Текст книги "Небесная кровь (СИ)"

Автор книги: Зульфар Газизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Сама же Сарса всю ночь просидела перед своим чадом, наблюдая за ним. Суил попытался вчера вечером объяснить, что Мири (именно так звали дочь хозяйки) сегодня точно не проснется, но женщина оказалась довольно упрямой.

Первое что услышал Суил, встав с кровати:

– Она так не спала с тех пор, как стала такой, – не выспавшееся лицо Сарсы улыбалось, – а сейчас спит, как котенок

Мужчина подошел к кровати протирая глаза. Та выглядела на много лучше: гнойники уменьшились, дыхание из сиплого стало бесшумным и ровным. Лицо разгладилось и стало видно, что девочка оказалась не девочкой, а девушкой шестнадцати лет.

– Если она вылечится, то я до конца жизни буду тебе обязана, и пусть духи деревни будут свидетелями моим словам, – сказала Сарса дрожащим голосом, на ее красивом лице снова появились признаки слез.

– Мне кажется духи деревни уже покинули эти места, иначе такого бы не допустили, – ответил псевдоволхв, но поняв, что говорит что то не то, перевел тему, – еда есть в доме? Когда она проснется, то жутко будет хотеть есть, желательно мясного. Да я и сам бы поел с удовольствием.

Сарса сказала, что уже приготовила кашу, но мяса нет.

– Ладно, давай пока свою кашу. Я позже схожу на охоту, а потом ты расскажешь в подробностях как произошла эта вся чертовщина, которая кучей лежит на краю деревни.

Вернулся охотник в полдень и принес две утки. Для охоты воспользовался луком мужа Сарсы, ныне покойного. Свое оружие еще в Диком лесу пришло в негодность, а сделать на ходу не представлялось возможным. Хорошо еще, что силки позволяли ловить птицу, да гензд на деревьях было много.

Сарса взялась за готовку. От запаха жарящегося мяса Суил не сразу даже смог сконцентрироваться на начавшемся рассказе хозяйки дома. Та многого не знала, что и где происходило, но историю умирающей деревни поведала.

Все началось с чьей то охотничьей собаки. Она начала себя агрессивно вести: огрызаться и лаять даже на хозяина. Все подумали – подцепила бешенство и убили ее. Только одно показалось странным – бешеные животные боятся воды, а эта ела и пила как обычно. Спустя пару дней подобным образом начали вести себя несколько других собак. Одна даже укусила кого то. Их тоже убили. Так все и продолжалось – собака за собакой – в течении недели почти все охотничьи псы в деревне были перебиты своими хозяевами. Это явление долго обсуждалось на вече и решили собак пока никому не заводить. Начали приходить известия из центрального погоста общины и других деревень о том, что такая бесовщина происходит везде. И все бы ничего, собак можно потом других завести, но через какое то время начали хворать люди. Сначала слегли в койки мужчины-охотники, затем сразу их семьи, все происходило с умопомрачительной скоростью. Дом за домом в их деревне все больше жителей охватывала странная хворь, и с каждым днем им становилось хуже, они покрывались волдырями и страшно мучились. Они не могли ходить и тихонько теряли понимание окружающего. Через несколько жней захворавшие сьановились буйными, и лежа в кровати орали и бесились. Это походило на бешенство, но только гораздо хуже с быстро возникающими гнойниками по всему телу. Началась паника, волхвы стали говорить, что это злые духи объявили войну и напали на людей. Люди начали собираться на площадях и приносили жертвы: кто злым духам, чтоб те угомонились, а кто добрым, что б те защитили. Но ничего не помогало, люди ложились как трава на сенокосе, кладбища заполнились буквально за месяц. Кто то умирал за два дня, кто то мучился полторы недели, но всех ждала одна участь Никто не мог объяснить точно, что происходит, каждый придумывал свою причину. Вскоре начали дохнуть скот и лошади – все в таких же конвульсиях.

