Текст книги "Второй шанс для нас, или Любовь вопреки разводу (СИ)"

Автор книги: Злата Тайна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10

Воскресное утро встретило меня тишиной и непривычным чувством лёгкости. Пахло кофе и мамиными духами – тёплыми, ванильными. Я лежала в кровати несколько минут, просто прислушиваясь к доносящимся с кухни звукам: стуку чашки, маминому негромкому напеванию, щебету воробьёв за окном. Не было ни паники, ни тяжести на душе. Лишь спокойная, ровная усталость после вчерашнего вечера и приятное послевкусие от общения.

– Мам, ты уже проснулась? – в дверь просунулся Сонин нос. – Бабушка делает сырники!

– Иду, солнышко, – улыбнулась я ей.

За завтраком царила уютная, почти праздничная атмосфера. Мама, сияя, расспрашивала о вчерашней встрече, и я с удовольствием делилась, опуская, конечно, самые горькие нотки. Рассказала про девочек, про смешные истории, про мозговой штурм с розовыми стенами.

– Видишь, а ты переживала, – сказала мама, доливая мне кофе. – Все люди хорошие, надо просто дать им шанс.

– И себе тоже, – тихо добавила я.

После завтрака мама уехала, а мы с Соней погрузились в ленивую воскресную рутину. Мы разобрали школьный рюкзак, погладили форму на неделю, Соня почитала вслух книжку по школьной программе, а я слушала, лёжа на диване, и гладила её по волосам. Эти мирные, бытовые моменты стали для меня теперь не обузой, а островками покоя.

Но ближе к вечеру, когда Соня увлеклась просмотром мультфильмов, я снова ощутила знакомый зов. Тот самый проект. Чёрный потолок, розовые стены. Вчерашние идеи, рождённые за кофейным столом, теперь требовали воплощения.

Я устроилась за своим рабочим столом, разложила планшет, блокнот и включила компьютер. Тишина в квартире теперь не давила, а помогала сосредоточиться. Я открыла программу для 3D-моделирования, которую не запускала сто лет. Пальцы сначала не слушались, путались в командах, но постепенно мышь стала послушнее, а линии на экране – увереннее.

Я начала моделировать пространство. Большую комнату-студию. Сначала – просто «коробку». Потом добавила окно. И вот тут я вспомнила совет Кати про зеркала в чёрных рамах. Я «повесила» одно напротив окна – и комната визуально удвоилась. Затем второе, в глубине, создавая причудливую игру отражений. Это было волшебно.

Затем я принялась за ту самую «занавесочку из света», которую подсказала Соня. В программе это оказалось несложно – встроенная подсветка по периметру натяжного потолка. Я поиграла с цветами: тёплый белый для зоны отдыха, холодный – для рабочей части. Получилось именно то, что я хотела – лёгкое, ненавязчивое зонирование.

Стены. Розовые. Я перебрала десятки оттенков, пока не нашла тот самый – приглушённый, пыльный, благородный. Он не кричал, а мягко звучал, создавая уютный фон. А на одной стене, как предлагала Юля, я «нанесла» лёгкое граффити – абстрактные разводы того же оттенка, но на тон светлее. Получилось свежо и молодёжно.

Я так увлеклась, что не заметила, как за окном стемнело. Соня, закончив с мультиками, принесла мне свой рисунок и бутерброд.

– Мам, это тебе, чтобы ты не голодала, – сказала она важно и пристроилась рядом с книжкой, поглядывая на мой экран. – Ой, как красиво! Это та самая комната?

– Та самая, – кивнула я, чувствуя прилив гордости. – С твоей помощью.

Я сохранила проект, откинулась на спинку стула и впервые за долгие недели не ощутила опустошения после рабочего дня. Наоборот. Во мне было приятное, творческое напряжение, удовлетворение от проделанной работы и предвкушение завтрашнего дня, когда я покажу эскизы Алисе и Виктории.

Вечером, укладывая Соню, я чувствовала себя другой. Не просто мамой, выполняющей обязанности, а человеком, у которого есть своё дело, свои интересы, своё пространство.

– Мам, а ты завтра опять будешь работать? – спросила она, уже засыпая.

– Буду, – ответила я, выключая свет. – Но вечером мы обязательно поиграем. Обещаю.

Я вышла из её комнаты и прошла на кухню, чтобы выпить воды. Квартира была тихой, но эта тишина была уже не враждебной, а наполненной. Наполненной покоем, планами на завтра и тихим удовлетворением от прожитого дня. Да, это была бытовуха. Рутина. Но это была моя рутина. И я по камешку начинала выстраивать её такой, какой хотела видеть.

