Текст книги "Открывая двери (СИ)"
Автор книги: Жанна Никитина
Соавторы: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Диктор, стоящий в октагоне, начинает что-то говорить. Не могу разобрать его слов. В голове шумит. Стук сердца отдается в ушах. Страх окутывает тело.
А что если Антон проиграет? Я этого не вынесу.
Нет. Нельзя об этом думать.
Мотаю головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.
Он победит, и точка!
С силой сжимаю пальцы Антона, резко срываюсь с места, становлюсь перед любимым.
– Не дай бог, ты сольешь бой… – строго смотрю ему в глаза.
Уголки губ Антона ползут вверх, он с любовью смотрит на меня.
– Поверь, не солью, – кладет ладонь мне на живот. – Мне есть за что бороться, – чуть наклоняется и целует кончик моего носа.
Сердце пропускает удар. В груди разливается тепло.
Открываю в рот, чтобы сказать, как сильно люблю Антона и буду за него болеть, но меня прерывает грубый голос:
– Чего застрял? Пошли, тебя вызвали.
Поворачиваю голову и натыкаюсь на накаченную грудь, обтянутую белой футболкой. Поднимаю взгляд, еще и еще, пока не встречаюсь с черными глазами тренера. Вздрагиваю. Насколько злыми они кажутся.
Тренер Антона еще в прошлый раз меня напугал. С тех пор ничего не изменилось. От огромного мужчины веет холодом. Кожа покрывается ледяными мурашками.
– Не пугай ее, – чеканит Антон, вжимая меня в себя.
Сергей поднимает взгляд на моего мужчину, пару секунд пристально смотрит на него, после чего закатывает глаза.
– Пора, – указывает головой на октагон.
Антон выдыхает, чуть отодвигает меня от себя.
– Поверь, у нашего ребенка будет папа-победитель, – усмехается, быстро целует в губы и… отпускает, кивая кому-то стоящему у меня за спиной.
Быстро оглядываюсь и вижу Дениса. Я даже не услышала, как он подошел.
– Ты же будешь болеть за меня? – Антон привлекает мое внимание.
Встречаюсь с ним глазами и, чувствуя, как внутри все сжимается. Шепчу:
– Всегда.
Антон пару секунд прожигает меня влюбленным взглядом, после чего подмигивает мне и отпускает.
Не оборачиваясь, направляется вслед за тренером к Лешему, который ждет Антона в октагоне, но при этом не спускает с меня насмешливого взгляда.
Все звуки приглушаются, или это мне только кажется, потому что я полностью сосредотачиваюсь на своем мужчине. Антон, на ходу наматывая что-то черное на руки, широким шагом идет к октагону. Мышцы на его спине перекатываются под кожейю Напряжение в плечах заметно даже на расстоянии. Но при этом Антон не сбавляет темпа и двигается уверенно, четко.
Становится жутко холодно. Такое чувство, что внутри все леденеет, заставляя дрожать. Обнимаю себя за талию. Стискиваю челюсти, лишь бы зубы не стучали. Наблюдаю за тем, как Антон останавливается у входа в октагон. Тренер что-то ему говорит, при этом помогает натянуть на руки перчатки без пальцев. Антон молча кивает в ответ. Разминает плечи, шею. Легко перепрыгивает с ноги на ногу.
Скорее всего, все происходит очень быстро, но я вижу каждое движение Антона словно в замедленной съемке. Ледяные иглы страха пронзают сердце. Кусаю губу, стараясь не поддаваться гнетущим мыслям… не накручивать себя.
“Антон победит! Антон победит! Антон победит!”, – мысленно повторяю, надеясь, что эта мантра сработает как аффирмация.
Сильнее впиваюсь пальцами в плечи. Меня начинает трясти.
Это из-за меня сейчас Антон войдет в эту клетку… из-за меня будет драться… из-за меня…
Антон резко поворачивает голову и через весь зал смотрит мне прямо в глаза.
Теряю дыхание. Желудок ухает вниз. Колени подгибаются.
Вокруг все исчезает. Остаемся только мы с Антона. Вдвоем. А нам больше никто и не нужен. Только он и я. Я и он… и наш малыш…
В груди разливается тепло, согревая заледеневшее тело.
«Люблю тебя», – произносит Антон одними губами.