Сарса после смерти мужа, пытаясь спасти дочь, заперлась в своем доме, набрав воды и продуктов. Никому не открывала, и сама не выходила. Постепенно на улице становилось все тише. Они продержались какое то время, но это не помогло. Когда она увидела красные точки на лице дочери в одно из утренних пробуждений, то весь мир для нее перевернулся, как не переворачивался при смерти всех остальных людей вокруг. Она плакала долго, пока Мири становилось все хуже, но при этом боялась к ней прикоснуться. Поняв всю бесполезность сидения взаперти, Сарса вышла из дома и увидела, что вокруг никого нет, все опустело. Страшная куча из людей возвышалась в конце деревни. Из всех остался только дед по соседству, который ходил туда-сюда по улице и стонал по потерянным сыновьям и внукам. Да и тот скоро окочурится, злые духи его тоже решили забрать. Так прошла неделя, неделя слез и мольб, проклятий и тихих истерик в подушку. Неделю мать смотрела, как постепенно умирает в мучениях ее любимая дочь и ничем не могла помочь. Пока не появился странный незнакомец, великий волхв, как она его иногда называла.

Суил в этот момент повествования подумал об иронии, что называемый великим волхвом даже не особо разбирается в травах и обрядах.

Все это Сарса рассказывала спокойным голосом без эмоций, а Суил слушал нахмурив брови. С каждым предложением все сильнее возникало смешанное чувство, а не связано ли это с тем самым озером? На все Межгрядье напали какие то злые духи, а у него, возможно, есть способ изгонять их – в том озере воды достаточно, чтоб напоить всех выживших. Как это все совместить и понять? Неужели он оказался в центре борьбы каких то сил? Сейчас для него вопрос уже не стоял в том, куда убежать от сестры, которой возможно в живых уже нет. Нужно спасать Межгрядье! Но что ему делать? Говорить всем людям куда бежать? Они все быстрее передохнут в Диком лесу, чем доберутся до черного озера. Да и найти его даже не смогут.

Когда Сарса окончательно завершила рассказ, Суил поинтересовался:

– Те двое в чёрных плащах говорили, что все уходят в лес в какой то лагерь. Что они имели ввиду?

Сарса ответила, что не знает. Что пропускала мимо ушей практически все, до того момента, как услышала " я могу помочь вашей дочери".

Мири проснулась вечером. Мать, не спавшая всю прошлую ночь, сидела перед ней и начала уже засыпать: кренила голову набок и вздрагивала просыпалась. Суил в это время делал себе новый лук на крыльце. Он устал убеждать Сарсу поспать немного.

– Мммммххх, – вдруг прозвучал в тишине хижины хриплый еле слышный молодой голос. Дремлющая мать чуть не упала со стула, когда резко проснулась.

– Мири, доченька моя, – завопила Сарса.

Прямо на нее смотрели глаза дочери, в которых появилась прежняя искра жизни. Сердце матери чуть не разорвалось. Ей так хотелось обнять своё милое драгоценное чадо, расцеловать ее всю, руки аж дрожали. Разум даже опьяненный счастьем не позволял прикасаться к желанному. Кожа девушки хоть и обрела более здоровый вид, но гнойники еще присутствовали. Мать только вцепилась в край кровати и не могла произнести ни единого слова, к горлу подкатился огромный комок мешая говорить членораздельно. Она только мычала, сдерживая рыдание.

Мири ничего не говорила, а только шипела и открывала рот, словно пытаясь что то сказать. Сарса испугалась и хотела окрикнуть великого волхва, но тут до нее дошло, нужно же дать воды и еды. Все уже приготовленное стояло рядом. Женщина поднесла кувшин ко рту страждущей. Та только почувствовав влагу на губах, будто ожила: привстала и схватила сосуд, трясущимися, как у заядлого пьяницы руками, чуть не опрокинув его на себя. Но мать удержала кувшин и придерживая помогла дочери с этим процессом. Та пила большими глотками с соответствующими звуками, часть воды стекала по подбородку на грудь и одеяло.

Вошёл Суил и встал рядом, наблюдая за происходящим. Ему вспомнился собственный опыт мучительной жажды.

