Текст книги "Гарем моего мужа (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4.2. Межкультурные коммуникации

Тимур

Раннее утро. Вода на Гавайях всегда примерно одинаковая. Вне зависимости от времени года и суток.

Сушусь на шезлонге после заплыва. Любуюсь на Заиру. Как ребенок сидит в водичке. Никуда не уплывает. Ловит волны.

Поворачивается ко мне. Улыбается. Благодарна за океан. Улыбаюсь в ответ. Отворачивается.

Поворачивается снова. Лицо настороженное, напряженное. Это теперь я снова обманщик и многоженец. Ухмыляюсь. Отворачивается снова. Падает поверх волны.

Из воды выходит пловец. Лицо знакомое. Снимаю очки, чтобы лучше рассмотреть.

Ну, где еще могут пересечься русские, конечно же на Гавайях!

Михаил Фрадкин. Переговоры вели с ним как-то. Контракт так и не заключили. Жесткий переговорщик, как и я, впрочем.

Осматривается по сторонам. Видит. Улыбается. Узнал. Подходит. Пожимает руку.

– Привет, Тимур! Какими судьбами?

– Медовый месяц отмечаю.

– Вроде слухи полгода назад ходили, что ты женился. Не поздно для медового месяца-то?

– Третью жену взял, – киваю подбородком в сторону Заиры.

Фрадкин окидывает фигуру жены оценивающим взглядом, и я уже жалею, что показал ее.

Михаил рассеянно присаживается на шезлонг Заиры, продолжая сверлить ее взглядом:

– Все-таки грамотно у вас все устроено, – задумчиво изрекает он, – законное разнообразие и никаких квестов с сокрытием любовниц от жен. Второе тот еще ребус, с учетом того, что папарацци каждый шаг отслеживают.

– Везде свои плюсы и минусы, – философски изрекаю я.

Ясно представляю картинку, где теперь мне мозг выносит не только Аида, но еще и Заира.

– У жен есть законное право предъявлять претензии, – поясняю свою предыдущую мысль.

– Ой, хватит прибедняться. Типа, если бы я был султан, был бы холостой, – хохотнул Фрадкин, – ни знаю ни одного капиталиста из вашей песочницы, кто бы не воспользовался правом лишнюю жену завести.

– Зато у вас легко развестись можно, а у нас сильно не приветствуется, – указываю я.

– Нельзя у нас легко развестись. Хочешь нормальных детей, а не гоев-полукровок нужно на своей жениться. Развод нам только снится. Всего-то и остается, что нимф по углам зажимать. А ты можешь законно такую крошку на супружеское ложе завалить. Завидую.

– Ну, давай к нам переходи, – ржу я, – к нам гораздо проще, чем ваш гиюр проходить.

– У вас своя песочница, у нас своя, – вздыхает Фрадкин, – но с четырьмя женами ваш Мухаммед реально молодец. Ладно, Тимур, меня нимфа заждалась. Увидимся еще.

Провожаю Михаила взглядом. Падает на шезлонг рядом с какой-то блондинкой с накаченными губами.

Встаю и иду к своей девочке. Надоело смотреть. Хочется потискать.

Подхожу, сгребаю в объятия и тащу на глубину.

Вопит.

– Тимур, я не умею плавать.

Закрываю глаза от эмоций. Ну, настоящая кошка ведь, даже воды боится.

Останавливаюсь в воде по грудь и хватаю ее под ягодицы. Панически цепляется за меня. Руки обвили шею, ноги торс. Раскачиваемся на волнах, целую соленые губы.

– Буду учить тебя плавать, – шепчу испуганной кошке, – но сначала на берег греться. Нельзя так долго сидеть в воде, даже такой теплой.

***

Заира

До завтрака Тимур учит меня плавать, распластав на своих руках в воде. Дрыгаю руками и ногами, как приказывает муж, но тону каждый раз, когда он убирает руки.

После такой активности есть хочу ужасно. Идем на завтрак. Первый раз вижу шведский стол и впадаю в ступор.