Подмигивает, что-то говорит тренеру, разворачивается и заходит в клетку.
Леший тут же сосредотачивается на своем сопернике. Выкрикивает, не сомневаюсь, очередную фигню, зловеще усмехается, дергается в сторону Антона, но натыкается на мускулистую руку рефери в черной футболке. Я даже не заметила, когда лысый мужчина появился между бойцами, настолько сильно сконцентрировались на Антоне.
Рефери что-то рассказывает сначала Лешему, потом поворачивается к Антону. Но даже не успевает слова сказать, как мой мужчина кивает. Рефери сужает глаза, пару секунд смотрит на Антона, после чего делает шаг назад.
По залу проносится волна возбуждения. Она передается мне, заставляя дрожь вернуться с удвоенной силой.
Рука рефери мелькает между двумя разъяренными «быками». В следующую секунду мужчины прыгают друг на друга, а я вздрагиваю от прикосновения. Только спустя мгновение понимаю, что что-то легло мне на плечо.
Боюсь отвести взгляд от Лешего и Антона, которые кружат по октагону. Предпочитаю думать, что это Денис заметил внешние проявления моей тревоги и так решил меня поддержать. Но мое предположение разбивается вдребезги, когда слышу знакомый голос:
– Прости, – шепчет брат мне на ухо, «включая» звук.
Шум, охвативший зал, отдается гулом в голове. Гомон голосов, крики, музыка, голос диктора сливаются воедино. Перед глазами появляется воспоминание, как Антон учил меня драться, а я нечаянно попала ему между ног. А что, если Антон тоже случайно пропустит удар? В более значительное место?
Меня потряхивает. Виски пульсируют, перед глазами плывет. Моргаю, возвращая себе зрение.
Как раз вовремя, потому что нога Лешего стремительно приближается к голове Антона.
Дыхание перехватывает, желудок ухает вниз. Сжимаюсь, готовясь к катастрофе. Остается лишь миг до удара в висок…
Антон уворачивается с такой скоростью, что если бы я моргнула, то точно пропустила быстрое движение.
Облегченно выдыхаю, но всего на мгновение, потому что в следующее – начинается месиво. «Быки» сходятся в схватке. Мутузят друг друга. Неистово бьют локтями, ногами, коленями. Держат друг друга за головы, пытаются бросить на пол. Ни один не может опрокинуть соперника.
В итоге, Антон вырывается из захвата Лешего. Отпрыгивает назад. Но зрительно контакта с соперником не прерывает. Яростно смотрит на Лешего, держит руки, сжатые в кулаки, перед собой. Тяжело дышит.
Леший что-то выкрикивает, победно ухмыляется, и, надеюсь, сразу же жалеет о своем выпаде, потому что Антон вмиг оказывается возле него. Один удар рукой – мимо. Второй уже ногой, попадает Лешему в бедро. У того подгибается колено. Не вижу его лица, но уверена, оно искажается в гримассе боли. Вот только в следующую секунду Леший уже бросается на Антона. Мой мужчина снова успевает увернуться, нанеся удар сопернику вбок.
– Так, ты простишь меня? – до меня доносится шепот брата.
Я успела забыть, что он стоит рядом.
– Я уже сказала – ты сделал свой выбор, – бросаю Саше, не отводя взгляда от кружащих вокруг друг друга мужчин.
– Я же не знаю, что ты того… – брат прерывается, не сомневаюсь, что краснеет, – беременна. Думал, что у вас все не так серьезно. И даже представить не мог, что Антошка станет моим зятем.
Леший делает выпад, пытается повторить предыдущие удары Антона. Но тот хватает соперника за ногу, поднимает ее и… Леший падает на спину.
Уверена, что Антон мог бы броситься на него, начать бить лежачего, но стоит и просто ждет, пока Леший поднимается на ноги.
«Он унижает соперника», – проносится в голове. – «Показывает свое превосходство».
– Ну Милка-а-а, – канючит Саша, прямо как в детстве. Но сейчас, когда брат стал громилой, его поведение выглядит, по меньшей мере, смешно. Хотя вряд ли его кто-то замечает, все сосредоточены на бое. – Я идиот. Ты же знаешь, – обнимает меня за плечи. – Просто не думал, что могу когда-нибудь тебя потерять, – произносит тихо. – Я, правда, не хочу лишиться младшей сестренки, – в его голосе слышится искренность. – И не только сестренки, но еще и еще племянника.
