высочайшем дворе, князь Г. Р. Чавчавадзе сообщил Коллегии иностранных дел, что ездивший в Персию по своим делам князь Цицианов привез царю Ираклию от Ага-Магомет-хана (перед тем овладевшего Испаганом) уверения в дружбе, обещание уступить все азербайджанские провинции по соседству с Грузией и просьбу, выхлопотать ему поддержку России. Цагарели.Т. II, Грузин. тексты, № 78. Но Ага-Магомет-хан сносился и непосредственно с Кавказской линией.


[Закрыть].

Со своей стороны князь Потемкин, зная, как усилился Ага-Магомет-хан и предполагая получить от него то, чего по обстоятельствам не мог ему дать Али-Мурат-хан, ответил на заигрывания Ага-Магомета посылкой особого агента с письмом, полным благопожеланий и надежд на дальнейшее сближение.

III

1

Но если в интересах Ага-Магомет-хана было ласкаться к Ираклию и к России, пока он был лишь одним из соперников в борьбе, исход которой мог зависеть от всяких превратностей, и пока по соседству с Россией и не без поощрения с ее стороны мятежный брат его оспаривал у него власть на южном берегу Каспия [115]115
  Муртаза-Кули-хан неоднократно овладевал Гиляном и Рештом. С Рештом русские купцы давно вели торговлю, а гилянская провинция всегда привлекала особенное внимание России; отсюда поддержка Муртаза-Кули-хану, желавшему с помощью России утвердиться в Гиляне. Бутков.Т. II и III.


[Закрыть]; то иным должен был быть образ действий повелителя Ирана, каким стал теперь Ага-Магомет-хан. Возродился Иран, возродились и притязания его, вытекавшие из старых традиций и памяти о более славном прошлом.

Вот когда вопрос о Грузии выдвинется вперед; пришло время для Персии напомнить, как она понимает свое отношение к Гурджистану; пришло время России показать, как она защищает тех, кого приводит к присяге на подданство.

Главный смысл трактата 1783 г. для Грузии заключался в том, чтобы найти обеспечение против возможного вторжения Персии – вторжения, неизбежного, лишь только появится властелин, способный служить восстановлению сферы влияния и могущества Ирана [116]116
  Это правильно понимает Роберт Ватсон. Царь Ираклий, по словам английского автора, предвидел, что Персия не простит ему его успехов, «когда придет день и Персия опять будет иметь одного правителя; вот почему он подготовился на этот случай, вступив в тесный союз, оборонительный и наступательный, с Императрицей России». Watson R. G.A history of Persia etc. 1866, p. 89.


[Закрыть].

Грузия, давно независимая и свободная от обязательств по отношению к Персии, Грузия, торжественно отрекшаяся от всякой связи с ней в будущем, в глазах персиян все еще была их достоянием, добытым бесконечными, хотя далеко не всегда удачными походами их шахов. Теория вассальной зависимости Грузии от Персии подсказывалась персиянам их политическими интересами, боязнью перед наступлением России через Грузию; теория эта пережила факты, некогда ей соответствовавшие; теперь пытались оживить эту старину, бесповоротно отжившую, как показало последующее.

Грузия находилась под открытым и формальным покровительством России. Но одна сень крыльев российского орла, umbra alarum, не могла задержать дерзость шакалов и гиен. Нужны были пушки и батальоны. А их-то и не прислали.

Как мы знаем, в 1787 г. русский отряд был отозван из Грузии. К приведенным причинам этого увода – и дальнейшей неприсылки условленной по трактату военной помощи – прибавим еще одну: неудачу плана касательно занятия персидских провинций одновременно со стороны Грузии и Каспийского моря.

Держать же в Грузии войска только для ее защиты не было расчета. В 1792 г. на усиленную просьбу Ираклия прислать обещанные два батальона последовал Высочайший рескрипт генералу Тудовичу, начальствовавшему на Линии, с изъяснением, что ныне «отправлять в Грузию войска за благо не приемлется». Посольство князя Гарсевана Чавчавадзе в 1794 г. имело не больше успеха [117]117
  Вторая кредитивная грамота Г. Чавчавадзе от 12 дек. 1793 г. у


[Закрыть].

Чтобы помощь Грузии и протекторат не оставались звуком пустым, необходимо было предоставление пограничному начальству дискреционной власти – оказывать содействие, в известных рамках, конечно, но не ожидая всякий раз на то указа из Петербурга.