Тимур здоровается с каким-то мужчиной. Представляет нас друг другу.

– А это моя девушка Алиса, – в свою очередь представляет нам свою спутницу Михаил.

Мы с Алисой быстро заполняем тарелки и присаживаемся за стол. Мужчины о чем-то говорят, застыв с пустыми тарелками.

– Миша мне сказал, что ты третья жена Тимура, – растягивает слова блондинка, – я так понимаю, это как любовница?

– Ничего подобного, – возмущаюсь я, – над нами провели религиозный обряд, и мы заключили брачный договор в мечети.

– Брачный договор – это хорошо, – девица задумчиво стучит ногтями по своим белым зубам, – а после развода ты получишь какой-то процент собственности?

– Нет, – отрицательно мотаю головой, – Тимур подарил мне в махр квартиру, она и останется после развода.

– Мне Миша тоже подарил квартиру, – фыркает Алиса, – ты такая же любовница, как и я. А какую квартиру? – уточняет девица.

– Двушку, – сникнув, пытаюсь переварить ее заявление о моем статусе.

– Мне однушку, – вздыхает Алиса, – все-таки третьей женой быть чуть выгоднее. Но после развода ты получишь почти столько же, сколько и я без всяких религиозных браков.

Блондинка вскидывает подбородок и смотрит на меня гордым взглядом.

За стол садятся мужчины. Начинается вежливый разговор ни о чем.

Сижу и прокручиваю по кругу слова Алисы.

Говорю себе, что она ничего не понимает. У них все по-другому. Она не знает наш мир. Но на душе скребут кошки.

Надо выбрать момент, чтобы потребовать у Тимура дом. А потом, если получится, обменять его на работу. Мне нужен опыт работы. Это лучшая страховка на случай развода.

Глава 4.3. Огнедышащий

Тимур

Сразу после утреннего намаза едем на арендованной машине в сторону Парка вулканов.

На пляже Пуналуу никого еще нет.

Заира скачет по кромке воды с задранным платьем.

Любуюсь.

Волны нежно целуют ее ступни. Хочу стать волной.

Оглядывается на меня и хохочет.

Голубая вода, тропическая зелень и черный песок. Незабываемое уникальное сочетание.

Заира ложится на угольный песок и делает селфи. Падаю рядом. Притягивает к себе и снова делает селфи. Теперь совместное.

– Почему он черный? – поворачивает ко мне голову.

– Море размельчило вулканическую породу, – ловлю ее губы своими.

Поцелуй и я снова горю. Оглядываю пустой пляж. Накрываю девочку телом. Жадно трогаю кожу руками. Целую лицо и шею. Раздвигаю бедра коленями и вколачиваюсь в жаркое лоно.

Мы взрываемся одновременно, и нас накрывает пеной накатившей волны девятого вала.

Падаю рядом с Заирой на черный песок. Наша одежда мокрая и липнет к телу.

Смотрю в гавайское небо. Ясное. Бесконечное.

Взвизгивает Заира. Поворачиваю голову на крик.

В ее лоб тычет носом гигантская черепаха.

Кошка дергается в мою сторону. Смеюсь. Сгребаю ее к себе на грудь.

Черепаха медленно уползает от нас в другую сторону. Заира провожает ее испуганным взглядом.

Залезаю руками под мокрое платье и массирую ягодицы.

– Ну что ты, глупая, она тебя не тронет, – целую девочку в нос.

Прижимаю ее голову к своему плечу и снова смотрю в небо.

Чувствую себя счастливым.

Пора ехать, и мы нехотя встаем на ноги. Отряхиваю Заиру от песка.

– Запрещено с собой уносить песок с черного пляжа, – улыбаюсь я.

– Почему? – вздергивает бровь.

– Думаю, иначе его не останется. Но местные утверждают, что это прогневает богиню вулканов Пеле, и она проклянет похитителя.

– Они думают, что эта сказка прокатит? – саркастично усмехается Заира.

– По слухам, периодически приходят бандероли с черным песком. Кто-то, столь же циничный как ты, отправляет его назад, уверовав в проклятье.

