Текст книги "Второй шанс для нас, или Любовь вопреки разводу (СИ)"
Автор книги: Злата Тайна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 5
Дверь захлопнулась с тихим, но таким оглушительным щелчком, будто за мной навсегда закрыли крышку гроба. Я прислонилась к прохладной деревянной поверхности, закрыла глаза и просто пыталась дышать. Вдох. Выдох. Но воздух, пахнущий домашним уютом – ванилью от свечи и воском для мебели, – не приносил облегчения. Он давил на грудь, напоминая о другой жизни, о другой Еве, которая когда-то выбирала эти дурацкие ароматические свечи, веря, что они создают атмосферу семейного счастья.
Я открыла глаза и медленно, как лунатик, двинулась по коридору. Наш дом. Теперь только мой. Каждая деталь интерьера, которую я когда-то с такой любовью подбирала, теперь казалась немым укором.
Гостиная. Широкий диван в бежевом чехле, на котором мы все втроём смотрели фильмы. Теперь он казался слишком большим, пустым. Книжная полка, где его техническая литература соседствовала с моими романами и детскими книжками Сони. Его книг там больше не было. Он забрал их на прошлой неделе, когда я была на собеседовании. Остались зияющие провалы, как вырванные с корнем зубы.
Кухня. Сервиз в деревенском стиле, который мы купили на распродаже в мебельном, смеясь над его неуклюжестью. Сейчас он казался просто дешёвым и безвкусным. Фотография на холодильнике – Соня в три года, мы с Лёшей по бокам, все загорелые и счастливые после отпуска в Сочи. Я сорвала магнит и швырнула снимок в мусорное ведро. Рука дрожала.
Я прошла в свою – нет, в нашу – спальню. Большая кровать. После ухода Алексея я продолжала спать на своём краю, оставляя его сторону нетронутой, как будто он мог вернуться. Как идиотка. Сегодня я с дикой силой дёрнула за одеяло и простыню, скомкала их и бросила в угол. Пусть лежат. Потом выброшу.
Самое страшное ждало меня в комнате Софии. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Она сидела на ковре, окружённая куклами, и что-то тихо им рассказывала. Её голосок был таким печальным.
– … а потом папа уехал, – говорила она кукле с рыжими волосами. – Но он нас любит. Он просто очень занят. Правда, мама?
Она подняла на меня глаза. В них была не детская, а какая-то взрослая, уставшая тоска.
– Правда, солнышко, – выдавила я, заходя в комнату и опускаясь на корточки рядом с ней. Ком в горле мешал дышать.
Комната Сони была единственным местом, которое не изменилось. Розовые обои с единорогами, заставленный игрушками стеллаж, маленький белый письменный стол. Здесь время словно остановилось. Здесь всё ещё пахло детством, а не разводом.
– Мам, а папа придёт на мой день рождения? – спросила она, обнимая колени. – Мы же всегда ходили в аквапарк.
– Конечно, придёт, – я погладила её по волосам, и рука предательски дрожала. – Он же тебя очень любит.
– А почему он не любит тебя? – этот вопрос прозвучал так просто и так по-детски жестоко, что у меня перехватило дыхание.
Как ответить? Как объяснить десятилетнему ребёнку, что любовь – не вечная сказка, а что-то хрупкое, что может сломаться? Что её папа предпочёл блестящую новую игрушку проверенной, но потрёпанной старой?
– Иногда так бывает, Соня, – сказала я, выбирая слова с невероятным трудом. – Люди меняются. Но наша с тобой любовь – она никогда не изменится. Мы с тобой – команда. Правда?
Она кивнула, прижалась ко мне, и я почувствовала, как её маленькое тельце напряжено.
– Команда, – прошептала она.
Мы сидели так, обнявшись, среди кукол и разбросанных фломастеров. За окном темнело. В квартире было тихо. Слишком тихо. Раньше этот тихий вечерний час был наполнен звуками – его шагами, голосом из кабинета, гудением компьютера. Теперь – лишь тиканье часов на кухне и редкие гудки машин с улицы.