В груди все сжимается. Как бы я ни была зла на Сашу, он мой брат. А родственные связи просто так не разорвать. Глубоко вдыхаю. Понимаю, что все равно рано или поздно прощу этого дурака.
– Если ты еще когда-нибудь снова попытаешься использовать меня… – произношу строго, но договорить не получается.
Саша меня прерывает.
– Никогда! – выпаливает.
Леший снова бросается на Антона. Мой мужчина опять уворачивается, чем бесит соперника еще больше. Видно, что Леший едва не пыхтит от злости, когда ему приходится следовать по октагону за Антоном, который даже не вспотел.
– Ты должен найти нормальную работу, – предупреждаю брата. Саша только крепче прижимает меня к своему боку. Его поддержка как никогда кстати. Будь я сейчас одна, точно бы чокнулась от тревоги. – И с дружками порвать, – добавляю жестко.
– Все сделаю, – чеканит Саша.
– У тебя остался всего один шанс, – заявляю непоколебимо. – Если ты опять пойдешь по наклонной, я от тебя навсегда откажусь. Моему ребенку не нужен дядя уголовник.
Саша напрягается и сразу же сдувается.
– Я тебя не подведу, Милка, – обреченно вздыхает.
Соперники опять сходятся в схватке. Но стоит Антону нанести парочку точных ударов, как он снова отпрыгивает.
– Да, хватит играть с ним! – кричу, не выдерживая.
Такое чувство, что Антон меня слышит.
Мгновение, и он оказывается рядом с Лешим. Бьет рукой его в лицо. Кулак достигает цели, прежде чем Леший успевает защититься.
В зале резко затихают все звуки. Кажется, что люди, как и я, задерживают дыхание. Тишина воцаряется вокруг, пока Леший, словно в замедленной съемке, падает, с грохотом ударяется о пол и… не больше не поднимается…
К нему полетает рефери, считает, выкидывая пальцы. На десятый выпрямляется, хватает Антона за руку и задирает ее вверх.
Выдыхаю. Облегчение захватывает тело, гордость затапливает разум.
Зал взрывается в криках, свисте, овациях. Шум настолько громкий, что хочется закрыть уши ладонями, но ничего не делаю, потому что вижу, как Антон освобождает руку из хватки рефери и сразу же направляется к выходу из октагона.
– Я с ним потом сам поговорю, – шепчет брат мне на ухо, после чего отходит в сторону.
Без его объятий становится холодно, но всего на секунду, потому что Антон выбирается из октагона и сосредотачивает свое внимание на мне.
От одного его взгляда кровь закипает в венах. Жар разливается по телу.
Тренер что-то передает Антону, похлопывает его по плечу и отступает. Как раз вовремя, иначе Антон снес бы его. Он словно "бык", таранящий толпу, быстро приближается ко мне. Я даже справиться с небольшим ступором не успеваю, как он оказывается рядом.
– Я победил, – любимый широко улыбается, останавливаясь напротив меня.
– Я видела, – дарю ему ответную улыбку. – Ты потрясающий, – слезы наполняют глаза.
– У нашего ребенка будет папа победитель, – касается рукой в перчатке моей щеки, кончики его пальцев посылают электрические разряды по телу.
Усмехаюсь. Я же это просто так это ляпнула. Даже если бы Антон проиграл, он бы все равно остался лучшим папой для нашего малыша.
Но ничего из этого сказать Антону не удается, потому что он бормочет:
– Остается последнее, – встает на одно колено.
Едва не роняю челюсть на пол, закрываю рот рукой. Слежу за тем, как Антон раскрывает ладонь, в которой лежит бархатная коробочка. Распахивает ее, демонстрируя кольцо из белого золота с огромным бриллиантом в россыпи множество маленьких.
– На самом деле, я купил его уже давно, – хмыкает Антон. – И похоже, оно ждало сегодняшнего идеального дня, – сужает глаза. – Ты выйдешь за меня?
– Да, – выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.
Антон облегченно выдыхает.
Улыбается, встает и вынимает кольцо из коробочки.
Сердце заходится в груди в радостном скаче, когда любимый мужчина надевает символ того, что мы всегда будем вместе, на мой безымянный палец.
