Текст книги "Гарем моего мужа (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9.2.Признание

Заира

Тимур заходит, и мы смотрим в глаза друг другу. Пожираем друг друга жадно. Я боюсь дышать, чтобы не спугнуть момент. Мне кажется, что он тоже не дышит.

После вечности в зрительном контакте Гареев нервно отмирает, отворачивает голову в сторону и цедит сквозь зубы:

– Ложись на край кровати.

Сползаю с барного стула и выполняю указание. Не глядя на меня, раздевается. Любуюсь накаченным телом. Не могу не отметить эрекцию, и сама горю от желания. Тимур присаживается на край кровати, кидает подушку к спинке и устраивается полулежа.

Хочу развязать пеньюар, но слышу окрик:

– Не трогай!

Вздрагиваю и смотрю на мужчину. Нужно все ему объяснить.

– Тимур, я…

– Молчи, – прерывает меня Гареев, – я долго думал, как тебя наказать. Адекватно моим мучениям. Физической боли мне недостаточно, хочу, чтобы страдала также как я. Ты как-то упоминала, что будет считаться пыткой. Я устрою тебе пытку.

Что он несет такое? Какой-то бред сумасшедшего. Хочу его утешить, непроизвольно дергаюсь к нему.

– Не трогай, – произносит четко, – не приближайся ко мне. Если дёрнешься – пристегну к кровати и оставлю так до утра? Поняла?

Сглатываю ком и киваю головой. Я уже ничего не понимаю. Зачем он вообще пришел и что от меня хочет.

Тимур протягивает руку в сторону и нажимает на кнопку над тумбочкой. В комнату заходит Насира и невозмутимо встает перед кроватью.

– Раздевайся, – кидает Гареев.

Глаза Насиры сияют. Она сбрасывает форму и остается нагой. Девушка очень красива. Не могу этого не отметить. От этого еще больнее, в груди печет и жжет.

Ее движения плавные. Откидывает косу за спину. Мягкой кошачьей походкой приближается к ложу. Облокачивается на грудь Тимура и садится на него сверху. Его руки глядят бедра, скользят выше, обхватывают грудь.

– Я так скучала, Тимур, – лихорадочно шепчет Насира, – я знала, что придет время, и ты меня позовешь.

– Помолчи, детка, – большими пальцами Гареев ласкает маленькие соски. Идеальная грудь красиво смотрится в мужских ладонях.

Насира выгибает спину. Толкается грудью в ладони. Напрашивается на дальнейшие ласки. Тимур подается навстречу и лижет темные соски.

Девушка запрокидывает голову. Гареев целует длинную шею. Руками приподнимает ягодицы и твердью входит в лоно.

– Трахни меня, Насира, – приказывает и падает на спину. Девушка начинает свой танец. Грациозно двигается сверху.

Его руки ласкают тело. Касаются всех изгибов.

Зачарованно за ними наблюдаю, не могу оторвать глаз.

Непроизвольно тянусь к телефону и делаю несколько фото.

Инстинктивно хочу уйти, свешиваю ноги с кровати.

– Куда? – рявкает Тимур, – я тебя еще не отпускал.

Вздрагиваю и отползаю на другой конец постели.

Смотрю на спину Насиры. Она также прекрасна.

Гареев садится на кровати. Грудью вжимается в грудь. Руками ласкает спину, спускается к ягодицам. Приподнимает их над собой и начинает вбиваться снизу.

Смотрит на меня через плечо Насиры. Затуманенными колодцами прямо в сердце. Видимо, я должна что-то в них прочитать, но сейчас вижу только пустоту.

Насира стонет и обмякает в больших руках. Падает головой на плечо. Тимур догоняет вскоре, и я встаю с кровати.

Прохожу неспешно в ванную и встаю перед унитазом. Отторгаю съеденный ужин до последней крошки. Чувствую, что волосы убирает вверх рука.

– Не трогай, – рявкаю холодно, – продолжайте без меня.

Чувствую, что стоит рядом и смотрит сверху. Молчит. Правильно. Слова лишние. Вздыхает и уходит.

Жду немного, нажимаю на кнопку слива. Чищу зубы и принимаю душ. Возвращаюсь в спальню. Никого уже нет.

Беру свою подушку. Иду на диван и укрываюсь пледом.

Токсикоз выматывает. Нет сил даже на слезы. Охватывает ледяное безразличие.

