Текст книги "Измена. Гадкий лжец (СИ)"
Автор книги: Зоя Астэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
6
С воинственным криком запускаю в мужа туфлёй. В голову целюсь. Прямо в лоб. Вообще, не думаю о последствиях. Пусть хоть в глаз ему воткнётся!
Восьмисантиметровая шпилька царапает щеку Артёма, но от полноценного удара он уворачивается.
Туфля отскакивает в сторону, сшибая с комода вазу и стоящие рядом свечки. Звон стекла режет уши, но бальзамом ложится на сердце.
Вдребезги! Я разнесу всё вдребезги, как муж разнёс нашу семью!
– Прекрати истерику! – Артём тушит ботинком свечку, упавшую на ковёр. – Давай поговорим!
Сдираю со стены рамку с нашим семейным фото и кидаю её вслед за туфлей.
– Предатель! – кричу я с надрывом.
Ищу глазами, что бы ещё запустить в этого гада. Руки трясутся, и я сжимаю их в кулаки.
– Истеричка! – отвечает мне увернувшийся от рамки Артём. – Что ты ту устроила?
– Я⁈ – не верю собственным ушам. – Я устроила⁈ Это я, по-твоему, весь город перетрахала⁈
Артём незаметными шагами сокращает расстояние между нами.
– Ты что, меня на ком-то застукала? – грубо спрашивает он. – Нет? Может, тогда не будешь делать поспешных выводов?
Пячусь, заметив, что муж подошёл совсем близко.
– А дети из воздуха взялись? – ехидно интересуюсь я.
– Не знаю я, откуда они взялись! – рявкает Артём. – Что ты веришь сплетням? Не изменял я тебе! А если бы и изменял, то не с этими…
Мы уже вышли из спальни. Артём всё пытается подойти, но я не намерена позволять ему сделать это.
– О-о-очень интересно! – тяну я, – а с кем бы ты мне изменял?
– Я тебе не изменял! Нет доказательств, значит, не было! Оль, они просто подделали тест на отцовство, клянусь!
– Вы уже и тест на отцовство сделали? Подделали, как же! Все трое?
– Да стой ты, дура! – кричит муж.
А я слишком поздно понимаю, что дошла спиной аж до лестницы. Ещё один шаг той ногой, что обута в чёрную кожаную лодочку, и я зависаю в воздухе, потеряв равновесие на верхней ступеньке.
– Оля, держись! – кричит муж, бросаясь ко мне.
Беспомощно машу в воздухе руками, как птица, пытающаяся взлететь.
А дальше происходит чёрт знает что. Артём налетает на меня, не слишком удачно ловит за талию, и я перевешиваю, утягивая его за собой. Теперь уже мы оба теряем равновесие. Артём наступает на мой едущий в сторону каблук, и та его нога, что ещё хоть как-то стояла на ступеньке, соскальзывает мимо.
Мы хватаемся за перила и друг друга. Каша из рук и ног мельтешит перед глазами. Слышу треск рвущейся ткани, а потом муж вместе с оторванным куском дизайнерского платья летит вниз.
В ужасе смотрю, как он ударяется о ступеньки. Сильно ударяется. Совсем-совсем нехорошо.
Клокочущая в груди ярость поджимает уши побитой собакой. Нет-нет-нет, я совсем не хотела, чтобы так…
Не должен он лежать сейчас там внизу в пугающе неестественной позе, не подавая признаков жизни.
Из горла вырывается испуганный скулёж. Паника стучит в висках глухими ударами, и дыхание перекрылось напрочь.
Как же это? Как же так⁈ Я же… это из-за меня?
Хватаюсь дрожащими руками за перила, будто и сама падаю вслед за мужем. Спускаюсь на пару ступенек вниз, а ноги так трясутся, что я их почти не чувствую.
Сейчас. Сейчас я соберусь с силами, спущусь вниз и приведу Артёма в чувства. Надаю ему по щекам, чтобы открыл глаза. Это ведь поможет? Обязательно должно помочь!