– Люблю тебя, – бормотание Антона теряется в шквале аплодисментов.
– Я тебя тоже люблю, – выкрикиваю, бросаюсь ему на шею и сама целую.
Где-то на краю подсознания мелькает мысль: Антон все еще не в курсе, что я знаю про его спор со Стасом.
Глава 9. Кабинет рядом с допросной. Алиса
– Куда мы едем? – ерзаю на сиденье, глядя на Стаса.
Он крепко сжимает руль одной рукой, смотрит на дорогу, не отрываясь. Локтем второй руки упирается в боковое стекло. Не могу понять, то ли Стас думает, то ли за что-то переживает. Его состояние выдает щека, которую он упорно кусает.
– Стас, – мягко зову еще раз.
– А? Да, – он моргает, расслабляется. – Ты уверена, что хочешь ехать со мной?
Облизываю пересохшие губы. Мне все больше не нравится эта ситуация. После нашего признания мы поехали к Стасу домой, где он подробно рассказал об их с Антоном споре.
Сказать, что я была в шоке от деталей, ничего не сказать. Мои догадки подтвердились, наш секс – это удачное стечение обстоятельств для Стаса… и для меня. Все-таки, не случись все так, как случилось, не были бы мы сейчас с ним вместе. Сердце болезненно сжимается от этой мысли. Права поговорка: «Все, что не делается…»
– Ты объяснишь мне хоть что-нибудь? – наклоняюсь к Стасу, кладу ладонь ему на плечо.
Он не реагирует. Утром, как только нам позвонили люди от Антона, Стас сразу же подорвался с кровати. По тому, как он носился по квартире, собираясь, было понятно – что-то срочное. Но не это заставило меня напроситься вместе с ним. В разговоре упомянули имя Соколовского. Стоило только услышать про этого козла, злость поднялась из самых глубин моей души. Я очень хотела посмотреть мудаку, отправившему маму в больницу, в глаза.
Стас долго не соглашался взять меня с собой, но в конечном итоге сдался. И сейчас мы едем непонятно куда, непонятно зачем.
– Скоро все узнаешь, – он бросает на меня быстрый взгляд.
Поджимаю губы. Мне не нравится неопределенность. Кажется, что от меня что-то скрывают. Хотя, почему кажется? Так оно и есть.
Стас проводит костяшкой пальца по моей щеке. Мгновение всматривается в глаза. Снова возвращает внимание дороге.
Минут через двадцать мы наконец останавливаемся на стоянке перед трехэтажным зданием, фасад которого отделан серой плиткой. Пять ступенек под внушительным козырьком ведут к прозрачным дверям.
– Приехали, – Стас быстро выходит из салона, огибает машину и открывает мне дверь.
Ежусь от порыва холодного ветра, врывающегося с улицы. Мне резко не хочется выходить. Почему-то становится страшно и жутковато. Пару мгновений гипнотизирую протянутую Стасом ладонь. Нерешительно вкладываю в нее свою. Но как только Стас сжимает мои пальца, все отходит на второй план. Он рядом, а значит со мной ничего не случится. Стас точно не даст меня в обиду. Теперь я в этом уверена.
Мы, держась за руки, направляемся ко входу. Прежде, чем войти, успеваю выхватить глазами часть надписи на золотой табличке: “Следственный отдел”. Удивленно моргаю. Через двойные двери заходим в здание, где сразу же натыкаемся на рамку металлоискателя и двух мужчин в форме. Они требуют паспорта, которые, по указанию Стаса, мы предусмотрительно взяли.
Пока наши имена вносят в журнал, осматриваюсь. Длинный коридор освещен холодным светом, отчего все краски кажутся какими-то неприветливыми. Бледно-бежевые стены разбавляют белые двери с золотыми табличками. По полу, отделанном плиткой в цвет стен, тянется коричневая узкая ковровая дорожка. Кое-где расставлены лавочки с мягкими сидушками без спинок.
Честно говоря, я впервые в таком месте. И рада, что до этого мне не приходилось сюда попадать.
“А если бы Стас тебя сдал тогда, в самом начале ваших отношений, ты бы стала частой гостьей подобных заведений,” – ехидничает внутренний голос.
