Текст книги "Притворись её мамой (СИ)"

Автор книги: Зоя Астэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

10

10

Резко сажусь на кровати. Сонливость моментально исчезает.

Жму на изображение телефонной трубки. Слышатся гудки.

Я насчитала десять штук, а потом Лика сбросила звонок.

Пишу ей:

«Где ты?»

Галочки рядом с сообщением меняют цвет, свидетельствуя о том, что Лика его прочитала, но сестра не торопится писать что-то в ответ.

Жду несколько минут.

Она всё ещё в сети.

Пишу ещё:

«К нам в квартиру приходили бандиты и требовали деньги за пакет!»

Галочки опять меняют цвет. И ответа по-прежнему нет.

Пишу:

«У тебя есть дочь?????»

И ещё:

«Как ты могла её бросить?!»

В шапке переписки появляется бегущее многоточие. Кажется, сестра наконец решила что-то ответить.

От неё приходит сообщение:

«Откуда ты знаешь?»

Пишу:

«Встретила Стаса. Он и Аня приняли меня за тебя».

В ответ – тишина. Ни слова.

Пишу сестре:

«Аня хочет тебя увидеть. Скучает. Сможешь приехать к ней завтра?»

Лика долго набирает ответ.

«Не лезь в это. Стас – тот еще урод. Он людей за людей не считает. Ребёнка у меня отобрал. Потом на улицу без денег выгнал. В чужой стране, между прочим, где я даже языка не знаю. Девочка в его породу пошла, так что пусть сам воспитывает. А я решила жить дальше»

Ого…

Не могу понять сестру. В душе возникает протест. Насчёт Стаса спорить не буду – он не самый приятный человек. Хоть и красивый… и меня спас от очень плохих вещей, но… не бескорыстно, вроде как. И вообще, не меня он спас.

За чужую ему Нику он скорее всего драться бы не стал. И на выручку ей не помчался бы.

Но Аня-то ни в чем не виновата. Почему Лика пишет, что она пошла в чью-то породу, и поэтому её должен воспитывать отец? Не понимаю… Это же наша родная кровь! Моя племянница… Даже мне не плевать на девочку уже только поэтому.

Ладно. Потом разберёмся. Может, у Лики была послеродовая депрессия или что-то в этом роде… Тогда, возможно, если она сейчас встретится с дочкой, то изменит к ней отношение. Увидит, какая Аня лапочка, и влюбится, как и положено матери!

Пишу:

«Не возвращайся сегодня в квартиру. Там опасно. Давай встретимся завтра в городе».

Потом вспоминаю о документах и набираю ещё одно сообщение:

«Надеюсь, это ты взяла мой паспорт, а не те бандиты. Верни, пожалуйста. А твой всё ещё у меня».

Через какое-то время от Лики приходит ответ, который вгоняет меня в ступор:

«Прости, сестра. Теперь это мой паспорт. В России скопилось слишком много проблем, а у Анжелики Беловой запрет на выезд из-за дурацкого недоразумения с просроченным кредитом. Так что Вероника Белова улетела сегодня в Алжир. Завтра рвану на острова. Отлежусь там, потом ещё куда-нибудь. Может, в Европу. А ты, Лика, тоже не вешай нос. Продай бабушкину квартиру и отдай эти деньги менту, чтобы уголовное дело не возбуждали. Потом беги в другой город, чтобы не возвращать бандитам долг за пакет. Всё просто. Ты справишься».

Смотрю на сообщение долго. Жду, что сестра пришлёт какой-нибудь смеющийся стикер или просто напишет, что это шутка.

Неужели она правда… кинула меня тут одну?

С проблемами, которые возникли из-за неё?

Украла мой паспорт и мою личность…

Пишу:

«Решила жить дальше?»

Сестра присылает картинку разбитого сердца и сообщение:

«Мне нельзя в тюрьму. А ты что-нибудь придумаешь. Продай уже эту чёртову квартиру!»

И сразу после этого сестра выходит из сети.

Наверное, вообще отключает телефон, потому что я пробую набрать её номер, но звонок не проходит.

Что мне с этим делать?