Быстро хлопает своими ресничками. Удивленно смотрит под ноги и несколько раз перекатывается с пяток на носочки.

Добираемся до местного сельпо и покупаем сухую одежду. В наличии только туристический набор. В машине переодеваемся. Я в гавайской рубашке. Заира в гавайском платье вырви глаз. Ей только цветка в волосах не хватает и гирлянды на шее. Смотрю на нее и ржу. Сгребаю в объятия и целую.

Отбираю ее телефон и фоткаю в цветастом платье. Цыганка. Хочу ее снова, но нет времени.

Едем на пункт сбора и вскоре взмываем в небо на вертолете.

Летим над вулканом Килауэа. Зеленые джунгли под ногами сменяются лавовыми выжжеными полями. Километры мертвой застывшей лавы.

Заира усиленно щелкает камерой телефона.

– Килауэа значит «огнедышащий», – вещает в наушники голос гида, – непрерывное извержение длится почти тридцать лет. Лава постоянно стекает в море. Застывшая лава увеличивает площадь острова.

Смотрю вниз. Задумываюсь. Вулкан извергаясь порождает новую землю. Мужчина извергаясь порождает новую жизнь. Чувствую себя тем самым вулканом. Только активность у меня не такая долгая.

Пролетаем над кратером. Внутри местами блестит раскаленная лава. Так и мужчина копит в себе гнев и иногда взрывается.

Наклоняюсь к Заире и кричу на ухо:

– Видишь выжженную землю за кратером, детка?

– Да, вижу, – орет мне на ухо.

– Нельзя злить вулканы, иначе останешься в безжизненной пустыне.

Смотрит на меня в недоумении. Усмехаюсь.

– В парке вулканов можно увидеть настоящую лаву, – агитирует гид в наушник.

– Хочу увидеть лаву, – Зара смотрит взглядом кота из Шрека.

– Посмотрим, – не обещаю я и перевожу взгляд вниз.

Бесконечные лавовые поля резко сменяются сочной зеленью джунглей. Джунгли похожи на женщину. Такие же нежные и плодородные. Гнев мужчины может смирить только нежность и покорность женщины. Ловлю руку Заиры и трепетно целую пальцы.

Глава 4.4. Лава

Заира

Заезжаем в ресторанчик гавайской кухни рядом с вертолетной площадкой и берем по Локо Моко. Выглядит крайне неряшливо. Толстая прослойка риса накрыта глазуньей. Все это полито бурым соусом.

При ближайшем рассмотрении под глазуньей обнаруживается рыбная котлета. Удивительно, но вполне съедобно.

Разглядываю Тимура. Выглядит вполне довольным жизнью. Можно попробовать поговорить о насущном. Как бы начать?

– Алиса сказала, что я такая же любовница, как и она, – жалуюсь я.

– Не обращай внимания на эту ботоксную куклу. Ты моя жена. У тебя точно такие же права, как у Аиды, – отмахивается от меня Тимур.

– Не думаю, – задумчиво колупаю котлету, – она официальная жена, у нее штамп в паспорте, она защищена законодательством. Случись развод, она может претендовать на половину совместно нажитого имущества, а мы с Маликой нет.

– Детка, странные разговоры. Мы только поженились, а ты волнуешься о разводе, – Тимур вздергивает бровь и смотрит недовольно, – если бы не медовый месяц, я бы тебя наказал.

– Если бы ты договаривался не с моим отцом, а со мной, я бы озаботилась этим еще до никаха, – дерзко отвечаю я. Отступать уже поздно.

– Твой отец и озаботился. Твой махр – квартира. Мне кажется, это более, чем достаточно. Что касается Аиды, можешь так не волноваться. Мы заключали брачный договор. На раздел она претендовать не может.

– Вот как? – смотрю на мужа задумчиво.

– Да. У вас абсолютно равные права. Каждую третью ночь я твой. Я буду справедливым мужем, который одинаково относится к своим женам. Тебе не стоит слушать Алису и переживать по этому поводу.