Тимур пробил дно. Насира – мусульманка, она не может считаться невольницей. Почему он на ней не женился. Прекрасно смотрятся вместе.

Просыпаюсь в солнечных лучах. Потягиваюсь на диване. Вспоминаю вчерашний вечер и выбрасываю из головы. Кладу руки на живот и пытаюсь почувствовать жизнь. Важен только мой ребенок. Нам больше никто не нужен. Сейчас я нас покормлю и придумаем, что делать дальше.

Из комнаты выходить нельзя. Мне не оставили вариантов. Все-равно придется пересекаться с Насирой. Надо просто пережить этот первый момент. Нажимаю на кнопку вызова.

Входит и гордо вскидывает подбородок. Спокойно прошу завтрак, а потом сменить постель.

Появляется вскоре с подносом. Наблюдаю за грациозными движениями. Вообще не выказывает никакого смущения. Мне бы такое самообладание. Не могу унять любопытства и задаю вопрос:

– Почему он на тебе не женился?

Насира прикусывает губы, но быстро берет себя в руки. Расправляет плечи и отвечает:

– Я абхазка. Верю в единого бога Анцэа. У нас еще добиблейская монотеистическая религия. Мы не относимся к людям писания. Мусульмане могут жениться только на иудейках и христианках, а я к ним не отношусь.

Тяжело вздыхаю. Понятно. Если бы Тимур мог выбирать, то явно предпочел бы Насиру. Сердце тихонько поднывает, но я в зародыше душу этот порыв.

Девушка вскоре уходит, в комнату заходит Гареев. Отвожу от него глаза, не хочу на него смотреть. Встает за спиной и обнимает.

– Не трогай, – хриплю не оборачиваясь. Делает шаг назад.

– Я не знал, что тебе будет так плохо, – глухо говорит мне в спину, – я хотел, чтобы ты страдала, но это был перебор.

Сегодня солнце упадет на землю. Неужели Гареев извиняется? Не могу поверить в услышанное. Просто разрыв шаблонов.

– Мне жаль, что ты не можешь жениться на любимой женщине, – с сарказмом отвечаю я.

– О чем ты говоришь, Заира? – физически ощущаю, что хочет ко мне прижаться, но не решается.

– Насира – не человек писания. Ты не можешь на ней жениться, – указываю на известный факт.

– Я никогда ни на ком не хотел жениться кроме тебя, – в волосы мне выдыхает Тимур.

– А Аида? – чувствую, как вокруг меня начинает кружиться мир.

– Аиду выбрал отец, – проводит пальцами по моим рукам и добавляет – хотя я тогда не был против.

– Не трогай меня, Тимур. Уйди сейчас, пожалуйста, – прошу ослабевшим голосом. – Мне можно выйти на улицу?

– Да, – отвечает коротко, – завтра тебя отвезут в офис, подпишешь документы на увольнение.

– Я никак не смогу остаться? – делаю обреченную попытку.

– Нет, это не обсуждается, – припечатывает и покидает комнату.

Сижу и не могу опомниться. Что это было? Гареев таким витиеватым способом признался мне в любви? Вот только сегодня в это верится с трудом. Не после вчерашнего треша. Но в груди все-равно порхают предательские бабочки. Нужно переловить их всех сачком.

Глава 9.3. Крах

Заира

После завтрака иду в гардеробную и извлекаю из ботфортов препараты для беременных. Возвращаюсь на кухню, запиваю все таблетки водой. Размышляю, не пора ли рассказать Тимуру правду, но от мысли откровенно ломает. Это должна быть приятная новость, а текущая атмосфера объективно не располагает к нежностям.

Возвращаюсь после прогулки и вижу на кровати бархатный футляр. Колье с бриллиантами очень красивое, но сейчас откровенно бесит. За мой вчерашний трешевый вечер другие жены получат подарки.

На прогулке я никого не встретила, и это радует. Не хочу никого видеть вообще. Из двух зол – встреча с домочадцами или Насирой – предпочитаю второе. Удивительно, но она после встречи на завтраке меня почти не напрягает. Может, я даже была бы не прочь сойтись с ней ближе, но у самой девушки выстроен явный психологический блок на наше общение.

Заказываю обед в комнату. Замечаю у Насиры браслетик на руке. Раньше его не видела. Похоже, за моральный ущерб Тимур расплатился не только со мной.

После обеда снова обнимаюсь с унитазом. Видимо, не суждено мне было работать дальше. В офисе мой токсикоз быстро стал бы заметен.