Хмурюсь, с силой сдвигая брови к переносице. Страх возвращается с удвоенной силой. Зачем мы здесь?
– Проходите, – отвлекает меня басистый голос одного из служащих – крупного мужчины с близко посаженными пронзительно-голубыми глазами. – Вас ждут на втором этаже. По коридору в самый конец и налево, – он дает четкие указания.
Стас кивает. Кладет руку мне на поясницу, подталкивая через рамку металлоискателя. Несмело шагаю вперед. Его ладонь жжет в месте касания.
– Не переживай, – шепчет Стас мне на ухо, пока мы поднимаемся по лестнице, вход на которую находим в середине коридора.
Второй этаж не отличается от первого: тот же свет, те же стены. Странно, людей вообще не видно. Не знаю, хорошо это или плохо. Мы доходим до нужной двери. Пропускаю Стаса к ней. Но он не заходит, оборачивается ко мне, берет меня за плечи и строго смотрит в глаза.
– Чтобы там сейчас не случилось, не вмешивайся, – твердо говорит он. Теряюсь от его жесткости. Червячок переживания только сильнее начинает копошиться в животе. Желудок сдавливает. – Алиса, ты меня поняла? – Стас сжимает ладони.
Тяжело выдыхаю. Вглядываюсь в лицо Стаса. На нем написана невозмутимая решительность. Секунда, и я наконец киваю.
– Хорошо, – Стас с шумом втягивает воздух. – Все, что будет происходить, правильно. Просто доверься мне.
Снова киваю. Я уже изрядно напряжена и обескуражена. Ничего не понимаю! Но снова верю Стасу. Чтобы ни было, он знает, что делает.
Стас кивает в ответ, отпускает меня. Отстраняется. Расправляет широкие плечи и уверенно стучит в дверь с табличкой “Старший следователь Евстигнеев Н.И.”. Строгое “Войдите” вторит ему. Ничего больше не дожидаясь, Стас стремительно распахивает дверь в кабинет, в котором сидят два очередных мужчины в форме… и Соколовский.
– А они что здесь делают? – Андрей поворачивает голову в нашу сторону.
Черный костюмный пиджак на нем изрядно помят. На брюках виднеется пыль. Волосы всклокочены, будто он несколько раз проводил по ним рукой.
– А они свидетели, – отвечает высокий грузный мужчина в форме.
Он смотрит на Соколовского пронзительным взглядом светло-карих глаз. Из в целом аккуратных черт лица выбивается крупный нос, кажущийся приделанным от другого человека. Морщусь от такого сравнения.
Второй – долговязый мужчина с блеклыми русыми волосами и, несмотря на достаточно молодой возраст, с лицом, усеянным глубокими морщинами, что-то пишет в журнале.
Всего в кабинете два стола, стоящих друг к другу буквой «Г». Соколовский сидит в углу между ними. Нам же со Стасом указывают на три стула возле стены, выкрашенной в дебильный желтый цвет. Несмело присаживаюсь на мягкую сидушку, покрытую потрепанной кожей. Выбираю место ближе к двери. Кажется, я подсознательно готовлюсь убежать отсюда. Стас уверенно садится рядом, берет меня за руку, кладет сцепленный “замок” из наших ладоней себе на бедро, обтянутое джинсами. Вместе застываем.
– Свидетели? Правда? И свидетели чего? – Соколовский повышает голос. Дерганым движением запускает пятерню в волосы.
– Мошенничества, распространения порнографии, – более крупный следователь пожимает плечами. – И это пока самое очевидное, что у нас есть.
– Что? – Андрей привстает со стула. – Вы что несете?
– Сядеть, – долговязый мужчина указывает подбородком на его место. – Хотите сказать, что не снимали на видео секс с Анной…
Сжимаюсь, сердце с силой ударяется о грудную клетку. Желудок сводит от осознания, что сейчас имя сестры в жутком контексте произнесут совершенно чужие люди. Хочется закрыть уши ладонями, еле сдерживаюсь.
– Не стоит, – неожиданно произносит Стас. – Давайте без имен?!
Долговязый следователь приподнимает бровь, бросает быстрый, но на удивление мягкий, взгляд на меня. Коротко кивает.
– Итак, не вы ли снимали секс с сестрой присутствующей барышни? – мужчина хмурится.