Иначе Грузия могла быть завоевана и разграблена десять раз, прежде чем сделано будет нужное распоряжение о помощи.

Дискреционная власть, о которой мы говорим, была условлена сепаратными артикулами трактата 1783 г. [118]118
  Ср.: Бутков. Материалы. Т. II, с. 128 и 335.


[Закрыть]Но названный рескрипт 1792 г. в глазах ген. Гудовича отменял право его оказывать пособие по усмотрению, и он ограничивался донесениями и представлениями правительству о необходимости помочь и платоническими угрозами персиянам.

В результате оказалось, что только 4 сентября 1796 г. Высочайше повелено «подкрепить царя Ираклия, яко вассала Российского против неприязненных на него покушений, положенными по трактату с ними двумя полными батальонами пехоты». Высочайшее повеление это получено ген. Гудовичем 1 октября, а еще 12 сент. Тифлис был взят и разорен Ага-Магомет-ханом.

2

Несмотря на свое кажущееся торжество, Ага-Магомет-хан не достиг главного: «валий» Гурджистанский продолжал быть царем Грузии и не признавал над собой верховенства Персии. Недолго занимали персияне столицу Грузии – их экспедиции в глубь страны не имели успеха, и еще в октябре 1796 г. они покинули пределы царства, царь вернулся в Тифлис, энергично стали подымать его из развалин, и все пошло по-старому.

Понятно, что Ага-Магомет до взятия Тифлиса делал предложения Ираклию, и очень для него выгодные, лишь бы он ему подчинился.

Затем, когда разрушенный Тифлис был занят персиянами, переговоры возобновились. Ага-Магомет-хан обещал вернуть всех пленников и поставить Ираклия надо всем Азербайджаном, требуя от него за это признания покорности и присылки заложником одного из царевичей. Наверное можно сказать, что было бы благоразумно со стороны грузин признать хотя бы временно верховенство шаха и отвести, таким образом, тяжкие удары, обрушившиеся на страну [119]119
  Некоторые идут дальше и признают заключение самого трактата 1783 г. неблагоразумным шагом со стороны Ираклия. Ссылаясь на историю грузино-персидских отношений. Picault говорит по поводу трактата 1783 г.: «on se persuadera sans peine que la Russie ne ponvoit, d’une part, faire une acquisition plus précieuse, et que, de l’autre part, un marché plus onéreux ne pouvoit être conclu par les princes géorgiens. La soumission nominale a la Perse étoit virtuellement l’indépendance, tandisque la plus foible liaison avec la Russie devenait l’équivalent d’une servitude positive». Histoire des révolutions de Perse, v. II, p. 409.


[Закрыть]. Поведение Ираклия по отношению к Ага-Магомет-хану и его готовность вступить в очевидно неравный бой, не изменяя сюзерену, которому присягнул, будет всегда служить примером рыцарства (и того, как оно бывает невыгодно в политике!). Один современник сообщает, что когда вернулся посланный Ираклием к Ага-Магомет-хану и сообщил его предложения, то, «несмотря на желание грузин войти в соглашение с персиянами, царь, будучи знаком с вероломством евнуха (т. е. Ага-Магомета) и зная, что нельзя ему доверять, не захотел положиться на его обещания. Впрочем, он с давних уже пор находился под покровительством России, и, связав себя с этой стороны обещанием верности, он не желал вступать в союз с Персией» [120]120
  Но и со стороны персиян многие противились примирению: хан Ганджийский, до 1795 г. вассал Ираклия, боялся кары с его стороны (она и постигла его в следующем же году); другие не согласились бы отдать назад пленных, которых успели уже между собою разделить.
  Ср. извлечения из ненапечатанных мемуаров у Brosset, Histoire moderne, II, livr. 2, p. 265; и его же Mémories inédits relatifs à l’Histoire et à la langne géorgiennes, литограф, париж. издание 1833 г., ч. II, § 79—108.


[Закрыть].

Если бы план Ага-Магомет-хана относительно Грузии удался и, как в былое время, валий Гурджистанский согласился держать меч при обряде шахского коронования, тогда шансы Персии много бы увеличились. Тогда была бы поставлена серьезная преграда русскому наступлению в Дагестан и Азербайджан и все ханы поспешили бы окончательно и более надежным образом признать Ага-Магомет-хана. Не забудем, что разорение Грузии не могло не уронить временно престиж России.

