Текст книги "Фамильное дело"

Автор книги: Жаклин Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11
Юные розы и их намерения

Утром виконт не вышел к завтраку, так как после ночного приключения чувствовал себя разбитым – видимо, ударился головой сильнее, чем предполагал. Когда он все-таки спустился вниз, то обнаружил на веранде Сабрину. Мадемуазель де Греар читала книгу и иногда брала с большого блюда рядом крохотные ароматные печеньица. Дуэньи поблизости не наблюдалось.

При виде Сезара девушка подняла голову и улыбнулась.

– Доброе утро.

– Доброе утро, мадемуазель.

Он сел в кресло рядом с ней, и тут же словно ниоткуда возник слуга.

– Кофе, ваша светлость?

– Да, и побольше. С тех пор как церковь проиграла битву за кофе, жить стало гораздо легче. Это как с машинами, о которых вы говорили.

– Простите? – Сабрина, похоже, удивилась.

– Машины. Когда мы ехали в поезде из Парижа, вы сказали, что никто уже не удивляется механическим чудовищам. – Сезар взял с подноса наполненную фарфоровую чашку. – Так и с кофе: еще семьдесят лет назад его противники голосили о его смертельных дозах и безвременной кончине всех, кофе употребляющих, а посмотрите-ка на нас теперь! Пьем его утром, вечером и когда захотим – и чувствуем себя превосходно. И к машинам привыкли.

– Это очень мило, ваша светлость, помнить, что я тогда сказала.

– Мы ведь договорились, что зовем друг друга по имени.

Она улыбнулась.

– Хорошо… Сезар. У вас красивое имя. Имя победителя.

– Если вы имеете в виду того самого Цезаря, то вспомните, как он кончил.

– «И ты, Брут!» Я надеюсь, у вас нет таких друзей.

– Я тоже, – произнес виконт, внимательно на нее глядя.

Сабрина глаз не отвела. Она закрыла книгу и положила ее на колени.

– Я вчера вела себя неучтиво. Простите меня. Не следовало вот так убегать. Но я была слишком расстроена, чтобы…

– Это вы должны извинить меня. Я позволил себе много резких высказываний.

– Вы в своем праве.

– И в вашем доме.

– Тогда мы извиним друг друга, не так ли?

Она была очень хороша сейчас, при ярком свете южного утра, когда в воздухе, чудилось, висит золотая пыльца. Матовые блики лежали на коже Сабрины, легкий ветерок покачивал тщательно завитые локоны, а затянутая в корсет талия над пышной пеной юбок казалась особенно тонкой. Сабрина еще не умела пользоваться своей привлекательностью, как и многие девушки, росшие без матери, которых некому было научить; но однажды она осознает, какую власть имеет над мужчинами. Даже над тем мужчиной, который давно любит другую. Виконт задержал взгляд на приоткрытых губах, похожих на розовые лепестки, и тут же отвел глаза.

– Конечно. Мы извиним. Чудесное утро, мадемуазель, не так ли?

– Я люблю весну. Весной не так жарко. Летом жить в Мьель-де-Брюйере довольно утомительно, несмотря на близость моря, а зимой часто случаются штормы и приходят сильные ветра. Однажды чайку зашвырнуло в окно, когда мы завтракали, представляете?

– Она осталась жива?

– О да. Страшно перепугалась. Слуги ловили ее по всей комнате, а мы хохотали, не в силах остановиться.

– Забавное, наверное, было зрелище.

– Вы останетесь в Мьель-де-Брюйере? – спросила Сабрина. – Прошу вас, оставайтесь, даже если подпишете отказ от исполнения этих глупых условий! Здесь множество интересных мест, которые вы непременно должны увидеть. Может, пройдемся по парку?

Интересно, брат сказал ей о том, что Сезар недвусмысленно намекнул, будто хочет забрать поместье в качестве платы за сделку, или нет? Вчера Сабрина в расстроенных чувствах убежала до того, как виконт озвучил свое требование. Мишель мог поделиться с нею, а мог и промолчать – в зависимости от того, сколько он сестре рассказывает и насколько ею управляет. Девушка слишком наивна, чтобы посвящать ее в самые тяжелые подробности. Или же виконт де Моро ошибается в Сабрине, и она такая хорошая актриса, что примам из королевских театров до нее далеко.

– Вам нужно позвать свою дуэнью. – Сезар вновь взглянул на девушку, прелестную и свежую. – Мадам Посси не понравится, если вы отправитесь гулять только лишь в моем сопровождении.

– Но хорошо, что ее сейчас нет. При мадам Посси я чувствую себя неловко.

– Вот как?

– Да. Я… вы…

Пауза.

– Продолжайте, мадемуазель.

Она нервно стиснула книгу – как успел заметить виконт, это была «Изабелла Баварская» Дюма.