Я понимала, что не могу позволить этому дому превратиться в мавзолей нашей прошлой жизни. Не могу позволить себе утонуть в этом молчании. Ради Сонечки. Ради себя.
– Сонь, – сказала я, поднимаясь. – Давай-ка сделаем пиццу на ужин. Домашнюю. Всю, как ты любишь – с курицей и ананасами.
Её лицо озарила слабая, но настоящая улыбка.
– Правда? А тесто сами сделаем?
– Конечно, сами. И будем есть её прямо перед телевизором, в гостиной. Как в кино.
– Ура! – она вскочила и побежала на кухню.
Я последовала за ней, глядя на её спину. Да, этот дом был полон призраков. Но он был также полон и жизнью – её жизнью. И моей. Пусть пока что это была жизнь, состоящая из маленьких шагов – домашней пиццы, просмотра мультиков и тихих разговоров перед сном. Но это было начало. Начало нашей новой, другой команды. Команды из двух человек.
Глава 6
Утро началось с запаха горящего тоста и детских слёз. Соня, обычно такая покладистая, устроила истерику из-за того, что я заплела её волосы не в две косы, а в один хвост.
– Папа всегда заплетал две! – рыдала она, топая ногой по кухонному полу. – Ты всё делаешь не так!
Эти слова вонзились в меня острее любого ножа. «Не так». Да, вся моя жизнь теперь была «не так». Я не так дышала, не так спала, не так заплетала дочери волосы. Я сглотнула ком в горле и, собрав все остатки терпения, расплела хвост.
– Хорошо, солнышко, давай сделаем две косы. Покажи, как тебе нравится.
Пока я с непривычки путалась в прядях, пытаясь повторить идеальные косички, которые заплетал Лёша, я украдкой смотрела на экран ноутбука. Через пятнадцать минут должна была начаться первая планёрка в Zoom с новыми коллегами. Сердце бешено колотилось от страха. А что, если я всё забыла? А что, если все увидят, что я – просто домохозяйка, случайно забредшая в их крутую фирму?
Мы опоздали на десять минут. Я запихнула в ранец Сони бутерброд, сунула в руку яблоко и буквально вытолкала её за дверь, крича вслед что-то про тёплые варежки. Запыхавшаяся, с нервным румянцем на щеках, я влетела в звонок как в омут.
– …так что по проекту «Лофт на Патриарших» все правки внесены, – говорила с экрана Виктория. Её взгляд переместился на меня. – А, Ева, присоединились. Отлично. Как раз переходим к новым задачам.
Я кивнула, пытаясь выровнять дыхание, и ощутила себя старшеклассницей, попавшей на лекцию для нобелевских лауреатов. Они сыпали терминами, названиями новых коллекций мебели, обсуждали нюансы работы с поставщиками. Я лихорадочно делала пометки в блокноте, чувствуя, как потеют ладони.
– Ева, – голос Виктории вернул меня в реальность. – Я Вам в чат сбросила ТЗ по небольшому, но интересному проекту. Квартира-студия для молодого блогера. Хотите попробовать сделать эскизы? Познакомлю Вас с Алисой, наш менеджер проектов, она курирует этот объект.
На экране появилось новое лицо. Девушка с коротким розовым ёжиком волос и умными, насмешливыми глазами.
– Привет, Ева! Работать вместе – это кайф, – она улыбнулась, и улыбка у неё была какой-то очень заразительной. – Не пугайся ТЗ, там клиент тот ещё фрукт, хочет чёрный потолок и розовые стены. Но мы с тобой справимся.
Её лёгкость и какой-то безбашенный позитив сразили меня наповал. Я ожидала строгих, деловитых акул бизнеса, а тут – розовые волосы и «кайф».
– Я… я изучу задание, – выдавила я.
– Супер! Кидай свои идеи в общий чат, не стесняйся. Я там картинки с котиками уже запостила, так что рабочая атмосфера обеспечена.
