Текст книги "Женщины французского капитана"
Автор книги: Жаклин Санд
Жанры:
Роман
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Спасибо за любезное приглашение. Вполне возможно, я приму его. А сейчас, господа, вынужден откланяться, – лейтенант распрощался и ушел в палатку.
– Ну что же, – произнес виконт, – пожалуй, мне тоже стоит найти полковника.
– Можете не искать, я его видел.
– Вы ведь не знакомы.
– Это решается. Я уж смогу отличить полковника Двадцатого легкого, когда он выходит из маршальской палатки. Я обратился к нему, он обрадовался, что я вас знаю, и велел передать, что сейчас отыщет вашу спутницу и вместе с нею поедет обратно, а вы являйтесь, как закончите. Смотрю, вольной жизнью живете, ваша светлость. Разъезжаете с красавицами, да и полковник вам благоволит…
Трюшон говорил слишком смело, но имел на то право благодаря близкому с Сезаром знакомству.
– С чего вы взяли, что она красавица?
– Если это та, что разъезжала по округе, когда я явился сюда с кавалеристами, то хороша весьма и весьма. Ну, который тут ваш? – Ксавье указал в сторону коновязи. – Берите, и пройдемся.
– Смотрю, вы освоили командный тон, – заметил Сезар, отвязывая поводья Галахада. Взяв коня под уздцы, он пошел рядом с журналистом по дороге, ведущей из лагеря.
– Издержки профессии. Нас тут пока мало, хотя скоро конкуренты сообразят, что упускают выгоду, и от ничтожных корреспондентишек будет никуда не деться даже на поле боя, – Трюшон пинал камешек и смотрел, как тот подлетает и шлепается в пыль. – Пока же это лучше, чем сидеть в редакции. Гораздо лучше. Я работаю вместе с Уильямом Расселом из «Таймс», и скажу вам, это сплошное удовольствие! Мы сдружились. Пишет он бойко и вообще человек хороший, хотя, конечно, сноб, как все англичане. Уильям говорит, теперь нельзя пройти по улицам Лондона, чтобы не увидеть толпу, стоящую перед патриотическими картинами, на которых изображена интересная группа «трех спасителей цивилизации»: султан, Бонапарт и Виктория. Ну, а вы? Неважно выглядите.
– Получил весною нож под ребра от Угря, вы же помните.
– Помню. Только думал, вы поправились давно, – Трюшон взглянул на друга с беспокойством. – Ну да ладно, не стану вам этим надоедать, знаю, вы такого не любите. Как вам армия? Не скучаете?
– Скучать мне некогда. Наоборот, времени слишком мало, – повторил Сезар слова маршала Сент-Арно.
– О! – журналист покосился на виконта, тот лишь приподнял бровь, и Трюшон вдруг захихикал, как кокетливая девица при встрече с бравым офицером. – Да вы, похоже, снова во что-то ввязались! Ну-ка, выкладывайте, выкладывайте!
– Не могу, дружище. Дело сугубо внутреннее.
– Я так и знал, что и для вас на войне найдется работа, – ухмыльнулся Трюшон. – В сущности, война ничем не отличается от обычной нашей жизни – все равно мы делаем здесь то, что умеем лучше всего: я пишу, а вы, похоже, ловите преступников. Что ж, если понадобится помощь, я к вашим услугам.
– Знаю я вашу помощь, – поддел его Сезар, – сначала подсобите, а затем протащите в своей статье, смакуя подробности.
– Эй! Я не сдал вас с этим Парижским Поджигателем. Вся слава досталась инспектору Кавье, а он, между прочим, никоим образом ее не заслуживал.
– Давайте оставим инспектора в покое. Он ловит воров в Париже, а мы здесь. Что вы намерены делать? Вернетесь со мною в Евпаторию?
– Позже. Давайте встретимся в «Первом бастионе» вечером. Пока я намерен пробиться к маршалу Сент-Арно и выведать у него кое-что, да отправить телеграфом. Редакция все оплачивает, лишь бы я писал для них. Потому знакомство с этим де Ларошем очень кстати.
– Бедняга, – посочувствовал рыжему лейтенанту Сезар.