Когда безумный водопой девушки закончился, жидкости в кувшине почти не осталось. Молодая отстранила кувшин и наконец посмотрела на мать более осознанным взглядом:

– Мам, – прошипела она, голос звучал устало. После этого короткого слова мать не выдержала и бросилась к дочери. Наплевать, перейдет ли к ней одержимость, что там будет дальше, она потеряла рассудок. Обняла дочь, прижавшись к ней, и зарыдала в голос. Мири на сколько хватило сил приобняла мать в ответ, слабость в ее теле была очень заметна. Сарса трогала дочь за щеки, за лоб, за губы, как будто убеждаясь, что все происходит по настоящему. Пыталась что то сказать, спросить, но выходило только какое то меканье беканье, нижняя губа искривилась и дрожала. У Мири при всем этом было спокойное выражение лица, только тихо текли слезы, при виде матери.

– Мам, живот. – произнесла она, – есть хочу.

Суил подал тарелку с куском утятины и пшеничной кашей. Как только в поле зрения девочки попала еда, милая картина моментально превратилась в странную карикатурную зарисовку. У Мири откуда-то взялись силы и она, уставившись на мясо, грубо оттолкнула мать. Сарса снова чуть не грохнулась со стула, успев схватится за кровать, при этом от неожиданности выражение ее лица изобразило ошарашенный испуг, какой бывает у обосравшейся маленькой собачонки, на которую громко крикнули. Про то, что нужно плакать женщина просто забыла. Мири схватила тарелку, впилась в мясо зубами, рвала его кусками и глотала даже не жуя. Во все стороны летели брызги от каши. Симпатичная девушка, как свинья жрала, чуть ли не похрюкивая. Первая порция исчезла моментально и Суил сразу положил в тарелку еще один кусок мяса, но и он быстро испарился. Мать удивленно смотрела на дочь и нервно теребила одной рукой несчастный край кровати, а второй сдавливала подбородок. Что этот волхв сделал с ее дочерью? Что это за дикарка? Что вообще происходит? Так продолжалось, пока наконец приём пищи не замедлился, Мири уже жевала нехотя, как будто по инерции. Потом положила тарелку и прошептала улыбнувшись:

– Мам, если бы ты была уткой, я бы тебя, наверно, съела. – с этими словами она медленно опустилась на подушку.

К хозяйке хижины к этому времени вернулось самообладание. Она ещё всхлипывала, но могла говорить, хоть и слегка сумбурно:

– Солнышко, я верила, что ты поправишься, весь этот ужас не мог вот так кончится, злые духи покинули твоё тело, великий волхв помог их изгнать. Так. нужно сменить одежду и простыни. А то все мокрое и в еде.

Девушка коротко поблагодарила незнакомца. Суил ответил, что ещё рано благодарить и вышел на улицу, оставив семью наедине. Он был очень доволен и даже немного счастлив.

Сладостный самобыт

Девушка оказалось очень смышленой, разговорчивой и любопытной. Как сказала Сарса, это ей досталось от отца, который, как говориться, был первый парень на деревне. Внешность Мири передалась от матери: красивые черты лица, стройность в теле, густые черные волосы. Девушка быстро подружилась со своим спасителем, даже слишком быстро – задавала много вопросов, некоторые достаточно неудобные. Суил не хотел рассказывать женщинам про озеро, в этом пока не было никакой необходимости. Он отмалчивался, не говоря откуда у него сила изгонять взбешенных духов. Мири еще не до конца вылечилась и когда псевдоволхв решил ее усыпить второй раз, то изобразил, придуманный еще в черном лесу, обряд: невпопад махал над кроватью руками, произносил какие то слова, дул на неё. Только после этого представления дал кружку с черной жидкостью. Сарса наблюдала за его представлением, а когда девушка сладко заснула, подошла и обняв прошептала:

– Я не знаю кто ты такой и откуда, но спасибо тебе, великий волхв. Спасибо, что подарил вторую жизнь, – поцеловала его в щеку и сама покраснев вышла на улицу.