После планёрки я ещё час сидела, просто перечитывая техническое задание. «Зонирование пространства без перегородок», «интегрированная система умный дом», «место для съёмок контента». Мир ушёл вперёд, пока я варила супы и гладила рубашки. Было страшно. Было ощущение, что я пытаюсь надеть платье, сшитое десять лет назад, – вроде бы и сидит, но всё не так, всё жмёт и топорщится.
В чате всплыло сообщение от Алисы.
«Ев, не пропадай. Вижу, ты онлайн и уже полчаса печатаешь. Расслабься, с первого раза ни у кого не получается. Давай созвонимся, просто поболтаем? Я всё объясню.»
Я с облегчением согласилась. Голос у Алисы оказался таким же живым и энергичным.
– Всё, выдыхай, – начала она. – Я сама два года назад из декрета вылезла. Первый месяц думала, что меня за панибратство уволят, а оказалось, что тут все свои. Главное – не бойся предлагать. Даже самые дурацкие идеи.
Мы проговорили почти час. Она объяснила мне подводные камни проекта, рассказала о клиенте, посоветовала, с каких программ начать. И главное – она не смотрела на меня свысока. Не виделa в мне неудачницу. Она видела коллегу.
– Слушай, где ты находишь силы на детей? – невольно вырвалось у меня. – У меня дочь, десять лет. Сегодня чуть не опоздала из-за утренней истерики.
– О, я тебя понимаю, как никто! – засмеялась Алиса. – У меня сын, пятилетка. Бабушки в другом городе, так что мы с мужем как цирковые акробаты на работе. Главное – режим и жёсткий тайминг. И не вини себя. Они чувствуют, начинают манипулировать. Будь железной леди. Ну, или делай вид.
Закончив звонок, я откинулась на спинку стула. В квартире было тихо, но уже не так гнетуще. На столе лежали мои старые эскизы, а на экране – новые задачи. Страх никуда не ушёл, но к нему добавилась какая-то крошечная, но уверенная искорка. Искра азарта.
Я взяла карандаш и на чистом листе стала набрасывать первые, робкие линии. Чёрный потолок и розовые стены… А почему бы и нет? Это же не конец света. Это – начало новой работы. Новой жизни. И, возможно, даже новой дружбы.
Глава 7
Мои размышления прервал звонок в дверь. Курьер. Я, всё ещё находясь в лёгком трансе от общения с Алисой, подписалась за конверт, даже не глядя. Распаковала его уже на кухне, заваривая себе, наконец, долгожданный кофе.
И застыла.
В конверте был официальный бланк из банка. Уведомление о переводе. Очень крупной суммы. От Алексея. В графе «назначение платежа» стояло безэмоциональное: «Алименты. Июнь».
Всё. Ни слова, ни записки. Просто деньги. Как будто он оплатил счет за электричество. Горячая волна обиды и гнева подкатила к горлу. Он что, думает, что может откупиться? Что этими купюрами он стирает все те годы, всю ту боль, все слёзы Сони?
Я схватила конверт, чтобы разорвать его, но вовремя остановилась. Нет. Эти деньги – не просто от него. Они – для Сони. Для её будущего. Для её новых кроссовок, которые она просила, для кружка по рисованию, для поездки на море, которую я теперь должна была организовать сама. Я с силой швырнула конверт на стол. Он скользнул и упал на пол. Пусть валяется.
Кофе остыл. Я выпила его залпом, почти не чувствуя вкуса, и снова уткнулась в эскизы. Работа стала моим щитом, моим спасением от накатывающих горьких мыслей. Я рыскала по интернету, изучала современные приёмы зонирования, искала вдохновение. Постепенно я увлеклась, забыв и про деньги на полу, и про пустую половину дома.
Время летело незаметно. Я даже не услышала, как вернулась Соня из школы. Она тихо подошла и обняла меня сзади, прижавшись щекой к спине.
– Мам, а что это ты рисуешь? – её голос прозвучал спокойно, утренние капризы забыты.
– Это проект для работы, – я повернулась к ней, откладывая планшет. – Представляешь, нужно придумать, как одну большую комнату сделать и уютной, и удобной для работы.
– А можно я посмотрю?