Однако, насколько правильна была мысль каджарского властителя, настолько неудачный исход его похода грозил Персии дальнейшими бедствиями. Раз Грузия оставалась в сфере русского влияния, русская политика имела всегда точку опоры за Кавказом, и эта точка опоры постепенно превратится в точку притяжения – вольного или невольного – для всех соседних ханств, лишь на живую нитку пришитых к Персии.

IV

На самом закате дней и царствования Екатерины Великой правительство русское снова вернулось к мысли осуществить грандиозный план Потемкина относительно Персии. Вторжение Ага-Магомет-хана в Грузию давало России законное основание вступить с оружием в персидские пределы, С самого 1796 года на Линии стали готовиться по петербургскому указу к походу.

Душой дела были братья Зубовы; главное командование экспедицией поручалось графу Валерьяну Александровичу, и в рескрипте, данном ему 19 февраля, изложена целая политическая программа, идущая путем планов Петра и замысла Потемкина. Опять загорается надежда на «богатый торг» при берегах Каспийского моря и внутри Персии; опять взоры видят вдали Индию и ее богатства. Тожественны планы – тожественны и средства; как в 1722 г., как в 1783–1784 гг., так и теперь думают наступать с двух сторон; определено действовать двум корпусам – каспийскому вдоль берега моря, кавказскому же начать с завоевания из Грузии, страны между Курой и Араксом. Как видно, Екатерина надеялась украсить конец своего царствования неожиданным и блестящим расширением своих владений в Азии. Что не удалось Потемкину, могло удаться Зубовым.

В марте 1796 г. издан манифест «о вступлении российских войск в пределы Персии против похитителя власти в сем государстве» [121]121
  П. С. З. № 17451.


[Закрыть]. Некогда Петр, открывая военные действия против Персии, заявлял, что не с персиянами он идет воевать, а лишь наказывать бунтовщиков; так и теперь Императрица, не признавая Ага-Магомет-хана шахом и видя в нем своего рода «бунтовщика» в большом масштабе, начинает с того, что объявляет «милость и благоволение» всем и каждому, особенно же «знаменитым сипехисаларам, калиям» и т. д., «честным калиям», вообще всех чинов людям.

В манифесте говорится о противодействии мирным торговым сношениям, какие Россия встречала в Персии, напоминается об обиде, нанесенной графу Войновичу. Но все же это еще не исполнило бы меры миролюбия, «если бы помянутый хищник Ага-Магомед… не распространил наконец насильствия и лютости свои в оскорбление прав и достоинства нашей Империи, даже до впадения в Грузию», что сопровождалось завладением столицей царя, находящегося под покровительством России, разорением церквей и т. д.

Таким образом, формальным поводом войны послужило посягательство на грузинскую территорию, находившуюся под протекторатом Империи.

Всякий раз, как Грузия привлекала внимание России в качестве орудия политики в делах персидских, естественно, что Россия предпочитает орудие сильное, деятельное орудию слабому. Поэтому неудивительно, что в 1783–1784 гг. думали усилить Грузию не только военной помощью и присылкой в подарок пушек [122]122
  Значительная часть которых так и не дошла по назначению. О присылке пожалованной, но застрявшей в дороге артиллерии грузины хлопотали еще накануне самого присоединения.


[Закрыть], но и присоединением новых земель, правда, когда они будут завоеваны.

Так и во время экспедиции Зубова усиление Грузии прямо входило в программу русской политики (имелось в виду сверх того, так же как и при Потемкине, восстановление Армении). Думали окончательно присоединить к Грузии платившие ей дань ханства – Ганджийское и Эриванское. Во избежание слабости, могущей произойти от споров многочисленных царевичей и от связанных с этим партийных несогласий предполагали отвлечь царевичей службой и т. д.

Между прочим, в апреле 1796 г. кн. Платон Зубов в письме Ираклию, приглашая его содействовать успехам русского оружия, которые создадут для Грузии безопасность, советует ему заботиться всемерно о нераздельности власти и избегать деления на уделы, пагубные для царства.

Но эти платонические желания видеть Грузию сильной мало что значили, когда заявлялись таким «вельможей в случае», каким был кн. П. Зубов [123]123
  В 1801 г. именно Зубовы были противниками сохранения за Грузией самостоятельности под протекторатом России!


[Закрыть].

Шестого ноября скончалась Екатерина, и смерть ее унесла с собой и Зубовых, и персидский поход, и многое другое.

Экспедиция с «индейскими» перспективами была отменена до того, близкого, впрочем, дня, когда внезапное решение императора Павла пошлет донских казаков умирать среди безводных пустынь в поисках тех же индийских сокровищ.