– Конечно, нет, – Соколовский встряхивает головой. – Я откуда знаю, с кем она зажигает в свободное время.
Задыхаюсь от возмущения. Дергаюсь в его сторону, но Стас перехватывает меня. Не дает встать, хотя очень хочется врезать по надменной физиономии Соколовского.
– У нас есть камеры видеонаблюдения, где видно, как вы с указанной гражданской заходили в жилой дом, – грузный мужчина откидывается на спинку стула, внимательно смотрит на Соколовского.
– И что с того? – Андрей приподнимает бровь. – Я не отрицаю, что знаю ее.
– А еще мы отследили IP-адрес устройства, с которого было отправлено сообщение, – следователь складывает руки на животе.
– Это невозможно! – Андрей на мгновение вскидывает брови, но быстро берет себя в руки. – Слушайте, ваши попытки взять меня на понт ни к чему не приведут. Пугать меня не стоит, мне есть, чем вам ответить. Да вы знаете, кто я такой…
– Ага, – долговязый кивает. Но тут же вздрагивает. Резкая трель телефона разрывает пространство кабинета. Мужчина тянется в карман. Достает гаджет. Смотрит на него и хмыкает. Проводит пальцем по экрану. – Алло… да… здесь… понял. Спасибо! – Он улыбается. Кладет мобильник на стол.
Меня же раздирает любопытство. Перевожу взгляд на Стаса. Он спокойно наблюдает за происходящим в кабинете. На его лице блуждает легкая усмешка. Стас сильнее сжимает мою ладонь, но ко мне не поворачивается. Вздыхаю. Противные мурашки бегут по телу.
– Ну что ж, – только что разговаривающий по телефону следователь крутит указательным пальцем гаджет по столешнице. – Нам одобрили ордер на обыск вашей квартиры, – он поднимает тяжелый взгляд на Соколовского, тот в одночасье бледнеет, сглатывает. – Может быть, вы сами во всем признаетесь? В любом случае, я уверен, что мы много интересного найдем у вас дома.
– Это невозможно, – Андрей вытягивается на стуле. – Обыск… его не могут одобрить.
– Но одобрили, – второй следователь наклоняется вперед, кладет руки на стол.
– Не верю… – шепчет Соколовский.
– И не надо, – грузный следователь тоже вперивает в него строгий взгляд. – Мы немного подождем и все скоро узнаем.
Распахиваю рот. Неужели так можно? Я думала, такое только в фильмах бывает, но нет, оказывается и в реальной жизни все возможно сделать за считанные часы. В груди разливается радостное тепло. Соколовский получит по заслугам! Спустя столько времени его накажут!
Телефон весело дзынькает на столе. Долговязый следователь будит экран.
– О, а вот и решение, – протягивает гаджет Андрею.
Тот быстро бегает по нему взглядом. Задыхается, оттягивает ворот рубашки.
– Идиотизм, – Соколовский произносит тихо. И вдруг резко разворачивается к нам. – Это все ты подстроил? – истерично указывает на Стаса трясущимся длинным пальцем. – А знаешь, во всем ведь только твоя вина! Но ты же так и не понял, в чем причина? Любопытно, почему я тебя так ненавижу? – в глазах Андрея плещется дикий огонь. – Хочешь, могу рассказать?
Стас крепче сжимает мою руку. Еще сильнее напрягается. Сама замираю. Мне тоже было непонятно, за что Андрей так люто ненавидит Стаса. Похоже, сейчас наконец появилась возможность узнать. Любопытство сжигает изнутри. Выпрямляюсь.
– Ты так ничего и не понял? – Соколовский вздергивает бровь.
Он смотрит только на Стаса. Тот становится для него главным зрителем. Стас не отводит глаз, лишь слегка хмурится. Сжимает челюсти, отчего его скулы заостряются.
– Мало кто знал, но я был помолвлен, – голос Андрея становится чуть мягче. Словно он вспоминает приятное для себя время. – Ее звали Юля. Прекрасная девушка, добрая, красивая… самая лучшая.
Ежусь от того, сколько тепла он вносит в описание своей невесты. Андрей точно любил ее, что странно для такого беспринципного человека, как он.