Он ничуть не обольщался насчет Трюшона: журналист был хитрецом и всегда стремился выведать побольше, чтобы затем поразить читателей «Ла Пресс» такими подробностями, каких ни у кого другого не имелось. До недавнего времени Трюшон предпочитал писать о делах сугубо гражданских, не трогая ни войну, ни политику, однако год назад все переменилось. Ксавье принял предложение Сезара отправиться на войну – и в итоге получилось, что журналист затребовал себе официальное разрешение от «Ла Пресс» и уехал сразу, а виконт догонял его около года.
– Расскажете мне все вечером, – произнес Сезар. – Вы ведь и сплетни местные знаете.
– Ну, не все, не все. Я ведь только из Константинополя. Приехал, едва услыхал о высадке. Уж штурм Севастополя я не пропущу.
– В таком случае, до встречи.
– Угу. Расскажете мне, как вы так опростоволосились с этим Угрем и как поживает графиня де Бриан.
Сезар улыбнулся и вставил ногу в стремя.
Возвращался он не торопясь, чтобы подумать. Все-таки де Эмон оказался человеком, способным любого вывести из себя, даже Сезара, который был достаточно сдержан. И после своей смерти капитан мог либо вызывать восхищение, либо раздражать, и виконт не знал, какое из этих чувств преобладает над ним лично. Он подумал немного, как бы найти подход к Задире Пьеру, ничего не придумал и решил, что для начала нужно вернуться в полк. Скоро обед, а после еды Сезар всегда начинал соображать лучше.
Тучи висели над головой, низкие, готовые пролиться дождем; ветер налетал порывами, однако дождь все не начинался. Пару раз Сезару приходилось придерживать кивер, наконец, виконт вынужден был затянуть ремень под подбородком, чтобы головной убор и вправду не унесло. Встреча с Трюшоном оказалась полезной – к Сезару словно возвратилась прежняя уверенность в своих силах. Вот что значит поговорить с другом, которому доверяешь.
Мили за две до Евпатории Сезар нагнал колонну. Солдаты пятидесятого линейного полка второй дивизии слаженно шествовали по дороге, поднимая тучу пыли и распевая на всю округу нынешний французский гимн. Сотня глоток надрывалась от души, и слова летели к нависшему небу – может, они-то и пугали дождь, который не мог начаться от страха.
Гимн виконту нравился. Он был простой – не все эти восхваления королям, а рассказ о доблести, любви и чести. Потому и солдаты исполняли его вдохновенно, как пели всегда свои незамысловатые песенки у костров.
Сезар не прочь был послушать, но ехать в хвосте колонны – значит довести Флорана до обморока видом покрытого пылью мундира. А потому виконт обогнал колонну справа и пришпорил Галахада, который пошел легким галопом. Песня струилась рядом.
Он выбил на камне
Клятву чести
И последовал на войну
За графом, своим сеньором,
Следуя долгу чести,
И повторял, идя в бой:
«Любовь самых красивых
Для самых храбрых».
Колонна тянулась через поле, через речку, над которой висел широкий деревянный мост; по нему солдаты шагали не в ногу, но он все равно скрипел, и из него сыпались труха и жучки.
Перед речкой Сезар придержал коня, осмотрелся, увидел, где на берегу больше всего следов от копыт, и направил Галахада туда. Реки Крыма еще не успели войти в берега после летней засухи, как и тот ручей, у которого сегодня виконт разговаривал с лейтенантом де Ларошем. Галахад, подняв тучу пегих брызг, вошел в воду; в неспокойной реке отражались солдаты, идущие по мосту.
И он победил.
И сеньор от всего сердца сказал:
«Ты принес мне победу,
А я тебе подарю счастье.
Вот моя дочь Изабель,
Будь ее женихом,
Потому что она самая красивая,
А ты самый храбрый».