И ничего, что без Лики я не могу продать бабушкину квартиру? Она ведь второй собственник. Ей принадлежит половина…

Чем мне давать взятку, если я не могу продать квартиру? И как бежать в другой город от бандитов, если в полиции на нас с Ликой всё-таки заведут уголовное дело?

Как будто бы выхода нет…

Кроме как надеяться на обещание Стаса помочь справиться с этими проблемами…

11

11

На следующее утро просыпаюсь от ощущения, что кто-то на меня смотрит.

Открываю глаза и встречаюсь с любопытным взглядом Анюты.

Малышка забралась на постель, уселась рядом и разглядывает меня без всякого стеснения.

Крутит пальчиками бантик, пришитый к вороту своей ночнушки. Похоже, кто-то всё-таки переодел девочку, хотя Стас вроде бы вчера укладывал её в кровать прямо в платье.

– Привет, – я сонно улыбаюсь и зеваю.

– Когда зеваешь, надо заклывать лот, – наставительным тоном замечает малышка, – вот так…

Она демонстрирует мне, как следует себя вести в подобных случаях: прижимает свою ладошку ко рту и изображает совсем ненатуральный зевок.

– Увы, мои руки ещё не проснулись… – изображаю, что не могу ими пошевелить, – что же делать? Может, их надо расколдовать?

– А как? – Аня вовлекается в игру.

– Ну… попробуй поцеловать. Может, поможет.

Малышка резво чмокает обе мои ладошки по очереди.

– Ого, Анют, сработало! Смотри!

Мои руки оживают и принимаются щекотать девочку.

Анюта хохочет, извивается червячком, а когда уже не может – переходит на писк.

– Проси пощады! – требую я в шутку.

– Посяды! – сразу сдается Аня.

Вскакиваю с кровати и подхватываю её на руки.

Мне весело и легко.

Возможно, потому что общение с этим ребёнком доставляет удовольствие. А может, потому что я чувствую себя сейчас в безопасности.

Ни бандиты, ни кто-то другой не достанут меня здесь. Хотя бы прямо сейчас.

Глупо, конечно. От проблем не уйти, спрятавшись «в домик», как в детстве…

Подбегаю с хохочущей Аней к окну.

– Ого… – выдыхаю восторженно.

За окном – красивая и ухоженная территория, как в каком-нибудь дорогом отеле.

Я в таких и не отдыхала ни разу. Только в кино видела…

– Я люблю гулять с няней в саду, – говорит Аня. – Но она селдится, когда я убегаю…

– Я бы тоже там… убежала… – тяну мечтательно, вставая на цыпочки, чтобы лучше всё рассмотреть. – Побродила бы одна в этой красоте и обязательно проверила бы каждое дерево…

Наклоняюсь к окну и прижимаюсь носом к стеклу.

– Зачем пловелять делевья? – спрашивает Аня.

– Ну… вдруг там, в корнях, есть кроличья нора, ведущая в волшебную страну? Я бы хотела туда заглянуть…

– Я бы тоже… – соглашается Анюта.

Мы стоим, прижавшись лицами к стеклу, и рассматриваем прилегающую территорию с таким интересом, будто это и правда волшебное королевство.

Но для меня это почти правда.

Я в таких богатых домах никогда не бывала. И даже эта комната и кровать, на которой я сегодня спала, кажутся мне королевскими!

– Вот ты где, Аня! Опять сбежала от няни, хулиганка!

За нашими спинами раздаётся низкий голос Стаса. Я моментально смущаюсь нашей невинной игры.

Этот мужчина такой строгий и местами грубый, что я не знаю, как себя вести в его присутствии. Не будет ли он сердиться, например, за то, что я пощекотала его дочь или взяла на руки…

Неожиданно замечаю, что его взгляд скользит по моей фигуре. От лица и вниз – к голым ногам…

Я спала в длинной футболке, которую взяла из дома. Она достаёт мне до середины бёдер и является самой удобной одеждой для сна по моему скромному мнению.

Другой пижамы у меня попросту нет. Кого мне было стесняться в своём доме? До вчерашнего вечера нога ни одного мужчины не ступала на порог бабушкиной квартиры уже как лет двадцать…

Аня бежит к отцу и обнимает его.