После некоторых размышлений решаю, что ужинать я буду тоже у себя. Никто мне не говорил, что запрет на появление за общим столом снят, и этим надо воспользоваться.

После ужина зависаю в джакузи. Как только падаю на кровать, забываюсь глубоким сном. Просыпаюсь от того, что кто-то трясет меня за плечо. Открываю глаза и вижу Камилу.

– Невозможно тебя разбудить, – вздыхает тетка Тимура, – тебе нужно собираться в офис. Завтрак на стойке, через полчаса машина ждет.

Сажусь на кровати и оглядываюсь. Уже день. Сколько времени? Десять. Я не услышала будильник.

Быстро собираюсь, перекусываю и мчусь на улицу.

В отделе кадров быстро подписываю все бумаги и направляюсь в рекламный отдел. Хочу еще раз увидеть девочек. В коридоре почти сталкиваюсь с Максимовым. Хоть между нами случилось всего лишь недоразумение, я почему-то его боюсь. Хочу обойти мужчину и побыстрее разойтись, но неожиданно он прижимает меня к стене и впивается в губы.

Упираюсь в его грудь руками и пытаюсь оттолкнуть, но силы явно не равны. Его язык скользит по моим сомкнутым зубам. Меня накрывает паника. Зажмуриваю глаза.

Внезапно я больше не чувствую блокирующего меня тела. Открываю глаза и вижу Тимура, который отшвыривает Максимова в сторону. Он смотрит на меня горящим взглядом и громко рычит:

– Талак, талак, талак. Я с тобой развожусь!

Мир распадается на атомы, которые крутятся вокруг меня. Я же просто еще не проснулась. Это просто дурной сон. Все просто не может быть реальностью.

Боковым зрением замечаю, что вокруг много людей. Выцепляю взглядом Мурата и за ним вижу Диану. Осознаю происходящее. Это же ее рук дело. Зачем незнакомому мужчине бросаться на меня просто так?

Как в замедленной съемке вижу, что Тимур хочет уйти. Меня накрывает темнота, и сознание уплывает.

***

Прихожу в себя и не понимаю, как я оказалась в своей комнате. Вспоминаю произошедшее и не могу сдержать стон. С дивана поднимается Тимур и направляется к кровати.

Встает рядом. Нависает надо мной темной стеной. Смотрит пытливо и бросает камнем:

– Период идды ты проведешь в своей комнате. Не попадайся мне на глаза. Веди себя тихо.

Пытаюсь осознать услышанное. Я должна буду сидеть взаперти все три месяца идды. За этот срок становится понятно, ждет ли женщина ребенка. Скоро выяснится, что я беременна. После этого меня запрут здесь до конца срока, а потом заберут ребенка и выставят вон.

Я должна попытаться все объяснить. Он должен меня услышать.

– Тимур, это все подстроили Аида с Дианой, – громко заявляю я.

– Аида и Диана виноваты в том, что ты спуталась с другим мужчиной? – усмехается почти бывший муж, – я, как идиот, пытался себя убедить, что не так все понял в пятницу.

– У них заговор, – отчаянно кричу я.

– Не закапывай себя еще большей ложью, Заира. Тебе еще три месяца жить в этом доме.

Аллах. Я не могу здесь остаться. Мне нужно выбраться отсюда, иначе у меня отберут ребенка.

– Я не буду жить в одном доме с Аидой, – перехожу на истерику, – я вскрою себе вены, если останусь здесь. Ты не сможешь следить за мной постоянно. Разреши мне жить у себя в квартире.

– А ты уверена, что у тебя есть эта квартира? – изумленно выгибает бровь Тимур.

– Это ты развелся со мной, а не я ушла от тебя. Если инициатор развода мужчина, махр остается у женщины, – резко сажусь на кровати.

– Я развожусь с тобой из-за аморального поведения. Ты опозорила меня на весь офис. Думаю, шариатский суд вернет мне махр.

– Ничего подобного, – стискиваю зубы, – я вчера сфотографировала тебя с Насирой. Шариатскому суду будет очень интересно посмотреть снимки.

– Я любому суду докажу, что она невольница. Разложу по полочкам, – уверенно заявляет бывший муж, – это не прелюбодеяние, а ты спуталась с посторонним мужчиной.

Напрягаю мозг. Почему я плохо знаю священные тексты. Должно что-то быть.