Брод оказался неглубоким, коню по брюхо – виконт даже сапог не замочил. Когда Галахад выбрался на противоположный берег, Сезар посмотрел в сторону моря и придержал скакуна. Показалось, что… Впрочем, нет, не показалось. Неподалеку, у каменной россыпи, стояла привязанная к кустам серая лошадка, и амазонку синюю виконт хорошо разглядел. Что здесь делает госпожа де Рюэль? Поразмыслив, Сезар направил коня к ней. За спиной колонна продолжала маршировать, песня, удаляясь, летела в спину.
И у алтаря Девы Марии
Этих двоих обвенчали.
Это был славный союз,
И он принес паре счастье.
И говорили все в церкви,
Кто видел эту пару:
«Любовь самых красивых
для самых храбрых».
Госпожа де Рюэль увидела виконта издалека и приветственно подняла руку. Вивиана сидела на плоском камне, глядя в сторону моря, и не встала, когда Сезар приблизился.
– Мадам, мне сказали, что вы уехали с полковником, – произнес виконт, не слезая с лошади. – Скоро начнется дождь. Что вы делаете здесь?
– Полковника я отпустила. Тут недалеко до Евпатории, и со мной ничего не случится, – Вивиана похлопала ладонью по камню рядом с собой. – Не желаете составить мне компанию, виконт? Ненадолго. А затем мы вместе возвратимся в город. Прошу вас.
– Мадам…
– Прошу вас.
Тяжко вздохнув, Сезар спешился, привязал Галахада рядом с кобылкой мадам де Рюэль (лошади тут же принялись обнюхиваться) и сел на некотором расстоянии от Вивианы, поморщившись, когда повернулся неловко. Шрам, болевший со вчерашнего дня, и не думал успокаиваться. Сезар с досадою подумал, что менее готов к службе, чем полагал.
Ну и черт с ним, со всем.
Вивиана внимательно его разглядывала.
– Вы случаем не подцепили холеру, сударь? Глаза у вас блестят и вид лихорадочный.
– Это пустяки, – сказал виконт. – Мадам, не лучше ли поехать? Если вы попадете под дождь и простудитесь, ваш муж повесит меня на ближайшем дереве.
– Вы-то тут при чем? Я сама решила здесь сидеть.
– Кто же будет разбираться?
Вивиана усмехнулась.
– Какой-то бессмысленный у нас разговор, виконт.
– А вы желаете осмысленного, баронесса? – Сезар решил, что если он ее встретил сейчас и здесь – это судьба, наверное. – Тогда скажите мне, как долго у вас была связь с капитаном де Эмоном?
Она побелела, даже посерела и отпрянула, словно увидала черта в алтаре, глаза расширились, крылья носа затрепетали. Ох, как хороша она была в этот миг, и все же виконт ей ни на йоту не верил. Все утро Вивиана хладнокровно ему лгала.
Впрочем, чего еще он от нее ожидал?
А вот де Ларош не солгал, молодец. За что купил, за то и продал.
– С чего вы взяли? – произнесла Вивиана холодно. В руки она себя взяла мгновенно, и это восхитило Сезара. – И как можете вы себе позволить столь оскорбительные… предположения?
– Я ценю вашу выдержку, мадам, – виконт был зол, не желал попасть под дождь, да и времени, как говорит маршал Сент-Арно, у него имелось мало. – Давайте начистоту. Это не предположения, а правда, я знаю о том, и вы тоже. Может, не станем ходить вокруг да около, иначе вымокнем до нитки. У вас была связь с капитаном де Эмоном, не смейте отрицать. Что вас с ним свело? Скука? Или же любовь? Любовь самых красивых для самых храбрых, так ведь поется в нашей великой национальной песне? Ваш муж оказался недостаточно храбр?
Сезар следил, как меняются выражения на ее лице, – она думала, прикидывала, просчитывала варианты, и виконт испытывал любопытство, гадая, что мадам де Рюэль выберет. И когда Вивиана придвинулась к нему, обдав нежным запахом жасмина, Сезар не удивился – это он тоже предполагал.
– Вы правы, – прошептала мадам де Рюэль; лицо ее находилось в нескольких дюймах от лица виконта. – Вы правы во всем. Любовь самых красивых для самых храбрых, и если вы таким образом просите, чтобы я подарила вам ее, то как я могу отказать? Вы храбры, не каждый мужчина решится бросить подобные обвинения женщине. Вы… ах, впрочем, хватит слов.