– Папа! – радостно заявляет малышка. – Мы с мамой пойдём искать вход в волшебный мир!

Еще один взгляд на мои ноги, от которого вспыхивают щёки.

– Только не в таком виде, – сухо отвечает Стас.

Я начинаю ощущать себя… голой…

Хватаюсь за подол футболки и оттягиваю её вниз. Понимаю, как нелепо смотрюсь с пылающим от стыда лицом.

Лика бы так себя не вела…

Но можно уже прекратить пялиться?

Взгляд Стаса на секунду становится задумчивым, а потом он отворачивается.

– Оденься и выходи, – говорит он. – Мы вместе спустимся к завтраку.

Он поднимает на руки дочь и вместе с ней уходит из моей спальни.

Быстро натягиваю джинсы, снимаю ночнушку и надеваю другую футболку.

Сую ноги в кеды и выхожу в коридор.

Почти в то же время из соседней комнаты выходит Стас с Аней. Малышка уже тоже не в пижаме. На ней – симпатичное жёлтое платье с вшитым белым пояском и бантом за спиной.

Стас окидывает меня критичным взглядом.

– Тебе удобно в этом? – спрашивает он.

Взгляд скептический, будто мне совершенно точно не может быть удобно, по его мнению.

– А что неудобного в джинсах и футболке? – спрашиваю я.

Пожимает плечами.

– Не знаю… раньше ты не так одевалась…

Прикусываю губу.

Лика любит эффектную одежду. Она и в обычной жизни ходит как по подиуму…

– Я взяла с собой только простую одежду… – обнимаю себя одной рукой. – Прости, что не вписываюсь.

Хочу закрыться от этого пристального взгляда.

– Всё в порядке, – отвечает Стас. – Мне, в общем-то, плевать, как ты выглядишь. Если тебе теперь так нравится, то нет проблем…

Почему-то мне показалось, что он хотел меня задеть этими словами. Словно специально подчеркнул, что я не представляю для него интереса…

– Идём уже, а то Катерине придется греть наш завтрак, – торопит Стас.

Аня слушала наш короткий разговор очень внимательно. А теперь протискивается между нами и хватается одной рукой за мою правую руку, а другой – за левую ладонь отца.

Хочет пойти, держа за руки нас обоих…

Мы доходим таким образом до лифта, а потом Стас наклоняется и берёт дочь на руки.

– К маме хочу! – Аня тянет руки в мою сторону.

– Ей будет тяжело, – не разрешает Стас.

– Хочу к маме! – продолжает требовать малышка.

Слышатся всхлипы. Её личико краснеет.

Подхожу ближе, и сама тяну к ней руки.

– Я могу её понести. Тут же недалеко.

– Нет! – категорично отрезает Стас. – Если я уже сказал нет, значит – нет.

Поджимаю губы и отхожу на шаг. Как строго…

Аня обиженно сопит, но в слёзы не пускается. Видимо, уже знает, что папу истерикой не переубедишь.

К столовой мы подходим такие вот притихшие и немного обиженные.

А оттуда доносятся женские голоса:

– Говорю вам, она ведьма! Я заходила в ту комнату, где она спала… лицо ее видела… кожа будто ненастоящая… фарфоровая такая…

– Почему сразу ведьма?

– Да четыре года прошло… а она всё такая же юная, словно только школу закончила… и вообще… как будто другой человек!

12

12

– Ведьмы не стареют, да, Лика? – Стас усмехается своей шутке. – Эти наивные женщины, кажется, не в курсе, что существует ботокс и другие косметологические процедуры.

Молчу в ответ.

Какой ботокс? Мне двадцать, а Лике – двадцать три.

Нам до ботокса ещё топтать и топтать эту бренную землю.

Впрочем, к косметологу сестра ходить любит. Маски, профессиональный массаж и уходовые процедуры улучшают состояние кожи в любом возрасте.

Ну а мне, если честно, совсем не до того, как выглядит сейчас моя кожа. В тюрьме, скорее всего, нет спа, в котором можно будет сделать массаж лица…

И тем бандитам вчера тоже было плевать на такие мелочи…

Стас проходит вперёд с Аней на руках.