Я показала ей свои наброски. Она, насупив бровки, внимательно их изучала, как настоящий заказчик.
– А тут можно вот так? – она взяла стилус и провела кривую линию, отделяющую «диван» от «стола». – Как занавесочка из света! Я такое в мультике видела!
Её идея была по-детски наивной, но в ней был смысл. Световое зонирование. Почему бы и нет?
– Знаешь, Сонь, это гениально, – я обняла её. – Спасибо тебе, ты мой главный помощник.
Она сияла. В её глазах снова появился тот самый, детский огонёк, которого мне так не хватало последние недели.
Вечером, пока Соня делала уроки, а я готовила ужин, в телефон снова пришло сообщение от Алисы. Не в рабочий чат, а в личные сообщения.
«Ев, как продвигается? Не грузись слишком. Скинь, что получилось, когда будет готово. Кстати, в субботу мы с подругами собираемся на кофе (знаю, знаю, банально). Место супер, никто не орёт, можно просто потусить. Не хочешь составить компанию? Отличный способ проветрить голову. Мужья/парни остаются дома, чисто девичник.»
Я перечитала сообщение несколько раз. Девичник. Слово из какой-то другой, далёкой жизни. Жизни, где у меня были подруги, куда я ходила, смеялась, обсуждала последние новости. Сейчас мой круг общения состоял из Сони, кассира в магазине у дома и голоса Виктории из монитора.
Паническая мысль: «А что я надену? О чём я буду говорить? Они все такие продвинутые, а я...». Но тут же вспомнилась утренняя истерика Сони, конверт на полу и пустота в собственной душе. «Будь железной леди. Ну, или делай вид».
Пальцы сами потянулись к клавиатуре.
«Алиса, спасибо за приглашение! Я очень стараюсь не придумать себе отмазку) Если ты не против, что я буду немного “не в теме” последних трендов и сплетен, то я с удовольствием. Только предупреждаю, отвыкла от людей, могу нести чушь».
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Ура! Это же отлично, ты будешь нести СВЕЖУЮ чушь! А мы тут все друг друга уже заслушали. В субботу собираемся в кофейне “Цветной бульвар”, у них там диванчики у окна и потрясающий карамельный раф. Начинаем в семь. Рассчитываю на тебя!»
Кофейня. Карамельный раф. Эти слова звучали так безопасно и притягательно. Я поставила телефон и прислонилась к холодильнику. Сердце по-прежнему билось часто, но теперь не только от страха. От предвкушения. От чего-то нового.
Зазвонил Сонин будильник, сигналя, что пора готовиться ко сну. Битва за вечерние ритуалы началась снова, но на этот раз я чувствовала в себе больше сил. Мы почистили зубы, надели пижамы, и я, как обычно, села на краешек её кровати почитать сказку. Но Соня вдруг положила свою маленькую ладонь мне на руку.
– Мам, а ты сегодня не такая, – задумчиво сказала она.
– А какая? – улыбнулась я.
– Ну... не грустная. У тебя глаза снова блестят. Как раньше.
Эти простые слова тронули меня до слёз. Дети всё чувствуют. Они – самые точные барометры нашего внутреннего состояния.
– Я, наверное, просто соскучилась по себе прежней, – призналась я, гладя её по волосам. – И понемногу начинаю её вспоминать.
– А она, то есть ты прежняя, красивая? – серьёзно спросила Соня.
– Очень, – прошептала я. – И весёлая. И немного бесшабашная. Мы с ней обязательно подружимся снова.
Уложив дочь, я вернулась к своим эскизам. Но теперь я смотрела на них не с тревогой неудачницы, а с любопытством первооткрывателя. Чёрный потолок? Давайте сделаем его не просто чёрным, а глянцевым, звёздным, чтобы он отражал свет. Розовые стены? Не кисло-сладкий розовый, а приглушённый, пыльный оттенок, как у закатного неба. Я открыла новые вкладки, искала референсы, и впервые за долгие недели процесс приносил не боль преодоления, а чистую, почти детскую радость творчества.