И в следующий миг она прильнула к губам виконта.
Глава 10
Страсть
Ее руки обвили Сезара, как плети плюща обвивают старое дерево; веки дрогнули, опускаясь, дыхание участилось. Не отвечая на поцелуй и не закрывая глаз, виконт с интересом наблюдал за госпожой де Рюэль – чем-то все это завершится? Наконец, ощутив, что он не откликается, от губ его она оторвалась, но рук не убрала, и ее живое женское тепло вдруг всколыхнуло в душе Сезара волну тоски по Ивейн.
– Чего же вы хотите? – продолжила Вивиана. – Желаете, отправимся ко мне? Отпроситесь у полковника. Мой муж не возвратится до вечера. Я подарю вам любовь, какой вы еще не знали.
– Значит, то, что болтают о вас в полку, правда? – спросил Сезар, не меняя любопытствующего и чуточку насмешливого тона. – Вы и вправду дарите какие-то невероятные ласки, которыми можно затем похвастаться перед друзьями?
Ее лицо исказил такой ужас, что Сезар решил, будто она сейчас упадет в обморок, и даже потянулся, чтобы подхватить женщину. Но Вивиана вскочила, бешено сверкая глазами, и отступила на пару шагов.
– Кто вам сказал это?! – заорала она; лицо ее сморщилось, пошло красными пятнами и мгновенно утратило ту легкую, загадочную привлекательность, что выделяла его из множества других женских лиц. – Кто говорил такое обо мне?!
– Капитан де Эмон, – ответил Сезар равнодушно.
Теперь она глядела на него с ужасом. Виконт же, выдерживая паузу, начал стаскивать перчатки – вот один палец освободил, другой…
– Жан? – треснувшим голосом произнесла Вивиана де Рюэль. – Он не мог… он…
– …хвастался победой над вами перед друзьями, – сухо закончил виконт, – да. Так и было, мадам, иначе откуда бы мне это знать?
– Он… о Боже. Вы лжете. Вы ничего не можете знать.
– Он говорил, что вы вдвоем смеялись над вашим мужем, оставаясь наедине. А когда господин де Рюэль распекал его, Жан вспоминал минуты, проведенные с вами, и только улыбался в ответ.
Это ее убедило. Будто сломавшись, Вивиана опустилась на камень, щеки ее пылали.
– Он рассказал это вам? Рассказал, как был со мной? Он обещал, что ни единой живой душе…
– Жан вам солгал.
Вивиана помолчала, а потом витиевато выругалась. Сезар приподнял бровь, слушая эту солдатскую брань.
– Мадам, я восхищен. Я думал, вы будете плакать.
– Да что вам за дело? – огрызнулась она, приложив ладони к пылающим щекам. – Вы зачем мне это сказали? Хотите денег, поиздержались? Сколько? У меня есть кольцо и ожерелье, Эмильен их никогда не хватится. Или все-таки желаете любви? Вперед, храбрый виконт, покоряйте неприступную твердыню! – мадам де Рюэль раскинула руки, словно готовясь принять его в объятия.
Сезар невольно восхитился Вивианой: эта женщина до смерти боялась, что он прямиком отправится к ее мужу и расскажет все, и готова была сделать что угодно, лишь бы признание не прозвучало. Даже отдаться почти незнакомому человеку – потому что раньше отдалась знакомому.
Ему ли одному?
Эту мысль Сезар подавил.
– Не беспокойтесь, мадам, – ответил он на невысказанный вопрос. – Подполковник не услышит от меня ни слова, хотя за это я попрошу о незначительной услуге.
– Вы все-таки выставляете эту цену? – жестоко улыбнулась она. – Ну что ж, я готова ее заплатить. Дерзайте.
– А, нет. Мы с вами о разном говорим, – виконт, наконец, стянул вторую перчатку и аккуратно положил обе на шершавый каменный бок, в трещинках которого росла уж совсем мелкая травка. – От вас мне нужна только откровенность. Расскажете все про себя и капитана де Эмона и можете возвращаться к мужу – мне вы ни за каким чертом не сдались.