– Доброе утро, дамы! – он специально повышает голос, чтобы привлечь внимание.

Вздыхаю и иду у него за спиной.

На кухне стоят несколько женщин. Одна из них – та молодая девушка, которую мы встретили вчера вечером в коридоре.

А две другие – постарше.

– Катенька, что у нас сегодня на завтрак? – Стас проходит в столовую, соединенную с кухней аркой и там усаживает дочку в специальное детское кресло со столиком, а сам садится рядом за большой стол.

– Овсянка на сливках, Станислав Борисович, – отзывается та женщина, что стоит у плиты.

На ней строгая и довольно официальная одежда, как и на более молодой девушке. И волосы убраны в гладкую кичку. Совсем не похоже на мои свободные джинсы с футболкой.

А ещё на Катерине – белый отглаженный передник с оборками.

Приглаживаю свои растрёпанные волосы, чтобы выглядеть опрятнее.

– Поторопись, пожалуйста, – просит повара Стас, – мне уже пора ехать.

Он вскидывает руку, чтобы посмотреть на часы.

А потом отодвигает стул рядом с собой и Аней и жестом предлагает мне сесть.

Опускаюсь на стул с прямой, как палка, спиной. Чувствую себя до крайности неловко.

Три женщины искоса разглядывают меня, а я проделываю то же самое с отцом Ани.

На Стасе – деловой костюм с белой рубашкой. Только галстука нет, и воротник расстёгнут. Он выглядит важным и немного лихим в таком виде. Взгляд цепляется за гладко выбритую кожу на шее мужчины, и я поспешно отвожу глаза.

Глазею тут, как дурочка. Нельзя так себя вести.

А мне ведь срочно нужно придумывать, как быть дальше!

Я думала, что сегодня незаметно поменяюсь с Ликой местами. Но её нет в стране…

Сестра бросила меня на произвол судьбы!

На сердце – тяжёлая гиря вины за то, что выдаю себя за другого человека. Да, Стас сам активно настаивает на этом, но он ведь не знает правды…

И я до сих пор не понимаю, почему он не видит, что перед ним – не та, с кем он жил… или встречался…

Я даже не понимаю, как охарактеризовать их отношения.

Женаты Стас с Ликой не были. Это очевидно.

Но она ведь тут жила, кажется. Домработница и другие женщины её помнят.

Неужели мужчины настолько слепы, что не в состоянии отличить одну девушку от другой?

Я читала как-то в интернете историю о том, что муж после измены заявил, будто он думал, что с ним в постели – жена…

Вдруг правда бывают такие слепыши?

Хотя мне кажется, что я бы Стаса узнала и с завязанными глазами. По голосу там… по тому, как от него пахнет…

Почему-то его запах для меня выделяется. Не в смысле, что он воняет. Нет. Стас приятно пахнет… Чуть-чуть горьким и терпким. И как будто бы ещё солёным…

Невольно наклоняюсь к нему поближе и втягиваю носом воздух.

Но к моему ужасу Стас замечает этот манёвр.

– Да, мне тоже кажется, что новый гель для стирки слишком сильно пахнет. Света, мои рубашки пахнут за километр! Исправь это, пожалуйста. Бесит чувствовать себя ароматизатором воздуха…

Другая женщина, но не та, что молоденькая, поспешно кивает.

– Хорошо, Станислав Борисович, я вернусь к тому средству, что использовала раньше.

– Спасибо.

Катерина ставит на стол две тарелки с овсянкой для меня и Стаса.

А я чувствую, что от стыда у меня начинает гореть лицо…

Опускаю взгляд в свою тарелку.

Катерина ставит на стол две чашки кофе и вазу с фруктами.

– Где наша няня ходит? – недовольно спрашивает Стас.

И словно в ответ на его слова в комнату забегает запыхавшаяся женщина.

Она старше Катерины и Светы. Седая уже. И довольно полненькая.

– Простите, Станислав Борисович, – женщина приседает, и получается что-то похожее на книксен, – я везде ищу нашу Анечку… сбежала от меня, хулиганка… ах, ну вот же она!