Глава 11

Если бы мне месяц назад сказали, что я буду с нетерпением ждать понедельника, я бы подумала, что этот человек сумасшедший. А теперь я ловила себя на том, что в воскресенье вечером проверяю время, предвкушая утреннюю планёрку. Мой проект, тот самый, с чёрным потолком и розовыми стенами, стал моим личным Эверестом. И я была полна решимости его покорить.

Утро началось с того, что Соня, к моему удивлению, проснулась без напоминаний и даже аккуратно заплела себе косички.

– Я видела, как ты вчера работала, – заявила она за завтраком, деловито отламывая кусок сырника. – Это важно. Я не буду тебе мешать.

В её словах не было детской жертвенности, а была какая-то новая, взрослая уверенность. Она видела, что у меня есть дело, и это придавало ей спокойствия. Мы были командой, и её вклад в нашу общую жизнь сейчас заключался в самостоятельности.

Ровно в десять я зашла в общий чат. Сердце, как у школьницы, ёкало от волнения. Я прикрепила файл с 3D-визуализацией и написала короткое сообщение:

«Доброе утро! Готова первичная концепция по проекту “Лофт-студия”. Жду вашей обратной связи».

Первой отреагировала Алиса:

«О БОЖЕ, ЕВ!!! Это ты за выходные всё это смоделировала?! Я в шоке!»

Потом пришла реакция от Виктории. Сначала просто смайлик с восхищённым лицом. А затем – развёрнутое сообщение:

«Ева, это великолепно. Очень смело, современно и, что главное, продумано до мелочей. Зонирование светом – блестящее решение. Мне нравится, как ты обыграла граффити, это снимает возможную мрачность чёрного потолка. Клиенту отправляем эту версию. Отличная работа.»

Я перечитала её слова раз пять. «Великолепно». «Блестящее решение». «Отличная работа». Они складывались в мантру, которая грела меня изнутри, разгоняя последние сомнения. Это была не просто лесть. Это было профессиональное признание.

В течение дня я получила ещё несколько восторженных откликов от других членов команды, которые заглядывали в чат. А после обеда пришло сообщение от самого клиента – того самого «сложного» блогера. Он написал Алисе:

«Вау! Это именно то, что я хотел, но даже круче! Дизайнер – огонь! Когда можем начинать?»

Алиса скинула мне скриншот его сообщения с подписью:

«ВИДИШЬ?! ТЫ КРУТАЯ. Теперь не спорь.»

Я не спорила. Я сидела перед монитором и плакала. Тихими, счастливыми слезами, которых не было с того дня, как Алексей ушёл. Это были слёзы не от боли, а от победы. Крошечной, но такой важной. Я что-то могу. Я что-то стою. Без него.

Вечером я оторвалась от работы пораньше. Мы с Соней сходили в парк, покормили уток, купили воздушных шариков и съели по порции сладкой ваты – просто гуляли, счастливо хохоча. Домой вернулись уставшие, розовощёкие и довольные.

– Мам, – сказала Соня, уже лёжа в кровати. – Ты знаешь, я сегодня в школе рассказывала про твою работу. Про чёрный потолок. Все так удивились! Сказали, что ты крутая.

– Да? – я улыбнулась, поправляя на ней одеяло.

– Ага. И я тоже так думаю.

Она заснула почти мгновенно. Я сидела рядом, глядя на её спокойное лицо, и думала о том, как всё изменилось. Всего несколько недель назад я была тенью, которая боялась собственного отражения в витринах. А сегодня я получила признание коллег и восторг клиента. Сегодня моя дочь гордилась мной.

Я подошла к окну. Город зажигал огни. Где-то там был Алексей со своей новой, блестящей жизнью. Но сейчас эта мысль не вызывала в душе ни боли, ни гнева. Лишь лёгкую, почти отстранённую грусть. Его жизнь шла своим чередом. И моя – наконец-то своим.

Я дизайнер. Я мама. И я только что одержала свою первую маленькую победу. Я знала – впереди будут и трудности, и сомнения. Но теперь я тоже знала – я смогу.

Глава 12

Успех, как оказалось, пахнет не только ароматом дорогого кофе в стильной кофейне, но и едким запахом дешёвого дезинфицирующего средства в детской поликлинике. Прошла всего неделя с моего триумфа с проектом лофта, а реальность уже напомнила о себе во всей красе.

– Мам, у меня горлышко болит, – Соня, бледная и апатичная, прилегла на диван, накрывшись моим пледом.

Термометр беспристрастно показал 38.2. Горло красное. Ангина. Врач в поликлинике, посмотрев на моё потерянное лицо, выписал стандартный набор: антибиотики, постельный режим и уход.