На четвёртый день Мири испытала пробуждение второй раз, следы гнойников практически исчезли весь процесс смерти шел вспять. Мири уже встала с кровати и ходила, силы быстро восстанавливались. На четвертый день Суил вдруг начал испытывать приятный душевный покой, здесь, в этом доме. У него никогда не было своей семьи и вообще долгих отношений, а сейчас его переполняло ощущение нужности и своей значимости. Эти ощущения сильно подкрепляла нескрываемая благодарность двух женщин. Его голову часто начала посещать мысль, а может наплевать на все и остаться тут? Кто его осудит? Рассказывать людям о том озере и пусть каждый решает сам, что ему делать. Пусть каждый сам спасает своих близких. Таких липких мыслей стало намного больше после третьей ночи, в которой он убедился, что Сарса, к своей красоте, ещё и хорошая любовница. Она ему нравилась с каждым днём все сильнее: спокойная, нежная и при этом по женски рассудительная; он не мог найти в ней никаких недостатков.

Мири по характеру была противоположностью матери. Своеобразная пацанша. Она часто ходила с отцом на охоту и для молодой девушки много знала о лесе, следопытстве и животных. Поэтому с огромным удовольствием слушала о Диком лесе, о его опасных зверях. Ее интересовали даже растения, какие можно есть, из каких сделать что-нибудь полезное.

Как то раз, после ее второго пробуждения они вдвоем сидели на опушке леса недалеко от дома и обсуждали кто из зверей самый ловкий. Мири особенно нравилось сравнивать разных животных. Когда они наговорились и просто сидели под теплым солнцем, смотря на деревушку Мири спросила хитро прищурив один глаз:

– А как ты относишься к змеям?

– Да никак, стараюсь обходить их стороной. А как к ним можно относится?

– Всем кажется это странным, но я змей обожаю. Они обалденные.

Суил засмеялся от такого неожиданного признания:

– Я тогда подарю тебе гадюку и подсуну в кровать. Вот ты обрадуешься, когда проснешься от укуса в ляшку. – Суил продолжал смеяться, говоря это, и повалился спиной в траву.

– Ничего ты не понимаешь, – сначала обиженно промямлила Мири.

Но тут же резко вскочила на Суила и согнув руку в локте и кисти изобразила шипящую змею:

– Они быстрые, глазами не увидишь, как они хватают мышь. Скрытые, их сложно заметить ползущих в траве. Они опасные, их все боятся за смертельный яд.

Неожиданно имитация змеи клюнула Суила в бок. Он схватился за место "укуса" и заохал, изображая предсмертные муки. Но кровожадной "змее" этого было мало, она цапнула еще раз. Затем появилась вторая рука-змея и они обе начали кусать свою жертву со всех сторон. Но жертва не хотела умирать, а наоборот начала смеялся, только на этот раз от щекотки. Потом схватила свою мучительницу и потащила домой.

После этого дурачества, пока шли домой, вспомнилась бабушкина страшилка-легенда про мать-змею. Ее она рассказывала маленькому Суилу перед сном. Легенда достаточно проста. Если кратко, то она повествовала о матери, постоянно говорившей своим детям не ходить играть на болото. То болото славилось опасностью, но там часто виднелись красивые блуждающие огоньки. За ними то и любили наблюдать непослушные дети. И однажды они все-таки не вернулись. Мать долго ходила по болотам, плакала и звала своих чад, пока не нашла их мертвыми. На их ножках виднелись укусы змеи. Мать с горя сошла с ума и осталась на болоте навсегда. Там она постепенно сама приобрела змеиные формы. И ползает теперь женщина-змея по свету и кусает по ночам детей не слушающихся своих родителей. "А если и ты не будешь слушаться меня, то она и к тебе приползет" – обычно заканчивала историю бабушка. А звали Мать-змею Тсшара. Бабушка произносила её имя протяжно шипя так, что в темноте хижины действительно становилось жутко и страшно. Маленькому Суилу оставалось только вжаться в кровать и пообещать, что будет слушаться.

Суил, идя и вспоминая детство, даже не догадывался, что эта Мать-змея станет матерью для многих страждущих.

Вечером Суил снова изобразил странный обряд перед, тем как дать черную воду Мири. Он решил, что напоит ее в последний раз. Затем понаблюдает пару дней не вернется ли недуг. Сейчас у девушки исчезли все его признаки, она выглядела абсолютно здоровой и живой. Бесы или притаились или окончательно покинули ее тело.