Няня всплескивает руками и хлопает себя по бокам. На её лице проступает искреннее облегчение.

– Будьте добры, накормите ребенка завтраком, – Стас отдаёт распоряжение ровным голосом. Он явно привык к этому.

А женщины слушаются его беспрекословно.

Няня чуть не бегом кидается к столу. Ставит для себя стул рядом с малышкой, берёт протянутую Катериной миску с кашей и принимается за дело.

Аня вертит головой, не давая засунуть в себя ни ложки.

– Спасибо за завтрак, и до вечера.

Стас встаёт из-за стола. Наклоняется к дочери, целует её в лоб и идёт к выходу, никак не комментируя неудачные попытки няни всунуть в рот девочки ложку каши.

И мне ни слова не говорит.

Как только женщины понимают, что хозяин дома ушёл достаточно далеко, они будто оживают.

– Интересно, он теперь опять совсем перестанет приезжать? – спрашивает молоденькая.

Катерина и Света поджимают губы и косятся в мою сторону.

– Не думаю… – сдержанно отвечает повариха.

Но молодая девушка не унимается.

– Раньше мы Станислава Борисовича только по телевизору и видели… К дочке совсем не приезжал… До того как… – стреляет в меня глазами, – я хочу сказать, что он стал заниматься воспитанием Анечки, потому что вас не было, – уже прямой взгляд на меня, – а теперь вы вернулись, и он, должно быть, снова станет пропадать на работе сутками…

– Рита, прикуси язык, пожалуйста, – одергивает девушку Светлана.

Похоже, авторитета у Лики среди домашнего персонала совсем не было…

Но, зная её, скорее всего, сестра и не пыталась его заслужить.

Все эти женщины старше меня. Командовать кем-то, как Стас, мне и в голову бы не пришло. К тому же я занимаю чужое место и ни на секунду не забываю об этом.

Но реагировать как-то надо…

– Дайте мне, пожалуйста, ложку, – двигаю свой стул ближе к Ане и забираю у няни тарелку каши с ложкой, которая так ни разу и не побывала у малышки во рту.

Ну просто невозможно уже смотреть на то, как капризуля крутит головой.

– А ну-ка! – мешаю Анину кашу ложкой, затем зачерпываю немного и подношу ко рту девочки.

Та хмурится и смотрит на меня с вызовом. Плотно сжимает губы.

Безразлично пожимаю плечами и отправляю ложку каши в… свой рот.

С удовольствием проглатываю вкусную сладко-сливочную овсянку.

Аня растерянно хлопает ресницами. Такой наглости она от меня не ожидала.

А вот так вот. Привыкла, что она одна, и всё вокруг неё вертится. А бабушка со мной и Ликой часто этот фокус проворачивала. Конкуренция заметно повышает аппетит.

Зачерпываю ещё ложку каши и подношу к губам девочки. Та растерянно открывает рот, но я знаю, что ещё рано. Желание нужно подогреть…

Вторую ложку каши тоже отправляю себе в рот.

– Ммм, вкуснятина… – облизываю губы и улыбаюсь.

Няня и другие женщины вокруг притихли. Смотрят внимательно за моим представлением.

Подношу к губам ребёнка третью ложку, но останавливаюсь и начинаю двигать ложку обратно на себя. И вот тогда Аня хватает меня за руку, забирает ложку, и сама отправляет её в свой рот.

– Точно ведьма… – шепчет за моей спиной кто-то из женщин, – эта малоежка каши отродясь не ела… только плевалась…

13

13

Пока Аня уплетает кашу, съедаю свой завтрак.

Есть хочется жутко. Вчера толком ничего не удалось положить в рот.

Соскребаю остатки каши со дна тарелки, а затем встаю и отношу её к раковине.

– Спасибо! – говорю Катерине.

Её я определила как повара.

Та почему-то меняется в лице, будто я выдала что-то шокирующее.

– П-п-пожалуйста… – отвечает она. – Может, хотите добавки?

– А есть?

– Есть…

Катерина приносит ещё одну тарелку с овсянкой и ставит её на стол.