В блестящей поверхности перил отразился какой-то странный отблеск. Мелькнул движущимся огоньком и пропал. А потом за моей спиной послышался треск.
Совсем уж не веря в происходящее, я медленно поворачиваюсь и в отключающем сознание шоке открываю рот.
Это огонь! Самый настоящий!
На втором этаже в нашей спальне горят занавески. Полыхают стеной от пола до потолка. Языки пламени лижут паркет и кресло, стоящее возле окна.
Наверно, одна из упавших свечек так и не потухла.
Пожар! Я устроила самый настоящий пожар!
Меня клинит от растерянности. Я не понимаю, что делать. Стою на месте, как идиотка. Куда кидаться? Вниз к мужу? Или бежать тушить огонь, который вот-вот перекинется на мебель?
7
Даю себе мысленный подзатыльник и кидаюсь вниз к мужу. Не время тупить и стоять, открыв рот.
Поскальзываюсь на ступеньках. Ноги разъезжаются в стороны. Но я повисаю на перилах, избегая падения кубарем вниз. А потом продолжаю бежать дальше.
Падаю на колени рядом с Артёмом.
А если он умер? Это я его убила? Хотела ведь… Но не на самом же деле!
Бить по щекам не решаюсь. Просто тормошу. И когда слышу слабый, болезненный стон, взрываюсь истерикой. Реву в голос, чувствуя ни с чем не сравнимое облегчение.
Живой, зараза! Пусть только попробует помереть!
Огонь наверху трещит и сверкает, поэтому я решаю не медлить. Знаю, что двигать упавшего человека опасно, но это лучше, чем рисковать тем, что он может сгореть или надышаться дымом.
Хватаю его за пиджак в районе плеч и, напрягая все силы, тащу по полу к выходу. Тяжёлый, блин! Да что ж он такой здоровяк?
Не знаю, откуда во мне нашлось столько сил, но я смогла доволочь мужа до входной двери. Открыла её настежь и, не теряя драгоценных секунд, продолжила свою работу.
Свежий воздух обжигает мокрые от слёз щёки холодом, и меня бросает в дрожь.
Где же все? В доме на ночь никто, кроме нас, не остаётся, но охрана снаружи должна дежурить круглосуточно.
Спустя непростительно большое количество секунд вижу бегущих к нам мужчин.
– Ольга Ивановна, что произошло? – спрашивает меня охранник, подбежавший первым.
– Вызови скорую, – мой голос дрожит, как и тело. – Артём… он упал с лестницы… и пожарных вызови, мы горим…
Муж снова слабо стонет, и даже ненадолго открывает глаза, пытаясь сосредоточить на мне взгляд.
– Дура… – слышу я в очередном его стоне.
Истеричные всхлипы превращаются в икоту, резонирующую с дрожью.
Может, и дура. Зато он скотина! Главное, что живая скотина…
– На втором этаже огонь, – сообщает остальным охранник, заглянувший в дом.
В состоянии аффекта поднимаюсь на ноги и вхожу обратно в помещение. Если есть пожар, значит, его надо тушить.
– Ольга Ивановна, ну куда вы? – один из охранников спешит за мной.
Хватаю огнетушитель, спрятанный за напольной вазой недалеко от входа. Бегу с ним наверх.
Занавески превратились в догорающий обугленный пиратский флаг. Паркет почернел. Кресло сдалось языкам пламени и успело заполыхать факелом.
Жму на ручку огнетушителя, но ничего не происходит. Дёргаю за всё, что кажется мне похожим на пломбу, но и это не помогает заставить огнетушитель извергать пену.
– Собака! – швыряю огнетушитель на пол и кидаюсь к кровати. Сдёргиваю с неё покрывало и пытаюсь накрыть им горящее кресло.
На несколько секунд спрятанное под тканью пламя уменьшается, а потом принимается и за покрывало.
– Ну я тебя сейчас!