И всё бы ничего, если бы не новый проект. Не просто проект, а моя первая серьёзная, самостоятельная работа – редизайн кафе «У Аполлинария». Владелец, Павел Сергеевич, мужчина лет пятидесяти с цепким взглядом и сединой у висков, с первого взгляда дал понять, что не доверяет «девчонкам с планшетами».

– Мне нужно тёплое, европейское место. Без этих ваших чёрных потолков, – буркнул он на первой встрече, окидывая моё портфолио скептическим взглядом.

Я потратила три дня на то, чтобы найти подход. Изучила историю заведения, посмотрела аналоги в Праге и Вене, создала концепцию «старого доброго кафе» с современной начинкой. И сегодня, в понедельник, у нас была назначена онлайн-встреча по первым наброскам. А Соня лежала с температурой.

Паника, знакомая и горькая, подкатила к горлу. Я не могу. Я не справлюсь. Я должна выбрать: работа или дочь. Старая, как мир, дилемма каждой работающей матери, которая вгоняет в чувство вины с обеих сторон.

Я сделала глубокий вдох. Нет. Я не буду выбирать. Я буду делать и то, и другое.

Отправив Павлу Сергеевичу вежливое письмо с просьбой перенести созвон на два часа позже («неотложные семейные обстоятельства»), я принялась за дело. Заварила чай с малиной, развела жаропонижающее, сделала Соне прохладный компресс на лоб. Пока она дремала, я лихорадочно готовилась к встрече, повторяя тезисы шёпотом.

В назначенное время, убедившись, что Соня крепко спит, я надела наушники с шумоподавлением, включила камеру и постаралась выглядеть собранной.

– Павел Сергеевич, добрый день. Благодарю за понимание.

– Давайте по делу, – отрезал он, не тратя времени на любезности.

Я начала презентацию. Говорила о натуральных материалах – дереве, камне, меди. О тёплом, сфокусированном свете, который создаст уютные «островки» за каждым столиком. О панорамном остеклении, которое наполнит пространство светом.

– Слишком стерильно, – бросил он, когда я закончила. – Напоминает аэропорт. Где душа? Где изюминка?

Мои ладони вспотели. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Где-то в квартире тихо плакала Соня, и это отвлекало, разрывало меня на части.

– Изюминка… – мой голос дрогнул. Я заставила себя выдохнуть и собраться. – Изюминка в деталях, Павел Сергеевич. В медных держателях для меню, которые со временем покроются патиной. В открытой полке с баночками варенья собственного производства. В старых фотографиях города на стенах. Мы не создаём интерьер, мы создаём атмосферу. Место, куда захочется возвращаться.

В трубке повисла пауза. Длинная, мучительная.

– Ладно, – наконец произнёс он. – Неплохо. Но полки с вареньем быть не может – негигиенично. Придумайте что-то другое. И фотографии должны быть не старые, а… ретро. Стилизованные. Присылайте доработанный вариант к четвергу.

Связь прервалась. Я откинулась на спинку стула, чувствуя себя так, будто пробежала марафон. Это была не победа, но и не поражение. Это была ничья. И для первого раунда с Павлом Сергеевичем – уже достижение.

Выйдя из-за стола, я услышала тихие всхлипы из комнаты. Соня плакала, уткнувшись лицом в подушку.

– Мам, мне так плохо…

Я легла рядом, обняла её горячее тельце и стала гладить по спине, как когда-то в детстве. Через несколько минут её дыхание выровнялось, и она снова уснула.

В чате всплыло сообщение от Алисы:

«Ев, как ты? Как Соня? Скинь адрес, я тебе супа домашнего передам с мужем, не отказывайся!»

Я хотела написать «не надо», но вовремя остановилась. Вместо этого отправила адрес и написала: «Спасибо. Ты меня выручаешь».

Через час её муж, добродушный улыбчивый мужчина по имени Сергей, передал мне на пороге кастрюлю с наваристым куриным супом и коробку печенья.

– Алиса сказала, что это волшебное, от всех болезней, – улыбнулся он.

Вечером, накормив Соню и уложив её спать, я сидела на кухне с чашкой чая. Усталость валила с ног, но внутри было странное, горькое удовлетворение. Сегодня я не сломалась. Я не идеальная мать и не идеальный работник. Я – живой человек, который пытается удержать на плаву свой хрупкий мир. И сегодня у меня это получилось.

Я открыла ноутбук, чтобы внести правки в проект. «Ретро-фотографии» … Надо будет поискать в архивах. И придумать альтернативу полкам с вареньем. Возможно, медные чаны с декоративными травами…

За окном шумел дождь. В квартире пахло супом и лекарствами. Было трудно. Но я справлялась. И потихоньку я смогу выбраться. Шаг за шагом.