Я начинаю подозревать, что веду себя неправильно, если хочу, чтобы они дальше думали, что я Лика.

Сестра не любит завтракать. Она имеет привычку вставать к обеду, пить кофе, а потом бродить без цели по квартире и стенать о том, что всё вокруг не такое, как ей хочется.

Не могу вспомнить, чтобы видела когда-нибудь Лику с едой до пяти вечера.

Но лично мой организм считает себя ещё растущим. И аппетит у меня соответствующий. Каша, яичница, блинчики со сметаной… Можете нести всё это прямо в постель! Я готова приступать к завтраку ещё до того, как открою глаза. Особенно если злая судьба лишила меня накануне ужина.

На талии, к счастью, такой азарт пока не сказывается. И на том спасибо.

Может, правда ещё расту?

Говорят, человек продолжает это нелёгкое дело до двадцати пяти.

Интересно, а сколько Стасу? Очевидно, не двадцать. И, скорее всего, не двадцать пять.

Он выглядит молодо. Никаких там морщин или ещё чего-то…

Но командует всеми так уверенно, будто у него сто лет опыта за спиной. Может, он вампир, как в книжке, которую я недавно читала?

Улетаю мыслями далеко-далеко…

Представляю Стаса трёхсотлетней нежитью. Может, поэтому он почти и не общался с Ликой? Типа ему нельзя было выходить на свет…

Промахиваюсь ложкой мимо рта и понимаю, что замечталась.

Ну не дурочка ли?

Похоже, я не сильно умнее Анюты…

– Она «спасибо» сказала. Слышали? – шепчет за моей спиной Светлана. – Чудеса…

Прикусываю губу.

Нет, в этом вопросе я Лику не повторю.

Не смогу ходить голодной целый день и грубить людям. Это пытка.

Да и Стас вряд ли знает Ликины привычки в еде. Это не должно меня выдать…

Беру миску и иду к раковине, в которой стоит грязная тарелка, из которой я ела первую порцию каши.

Открываю кран, выдавливаю на губку средство для мытья посуды.

– Что вы делаете? – спрашивает Катерина.

– Как что? Тарелки за собой мою.

– Н-нет, не надо, я помою их в посудомоечной машине.

Катерина выхватывает тарелку прямо у меня из рук.

– Да? – спрашиваю растерянно. – Ну ладно…

Кладу губку на место и споласкиваю руки.

– Еще раз спасибо, всё было вкусно.

– Еще раз спасибо… – как попугай, повторяет Катерина.

У неё такой тон, будто с ней кофеварка заговорила.

– Ну-у-у, ладно… – обтираю мокрые ладони о джинсы на бедрах, – тогда мы с Аней пойдем погуляем в сад.

– Ула! В сад! – малышка хлопает в ладоши.

Аня не позволяет няне вытереть ей лицо и руки после еды. Командным голосом, в котором угадываются интонации отца, требует, чтобы это сделала я.

– В смысле? – качаю головой. – Умойся сама. Тебе ведь уже не годик.

Девочка растерянно хлопает глазками.

– Как это – сама? – переспрашивает она.

Будто думает, что все её потребности в этом мире всегда будут удовлетворять другие люди. Няня, папа или кто-то еще.

– Вот для этого и нужна мать, – говорит Светлана.

Это она не мне. Кажется, Катерине.

– Кое-кто воспитанием девочки толком и не занимался, потому что боялся работу потерять, – добавляет женщина.

Ловлю выразительный и неодобрительный взгляд в сторону няни.

Да тут, я смотрю, сложился самый настоящий женский коллектив со всеми вытекающими последствиями!

– Так Анфиса, вторая няня, таки потеряла работу, так что… – Рита делает круглые глаза.

Мда. Они что хотят сказать, что четырёхлетняя девочка кошмарит тут весь дом?

Впрочем, если она дочь Лики и Стаса, то покладистый характер ей иметь просто не в кого…

– Не хочу сама! – заявляет Аня.

Пожимаю плечами.

– Тогда не пойдём в сад.

– Нет, пойдём!

Аня пытается выбраться из своего детского кресла, и мне приходится подхватить её, чтобы не упала.