Перед сном я заглянула в свой шкаф. Он был забит удобными свитерами, бесформенными кардиганами и джинсами – униформой на несколько лет вперёд, которую я когда-то выбрала для роли «идеальной жены и мамы». За всем этим висело одно-единственное «вечернее» платье – простое, тёмно-синее, с запахом. Я когда-то любила его за то, как оно сидело. Лёша говорил, что в нём цвет моих глаз становится глубже.
«Алексей», – поправила я себя мысленно, снимая платье с вешалки. Оно пахло нафталином и прошлым. Я повесила его на дверцу, чтобы проветрить. В субботу на мне будет не память о нём, а просто платье. Моё платье. Для моего нового вечера.
Ложась спать, я погасила свет и не стала поправлять одеяло на его стороне кровати. Пусть лежит скомканным. Завтра будет новый день. А в субботу – кофе с новой подругой. И чёрт побери, это звучало как самое настоящее, взрослое и такое необходимое приключение. Впервые за много времени я заснула почти сразу, и мне не снились ни его уходящая спина, ни насмешливый взгляд Анастасии. Снились чёрные глянцевые потолки и розовые, как закат, стены. Снилось будущее.
Глава 8
Суббота началась с доносившегося из кухни запаха жареных тостов и щемящего чувства вины. Я проспала. Впервые за много недель сон был настолько глубоким и безмятежным, что я не услышала будильник. Соня, наученная самостоятельности последними тяжёлыми неделями, уже накрывала на стол, гордо демонстрируя мне слегка подгоревшие, но сделанные собственноручно тосты и яичницу-глазунью.
– Мам, смотри! Я сама! – её глаза сияли от гордости, а на фартуке красовалось большое пятно от варенья.
Моё сердце сжалось. От гордости за неё и от той чудовищной ответственности, что легла на её хрупкие плечи. Десять лет – возраст, когда мир должен состоять из мультиков и беззаботных игр, а не из попыток накормить свою несчастную, вечно уставшую маму.
– Сонь, ты моя умница, – я обняла её, вдыхая знакомый запах детского шампуня и подгоревшего хлеба. – Но ты не должна этого делать. Это моя работа.
– А я хочу тебе помогать, – упрямо сказала она. – Мы же команда.
«Команда». Это слово, ставшее нашим девизом, грело и одновременно обжигало. Да, мы команда. Но я должна быть капитаном, а не раненым бойцом, которого тащат на себе.
После завтрака я набрала маму.
– Мам, привет. Не могла бы ты сегодня вечером посидеть с Соней? Меня коллеги пригласили в кофейню... – я произнесла это почти шёпотом, чувствуя себя подростком, выпрашивающей разрешение на вечеринку.
В трубке повисла короткая пауза, а затем раздался такой радостный и тёплый возглас, что я невольно улыбнулась.
– Конечно, дочка! Я как раз испекла твой любимый яблочный пирог. Приеду в шесть. И не волнуйся ни о чём! Тебе давно пора было куда-то выбраться.
Мамин энтузиазм был лучшим подтверждением того, что я делаю всё правильно.
Пока мы ждали бабушку, нас с Соней ждала битва под кодовым названием «Генеральная Уборка». Последний месяц я существовала в состоянии лёгкого хаоса, позволяя пыли скапливаться на полках, а вещам – валяться не на своих местах. Мы включили громкую музыку и принялись за дело. Соня, с тряпкой в руках, с энтузиазмом вытирала пыль, а я сражалась с главным врагом – гардеробом.
Всё, что было куплено «потому что Лёше нравится этот цвет», полетело в один пакет. Всё, что было бесформенным и скрывающим фигуру, – в другой. Оставалось немногое. Несколько качественных базовых вещей, купленных ещё до замужества, и то самое синее платье.
Я надела его и медленно повернулась перед зеркалом. Оно сидело… иначе. Не хуже. Просто иначе. Грудь стала меньше от стресса и потери веса, проступили ключицы, в глазах – не прежняя безмятежность, а какая-то новая, напряжённая глубина.
– Вау, мам! Ты как принцесса! – восхищённо прошептала Соня с порога спальни.