Глава 13

Болезнь Сони оказалась упрямой и коварной. Температура то отступала, давая нам передышку на пару дней, то снова подскакивала, заставляя сердце сжиматься от тревоги. Эти дни слились в одно сплошное полотно, сотканное из аромата ромашкового полоскания, шелеста страниц книг, которые я читала вслух, и мерцающего экрана ноутбука.

Мой рабочий стол окончательно переехал на кухню. Пока Соня дремала в гостиной, укутанная в одеяло, я сидела над проектом кафе. «Ретро-фотографии, стилизованные»... Я перелопатила десятки архивов, пока не нашла серию снимков старой Москвы, но не парадной, а бытовой – с дворниками, торговками, детьми, играющими в салочки. Они были живыми, настоящими. Я вставила их в визуализацию, в тонкие деревянные рамы.

С полками для варенья пришлось проститься. Вместо них я предложила Павлу Сергеевичу интерактивную карту района из тёмного дерева, где гости могли бы отмечать булавками свои любимые места. Я надеялась, что это передаст ту самую «душу», которую он требовал.

Мы с Соней нашли свой ритм. Утром – лекарства, завтрак и мой рабочий звонок, который я проводила, пока она смотрела мультфильмы. Потом – её время. Мы играли в настольные игры, и я с удивлением обнаружила, что её стратегическое мышление в «Монополии» заметно обострилось. Она уже не просто бросала кубик, а просчитывала ходы, скупая улицы и ставя на них домики.

– Мам, ты должна мне пятьсот тысяч, – заявляла она с серьёзным видом, и я с радостью «разорялась», лишь бы видеть этот огонёк азарта в её глазах, сменивший болезненную апатию.

После обеда, когда она засыпала, наступало моё время для глубокой работы. Алиса продолжала быть моим тылом – то пирожками с капустой поделится, то скинет ссылку на статью о современных осветительных приборах с комментарием: «Смотрю, тебе с этим чудовищем-клиентом пригодится».

Однажды вечером, когда Соня уже спала, а я в сотый раз пересматривала чертежи, раздался звонок в домофон. Я вздрогнула. Вряд ли Алиса или её муж решили навестить меня так поздно.

– Ева, это Алексей.

Голос в трубке прозвучал не как обычно – ровно и отстранённо, а сдержанно-тревожно. Сердце ёкнуло. С Соней что-то? Хотя нет, она спит рядом.

– Что случилось?

– Я… Я узнал, что Соня болеет. От мамы. Хотел узнать, чем помочь. Может, лекарств каких не хватает? Или… я могу к врачу съездить, что-то купить.

Я стояла с трубкой в руке, и по лицу разлилась жаркая волна. Гнев? Нет. Скорее, горькая ирония. Он предлагал помощь. Ту самую, в которой так отчаянно нуждался Лёша, когда Соня в три года слегла с ветрянкой, а он был в командировке. Тогда я одна носилась по аптекам, не спала ночами.

– Всё есть, – ответила я, и голос прозвучал холоднее, чем я хотела. – Мы справляемся.

– Я понимаю, что… я не имею права. Но я её отец. Деньги, если нужно…

– Деньги у меня тоже есть, – перебила я. Пауза в трубке затянулась.

– Хорошо. Выздоравливайте, – наконец сказал он и положил трубку.

Я вернулась на кухню. Руки дрожали. Эти несколько фраз выбили из колеи сильнее, чем капризы больного ребёнка и придирки клиента. Он снова напомнил о себе. Не как о призраке прошлого, а как о живом человеке, который где-то там, в своей новой жизни, переживает за нашу дочь. Это было непривычно и разрушало привычную картину мира, где он был просто «предателем».

На следующее утро Соня проснулась заметно бодрее. Температура наконец-то спала.

– Мам, а папа звонил? – спросила она за завтраком, ковыряя ложкой в овсянке.

Я удивилась.

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне приснилось.

Я не стала врать:

– Звонил. Спросил, как ты.

– А почему он не приехал?

– Потому что мы с тобой – команда, – улыбнулась я, но внутри снова защемило. – И мы справились сами, правда?

Она кивнула, но в её глазах мелькнула тень разочарования. И я поняла: каким бы ни был он мужем, для неё он оставался папой. И её мир был целостным, только когда в нём были мы оба. Эта простая детская логика оказалась сложнее всех взрослых обид.