Убедившись, что Мири заснула присел на кровать к Сарсе, что б, так сказать, насладиться её обществом. Та уже ждала его и смотрела со своей хитрой улыбкой. Его, после всех вымышленных маханий руками перед кроватью Мири, эта вот улыбка постоянно вводила в конфуз – казалось она все понимает и все знает. Чертовка, просто умиляется этими представлениями, сдерживая смех.

Суил начал снимать рубашку, но тут в свете лампады увидел вдруг на ее шее раскинувшей какие то пятнышки.

– Что такое? Почему ты замер? – забеспокоилась она, увидев напряженное лицо Суила. Улыбка исчезла.

Мужчина размышлял недолго и сразу ответил:

– Я думаю, тебе тоже не помешает такой же сон.

Сарса сразу опустила взгляд вниз и приподняв сорочку посмотрела под неё. Со стоном выдохнув она отползла к дальнему краю кровати и, прижавшись к стене спиной, обхватила колени руками:

– Значит и меня решили забрать проклятые? – голос её отдавал такой тревогой, какой Суил ещё у неё не слышал. Страх начал заполнять женское сердце. Она только по честному начала верить, что все будет хорошо. Все наладится.

– Ложись, и не о чем не беспокойся, – Суил налил в кружку воду из Дикого леса

Он начал свой смешной обряд над Сарсой, кривляясь и галдя, словно павлин перед самкой, оставалось только закукарекать. А! Опять проскользнула эта улыбка! Только бы не покраснеть. Может плюнуть и рассказать ей правду? Ладно пора заканчивать.

Суил дал ей кружку и произнес

– Когда вы совсем поправитесь мы покинем эту наполненную трупами деревню и найдем нормальный дом, я тебе обещаю.

– С тех пор как ты появился я начала верить в будущее и не только у нас, а у всего Межгрядья. Ты тот, кто спасёт оставшихся людей. – она запрокинула голову и осушила кружку. Еще раз с добротой посмотрела в глаза мужчине и закрыла глаза.

Суил на всякий случай поднес к себе лампаду и осмотрел свое тело. Убедившись, что чист, бросил, почти опустевший, бурдюк на стол и вышел на улицу. Изрядно стемнело. В это время мимо проходил старикан в чёрной шляпе. Сарса рассказывала про него, что он потерял всех сыновей и внуков и убился горем. С каждым днём, сколько тут жил Суил, он стонал все тише и фигура его становилась сутулее. Удивительно, как он еще ходил. На днях наш псевдоволхв приходил к нему, что б осмотреть. Лицо старика покрылось слоем гнойников, он давно был одержим, но почему то до сих пор не умер. При этом еще и вполне себе жил. Суил попытался напоить его, но старик как бешеный отмахивался, хрипел, и откидывал предлагаемые кружки с черной водой, выплескивая ее. Сам ничего не говорил. После нескольких попыток пытавшийся излечить деда решил оставить его в покое, итак потратил на него слишком много жидкости.

Когда странный старик удалился к своему дому Суил уселся на ступени и начал любоваться небом. Он вспомнил ту ночь, в которую сидел и так же наблюдал за звездным небосводом примерно полгода назад. Тогда он размышлял о своей ничтожности...

Опять непрошенные

Суил уже начал дремать и хотел было отправляться спать, но заметил движущиеся по улице огни факелов. Присмотревшись увидел двух человек идущих в его сторону. Они шли и оглядывались вокруг. Сидящий пока оставался незамеченным и на всякий случай юркнул за дом, скрывшись в тени. Суил сначала подумал, что это вернулись двое в чёрных плащах. Но когда путники проходили мимо его дома, убедился, что это не они. Факелы хорошо освещали их лица. Один – ростом чуть выше плеча Суила – имел аккуратную бородку и усы, они гармонично дополняли щуплую внешность и внимательные глаза. Другой – высокий – имел округлые черты лица широкие плечи, выпученную грудь и полноватый живот. Второй сразу не понравился Суилу, глаза, суровые черты лица с украшающими его двумя шрамами говорили, что он бывалый головорез. Путники прошли дальше, Суил аккуратно следовал за ними, перебегая от одной тени к другой. Все происходило в тишине, но наконец носитель бородки заговорил:

– Очередная мертвая деревня, здесь никого нет, – голос звучал молодо даже как то звонко.