В глубине души он признавал, что Вивиана не только злит его, но и привлекает, однако подобная связь навсегда бы уничтожила уважение Сезара к самому себе.
– Зачем вам это? – промолвила госпожа де Рюэль с плохо скрываемым отвращением. – Нравится слушать о чужих любовных похождениях?
– Считайте, что так. Вы будете говорить, мадам? Скоро дождь, я не имею желания мокнуть.
– Почему бы нам тогда не отправиться в Евпаторию и там не побеседовать?
– Чтобы я дал вам шанс опомниться и придумать, как удачнее соврать мне? Хватит! – Виконт повысил голос, что делал чрезвычайно редко. – У меня мало времени, мадам. Начинайте. Впрочем, могу вам помочь. Вы познакомились с капитаном де Эмоном здесь, в полку? Раньше вы его не знали?
Она колебалась еще мгновение, но, оценив непреклонность виконта, сдалась.
– Да. Я впервые увидела его на смотре в Галлиполи второго мая этого года. Я сразу обратила на него внимание. Жан был такой… блестящий и так отличался от других. У него оказалось живое лицо, а не маска, и он все время находился в движении, производил впечатление движущегося, даже когда стоял не шевелясь. Может, это из-за глаз. У него были удивительные глаза.
– Не уходите в сторону, мадам. Потом вы были ему представлены?
– Конечно. За ужином у полковника. Де Дюкетт приглашает к столу всех женатых офицеров, чтобы не обижать их дам, и еще присутствуют те офицеры, которые полковнику нравятся. Так вышло, что Жан-Себастьян сидел в первый вечер напротив меня, и к концу ужина я окончательно… очаровалась им. Он говорил так легко и весело, так хорошо умел рассказывать, а шутил превосходно – присутствовавшие смеялись от души. Потом однажды Жан пригласил меня пройтись с ним по улице – ничего особенного, на глазах у всех, я согласилась и тогда поняла, что меня к нему влечет.
– Когда вы стали любовниками?
Вивиану не шокировал этот откровенный вопрос. Впрочем, вряд ли ее сейчас уже что-то могло удивить.
– Через месяц после знакомства, еще до Варны. Он пришел… Нет, вам незачем это знать. Пусть тот вечер останется только между ним и мною, а он теперь на небесах, – Вивиана гордо подняла голову. Краснота уходила с ее щек, похоже, госпожа де Рюэль медленно обретала утраченное хладнокровие. – Мы бывали вместе, это правда. Я выделяла его среди других, – кажется, она сама не поняла, что проговорилась, так как продолжала в том же тоне: – Я не любила его, нет, я люблю своего супруга. Но Эмильен не всегда бывает рядом, и он… не такой хороший любовник. Жан приносил мне радость. Мы о многом говорили, и, как я уже сказала, он умел рассмешить.
– Мадам, я понял. Теперь расскажите мне, что случилось в тот день, когда капитан де Эмон застрелился. Вы ведь виделись с ним незадолго до случившегося?
Это был выстрел наугад, однако в цель он попал.
– Да, – растерянно ответила Вивиана, – да, мы виделись. Но откуда вы знаете и зачем это вам? Или, – она ахнула, – вы думаете, что Жан застрелился из-за меня?
– Мадам, ничего не могу вам сказать по этому поводу. Я не знаю.
– Но Жан… не мог из-за меня стреляться. Я вообще в ужасе от того, что он это сделал. Такое совсем не в духе Жана. Хотя в тот день он был… Но это совсем не в его духе! Многие удивились, когда узнали о случившемся.
– Мадам, я прошу вас еще раз рассказать мне, как прошла ваша встреча в тот день.
– Вы задаете вопросы, как какой-нибудь сыщик из Сюртэ, – раздосадованно бросила она.
Сезар молчал.
И тут до нее дошло.
– Вы не из Сюртэ, – пробормотала Вивиана, в ужасе глядя на виконта. – Вы… де Моро… как же я не поняла… о Боже!
Похоже, веселые статьи господина Трюшона и других авторов читал не только восторженный лейтенант де Ларош.