– Спасибо, солнышко, – я улыбнулась ей в отражение. – Это просто платье такое.
Ровно в шесть, как и обещала, приехала мама. С сумкой, пахнущей корицей и яблоками, и с лучащимися добротой глазами.
– Бабуля! – Соня бросилась к ней в объятия.
– Ах ты моя умничка! – мама расцеловала её, а потом внимательно посмотрела на меня. – Доченька, как же ты хорошо выглядишь!
Она не стала говорить ничего лишнего. Не стала расспрашивать или давать советы. Просто обняла меня крепко-крепко, и в этом объятии была вся её поддержка.
– Мам, спасибо, что приехала, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы облегчения.
– Поезжай, родная. Развлекайся. Мы тут с Соней пирог есть будем и кино смотреть. Всё будет хорошо.
Выйдя на улицу, я сделала глубокий вдох. Вечерний воздух был тёплым и свежим. Я шла к метро, и с каждым шагом тревога понемногу отступала. Я была свободна. Не просто физически – оставив ребёнка с бабушкой, – а по-настоящему. Свободна от чувства вины. От необходимости постоянно отчитываться. От тяжёлого груза ответственности, который на несколько часов переложила на крепкие и любящие плечи мамы.
Я не знала, что ждёт меня в этой кофейне. Но впервые за долгое время я шла куда-то не как Ева, брошенная жена и мать-одиночка, а просто как Ева. Взрослая женщина, у которой сегодня вечером есть своя жизнь. И в этом было пугающее и головокружительное чувство свободы.
Глава 9
Кофейня оказалась именно такой, как я представляла себе по описанию Алисы – уютное помещение с кирпичными стенами, низкими мягкими диванами и приглушённым светом от абажуров. Воздух был густым и сладким от аромата свежей выпечки и кофе. Я задержалась у входа на секунду, отыскивая взглядом розовый ежик волос.
– Ев, мы здесь!
Алиса помахала мне из угла, где за большим круглым столом сидели ещё три женщины. Все они повернулись ко мне с дружелюбным любопытством. На мгновение мне показалось, что я школьница, опоздавшая на урок, и все смотрят, как я краснею. Но я сделала глубокий вдох и направилась к их столу, чувствуя, как коленки немного подкашиваются.
– Девочки, знакомьтесь, это Ева, наш новый гений-дизайнер, – с лёгкостью представила меня Алиса. – А это – Катя, Юля и Маша.
Я кивнула, пытаясь запомнить имена и лица. Катя – высокая брюнетка в элегантном джемпере, с умными, спокойными глазами. Юля – рыжая, с веснушками и озорным блеском в глазах. Маша – миловидная блондинка с мягкими чертами лица и тёплой улыбкой.
– Приятно познакомиться, – прозвучало хором, и в их голосах не было ни капли фальши или оценки.
Я пристроилась на свободном месте рядом с Алисой, сняла пальто и почувствовала себя немного менее зажато.
– Я уже заказала тебе тот самый карамельный раф, не сердись за самоуправство, – подмигнула Алиса. – Он здесь божественный.
– Спасибо, – улыбнулась я, и напряжение начало потихоньку отступать.
Пока мы ждали заказ, разговор, который на секунду затих с моим приходом, снова закружился. Они обсуждали какого-то общего знакомого, который увлёкся эзотерикой и теперь «чистит ауру» с помощью поющих чаш. История была полна таких живых и смешных подробностей, что я невольно рассмеялась вместе со всеми.
– А ты, Ева, во что веришь? В гороскопы? В приметы? – вдруг спросила Юля, поворачиваясь ко мне.
Вопрос был задан без подвоха, просто чтобы включить меня в беседу. Но я на секунду растерялась. Во что я верила? Я верила в любовь, в «долго и счастливо», в семью. И все мои верования не так давно разбились о суровую реальность.
– Пока восстанавливаю веру в здравый смысл, – честно ответила я, и в голосе прозвучала лёгкая горькая нотка.
Алиса, сидевшая рядом, тихо похлопала меня по руке. Жест поддержки был настолько тактичным и ненавязчивым, что мне стало тепло на душе.