К четвергу я отправила Павлу Сергеевичу доработанный проект. Соня уже играла на ковре, и её смех снова звучал в квартире. Я стояла у окна, глядя на просыпающийся город, и думала, что самые страшные бури проходят. И после них остаётся не только разруха, но и чистое небо, и сила, которую ты в себе не подозревал. И понимание, что некоторые раны уже не разрывают сердце на части, а стали просто частью ландшафта души – как холмы, через которые теперь пролегает моя дорога жизни.

Глава 14

Воздух в конференц-зале студии был прохладным и напоминал мне о важности момента. Я стояла у интерактивной доски, чувствуя под пальцами лёгкую вибрацию от проектора. Напротив сидел Павел Сергеевич, скрестив руки на груди. Его взгляд, привыкший оценивать и находить изъяны, был прикован к экрану, где в идеальных ракурсах вращалась 3D-модель его будущего кафе.

«Старого доброго кафе с современной начинкой», – как я его назвала.

Я вела презентацию, и голос звучал ровно и уверенно, даже несмотря на внутреннюю дрожь. Я показывала ему каждую деталь: как мягкий свет софитов будет падать на столики из массива дуба, как медные элементы будут контрастировать с тёмной матовой краской стен, как на этих самых стенах будут висеть те самые «ретро-фотографии», которые я в итоге отстояла.

– Карта района – не просто украшение, – говорила я, переводя взгляд с экрана на его непроницаемое лицо. – Она создаёт вовлечённость. Гости становятся частью места, оставляют в нём свой след. Это та самая «душа», о которой вы просили.

Он молчал. Прошёлся взглядом по виртуальному пространству, которое я создала, задерживаясь у стойки бара, рассматривая подвесные светильники, стилизованные под старинные газовые фонари.

Я ждала. Вспоминала, как ещё месяц назад дрожала бы от одного его скептического взгляда. А сейчас стояла и чувствовала – это моя территория. Территория профессионала, который знает своё дело.

Павел Сергеевич медленно повернулся ко мне.

– Ладно, – произнёс он, и в углу его глаза дрогнула чуть заметная складочка – подобие улыбки. – Беру. Без правок. Доверяю Вашему вкусу.

В груди что-то ёкнуло и расправилось, как бутон. Это была не просто победа. Это было признание. От человека, который не разбрасывался похвалами.

– Спасибо, – кивнула я, сохраняя деловой тон, хотя внутри хотелось кричать и танцевать. – Не разочарую.

Выйдя из офиса, я не пошла сразу к метро. Я зашла в ближайший сквер, села на лавочку и закрыла глаза, подставив лицо прохладному осеннему солнцу. Я сделала это. Сама. Без чьей-либо помощи. От идеи до её полного принятия скептически настроенным клиентом. Финансовое вознаграждение за этот проект было существенным, но ощущение профессиональной состоятельности стоило гораздо дороже.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Алисы.

«Ну что, жив ещё тот тиран? Или мы сегодня будем поминать его свежей пиццей?»

Я улыбнулась и написала:

«Он сдался. Без боя. Заказывай пиццу, я угощаю. В честь моего выживания.»

Вечером мы сидели у меня на кухне – я, Алиса и Соня, уже полностью оправившаяся и с восторгом уплетавшая кусок «Маргариты». Алиса, выслушав мой рассказ о победе, подняла свою кружку с чаем.

– За Еву! Которая не просто выжила, а победила! И за то, чтобы все вредные клиенты отныне падали перед тобой ниц!

Мы звонко чокнулись. Соня смеялась, вытирая томатный соус с подбородка. В квартире пахло сыром, тестом и дружбой. Я смотрела на эту картину и ловила себя на мысли, что это – настоящее счастье. Простое, земное, состоящее из успешного рабочего дня, смеха близкого человека и здорового ребёнка.

Позже, укладывая Соню, я почувствовала её пристальный взгляд.

– Мам, а ты сейчас счастливая? – спросила она.

– Да, – ответила я, не задумываясь. И это была чистая правда.

– И я тоже, – прошептала она, засыпая.

Я вышла из её комнаты и остановилась в коридоре. Тишина. Но это была другая тишина. Не гнетущая пустота, а наполненный покой. Я прошла в гостиную, взяла с дивана планшет и открыла папку с новыми проектами. Было страшно? Ещё как. Но теперь этот страх был другого качества. Он был не парализующим, а мобилизующим. Как вызов.

В мыслях снова невольно всплыл образ мужа… бывшего мужа. Всегда строгий, собранный. Но теперь его тень на стенах этой квартиры становилась всё бледнее, её заслоняли очертания новых проектов, смех подруги и сияющие глаза дочери. Я больше не шла на ощупь в темноте. Я научилась сама зажигать свет.