Смотрю на его озабоченное лицо. Наверное, уже можно перейти к основному вопросу.

– Тимур, а почему Аида и Малика живут под одной крышей? Разве ты не должен предоставить каждой свой дом? – задаю наводящие вопросы.

– Муж должен предоставить каждой жене свой дом, если только они добровольно не согласятся жить вместе, – напоминает мне Тимур.

– А они согласились? – удивляюсь я.

Не представляю, как Аида могла пойти на такое.

– Дома должны быть равноценные. Я предложил продать наш дом и купить два попроще. Аида не захотела расставаться с бассейном и хамамом. Малика любит нашу библиотеку.

– Малика отказалась от дома из-за библиотеки? – не могу поверить в подобное.

– У Малики философское образование, – удивляет меня Тимур, – она готова жить в библиотеке.

Выпадаю в осадок. Как ее отец разрешил ей учиться на философском. Разве это подходящие знания для женщины? Неудивительно, что Малика не хочет работать. Где вообще можно работать с таким образованием?

Оправившись от шока, вспоминаю о цели разговора.

– Тимур, а если я не возражаю против дома сильно попроще, ты мне его купишь?

– Ты хочешь дом? – хмурит брови.

– Я не смогу проводить целые дни рядом с Аидой. Она мне не рада, – констатирую я очевидный факт, делаю паузу и перехожу к главному – есть и другой вариант, ты мог бы разрешить мне работать. Тогда мне не нужно будет торчать весь день рядом с Аидой, и еще один дом не потребуется.

Тимур откидывается на спинку стула и задорно смеется.

Смотрю на него и ничего не понимаю. Что значит эта реакция?

– Детка, ты меня насмешила, – утирает слезу с уголка глаза, – такой мощный заход, чтобы попросить разрешение на работу. Это было сильно.

– Так ты мне разрешишь? – спрашиваю с надеждой.

– Не знаю. Мне надо подумать. Но креативность подхода я оценил.

– А когда ты решишь? – уточняю я.

– Заира, остановись, – рычит Тимур, – твою просьбу я услышал, не ставь на ней крест своей дерзостью. Решу, когда сочту нужным.

Надеюсь, я не перегнула палку. Послушно замолкаю и начинаю разделывать пирог из гуавы.

Пирог покрыт красным желе, и я вспоминаю о вулкане.

– Тимур, я подожду твоего решения. Но хотя бы лаву мы сможем посмотреть?

***

Тимур

С утра мы едем в парк вулканов. Шоссе устремляется вверх и пролегает сквозь черные поля вулканической породы. Подъезжаем к горе. Идем через проход, по которому когда-то стекала лава, сквозь вулкан. Что-то среднее между длинной пещерой и тоннелем метро.

Выходим на поверхность. Асфальтовая дорожка. Пятнадцать километров пешком. Слева угольное поле. Справа угольное поле и океан где-то внизу.

На табличке предупреждение. Могут быть выбросы газа диоксида. Да мы пришли прямо в логово дьявола-иблиса. Как бы он не оставил меня у себя до срока.

Гравийная дорожка перекрыта. Дальше путь по черному полю.

Кошка скачет по лавовым отвалам, как горная коза. Иду за ней.

Где-то вдали виднеется дым. Нам надо туда.

Километры безжизненной пустыни вокруг. Мы идем и идем. Дым виднеется где-то впереди.

Кошка уже не скачет. Через напускной энтузиазм сквозит усталость и растерянность.

Виновато озирается через плечо. Ожидает моего осуждения.

Твердые отвалы позади. Бредем по активному лавовому полю.

Под тонким слоем застывшей черной породы плещется огненная геенна.

А если где-то впереди будут пустоты, то мы провалимся прямо в ад-джаханнам.

Я – великий грешник. Нарушил кучу харамов-запретов. Захочет ли шайтан меня забрать прямо сейчас?

Лава под ногами крошится и хрустит. Из трещин пробиваются ручейки дыма.

Интересно, о чем думает кошка?