– Ни одна женщина не должна смотреть на наготу другой женщины, – озаряет меня, – а ты заставил меня делать это.

Хмурится. Пытается вспомнить опровержение, но не может. Неужели я победила?

– Ладно, твоя взяла, махр твой.

Он разворачивается и хочет уйти.

– Тимур, а что с иддой? Я могу жить у себя в квартире? – напоминаю я.

– Я должен подумать, – не оборачиваясь бросает мне почти бывший муж и покидает комнату.

Глава 9.4.

Тимур

Слышу из ванной странные звуки. Опрокидываю Насиру на матрас и встаю с кровати. Натягиваю штаны на голое тело.

– Ты свободна, – бросаю девушке не глядя и иду к Заире.

Толкаю дверь. Не заперто. Кошка сидит над унитазом, и ее тошнит. Иблис. Забыл, какая она впечатлительная. Точнее, вообще об этом не вспоминал.

Просто хотел раздавить морально. Похоже, у меня получилось. Но нисколько не радует. Раздавил сам себя.

В лицо девушки лезут непослушные пряди. Сгребаю волосы в кулак и поднимаю выше.

– Не трогай, – сдавленно просит Заира, – продолжайте без меня.

Глупая. Это был спектакль для одного зрителя, а он покинул партер.

Нехотя опускаю волосы. Стою, пялюсь на крошку. Маленькая и слабая, но отвергает заботу. Как у меня вообще возникло желание обидеть беззащитную кошку?

Заира напряжена. Явно хочет, чтобы я ушел. Вздыхаю и выхожу. Бреду в свою комнату.

Снова вспоминаю картинку в кабинете. Теперь уже так не торкает. Выплеснул всю злость на кошку, больше не хочется крови.

Вообще-то все было неоднозначно. Заира сама позвала меня в кабинет. Зачем бы ей с кем-то флиртовать, когда я должен прийти. Наверное, просто недоразумение. Меня просто заклинило, когда этот слизняк коснулся ее руки.

Снова завожусь вспоминая, но уже не так сильно, как днем. Все-таки с Насирой я пережестил. Дурацкая была идея. Лучше бы выпорол и трахнул. Спал бы сейчас со своей девочкой, а не в холодной постели.

Утром лезу в телефон и смотрю ювелирку. Выбираю колье Заире, заказываю в трех экземплярах. Цепляю еще браслетик Насире. Грубовато вчера девочку выставил.

После бассейна захожу к Заире. До сих пор на меня злится. Выставила иголки в стороны, спрятала мягкую шерстку. Ладно, подождем.

На ужин тоже не пришла. Что-то становится тоскливо. Сегодня еще ночь Аиды. Сплошная полоса препятствий.

Аида заходит в комнату и идет к моей кровати. Походка осторожная, как у встревоженной хищницы. Я тоже весь на нервах. У нас все как-то непросто.

Вползает на кровать. Нависаю над ней и целую.

– Тимур, – отстраняется Аида, – я сегодня устала.

С облегчением падаю на спину. Выдыхаю и расслабляюсь. Пантера вползает на плечо и вещает тоном Шахерезады.

– Когда двое долго любят друг друга, им секс не так уж и нужен. Главное, единство душ и возможность побыть рядом.

Не знаю, что на это сказать. Просто смотрю в потолок. Аида царапает ноготком мою грудь через футболку и продолжает мысль.

– Тебе кажется, что ты влюблен. Но это просто страсть. Она недолговечна и рассеется как дым.

– Аида, ты лезешь не в свое дело, – снимаю ее с плеча.

Пантера ложится на бок и смотрит на мой профиль.

– Я просто хочу, чтобы ты помнил, что все это несерьезно. Если девчонка окажется недостойной, ты не обязан страдать.

– Что за бред ты несешь, женщина? Кто недостойна? Заира? – смотрю, сверкая глазами.

– Я слышала, ее в офисе видели с мужчиной, – вкрадчиво вещает Аида.

– Это недоразумение, – обрубаю я пантеру.

– Как скажешь, Тимур, – обманчиво-покладисто соглашается жена, – мне ты можешь заткнуть рот, но не людям.

Резко встаю с кровати. Снова иду в душ.

Вода стекает по телу. Гоняю в голове слова Аиды. Она не любит Заиру, поэтому все это говорит. Не стоит даже об этом думать.

Но слова никуда не уходят, стоят на круговом повторе и сверлят мне дырки в мозге.