– Да, похоже на то, они все здесь поразбежались и попередохли, – голос головореза звучал грубо, под стать его внешности, – похоже проклятый Брок и здесь побывал, все бабы уже к нему убежали. Ладно, уходим обратно, днём пришлем несколько человек проверить каждый дом. Не нравиться мне ночью шарахаться.

– Там кто то есть. – молодой показал рукой дальше по улице.

Который повыше, ничего не сказав, пошёл в ту сторону. Суилу с его точки не видел куда они пошли, но догадался, что они заметили старика-соседа. Тихо перебежав еще пару домов поближе продолжил наблюдать. Головорез держа перед собой факел подошёл к старику, стоявшему посреди улицы, и выхватив кинжал:

– Ты местный? – пауза, – ты что молчишь, я с тобой разговариваю?!

Старик продолжал стоять и не шевелился. Тогда говоривший с ним кинжалом подцепил край шляпы и скинул ее с головы. Перед ними возникло лицо изуродованное страшным недугом. Раздался стон. Стоявший рядом мужчина отпрыгнул на шаг назад и одновременно натянул висевшую на шее ткань, закрыв всю нижнюю часть лица. Молодой напарник последовал его примеру. Старший повернулся к нему:

– Так, давай прикончи его, это одержимый, да еще и ходячий.

– Что? Я не буду его убивать.

– Ты спорить будешь? Красный Роха сказал, чтоб ты убил какого-нибудь из этих.

– Нет.

Головорез озадаченно покачал головой.

– Я вообще его не понимаю, что он с тобой возиться, с сопляком тщедушным? – Говоря это, он подошёл к лежачему на краю улицы камню, размером с голову, и кряхтя поднял его над собой. Старик глядел на камень с безразличным взглядом принял камень головой со всего маху опущенный на нее. Раздался хруст трескающегося черепа и тело вслед за камнем рухнуло на землю.

Суил хотел вмешаться и помешать убийству, но подумал, что из-за старика привлекать внимание не стоит. Да и тому умереть быстрой смертью, наверно, будет лучше. Парень отвернулся, не желая даже смотреть, а старший отряхнул руки и пошел обратно, бормоча по нос:

– Проклятый Брок всех здоровых баб к себе утащил. Одна гниль осталась.

– Тебе тех что ли мало? – голос парня звучал дерзко, как и сам вопрос.

– Что?! Да что ты понимаешь в этом? У нас не женщины, а страшилища сплошные. Ай да ну тебя! – махнул рукой на малого.

Пока они двигались по деревне в обратном направлении Суил продолжал красться за ними. И те почти было прошли мимо его дома, но один вдруг произнёс:

– Эйй, как это мы упустили? В окне вон огонек горит. И дверь не заколочена.

У Суила удвоилось сердцебиение и нарастала тревога. Проклятье! Увидели. Пришельцы подошли к крыльцу. Снова натянули тряпки, достали маленькие фляжки и побрызгали из них чем то себе на лицо.

– Давай иди, может тут хоть пригодишься! – Зло прошипел головорез.

Парень достал кинжал и осторожно наступил на крылечко, начиная тянуться к ручке двери. Суил стоял за углом дома, сжимая кулаки и проклиная себя за то, что не затушил лампаду. В воздухе повисло напряжение, которое исходило из затаившегося, и из двух крадущихся людей. Еще немного и, кажись, между двумя точками напряжения ударит молния.

Ладно, делать нечего, Суилу нужно выйти и поговорить с незваными гостями. А если разговор пойдет не в то русло, то с ними он легко справься.