– Я всё ласскажу папе! – заявляет малышка.

– Что расскажешь?

– Что ты меня обидела!

– Как?

Несу её на руках к раковине в кухне. Открываю кран и проверяю рукой температуру воды.

Тёплая. Сойдёт.

– Ты не делаешь, что я говолю! – Аня начинает хныкать.

– Угу. Не делаю. Расскажи, конечно.

– Он тебя выгонит!

– Ладно. Но в сад мы всё равно не пойдём, пока не приведешь себя в порядок. Давай, суй руки под воду.

Аня споласкивает ладошки под струёй воды.

– И щёки не забудь!

Малышка протирает влажными ладошками щёки, губы и нос.

Дочиста не получается. Ей не хватает сноровки. Но и так – супер, я считаю.

– Умница!

Провожу по её щекам своей влажной ладошкой.

– Держи полотенце!

Снимаю с крючка висящее рядом кухонное полотенце и протягиваю ребёнку.

Аня вытирается и возвращает мне его.

– Неа, на крючок вешай!

Беру её за талию и подношу прямо к крючку.

Малышка справляется и с этой работой.

Как только мы заканчиваем с бытовыми вопросами, Аня снова превращается в очень милую девочку. Просто ангелочка.

Она носится со мной по саду, хохоча и вереща от восторга.

Мы играем в прятки и варим суп из песка с цветами.

На секунду я вспоминаю, что там, за забором, меня ждёт огромная гора проблем.

Полиция, уголовный срок, бандиты… Я уж молчу о том, что скорее всего мне придется как-то возмещать стоимость испорченного свадебного платья со вчерашнего показа…

Стас обещал помочь, если я соглашусь… притвориться хорошей мамой.

Он не понимает, как звучит это для меня. И мне снова стыдно. Но как правильно поступить – просто не представляю!

Особенно теперь, когда Лика сбежала с моими документами…

Решаю поговорить со Стасом вечером, когда он вернётся с работы. Спросить, что он имел в виду под помощью. А может… признаться…

Вчера я была слишком испугана нападением тех уродов. Мне хотелось почувствовать себя в безопасности.

Ну вот я почувствовала. Выспалась. Успокоилась. И поняла, что так поступать нельзя.

Особенно по отношению к Ане.

Вот приедет вечером Стас – и я обязательно всё ему расскажу…

День с ребёнком оказывается довольно изматывающим. Мы гуляем, играем, читаем и бесконечно что-то придумываем.

Опаздываем на обед. Зато съедаем всё, что предлагает нам Катерина. Спим после обеда вдвоём на одной кровати.

Няня ходит за нами тенью. Я периодически вижу, как она выглядывает из-за угла. Видимо, думает, что так продолжает выполнять свою работу.

Я предлагаю ей отдохнуть сегодня, но она категорически отказывается.

– Нет-нет, Станислав Борисович не одобрит… – заявляет она.

Ужинаем мы тем же составом. Без Стаса. Никто не обмолвился о задержке хозяина дома ни словом, из чего я делаю вывод, что это у него в порядке вещей.

После ужина и банных процедур лежу с Аней в её кроватке в детской комнате и читаю сказку.

Мне выдают плюшевого медведя, которого необходимо обнимать всю ночь, и берут с меня обещание, что я заберу его к себе в кровать, когда пойду спать.

Зеваю и соглашаюсь.

Ничего не имею против дополнительных плюшевых подушек.

Я даже засыпаю ненадолго вместе с малышкой. Хотя лежу в детской кровати с согнутыми ногами.

Просыпаюсь от того, что на меня кто-то смотрит. Открываю глаза.

Стас в деловом костюме с пиджаком наклонился над нами. От него пахнет почти как утром. Тот же одеколон, что-то горько-солёное… Но теперь чуть сильнее.

Хочется втянуть запах носом глубоко-глубоко…

– Смотрю, ты вошла в роль… – он усмехается.

Пугаюсь спросонья. Первая мысль – он понял, что я не Лика.

– Я звонил Катерине, она сказала, что ты возилась с Аней весь день. И даже спать её уложила. Словом, ведёшь себя, как хорошая мать!