– Мадам, – со вздохом произнес Сезар, отметив про себя, что слишком много вот так обреченно вздыхает в последнее время, – давайте не будем ставить во главу угла мои прошлые деяния. Наш разговор сугубо частный, и вы не должны виду подавать, что знаете, чем я занимался в Париже, а я, в свою очередь, не стану никому говорить, что услышал от вас. Порадуйте меня откровенностью, и я порадую вас молчанием.
– Но вы действительно тот самый виконт де Моро, друг Видока? – спросила она. – Я читала о вас. Читала, что вы человек опасный.
«Сегодня что-то все меня узнают, – подумал Сезар. – Никогда не мечтал быть популярным, это мешает делу».
– Я не опасен для тех, кто со мною сотрудничает, – заявил он. – Мадам, вернемся к вашей истории. Первое августа, вспомните. Вы виделись с капитаном в этот день?
– Да, – сдалась Вивиана, – поздно вечером.
Она перевела дыхание, словно собирая по крупицам имевшуюся у нее решимость сознаться, и заговорила – теперь размеренно и обстоятельно. Все-таки она была умной женщиной.
– Днем я мельком видела его, мы перебросились парой слов, и Жан пообещал прийти ко мне вечером. Иногда Эмильен уходит инспектировать караулы, хотя это вовсе не его обязанность, но он любит совершать проверки. Муж сказал, чтобы я не скучала, так как вечером его не будет. И Жан пришел ко мне…
– В котором часу это было? – перебил виконт.
– Поздно. Уже около полуночи. Да, помнится, часы пробили три четверти двенадцатого, и тут Жан пришел. Мы с Эмильеном занимали несколько комнат в большом доме под Варной, у нас там были хорошие покои. Жан пришел, но…
– Вы начали говорить, что в тот день он был… каким?
– Странным, – решительно изрекла она. – Странным и взволнованным. Сначала поцеловал меня, но я сразу поняла: с ним что-то не так.
– Что именно, мадам?
– Он был растерян, – произнесла Вивиана, – сказал, что сегодня услышал одно признание и до сих пор не может прийти в себя. Потом добавил, что привык верить людям, но, похоже, зря. Когда же я попросила его открыть мне, в чем дело, он отказался наотрез. Просто велел больше никогда об этом не вспоминать. А сам метался по комнате, словно тигр по клетке.
– И вы не стали настаивать?
– Мне бы не удалось вытянуть из него ни слова. Я неплохо знала Жана. Он вообще-то любил поболтать, но если дело касалось серьезных вопросов, о которых он не желал беседовать, разговорить его не было никакой возможности. Тем более мне удивительно, что он так… болтал о нас, – Вивиана качнула головой. – Я попыталась успокоить его другим способом, Жан отмахивался и бормотал о том, как же он жестоко ошибался. «Во мне?» – тогда спросила я его насмешливо, чтобы отвлечь от мрачных мыслей. Он посмотрел на меня так проникновенно и сказал: «Нет, дорогая, не в тебе. Ты – лучшая из женщин, которых я знаю».
На ресницах ее повисли слезы – если госпожа де Рюэль и не любила капитана, то была искренне к нему привязана.
– Я смутилась, потому что Жан сказал это очень серьезно, а он никогда раньше не говорил так, – женщина сморгнула. Виконт сунул руку в карман, вынул платок и подал ей; Вивиана вытерла глаза. – Обычно он все превращал в шутку, да я и сама знала, что наши чувства несерьезны. Нам было хорошо вместе, но…
– Вы любите мужа. Я понял.
– Так и есть. Потом Жан поцеловал меня, и мы на некоторое время отвлеклись, однако тут раздался стук в дверь. Я испугалась до смерти. Жан спрятался в спальне. Но это оказался лишь денщик моего мужа с известием, что Эмильен вернется через полчаса – он закончил проверку раньше и просил меня не ложиться спать, пока он не возвратится. Жан до смерти расстроился, у него был такой вид, словно он и не ждал ничего иного. «Мне сегодня весь день не везет, милая Вивиана, – сказал он. – Что ж, такова судьба, а мне остается лишь напиться. Прощай, милая, прощай, увидимся в другое время!» И он ушел, а я осталась ждать супруга. Наутро же мы узнали, что Жан покончил с собою.