– Она была совсем молодой, – продолжает он. – Я на тот момент много работал, строил карьеру, чтобы мы жили в достатке. А Юля училась на последнем курсе института. Вечеринки, друзья… я и не понял, когда она стала ускользать из моих рук. Только начал замечать, что с каждым днем, Юля становилась все менее разговорчивой и более загруженной, – Андрей сглатывает. Сжимает руки, лежащие на бедрах, в кулаки до белых костяшек. – А потом она сказала, что она влюбилась…
Дыхание перехватывает. Огромное количество боли звучит в словах Андрея, сердце невольно сжимается. Нет, я не сочувствую ему, но мне становится его жаль. У каждого антагониста своя история.
– В тебя, козел, она влюбилась! – вдруг вскрикивает Соколовский. Его глаза наливаются яростью. – Вы познакомились на какой-то сходке. И ты поигрался с ней, а потом бросил. Она же… не смогла выкинуть тебя из головы. Хрен знает, чем ты запудрил ей мозги!
Стас не двигается. Сидит будто статуя. Его рука становится холодной, словно мрамор. Не могу понять, что испытываю в данный момент. Мне нужно больше информации, и Соколовский тут же ее дает.
– Я был готов простить Юле измену, – его слова звучат глухо. – Уговаривал забыть тебя, но она будто постепенно сходила с ума. Я видел сообщения в ее телефоне, где она писала, как сильно любит тебя. Помню, сколько раз вылавливал Юлю возле твоего дома, – он запускает руку в волосы, с силой сжимает их в кулак, дергает. – А потом она попала в больницу с нервным срывом. Ты же даже ни разу ей не ответил! Это было ниже твоего достоинства.
Стас дергается на этих словах, но снова берет себя в руки. Внимательно смотрит на Андрея. Молчит. Только в его взгляде читается задумчивость. Неужели он даже не помнит, кто эта Юля такая?
– Когда она вернулась из больницы, то сказала, что не может быть рядом со мной, потому что не любит, – уголки губ Андрея ползут вниз. Он напоминает Пьеро без грима. – Она собрала вещи и съехала с моей квартиры, разорвав помолвку. Больше я никогда ничего не слышал о Юле. Ты поигрался с ней один раз, а я готов был любить ее всю жизнь. Я бы даже отпустил ее, но Юля была не нужна тебе. Глупый мальчишка, не задумывающийся о других. Ты разрушил мою жизнь! – Соколовский повышает голос. – Я любил Юлю больше всего, а ты…
– Так причем здесь моя сестра? – не выдерживаю, грубовато задаю вопрос.
История Андрея, конечно, печальная. И к Стасу имеются вопросы, но я в упор не понимаю, каким образом сюда затесалась Аня.
– О, так она выглядит совсем как Юли, только более блеклая, – глаза Соколовского начинают блестеть. – Ты вспомнил? Вижу, что вспоминал, – он истерично тыкает пальцем в Стаса. – Когда я впервые ее увидел, подумал, что у меня начались галлюцинации, – теперь Андрей обращается ко мне. Вперивает в меня безумный взгляд. – Я был счастлив, когда Аня согласилась пойти со мной на свидание. И как же я был разочарован, когда мы сходили на него. Какая же она тупая по сравнению с Юлей. Тусклая, невзрачная, навязчивая. Сидела, смущаясь, смотрела в стол, что-то мямлила.
От слов Андрея внутри все переворачивается. Хочется врезать ему нехилую пощечину, заткнуть его, заставить извиниться перед Аней. Но здесь слишком много людей. Выпрямляюсь, расправляю плечи. Желчь оседает на языке. Пытаюсь ее сглотнуть. Неожиданно чувствую, как Стас большим пальцем начинает поглаживать тыльную сторону моей ладони. Дышать становится чуть проще. Конечно же, я не одна. Чтобы не случилось, у Стаса с Соколовским этот случай был в прошлом. Но я все равно выпытаю у Стаса, кто эта Юля такая… чуть позже.
– В общем, Аня стала тем еще разочарованием, не способным заменить оригинал. Но ничего, зато ты оказалась не промах, – он злорадно усмехается, глядя мне в глаза. – Твоя сестра стала хорошим способом тобой манипулировать. Хоть на что-то пригодилась.
– Если она была… разочарованием, – выдавливаю из себя слово, желающее встать комом в горле. – Зачем ты с ней спал? – хмурюсь, прищуриваю глаза.