– А-а-а, да…

Поджимаю губы и пытаюсь выбраться из кровати.

Стасу приходится отодвинуться, чтобы позволить мне это.

Глажу детский лобик и поправляю на Анюте одеяло.

Беру плюшевого мишку. Распрямляюсь и потягиваюсь, зевая во весь рот. Устала дико. Словно двенадцатичасовую смену в магазине отработала…

Стас почему-то хмурится.

– Заканчивай с этим, – велит он.

– С чем?

Растерянно смотрю на мишку в своих руках. Может, дело в игрушке? Мне нельзя её брать.

Кладу плюшевого зверя на одеяло рядом с малышкой.

– Аня попросила меня взять его к себе в кровать… – объясняю сконфуженно под откровенно неодобрительным взглядом.

– Анжелика! – обрывает меня Стас. – Хватит!

Обхватываю себя руками.

– Ладно… но может, скажешь по-человечески…

Усмехается. Окидывает меня саркастичным взглядом.

– Должен признать, что твоя стратегия работает. Ты не врала, когда говорила, что можешь стать хорошей актрисой. Этот твой образ…

Саркастичный взгляд темнеет. В нём появляется что-то такое, отчего у меня по спине бегут беспокойные мурашки.

– Этакая наивная куколка… простая девчонка по соседству… оказывается, это куда соблазнительнее, чем дива на подиуме… Я впечатлён…

Щёки обжигает жаром смущения.

– Ваше впечатление – это ваша проблема…

– Злишься, что раскусил твою игру? – миролюбиво спрашивает Стас. – Ну извини, я предупреждал тебя ещё четыре года назад, что между нами ничего не будет, кроме той единственной ночи. Как женщина ты меня не интересуешь… такие как ты – не интересуют…

– Какие такие? – зачем-то спрашиваю я.

Чувствую обиду почему-то. Хотя говорит он это на самом деле не мне, а Лике. Да и я не нуждаюсь в его благосклонности в этом плане.

Пожимает плечами.

– Расчётливые. Эгоистичные. Словом, такие же, как я… Оставь попытки соблазнить меня, пожалуйста. Не трать время понапрасну. Ничего, кроме оговоренной суммы, как и в прошлый раз, я тебе не предложу…

Переминаюсь с ноги на ногу.

– Я вас… тебя не соблазняла! У кого-то просто мания величия…

– Да ну? – приподнимает одну бровь. – А это что?

Указывает на меня рукой.

– Что? – опускаю взгляд на свою одежду.

Вроде всё в порядке. Джинсы не расстёгнуты. Футболка не задрана…

– Утром спектакль с футболкой вместо пижамы. Потом это нечто… Это штаны или лосины? А верх на что похож? Это же скорее нижнее бельё, чем футболка…

– Почему?

Оттягиваю край футболки вниз. Да, это укороченный топ. Но что в этом такого? У джинсов достаточно высокая посадка. Всего пара сантиметров кожи видно между ремнём брюк и краем футболки.

Я так на работу хожу, и ни у кого вопросов не возникает!

– Это обычная одежда, другой у меня нет… – бурчу под нос, опустив голову.

– Господи, вот это игра! Браво!

Стас бесшумно хлопает в ладоши, чтобы не разбудить Аню, а потом берёт меня за плечо и буквально вытаскивает в коридор.

К стене меня толкает. Упирает ладони по бокам от моих плеч.

– Чего ты добиваешься, Анжелика? Я ведь не поверю, что ты овечка… – заглядывает мне в глаза с любопытством.

Одна из мужских рук отрывается от стены. Горячие пальцы, задевая кожу, подцепляют край футболки и слегка оттягивают в сторону.

Затем его ладонь отпускает ткань и ложится на мой живот. Скользит по коже в сторону. Сжимает талию.

У меня начинает кружиться голова от нехватки воздуха. А Стас наклоняется к моему уху.

– Секс не даст тебе никаких привилегий, детка… – выдыхает он. – Хочешь трахаться? Окей. Я к твоим услугам. Но не жди дополнительных бонусов. Ты здесь ради Ани, и больше ни для чего.