Бросаюсь в примыкающую к спальне ванную комнату. Тазов там, к сожалению, нет. Ну ничего, зато есть жёлтая пластиковая лейка, из которой я поливаю комнатные растения на втором этаже.
Наполняю лейку и выскакиваю обратно в комнату. Выплёскиваю воду на кресло.
Это никак не помогает потушить огонь. Принесённый мной литр воды, словно слону дробина.
Закашливаюсь от едкого дыма и пячусь обратно в ванну. У меня ещё есть время попытаться справиться с огнём или пора спасаться бегством?
Сомневаюсь, поэтому решаю, что ещё не время сдаваться. Бегу обратно в ванну и снова наполняю лейку. Выскакиваю с ней к огню и тут же оказываюсь с ног до головы залитой пеной.
Охранник, пошедший за мной, успел сбегать за другим огнетушителем в кухню.
– Ольга Ивановна, ну вы даёте! – в голосе мужчины я слышу осуждение и недоумение.
– А что я? – сдуваю с лица испачканную в саже и пене прядь волос.
Кресло и занавески основательно залиты пеной. Огня больше нигде не видно. Остался только дым, от которого щиплет глаза и чешется горло.
– Давайте-ка спустимся на улицу! – охранник, видимо, понимает, что я не в себе. Его голос становится мягким и успокаивающим. – Ну же, бросьте вы эту лейку!
Мужчина выдирает из моих сжатых пальцев дурацкую лейку, кидает её в сторону, осторожно берёт меня под локоть и принимается тянуть за собой из комнаты.
Я послушно переставляю ноги.
С мокрого, чёрного от сажи платья капает на пол грязная пена. Я наверно вся в этой саже.
– Спасибо, Ваня, – едва двигаю дрожащими губами.
– О, круто, вы помните, как меня зовут! – молодой парень довольно улыбается.
– Помню, конечно.
Я, вообще-то, всех помню, кто в моём доме работает. И охранников, и садовника, и даже мальчика, который по поручению Татьяны Николаевны бегает за продуктами.
Когда мы выходим на крыльцо, вижу на дороге перед домом машину скорой помощи и полиции.
Артёма в фиксирующем ошейнике поднимают на носилки, а ко мне подходит сотрудник полиции в форме.
Полноватый мужчина средних лет щурится, будто заранее знает, что каждый, в том числе и я, в чём-то виновен.
Он засовывает руки в карманы, окидывает меня колючим взглядом и говорит:
– Ну что, Ольга Ивановна, расскажите, будьте добры, как именно вы столкнули мужа с лестницы и зачем подожгли дом? Хотели скрыть улики?
8
– Вам повезло, – полицейский открывает камеру, в которой я сижу уже несколько часов, и выпускает меня на волю. – Ваш муж быстро пришёл в себя в больнице и дал показания. Завтра его выпишут. Говорит то же, что и вы. Мол, упал сам, дом загорелся от свечки.
– А я вам о чём твердила? – раздражённо интересуюсь я, разминая затёкшие ноги.
– Ну мало ли о чём вы там твердили, – мужчина пожимает плечами. – Весь город в курсе, что у вас сегодня семейный скандал случился.
– Ах, уже и весь город в курсе?
Это меня удивляет.
– Ну да, вы же сами сказали, что ссора началась из-за того, что вы узнали о том, что муж вам изменяет, – напоминает полицейский.
Мужчина средних лет с круглым пузиком и лысиной выглядит не слишком довольным тем, что ему приходится тратить своё время на чьи-то семейные разборки.
– Как это связано с тем, что весь город в курсе наших семейных проблем? – уточняю я.
– А вы разве не из интернета узнали о похождениях вашего благоверного? – полицейский ухмыляется.
– Нет, я же вам говорила…
– Ну мало ли что говорили, люди врут.
Мужчина лениво вынимает из кармана телефон, открывает наш городской чат со сплетнями и новостями.
Там сегодня просто тьма сообщений. Фурор какой-то. Полицейский отматывает ленту немного назад и находит видео.