***

Мурат сидит в гостевом кресле и отчитывается.

– Ребята нашли два жучка и камеру.

– Иблис, – выругиваюсь я, – кто?

– Пока непонятно. Работаем.

Залетает Диана:

– Там какой-то дым, – кричит взволновано.

– Где там? – вскакиваем с мест.

– В бухгалтерии, наверное, – пожимает плечами.

Быстрым шагом направляемся к бухгалтерии.

Забываю все, когда вижу, как Заиру лапает и целует в коридоре слизняк Максимов. Звон в ушах. Сердце шкалит. Отшвыриваю урода и смотрю в лживые глаза. Что ты наделала, маленькая дрянь?!

– Талак, талак, талак. Я с тобой развожусь! – слышу, как со стороны.

Самого рвет на части. Хочу найти удравшего слизняка Максимова и размозжить ему череп. Но кошка пошатывается и начинает сползать по стенке.

Подхватываю на руки и озираюсь по сторонам. К нам спешит офисный врач.

– Обморок, – выносит вердикт. Как будто я сам не вижу. Расстегивает пуговицы на блузке – это бывает при стрессах, лучше отвезти домой.

Только замечаю, что вокруг столпились зеваки. У меня жизнь разлетелась на осколки, а они тут устроили цирк.

– Быстро всем работать, – рычу раненым зверем, – Диана, звони шоферу, пусть спускается в паркинг.

Спускаюсь в лифте к машине. Вдыхаю любимый запах. Как ты могла, кошка, так поступить с нами?

Держу в машине на коленях. Перебираю волосы. Это в последний раз. Она мне больше никто.

Кладу на кровать в комнате. Ухожу подальше. Нужно ее отрезать и как-то жить дальше.

Правильно сказала Аида, это всего лишь страсть. Гормоны успокоятся, и жизнь войдет в русло.

Главное, рядом не видеть. Не дышать одним воздухом. Разлука убивает страсть. Это известная истина.

Кошка тихонько стонет, и я подхожу ближе. Поднимает бесстыжие глаза, сейчас хочется ее задушить.

После разговора с Заирой еду назад в офис. Не знаю, как поступить, где поселить кошку.

Если выполнить ее просьбу, то больше шансов забыть. Но как представлю, что ее кто-то сможет навещать, закипает кровь. Она три месяца ничья, и ее никто не должен трогать.

Но держать в доме будет пыткой для меня и опасностью для кошки. Если меня накроет, могу просто задушить.

– Где Максимов? – спрашиваю у подскочившего ко мне Мурата.

– Он уволился с утра, – виновато докладывает зам, – исчез из офиса сразу после…

– Как уволился? – зависаю я, – а отработка?

– Так ты же сказал, что его можно сразу уволить, поэтому никто не тормознул.

– Понятно, – цежу сквозь зубы, – собери полное досье на мудака, в том числе местоположение тушки.

Глава 9.5. Недостойное поведение

Заира

Тимур уходит и меня накрывает отчаяние. Я ужасно боюсь, что он не выпустит меня из этого дома.

Токсикоз, обморок. Еще чуть-чуть и до Тимура дойдет, что со мной происходит. Этого нельзя допустить. За три месяца все тайное станет явным.

Я готова стать великой грешницей. Разведенная женщина не должна скрывать то, что Аллах сотворил в ее утробе. Но мне сейчас плевать на аяты.

Я не готова отказываться от своего ребенка. Я его уже люблю. Не могу представить, как он одинокий и несчастный живет в одном доме с Аидой. Моего ребенка она будет ненавидеть также сильно, как и меня саму.

В дверь тихонько стучат. Нервы на пределе, и я слишком громко кричу:

– Войдите!

Заглядывает Малика и смотрит испуганно.

– К тебе можно? – интересуется, не проходя в комнату.

– Да, заходи. Мне кажется, я сойду с ума, если и дальше буду сидеть одна.

– У вас с Тимуром что-то случилось? Он нервный последние дни, ты тоже какая-то странная, – осторожно интересуется Малика.

– Он развелся со мной сегодня, – слезы сами текут из глаз.

Малика закрывает рот рукой и выглядит потрясенной.

– Этого не может быть. Он был так увлечен тобой. Что случилось? – она не выглядит радостной, и у меня пропадает неприязнь к Малике, возникшая в последние дни.

– В офисе на меня напал мужчина, он силой поцеловал меня – устало падаю на диван, – думаю, это подстроила Диана. Тимур все видел.