V

Неожиданное очищение занятых ханств и уход из персидских владений и Грузии русских войск (их уже не было там летом 1797 г.) произвели на персиян впечатление одержанной ими победы. Ага-Магомет-хан решил, что надо ковать железо, пока оно горячо, и всюду оповестил как о своих успехах в Хорасане (где он тогда находился) [124]124
  Хорасан (провинция эта ныне граничит с нашей Закаспийской областью и с Афганистаном) и его столица, священный город Мешед, за все время, что Персия не имела шаха, т. е. с 1747 г., нахо-


[Закрыть], так и об отступлении русских войск; отступление это прямо приписывалось их трусливости. Ираклию он прислал фирман с требованием подчиниться, в противном же случае грозил мщением; и только вмешательство русских офицеров спасло шахского посланца от ярости народной толпы [125]125
  Бутков.Т. II, с. 426. См. грузинский перевод этого фирмана у Цагарели, т. II, № 117. Начинается он словами: «Повеление нашего величества таково: высочайший вали Грузии Эрекле-хан!» и т. д. Между прочим, по мнению шаха, призвание русских издавна заключалось в торговле сукном и кумачом, а никак не в воинских подвигах (!). «Как только эти русские узнали, что наши счастливые знамена двинулись сюда, они тотчас же вернулись в свою скверную землю». Далее говорится о высоком положении, которое принадлежит Ираклию в Иране, и что «по отношению к тебе в сердце нашем ничего не было, кроме милости и добра. А то, что тогда случилось (разорение Тифлиса), – от тебя произошло», и т. д. В конце приглашение «стать на путь службы» и явиться за получением милостей лично или прислать одного из сыновей. В противном случае пусть не пеняет.


[Закрыть].

Трудно сказать, что постигло бы Грузию, опять оставшуюся лицом к лицу с пылавшим злобой Ага-Магомет-ханом, если бы кинжал убийцы не пресек 4 июня 1797 г. нить жизни этого нужного Ирану человека, причинившего столько зла при осуществлении «исторических задач» Персии.

Теперь бросим самый беглый взгляд на то, как русский протекторат сберегал Грузию от Турции и Дагестана.

Уже на следующий год после заключения трактата полномочный министр России при турецком дворе, Булгаков, делал представление относительно непричинения беспокойств Грузии и Имеретии. Об Имеретии он не обязан был и не имел права делать представлений (по трактату 1783 г. и Кучук-Кайнарджийскому мирному договору 1774 г.); Карталинию же и Кахетию эти представления не могли уберечь, так как русский протекторат угрожал соседнему, ахалцихскому паше потерей его владения (которое с помощью русских предполагал завоевать Ираклий). Поэтому, как мы, впрочем, уже говорили, только с уходом русских войск, т. е. в 1787 г., когда Ираклий возобновил с ним союз, паша этот перестал его беспокоить. Поэтому же, как это ни странно, но во время второй турецкой войны, несмотря на то что, строго говоря, и Грузия, как зависящее от Империи государство, находилась в войне с Турцией последняя не предпринимала ничего враждебного по отношению к Ираклию. Словом, во время мира с Турцией русский протекторат не уберегал Грузию, а во время войны он оказался излишним! Разгадка заключается в самостоятельной политике Сулеймана, паши Ахалцихского; сначала он боялся притязаний Ираклия на Саатабаго, а теперь не прочь был стать под покровом России и через посредство грузинского царя самостоятельным владетелем.

Точно также и Омар-хана Аварского неоднократно убеждали с Линии не вторгаться в Грузию, иногда угрожая ему, иногда даже посылая поощрительные подарки деньгами, но не этими средствами воздействия он удерживался от вторжений, а «жалованьем», которое Ираклий был вынужден ему платить со времени памятного набега в 1785 г. [126]126
  При заключении Ясского мирного трактата с Турцией (29 декабря 1791 г.) русские уполномоченные добивались того, чтобы Порта взяла на себя обязательство отвечать за грабежи, чинимые лезгинами в Грузии. Добиться этого, однако, они не добились. Но на этот раз грузины были «внесены» в трактат. Именно в ст. V постановлено: «…блистательная Порта обещает подтвердить вновь издаваемым фирманом данный прежде, чтоб Ахалцихский губернатор, пограничные начальники и прочие отныне ни тайно, ни явно, ни под каким видом не оскорбляли и не беспокоили земель и жителей, владеемых царем Карталинским, о чем и отправить… со строжайшим прощением и подтверждением указы». П. С. 3. № 17, 008. См. благодарственное письмо Ираклия во II томе «Грамот» Цагарели, № 83.