Следующие пятнадцать минут я смотрю, как две любовницы Долина на камеру жалуются на то, что мой муж их обманул. Детей заделал, а ответственность нести не хочет. Две молодые симпатичные девушки. Блондиночка и брюнеточка. Потом показывают кадры с сидящими на диване четырьмя малышами. Совсем крошки. Примерно того же возраста, что Лена и Лёня.
А дальше – километры желчных комментариев с обсасыванием всех мельчайших подробностей.
– Между прочим, – с усмешкой замечает полицейский. – Даже когда в чат слили видео, на котором наша сорокапятилетняя депутатша Зорькина занимается сексом со студентом, сыном библиотекарши, и то меньше комментариев было. Вы просто порвали чат!
– Я его убью! – шиплю я сквозь зубы.
Меня снова несёт. Красная пелена застилает глаза, а рассудительность испаряется, будто её и не было.
– Кого? – уточняет мужчина.
– Мужа, – чистосердечно признаюсь я.
– Тогда я вас посажу, – полицейский грозит мне пальцем.
– А я на этот раз улик не оставлю, – воинственно вскидываю голову.
– Ольга Ивановна, – полицейский отдаёт мне вещи, отобранные при аресте, – мой вам совет, не принимайте вы случившееся так близко к сердцу. Ну изменил… Это не конец света.
Кипя от возмущения, еду к свекрови забирать детей, а она встречает меня компрессом на голове и стаканом с успокоительным.
В меня летит второе полотенце, вымоченное в чём-то холодном и вонючем. Травы какие-то горькие. Фу.
А в руку мне всовывают почти так же пахнущий стакан.
– Оля там успокоительное, пей! – велит свекровь.
Пожимаю плечами. А что ещё делать? Не алкоголем же стресс заливать? У нас для этого есть ромашка, пустырник и что там ещё так отвратительно пахнет?
Лежим вдвоём на диване с мокрыми тряпками на лицах. Лена и Лёня играют рядом с Ариной, помощницей Майи Владимировны.
– Как же он мог? – сокрушается свекровь. – Я совсем не так воспитывала Артёмушку… Я в него душу вложила… а он…
Отпиваю из своего стакана с травяным отваром и без сил откидываюсь на спину.
– Ты видела это скандальное видео, да? – с трагедией в голосе интересуется свекровь. – Работница с фабрики, как её, Супова Лиза… у неё близнецы, мальчики… да ещё Александра эта, не помню фамилию…
– Копейкина, – подсказываю я.
Девушки в видео представлялись и рассказывали о себе. Их истории и имена вбились мне в память намертво.
– Ну да, – соглашается свекровь, – учительница младших классов, а туда же…с женатым мужиком спуталась! У неё близняшки, им и года ещё нет… и официантка ещё, как там её, которая беременная сейчас. Её почему-то в видео не было…
– Сидорова Ксюша, – подсказываю я.
Зачем мне знать их имена, ума не приложу.
– Оленька, а можно я тебя об одолжении попрошу? – свекровь складывает ладони в молитвенном жесте.
Напрягаюсь, ожидая, что она сейчас попросит о чём-нибудь неприятном. Например, не разводится с её сыном или что-то в этом роде…
– Позвони, пожалуйста, Тимоше, – продолжает Майя Владимировна.
– Брату Артёма? – уточняю я. А зачем?
Майя Владимировна отмахивается.
– Я хочу, чтобы он приехал. Ты же знаешь, какой у него характер. Опять трубку не берёт. А у нас тут такое…
Нет никакого желания общаться сейчас с кем-то, но отказывать свекрови не хочется. Она могла бы встать на сторону сына, и поддерживать его, а не меня.
– Оля, ты братьев перепутала? – со смехом спрашивает Тимофей, когда берёт трубку. – Я знаю, что Артём не любит, когда ты мне звонишь. Чего хотела?
– Не напоминай мне про этого предателя, – цежу я злобно. – Развожусь я с ним!