– Мадам, я попрошу вас постараться все вспомнить. Капитан был пьян?
Госпожа де Рюэль нахмурилась.
– От него пахло вином, и я спросила, ходил ли он в трактир. У нас имелся трактир, как «Первый бастион» здесь, ну, вы его знаете, его все знают. Жан сказал, что был там и сегодня в кабаках излишне душно, и что он, конечно, выпил, но недостаточно. Больше я не спрашивала.
– Во сколько он ушел от вас?
– Около четверти первого. Да, так. И получаса не пробыл.
– Что-то еще, что могло бы объяснить его беспокойство?
Вивиана покачала головой.
– В предыдущий день, за ужином, ничего такого я не наблюдала. Жан был весел, как всегда, и так же шутил. Наверное, что-то произошло с ним в тот самый день, что сильно его расстроило. Он все повторял и повторял это – о доверии. Я тогда подумала еще: может, у Жана есть другая женщина, которую он любит не так, как меня, и эта женщина не может стать его? Или же его подвел друг, с которым он общался.
– Задира Пьер?
– А, вы знаете. Да, Жан с ним дружил, хотя де Бриссон мне никогда не нравился, – Вивиана скривилась. – Хорошо, что этот человек не служит в нашем полку и не приходится часто с ним сталкиваться. Он… скользкий. Второй друг Жана, адъютант маршала, нравился мне гораздо больше. Такой вежливый, обходительный, хотя мне иногда казалось, будто он не прочь попытать счастья и заполучить меня.
Конечно. Все мужчины обязаны виться вокруг нее, как мухи возле варенья. Сезар с трудом удержался, чтобы вновь не испустить тяжкий вздох.
– И пытался?
– Нет.
– Ладно. Что вы знаете о Задире Пьере?
– Мало, виконт, – и тут она снова сообразила. – Погодите… Вы задаете мне эти вопросы… почему?
– Подумайте, мадам. Вы ведь сами сказали, что никто не ожидал от капитана де Эмона такого глупого поступка – застрелиться.
Вивиана закрыла рот рукой, затем бессильно ее опустила.
– Господь всемогущий… Жана убили?
– Да, мадам. Совершенно определенно, убили.
Сезар ничем не рисковал, открывая ей это, наоборот. Вивиана ни слова никому не скажет об их разговоре, зато злость и желание узнать, кто прикончил любовника, сделают ее верной союзницей. Мадам де Рюэль точно не могла убить капитана, слава богу. Она всю ночь провела с мужем, и это легко доказать.
– Выходит, я была права, когда не верила, – медленно проговорила Вивиана, и губы ее побелели. – Значит, кто-то убил Жана. Вы думаете, это… Пьер?
– Не могу пока предполагать. Но сегодня день уже прошел не зря – я хотя бы исключил вас.
Вивиана уставилась на него в полном ошеломлении.
– Вы шутите, сударь?!
– Нет.
Помолчали.
– Этот платок, мадам, что вы держите в руках. Он не ваш, случайно?
Она посмотрела на платок так, как будто впервые увидела и, опомнившись, возвратила виконту.
– Нет, – сказала госпожа де Рюэль равнодушно, – мои платки все с монограммами. А этот, может, Инесс. Где вы его нашли?
– Валялся на дороге, – туманно высказался виконт и встал. – Что ж, теперь можно ехать. Вы ведь понимаете, что вся эта беседа должна оставаться между нами?
Она глазами сверкнула – чисто рысь.
– Да уж, виконт. Пусть она останется в тайне.
– И еще один вопрос, мадам, – сказал Сезар, – прежде чем мы уедем. Ваш муж, мог он узнать, что капитан де Эмон вступил в связь с вами, – и устроить так, чтобы Жана не стало?
Кажется, удивляться она уже не могла или не нашла ничего особенного в этом вопросе.
– Думаю, мой муж не знает, – просто ответила Вивиана, – иначе был бы мертв не Жан, а я.