– Я не советую вам туда заходить, – произнёс Суил и шагнул из тени. Все копившееся напряжение разом ударило в голову парня, к этому моменту слегка приоткрывшему дверь. Он ойкнул, как девчонка. Шагнул в сторону, запнулся и рухнул с крылечка. Кинжал и факел упали рядом. Головорез оказался более крепким на нервы. Он бросил кинжал и выхватил топор из-за пояса. Затем резко гаркнул вышедшему:

– Руки подними над головой! Быстро, пока топор в голову не прилетел! И на колени встань.

Суил неторопливо подчинился и так же неторопливо произнес:

– Просто уходите.

– Ты шутник, что ли? Это твой дом? Нет, дружок, мы сначала посмотрим что у тебя там есть. Оружие хорошее, а может и серебришко припрятал. Морис, ты где там? – Он окликнул обладателя бородки и снова обратился к стоявшему перед ним на коленях: – А потом ты, крепыш, пойдешь с нами.

Парень поднялся и пыхтел от злости сквозь повязку на лице. Мужики и так называли его ссыкой-трусихой, теперь ещё и смеяться будут, когда узнают о таком испуге. Без лишних приказов он резкими движением открыл дверь и громко топая вошёл в дом. Через мгновение раздался нахальный голос:

– Тут женщина, даже две.

Глаза державшего топор резко поменялись. Напряжение сменилось улыбчивостью, его начало разбирать любопытство.

– Ты серьёзно? Красивые?

– Да, хорошенькие.

– Твои же духи! Дай я сам посмотрю.

Тот которого звали Морис вышел с лампадой, взятой в доме, так как его факел так и остался лежать на земле. Головорез поменял свой факел на осветительный прибор и приказал убить хозяина дома, если шелохнется. Морис вытянув руку и приставил кончик кинжала к горлу пленника. Рука немного дрожала, то ли от страха, то ли от злости.

– Твои же духи! – Послышался из дома протяжный довольный выклик, – это будет просто замечательная неделя. Мужики просто обалдеют. Главное, чтоб без этого гнилого дерьма. Черт, спят как мёртвые. – Он вышел обратно, так и держа топор в руке, повязку с лица скинул. – А с папашей придётся кончать.

Суил понял, кто перед ним и что с ними говорить бесполезно, особенно со здоровяком, и не стал выяснять на собственном примере, начнет ли парень снова спорить со старшим, что не хочет убивать. Пленник схватил правой рукой парня за кисть так молниеносно, что тот вообще не успел среагировать, и резко дернул ее вниз. Кисть хрустнула, кинжал упал на землю и молодой бандит, крикнув, упал на одно колено. Суил, вскочил на ноги и продолжал держать его за сломанную конечность, доставляя постоянную боль. Он хотел было опрокинуть тело парня на землю, но в следующий миг в него полетела лампа, брошенная вторым бандитом с крылечка. Левая рука рефлекторно отмахнулась и лампа ударившись о край окна залетела в хижину, грохнувшись там. Молодой бандит, пытаясь избавиться от захвата, достал из сапога маленький нож воткнут его в предплечье державшего его. Суил взревел и пнул парня в грудь, так что тот покатился кувырком. Следом за лампой, замахнувшись топором на него со ступенек прыгнул здоровяк, но никакой опыт в многочисленных драках, никакая его сила не помогли ему в стычке с человеком, много раз испившим черную воду. Суил, оттолкнувшись ногой, сделал лёгкий рывок вперед, замахнулся крепко сжатым кулаком и выстрелил им навстречу нападавшему. Голова того прямо на лету будто в стену врезалась: во все стороны полетели зубы и брызги крови; раскинув руки и ноги все тело подалось вперёд и бухнулось на землю, как мешок с навозом. Глаза широко раскрылись, изо рта, носа и ушей потекла кровь – недолгий булькающий хрип, пару конвульсий и тело замерло.

Другой бандит убегал прочь, держась за сломанную руку. Догнать его и повалить на землю не составило труда. Тот отчаянно сопротивлялся, когда его тащили обратно к хижине. Суил был зол и рывками толкал пленника. Но когда заметил в окне хижины прыгающий свет пламени начинающегося пожара, то душа его похолодела. Быстро подтащил пленника и толкнул на лежачего без движения собрата, сказав, что если попробует убежать ещё раз, все-равно он его поймает и оторвет, вообще, всю руку. Сам Суил забежал в дом.