Майя Владимировна после моих слов опрокидывает в себя стакан с успокоительным целиком и натягивает компресс на глаза.
– С Темой? – удивляются на том конце провода. – Как это? Почему?
– Он мне изменил! – рычу я.
– Тебе? – тупо уточняет брат мужа. – Да брось, быть того не может…
– О-о-очень даже может, – я повышаю голос, снова подходя к истерике. – У нас тут госпожа Супова, Копейкина и Сидорова. И все с детьми, представляешь? Все подают на алименты!
– С детьми? Их много? – Тимофей, кажется, ошарашен новостями.
– Шесть! – рявкаю я в трубку.
– Ш-ш-шесть детей? – заикается брат мужа. – Вот прям шестеро? Реально? Божечки-ёжечки… как нехорошо-то… и как некстати… А Тема где?
– В больнице, – отвечаю я убийственно тяжёлым тоном.
– А почему? – опасливо уточняет Тимофей.
– Я его туда отправила, ясно? – агрессивно уточняю я. – Ещё вопросы?
– Н-н-ет вопросов! – поспешно заверяет брат мужа. – Только просьба: Оль, ты его не убивай там, ладно? я завтра приеду!
9
Тимур действительно приезжает на следующий день.
Мы всё ещё торчим у Майи Владимировны, пока в нашем с Артёмом доме бригада строителей и уборщиков устраняет последствия пожара.
– Тимоша, у нас тут такая драма, ты себе не представляешь! – восклицает свекровь, второй день, лежащая с компрессом на голове.
– Да прям уж драма, – не соглашается Тимур. – Зачем же преувеличивать?
– Конечно, ты на стороне брата, Тим! – я складываю руки на груди в замок. – Этого и следовало ожидать!
– Постой, я не говорил, что на его стороне, – брат мужа кладёт ладонь мне на плечо, – хотя, ты вот прям уверена, что эти женщины не врут? Вдруг они наговаривают на Тему? А ты поверила…
– Они тест на отцовство сделали! – рявкаю я.
Точная копия моего мужа округляет глаза.
– Тест на отцовство… – бормочет он, – ничего себе… вот это поворот…
– Тимоша, что же теперь делать-то? – со страданием в голосе спрашивает свекровь?
– Лично я собираюсь разводиться! – заявляю я.
– Какой ужас! – стонет Майя Владимировна, натягивая компресс на глаза. – Как Артём переживёт это?
– Ну секс с другими женщинами он как-то пережил, – сухо замечаю я. – Так что не пропадёт. Знает, где искать утешения!
Помощница Майи Владимировны, развлекающая в это время моих малышей рассматриванием картинок в книжке, затыкает сидящей ближе к ней Леночке ушки руками.
А я ещё не дошла до той стадии принятия, когда есть силы не ругать при детях их гулящего отца.
Впрочем, все претензии всегда лучше высказывать в лицо, так что я собираюсь и еду в больницу.
Доктор успокаивает меня, что глобально здоровью мужа ничего не угрожает. Он сломал ребро и предплечье. Пустяки. Через несколько недель будет как новенький.
Захожу к нему в палату.
Вид удручающий. На шее всё ещё фиксирующий бандаж. На руке гипс.
Артём не спит. Сосредотачивает на мне немного плывущий после медикаментов взгляд.
– Добить меня приехала? – хрипло спрашивает муж.
Поджимаю губы и молча подхожу ближе.
Честно говоря, видеть его на больничной койке неприятно. Да что уж там – глупое сердце разрывается от сочувствия и тревоги.
Я вовсе не желаю Артёму ничего такого. Я, вообще-то, люблю этого гада.
– Если будешь душить подушкой, то оглуши меня сначала, – просит муж, – не хочу мучиться.
– Хрен тебе! – безжалостно заявляю я. – Так просто ты не соскочишь! Выписывайся из больницы и расхлёбывай последствия своих поступков!