[Закрыть]

Было бы, однако, ошибочно думать, что Россия когда-нибудь забывала о существовании трактата 1783 г. Протекторат ее мало приносил пользы Грузии, но Россия, естественно, не уступила бы его другим…

В манифесте 7 сентября 1787 г. об объявлении войны Оттоманской Порте вторжение в область сюзеренных прав над Грузией выставляется как один из поводов войны. Трактат о подданстве, заключенный Ираклием, не был противен обязательствам России в отношении Порты. «Тогда же Порта, известна будучи о Нашем трактате, не оспаривала оного; но где не имела право в дело вмешиваться, для нее постороннее, тут не оставила действовать коварно». Именно она склоняла лезгин нападать на грузинские земли, разорять их, забирать в плен христиан [127]127
  Впрочем, как замечено было в Государственном совете в 1801 г., императрица Екатерина «в случаях нередких покушений горцев на пределы наши иногда до крайности доводила настояния свои у Порты; хищничества же лезгин и турков в Грузии большею частью оставляемы были без всякого внимания». Архив Государств. совета, т. III, ч. 2-я, с. 1203, прим.


[Закрыть]. Кроме того, через Ахалцихского пашу она предлагала Ираклию признать над собою власть султана [128]128
  П. С. З. № 16, 567.


[Закрыть].

Приведенных фактов достаточно, чтобы составить суждение о том, насколько успешно осуществляла Россия свой протекторат над Грузией, насколько обстоятельства позволяли «сильной деснице» Империи отвращать вражеские удары от «присовокупленного» к ней царства Грузинского. Надо удивляться не тому, что порой являлась у грузин мысль о политической сделке с Персией или Турцией, а тому, как вера в Россию не иссякла окончательно. Но велика была эта вера, руководящие элементы тяготели к России, потому что слишком много шагов было уже сделано по этому пути, и считали невозможным доверять ни Персии, ни Турции. Невнимание же Европы достаточно объясняется тревогами Французской революции.

Была, впрочем, минута, уже перед самой смертью Ираклия, когда кн. Гарсеван Чавчавадзе ребром поставил вопрос в Петербурге: именно, он заявил, что если трактат сохраняет силу, то пусть будет прислано подкрепление, в противном случае Ираклию необходимо возобновлять союзы с персидскими ханами и Дагестаном [129]129
  См. представление Гарсевана Чавчавадзе имп. Павлу 31 дек. 1797 г. Цагарели. Т II, Грузинск. тексты, № 126. «Представление» это написано под впечатлением неизбежно надвигавшейся кончины Ираклия. Действительно, уже через 12 дней, вся Грузия, как один человек, оплакивала смерть царя-патриота.
  Между прочим, читаем в этом «представлении» следующее: «Угодно ли тебе, самодержавный и великий государь, соблюдать трактат в его первоначальной силе и угодно ли, согласно вытекающим из трактата обязательствам, оказать царю моему, находящемуся в стесненном положении, обещанную помощь? Или по каким-нибудь причинам это пока неисполнимо? Великий Государь, удостой вывести меня из неизвестности, дай Всемилостивейший ответ на ожидания всей Грузии, чтобы Его Высочество царь, государь мой, и народ его, пребывающие до сих пор, как и я, в неизвестности, соблюдением трактата и клятвой в верности В. В. не были бы доведены до полного уничтожения».
  Размеры очерка не позволяют нам останавливаться на подробностях. Отметим лишь следующую просьбу грузинского полномочного: пусть прикажут пограничным начальникам не препятствовать найму на грузинскую службу черкесов. В первую половину царствования Ираклия он неоднократно и успешно пользовался услугами кабардинских владетелей, издавна дружественных Грузии. Позже русское правительство ставило помехи этому (примеры можно найти в «Мат.» Буткова). В заключение кн. Чавчавадзе просит из внимания к последним дням престарелого царя, уже лежащего на смертном одре, из внимания к его скорбным тревогам за отечество ободрить царя, наследника, весь народ изъявлением монаршего благоволения и помощью, по трактату. «Прикажи мне теперь же ехать туда и уверить царя, возлюбленного государя моего, в твоем к нему доброжелательстве, все равно, застану ли я его в живых или вместе с другими буду оплакивать его» (с. 143–146).


[Закрыть].