Стол и прилегающие стены уже охватил огонь. Он поедал полки и в одном месте добрался до потолка. На полу у ножки стола, в куче горящей одежды лежала разбитая лампада. Сарса и Мири продолжали крепко спать. Суил схватил одеяло с кровати и начал им бить по пламени, но оно уже разгорелось слишком сильно. Борьба с ним не приносила результатов и бросив это дело мужчина взял Мири на руки и выбежал на улицу.

– Ты убил его, – услышал он жалобный голос парня, сидящего у трупа напарника, – Красный Роха теперь все Межгрядье перевернет, чтоб найти того, кто это сделал.

Суил мельком подумал, сбегая по ступенькам, что ему не впервой бегать по всему Межгрядью. Он положив Мири на землю в шагах двадцати от дома и бросился обратно к двери. Но дальше произошло совсем не предвиденное. Когда он начал открывать дверь раздался взрыв и из всех проемов дома вырвались столбы огня. Дверь вырвало из петель и она шибанула Суила, одновременно его обдало огнем сжигающим, словно дыхание Мракотени. Правую часть тела спасла дверь, приняв на себя поток пламени, но на левой стороне кожа моментально обуглилась, одежда воспламенилась. Тело отбросило на шагов десять назад. Все строение охнуло, две стены разъехались в стороны и крыша провалилась потеряв опору. Огонь быстро пожирал остатки хижины вместе со всем содержимым.

Мориса избежал участи поджариться под струей пламени – он сидел под окном. Оглушенный, успел отползти от дома, пока тот не рухнул. В ушах стоял свист, глушащий даже звук пожара, а голова раскалывалась, как будто по ней врезали огромной дубиной. Он держался за уши и вроде орал. Вскоре немного отпустило, но он ещё долго сидел на земле и наблюдал за горевшим домом, никогда в жизни от такого не видел. Что это вообще было? Кому расскажешь не поверят. Обезумевший огонь за одно мгновение уничтожил дом, да с таким грохотом, что любая молния позавидует. Как это вообще объяснить? Неужели, действительно, все, что сейчас происходит в Межгрядье повадки злых духов? А увиденное им – новый способ убивать людей.

Парень тихонько встал и поковылял прочь. Здоровой рукой держался за голову, а сломанную прижимал к груди. Он прошёл мимо обгоревшего дымящегося трупа незнакомца даже боясь посмотреть на это уродство. Но остановился у тела молодой девушки, которую мужик вынес из горящего дома. Она, похоже, была мертва, иначе давно бы проснулась, если не от топающих по всему дому незваных гостей, то от огненного грохота точно. Странный мужик – держал мертвую семью дома. Хотя ничего удивительного, сейчас в Межгрядье много людей сходили с ума. Кто то даже свои семьи убивал, чтоб не отдавать злым духам: детей, родителей, друзей.

Девушка красивая, жалко ее. А может быть смерть и лучше, чем то, что ей предстояло бы пережить в банде Кросного Роха. Ещё раз на неё взглянув парень пошёл было дальше, но вдруг услышал что то сквозь треск огня. Это был стон. Парень обернулся и замер как вкопанный – обгоревший труп мужика зашевелился. И не просто зашевелился, а начал вставать. Верхняя часть туловища приподнялась и голова завертелась в разные стороны, как будто что-то высматривая. Наконец она остановилась смотря в сторону застывшего от ужаса парня. Глаз оставшейся половины лица смотрел прямо на Мориса. Он смотрел зло. Не отрывая взора тело встало на ноги и пошло в его сторону. То что двигалось к нему казалось воплощением кошмара, особенно ночью на фоне огня: чёрная и обуглившаяся кожа еще дымилась, одежда висела кусками и тлела, уродливый череп оголяли сожженные волосы, лицо частично потеряло человеческие черты. Но то, что существо в гневе было видно и без лишних черт. С каждым шагом выражение лица становилось все более ожесточенным. У молодого бандита крутилось в голове единственное имя – Мракотень, Мракотень, он пришел за ним, это конец...