Неправильно будет, если ее поглотит геенна вместе с таким грешником как я.

Думаю, Заира, безгрешна. Она как ангел-малаика.

А может она ангел смерти Азраил и ведет меня в преисподнюю?

Нет, она слишком прекрасна.

– Лава! – слышится восторженный голос.

Заира бросается мне на шею и впивается в губы.

Из-под земли неспешно вылезает огненная жирная гусеница. Ползет в нашем направлении.

Кошка с визгом отпрыгивает в сторону.

Завороженно смотрю на лениво растекающийся жидкий металл.

Геенна огненная чувствует грешника.

Заира с силой рывком тянет меня за рукав. Рассеянно отхожу в сторону.

Жарко как в аду-джаханнаме. Кажется, что горят подошвы.

Кошка фоткает, снимает видеоролик, и мы покидаем демонстрационный зал преисподней.

Отходим подальше и кидаем прощальный взгляд на лаву.

Смотрю на профиль Заиры. Кто же ты, девочка, в моей жизни? Ангел или предвестник ада? Почему мы оказались здесь вместе? Случайность или предзнаменование?

Полдня бредем до машины в полном молчании. Душевные силы оставили рядом с геенной.

Молча едем в отель. Смываем с себя преисподнюю.

Сегодня долгая ночь. Беру раз за разом Заиру. Отправляю нас в рай-джаннат. Отчаянно. Снова и снова.

Глава 4.5. Ревность

Заира

Тимур лежит рядом со мной на боку, облокотившись на руку. Его взгляд и рука оглаживают мое тело. Я плаваю в томительной неге. Это состояние промежуточное между случившимся насыщением и вновь зарождающимся желанием.

Тимур пока не хочет, чтобы я вновь загорелась. Его пальцы виртуозно поддерживают меня в этом сладком пограничном состоянии. Прошла всего неделя, но он уже выучил мое тело наизусть, отыскав все слабости и уязвимости.

Теперь это не совсем мое тело. Оно его. И он играет с ним, как сытый кот с мышкой, прежде чем ее съесть.

– У меня для тебя подарок, – муж лезет под подушку и извлекает оттуда платиновый браслет. Присаживается рядом и застегивает его на моем запястье.

Поднимаю руку вверх и разглядываю украшение.

– Спасибо, Тимур, он очень красивый, – шепчу я, – сажусь рядом с ним и благодарно целую.

Вот теперь он проводит пальцами прямо по моим оголенным нервным окончаниям, и мое тело моментально возбуждается. Я горю и теку для него.

– Спасибо сыт не будешь, – баритонит мужчина и впечатывает мое лицо в подушку. Он подтягивает мои бедра вверх и раздвигает их в стороны. Втискивается между ними и массирует ягодицы.

– Если бы ты знала, какая ты красивая с этой точки обзора, – хрипит Тимур, – хочешь сделаю тебе фотку?

– Нет, – кричу я в ужасе, представляя кадр с этой постыдной позой. Муж задорно ржет и неспешно погружается в меня сзади.

Его фрикции неспешные и томительные. Рука ложится на поясницу и массирует мои чувствительные точки. Своими скользящими движениями подушечек пальцев он вырывает из меня первые стоны.

Пытаюсь выпрямить руки, но властная ладонь снова впечатывает меня в подушку.

Тимур рычит и набирает темп. Он вколачивается в меня жадно и жестко, выбивая животные крики.

Меня накрывает цунами удовольствия, и я тону, тону в невесомости.

Выплываю в реальный мир. Смотрю на профиль Тимура. Сейчас мне кажется, что его лицо очень жестокое. Зачем он стал хозяином моего тела, если оно ему не очень-то и нужно?

Он чувствует мой взгляд. Тянет к себе. Впечатывает мою голову в свое плечо.

– Ненавижу всех твоих женщин, – шепчу я в немом отчаянии.

– Это можно считать признанием в любви? – самодовольно улыбается Тимур.

Хочется стереть эту ухмылку с его лица.

– Это не смешно. Я не хочу возвращаться.