– Что за дурацкий вопрос? – Андрей вскидывает брови. – Если давали, так чего же не взять? Тем более я всегда представлял на ее месте Юлю. Но даже в постели Аня оказалась бревном. А твоя, Стас, как, получше?
– Ах ты, козел! – не могу больше слушать гадости, которыми этот мудак поливает сестру.
Подрываюсь со стула, впечатывая его в стену. Кидаюсь вперед. Бью Андрея наотмашь. Звук пощечины звенит в кабинете.
– Дрянь! – орет Соколовский. Вскакивает на ноги.
Но я оказываюсь быстрее. Второй удар прилетает ему в нос. Боль пронзает запястье, но я готова бить еще раз.
Кто-то с силой перехватывает меня за плечо, тянет назад. Вырываюсь. Теперь мне заламывают руки, сжимают их за спиной. Дергаюсь в захвате, рычу, пытаюсь выбраться. Все бесполезно.
– Пусти! – оборачиваюсь.
Стас держит крепко, не реагирует на мои крики. Лишь сильнее прижимает к себе. Перехватывает, обнимая.
– Успокойся, – шепчет на ухо.
Замечаю, как долговязый следователь усаживает Соколовского на стул, надавливая тому на плечи. Андрей пытается снова встать, но его тут же толкают обратно. Злость внутри меня требует выплеснуться наружу. Ну и козел же он!
– Выведи ее, – басит второй следователь. – Пусть проветрится в соседнем кабинете. Потом зайдете.
Стас, видимо, кивает. Тянет меня к выходу. А я не могу, не хочу уходить. Мне нужно высказать Соколовскому все, что я о нем думаю. Но Стас сильнее меня. Несмотря на то, что я упираюсь пятками в пол, он буквально вывозит меня из кабинета. Ведет в соседнее помещение.
Стоит только нам оказаться за закрытыми дверями, разворачиваюсь к Стасу. Переживания последних дней скопились до огромного снежного кома на моих плечах. Эмоции требуют выплеснуться наружу, иначе я просто взорвусь. Открываю рот, набираю в грудь воздуха.
– Трахни меня! – выпаливаю на одном дыхании.
– Алиса, – брови Стаса ползут вверх, – я, конечно, всегда не прочь оказаться в тебе, но, кажется, мы находимся совсем в неподходящем месте, – он усмехается.
– Либо мы сейчас займемся сексом, либо я кого-то убью, – эмоций чересчур много. Трезвости ума нет ни грамма.
Я слишком разъярена. Соколовский довел меня до крайней точки. Осматриваюсь вокруг, чтобы перевести дух. Сама понимаю, что мое предложение – больше слова. Но это не говорит о том, что я не готова его реализовать.
Этот кабинет светлее чем тот, из которого мы только что вышли. Здесь также два стола, правда, расставленные у противоположных стен. Между ними огромное окно. Из него виднеются ветви дерева с опавшими листьями. Печальное зрелище. Пара больших шкафов расположены по свободным углам. Вот и вся обстановка.
Тяжело вздыхаю. Направляюсь к окну. Упираюсь ладонями о холодный подоконник. По телу бегают противные мурашки. Хочется упереться лбом в раму, но до нее слишком широкое пространство. Из стекла на меня, словно призрак, смотрит мое блеклое отражение.
– Я помню Юлю, – спокойный голос Стаса заставляет обернуться к нему через плечо. – Мы с ней познакомились в клубе. И да, она очень похожа на твою сестру. Только Аня выглядит… нормальной, в отличии от Юли.
Стас замолкает. Жует губу. Видимо, о чем-то думает. Снова поворачиваюсь к окну. Нам обоим нужно поразмышлять над услышанным от Соколовского. По взгляду Стаса похоже, он сам не ожидал, что причина ненависти Соколовского кроется в столь личной причине.
Так и стоим в тишине.
– Мда, – вижу в отражении, как Стас трет шею. – Она не говорила, что у нее кто-то есть, – он встряхивает рукой. – Сперва показалась веселой девчонкой. Мы пообщались. Но ничего не было. Я пришел тогда на вечеринку с другой, с ней и уехал.
Стас подходит ко мне, встает рядом, опираясь бедрами на подоконник. Складывает руки на груди. От его плеча, касающегося моего, исходит приятное тепло.