Малика подходит и присаживается рядом. Берет меня за руку.

– Я же говорила, что у них заговор, – говорит с сожалением в голосе.

– Думаешь Аида тоже замешана? – риторически вопрошаю я, – самое обидное, что я никак не могла избежать случившегося. От меня ничего не зависело. Чувствую себя беспомощной.

– Их накажет Аллах, – утешает меня Малика.

– Ты тоже должна быть рада, – с горечью говорю я, – одной женой меньше.

– Ты стала моей подругой, – качает головой из стороны в сторону, – я не могу быть этому рада.

В груди защемило от слов Малики. Мне казалось, что я наедине со своим горем. Не ждала от нее поддержки. На глаза снова наворачиваются слезы.

– Я должна уехать из этого дома, Малика. Я не смогу здесь оставаться на период идды.

– Мне будет тебя не хватать, если ты уедешь – вздыхает девушка, – но я сомневаюсь, что Тимур отпустит тебя до срока. Женщина должна жить в доме мужа в срок идды.

У меня вырывается стон беспомощности. Малика гладит меня по руке и добавляет:

– К тому же, я не верю, что Тимур захочет тебя отпустить. Он захочет отменить развод до завершения идды.

– Он сказал мне «талак» три раза. Разве тройной талак – это не окончательный развод? – пристально смотрю на вторую жену.

– Нельзя сразу давать три талака. Это грех и не считается, – качает головой Малика, – просто мужчины горячие, поэтому объявляют сразу три.

– Аида не даст ему передумать, – возражаю я, – она придумает что-нибудь еще. Должен же быть какой-то выход? Не верю, что нельзя никак покинуть этот дом.

– Есть вариант, – задумчиво морщит лоб вторая жена, – мужчина может выгнать разведенную жену из своего дома, если она будет вести себя недостойно. Например, хулить домочадцев.

– Я должна обозвать Аиду? – прищуриваюсь, – не хочу доставлять такого удовольствия этой дряни. Не хочу выглядеть слабой и отчаявшейся в ее глазах.

– А чего ты хочешь больше: выбраться отсюда или не выглядеть слабой?

Вздыхаю.

– Хочу первого, но очень не хочу делать второго, – признаюсь я.

– Я не вижу другого способа, – пожимает плечами Малика, – меня, кстати, тоже можешь оскорбить. Я не против.

Представляю эту картину и не могу удержаться от смеха. Улыбаюсь впервые за последние дни.

Отлавливаю Тимура перед ужином.

– Я просил не попадаться мне на глаза, – брезгливо морщится он.

Больно от его слов. За один день стала неугодной. А как же его признание, что хотел жениться только на мне одной? Все было притворством. Слова, слова, слова.

– Тимур, ты принял решение? – стараюсь говорить спокойно, – я могу уехать к себе в квартиру?

– Нет, – категорично заявляет Гареев, – ты будешь жить в моем доме.

– Зачем тебе это нужно, если ты не хочешь меня видеть? – с надрывом спрашиваю я.

Смотрит затуманенными глазами.

– Таковы правила идды. Не мы их устанавливали, не нам с ними спорить.

Разворачивается и идет в столовую. Дышу. Собираюсь с духом. Направляюсь следом. Все сидят за столом. Встаю за стулом Адама.

– Заира, я просил тебя не появляться за ужином, – холодным тоном говорит Гареев.

Не смотрю на него. Игнорирую. Закрываю пальцами уши Адама.

– Ты презренная женщина, Аида, – говорю, глядя в глаза, – стерва, дрянь и интриганка. Тебя накажет Аллах!

Ловлю на себе испуганный взгляд Камилы. Малика еле сдерживает улыбку.

– Тимур, твою жену оскорбляют в твоем доме! – взвизгивает Аида, – какая-то уличная девка.

Адам пытается освободить свои уши и начинает реветь.

– Аида! – рявкает Гареев, – Заира!

Встает из-за стола, хватает меня за локоть и тянет на выход.

– Веди себя прилично, пока живешь в этом доме, – приговаривает мужчина и тащит меня за собой.

– Ты можешь выгнать недостойную бывшую жену из дома, – скороговоркой сообщаю я, – аяты позволяют тебе это сделать.

– Твоя попытка не удалась, Заира, придумай что-нибудь другое, – сквозь зубы цедит Тимур и заталкивает меня в мою комнату.