– Детка, ревность непродуктивна, – хлопает меня по бедру муж, – не накручивай себя и прими ситуацию как есть. Ты не можешь ненавидеть Аиду и Малику. Они твои сестры по вере. Все происходит по предопределению Аллаха. Он подарил мне всех вас. Ты просто должна любить меня, а не ненавидеть других моих женщин.

– Мы вернемся. Ты будешь с другой, а я буду медленно умирать, – осторожно веду ладонью по груди мужчины.

– Это чувство собственничества, детка. Мужчина не принадлежит женщине. Твое желание обладать мной – есть грех, – он поднимает мое лицо за подбородок и целует в губы.

– Зачем ты привязал меня к себе, Тимур? Мне было бы легче, если бы у меня не было никаких чувств. Счастливые гаремы могут состоять только из равнодушных женщин. Неравнодушие превращает их в сосуды для слез.

– Счастливые большие семьи состоят из богобоязненных женщин, Заира. Советская власть испортила женщин. Они забыли Аллаха. Стали тщеславны, в сердцах вместо любви поселилась гордыня. Возомнили, что могут владеть мужчинами. Гордыня – великий грех. Женщина, поддавшаяся ей, разрушает свою семью. Сходи в мечеть, поговори с имамом и выброси из головы эти глупости.

***

Тимур

Долгая дорога домой. Надо поспать. На ночь у меня другие планы.

Хотелось бы провести ее с Маликой, но нужно будет умиротворять Аиду. Думаю, сейчас она подобна бомбе, у которой подожгли бикфордов шнур, и взрыв возможен в любую минуту.

Семья создана Аллахом, чтобы умиротворять мужчину. Он должен в ее лоне отдыхать от своих мужских дел и внешнего мира. Но я, блядь, люблю кошек!

Кошки хороши в постели, но мозг умеют выносить качественно. Ради первого я готов мириться со вторым. Какое-то время. У меня есть предел терпения, после наступления которого кошки неслабо огребают. Вот и сейчас, я еще не слышу Аиду, но уже накаляюсь.

Может быть это потому, что Заира сидит рядом с потерянным видом, и мне некомфортно от осознания того, что она страдает. В груди что-то поднывает. Что за хрень вообще со мною творится?

Выбрасываю всех нахрен из головы и вспоминаю Адама. Жаль, он будет уже спать, когда мы приедем. Я везу ему кусок лавы. Думаю, ему понравится. Нужно завтра вечером почитать вместе детскую энциклопедию про вулканы.

С Адамом никогда бы не пошел смотреть на лаву. Да ни с кем бы не пошел. Только Заира способна несколько десятков километров протопать ради пятиминутного удовольствия. Ухмыляюсь и поворачиваю голову в ее сторону.

Заира смотрит на какого-то европейца в деловом костюме, сидящего через проход. Он тоже снял с себя наушники, забил на кино, пялится на нее и улыбается. Что это еще за переглядки?

– Куда смотришь? – рычу я на ухо кошке.

– Вот думаю, у него наверняка будет только одна жена, – дерзко мне отвечает Заира.

– Угу, – угрожающе угрюмо мычу, – а еще он не порет охуевших жен, а я, тиран и самодур, делаю это с превеликим удовольствием.

Кошка прикусывает свой острый язычок и смотрит испуганно.

Напяливаю ей на глаза маску.

– Спи! – рявкаю страшным голосом.

Бешусь. Меня наконец-то отпускает некомфортное чувство вины. Нельзя жалеть женщин, берега теряют. Повезло Заире, что сегодня не ее ночь. Реально выпорол бы, а потом всю дурь вытрахал бы. Она еще просит на работу ее отпустить.

На минутку представляю, что Заира уйдет от меня к другому мужчине. В глазах темнеет от одной только мысли.

Меня трясет. Подзываю стюардессу. Заказываю виски. Залпом выпиваю и прошу повторить. Немного отпускает.

Смотрю на спящую Заиру. Никуда ты от меня не денешься, девочка. Моя маленькая птичка в клетке. Будешь моя навечно.