– Оль, ну это не смешно уже! – ворчит Артём. – Я тебе не изменял. Почему ты веришь им? Знаешь ведь, что люблю тебя!
– Да ну? – сжимаю ладони в кулаки, чтобы не сорваться на крик. – Зачем этим женщинам врать на весь город? А тесты на отцовство? Их фломастерами на коленке нарисовали? Да и вообще. Я прекрасно видела, что твоё отношение ко мне изменилось! Ты стал холоден со мной. Думаешь, я этого не ощутила? Только зачем было врать? Если страсть между нами закончилась, то подал бы на развод!
– А твоё отношение⁈
Муж пытается приподняться на постели. Тут же морщится и валится обратно.
– Твоё отношение ко мне разве не изменилось⁈ – возмущается Артём. – Когда ты последний раз находила хотя бы пять минут на то, чтобы поговорить со мной?
– Я была занята твоими детьми! – всё-таки перехожу на крик.
– И сколько ты ещё будешь занята ими двадцать четыре на семь⁈ До их восемнадцатилетия? Или выкроишь в плотном графике вечерок для мужа за эти годы?
– Ну ты и гад! – выпаливаю я.
– То как к пустому месту относишься, то оскорбляешь и претензии высказываешь! Сложно продолжать любить тебя в таком формате!
– Ну так и не люби! – кричу я. – Катись к своим давалкам!
– Я сам решу, что мне делать, Оля!
– А я решу, что буду делать я! Как только из больницы выйдешь – подам на развод!
10
Все в городе смотрят на меня косо.
Я чувствую на спине их взгляды. Слышу перешёптывания, когда выбираюсь в магазин или поликлинику с детьми.
Они сплетничают о том, сколько любовниц было у Артёма. А ещё о том, что я пыталась его убить за это.
Вообще не могу никуда выйти из дома. Везде натыкаюсь на эти колючие взгляды.
Не знаю, как я пережила следующие три недели.
Тимур по настоянию матери до сих пор не уехал.
Ремонт в нашем с Артёмом доме закончили, и мы все вместе временно разместились там.
Обои переклеили. Стены и потолки перекрасили. А обои, там, где они были, заменили на новые.
Занавески, покрывала, пострадавшая мебель – все видимые последствия пожара устранены.
Только на лестнице ещё остались обугленные места. Она деревянная, и фирма, занимающаяся реставрацией, сможет приступить к работе в нашем доме только в будущем месяце.
Наверно, если бы я осталась на этот период одна с детьми, то очень вероятно сошла бы с ума.
Но Майя Владимировна и Тимур пытаются поддерживать. И даже почти не склоняют к мыслям о примирении. Куда уж там? В нашем-то случае.
В день выписки мужа из больницы я приглашаю в наш дом адвокатов.
Артём приедет и сразу сядем за разговор о расторжении брака. Свекровь, увидев нанятых мной юристов, слегла с мигренью.
Тимур осуждающе покачал головой.
– Оль, ну куда ты гонишь? – спросил он. – Может, у вас рассосётся ещё…
– Что рассосётся? – огрызаюсь я. – Дети от любовниц, по-твоему, рассосутся⁈
Тимур забирает брата из больницы сам.
И вот уже к обеду я вижу в дверях их обоих. Таких похожих, но неуловимо разных.
Артём мрачен и серьёзен. Очевидно, брат предупредил его о том, чего ждать дома.
Муж смотрит мне в глаза долгим, тяжёлым взглядом.
Сердце предательски делает в груди сальто. Ну как же так? Я ведь с этим мужчиной уже почти одним целым стала. Родным его считала. А теперь приходится всё рвать по живому.
У меня такое ощущение, что я своими руками живот себе собираюсь вспороть.
А выхода всё равно нет.
Отталкиваюсь рукой от дивана, на котором сидела, и встаю на ноги.
– Пойдём, подпишем предварительное соглашение о разводе, – говорю я мужу. – Адвокаты ждут нас в кабинете.