– О, это самое сложное, – с пониманием кивнула Катя. – Но, поверь, оно того стоит.
В это время подали наш заказ. Карамельный раф и вправду оказался волшебным – не приторным, с идеальным балансом кофе, молока и лёгкого карамельного послевкусия. С ним принесли тарелку с макарунами и кусочком тёплого яблочного пирога.
– Это надо попробовать всем! – объявила Алиса, разрезая пирог на части.
Разговор снова оживился. Они начали обсуждать работу, но не в формате скучных совещаний, а как нечто живое и интересное. Юля, которая, как выяснилось, была копирайтером, жаловалась на клиента, требовавшего «сделать текст как у того блогера, но подешевле». Катя, архитектор, с юмором рассказывала о заказчике, который хотел встроить в квартиру сорокапятидюймовый телевизор в раме. Маша, преподаватель йоги, делилась забавными случаями из своей практики.
Я слушала их, подпитываясь их энергией, и понемногу начала вставлять свои комментарии. Сначала осторожные, потом смелее. Я рассказала про своего блогера с чёрным потолком и розовыми стенами, и девочки тут же включились, начали предлагать безумные и гениальные идеи по зонированию.
– Знаешь, что было бы круто? – воодушевилась Юля. – Сделать одну стену с граффити! Но не агрессивным, а что-то абстрактное, в пастельных тонах.
– А я вижу много зеркал в тонких чёрных рамах, – добавила Катя. – Они и пространство визуально расширят, и свет добавят.
Я лихорадочно достала телефон и стала записывать их идеи. Это было не просто общение – это был настоящий мозговой штурм, полный смеха и поддержки.
В какой-то момент разговор снова перешёл на личное. Маша рассказывала о том, как её семилетний сын устроил дома цирк, используя в качестве арены диван, а в качестве дрессированных зверей – двух кошек и младшую сестру. История была настолько смешной и жизненной, что я снова почувствовала ту самую связь. Они были такими же, как я. У них были свои тревоги, свои семьи, свои сложности.
– А твоя дочь как? – мягко спросила Катя, обращаясь ко мне. – Сложно привыкает к новому ритму?
Вопрос снова был тактичным. Они знали о моём разводе – Алиса, видимо, их предупредила, – но не лезли с расспросами.
– По-разному, – вздохнула я. – То она моя главная опора, то устраивает истерики из-за кос. Но мы справляемся.
– Это нормально, – кивнула Маша. – Мой после развода полгода с папой по телефону разговаривал односложно, а теперь они неразлучны. Дети гибкие, главное – дать им понять, что любовь никуда не делась.
Мы просидели в кофейне почти три часа. Кофе сменился травяным чаем, пирог был давно съеден, но никто не торопился уходить. Когда я посмотрела на часы, то сама удивилась – время пролетело совершенно незаметно.
– Ну что, дизайнеры, на сегодня, наверное, всё? – с сожалением протянула Алиса. – А то мой муж мне уже третий раз пишет, что он голодный как волк.
Мы поднялись, начали одеваться. Обнялись на прощание как старые подруги.
– Ева, это было здорово! Обязательно повторим! – сказала Юля, и остальные с энтузиазмом её поддержали.
Я вышла на улицу. Ночь была уже тёмной, но город по-прежнему сиял огнями. Я шла к метро, и на душе было непривычно светло и спокойно. Я не чувствовала себя чужой или одинокой. Я чувствовала себя... принятой.
В кармане пальто зазвонил телефон. Мама.
– Доченька, как встреча? – в её голосе слышалась надежда.
– Отлично, мам, – ответила я, и сама улыбка слышалась в моём голосе. – Правда, отлично.
– Рада слышать. Соня уже спит. Всё хорошо. Возвращайся.
Я ускорила шаг. Домой. Где меня ждали моя дочь и моя мама. Где меня ждала моя жизнь. Та самая, новая, которая только-только начинала налаживаться. И впервые за долгое время я с нетерпением ждала, что будет завтра.