– Я не знаю, как сказать. Мне никто не говорил, как дать мужчине понять, что он нравится. – В ее безыскусной правдивости было что-то завораживающее. Виконт ждал продолжения, не отводя взгляда от Сабрины. – И я не знаю, следует ли стыдиться этого, особенно когда мужчина сказал, что… предпочитает другую. – Она сглотнула, но глаз не опустила. – Вы… понравились мне, ваша светлость, и я хотела бы тоже нравиться вам, но понимаю, как малы мои шансы. Я лишь скромная провинциалка, глупая и не слишком хорошо образованная, не искушенная в светских разговорах, не знающая правил. Отец мог сколько угодно гордиться моим домашним образованием, однако, встречая людей из настоящего света, парижского света, я вижу, что оно недостаточно и довольно просто. И мне стыдно. Очень стыдно.

– Не стоит стыдиться того, за что не можете отвечать, Сабрина.

– О, но я хотела бы… хотела бы приблизиться к тому идеалу женщин, что есть у вас. Я вам совсем не нравлюсь?

Виконт помолчал, прежде чем ответить. Ему следовало сказать то, что не противоречило правилам игры – и вместе с тем его собственным убеждениям.

– Мадемуазель, – наконец произнес он мягко, – не стоит казнить себя за все это. Вы прелестны, и ваша красота вскружит голову не одному мужчине. Я же довольно расчетлив и вряд ли способен на сильные чувства. К тому же намного старше вас и повидал всякое. Вскружить голову – это не то, что можно проделать со мной. Я смотрю, что мне предлагают, и ищу в том выгоду.

– Но как же счастье? – прошептала она. – Как же… любовь?

– Счастье – это возможности, счастье – выигрыш. Счастье – остаться в живых и получить то, что хочешь. Не более того. Неужели вы думаете, что столь практичный человек, как я, мыслит столь призрачными категориями, как счастье и любовь? Это все эфемерно, а покуда не умерли, мы живем в реальном мире. Мире вещей и дел, если угодно.

Хорошо бы знать, где граница между правдой и ложью в этих высказываниях. Знать для себя. Ложь так легко слегает с губ – не может ли она быть правдой? Часть этих слов когда-то являлась истиной для Сезара, о да. Он считал, что изменился, но так ли все на самом деле?

Да, так. Все это давно в прошлом. Но лгать легче, когда лжешь о том, что знаешь, что прочувствовал на себе… и от чего отказался.

– Значит, вам нужно… нечто практичное? Нечто, что вы могли бы рассматривать как факт?

– Именно, Сабрина.

Она зарделась и произнесла почти неслышно:

– Тогда как насчет…

Договаривать мадемуазель де Греар не стала. Она приподнялась – их кресла стояли достаточно близко друг к другу – и, судорожно сжимая книгу (Сезар видел, как побелели костяшки пальцев), потянулась к виконту. Ее лицо оказалось очень близко, и Сезар ощутил, что пахнет от девушки розами. «Наверное, какие-то модные парижские духи», – подумал он почти весело. Широко распахнутые глаза Сабрины казались бездонными и были удивительного оттенка – золотисто-карие. Колдовские глаза, что и говорить.

– Поцелуя? – шепотом выдохнул Сезар в ее приоткрытые губы, и она судорожно вдохнула. Виконт не шевелился. – Поцелуя, сударыня? Это очень практично, и это будет фактом. Прекрасно. Только прежде, чем решитесь подарить мне поцелуй, скажите: вы сами додумались или вас брат надоумил?

Она отшатнулась, но не успела ничего ответить, потому что за их спинами раздался чуть насмешливый звонкий голос:

– Надо же, виконт де Моро! Я не виделась с вами долго, однако вы определенно не теряете времени!

Сезар медленно обернулся. У дверей в гостиную стояла графиня де Бриан.

Глава 12
Маленький заговор

Виконт медленно поднялся, а Сабрина так и продолжала стоять, растерянная и ничего не понимающая.

Ивейн выглядела прекрасно, определенно лучше, чем при последней встрече в Вене. Тогда стояла зима, и графиня де Бриан куталась в меха и говорила о том, как она ненавидит холод; к тому же зима в Австрии – не самое лучшее время года. Сейчас на Ивейн было сиреневое, прекрасного покроя, дорожное платье и изящная шляпка с искусственными фиалками и легкой вуалью. Из-под этой вуали графиня смотрела на Сезара весело и чуть насмешливо.

Интересно, как давно Ивейн тут стоит и что успела услышать? Графиня де Бриан была умной женщиной (иначе она бы не привлекла виконта), однако даже самая умная женщина может сделать неверные выводы из того, что прозвучало недавно. Если она слышала то, как Сезар говорил о счастье… Проклятье, это проблема. Ведь он пока не сделал официального предложения. Он оставил Ивейн туманное письмо в Париже, хотя и объяснил, в чем дело. Откуда ей знать, где игра, а где правда?

Все это пронеслось в голове виконта в одно мгновение. Мысленно прокляв себя за невнимательность, он обошел кресло и остановился напротив Ивейн; та смотрела на него снизу вверх, чуть приподняв брови в безмолвном вопросе.

– О, графиня! – воскликнул Сезар и еле слышно добавил: – Подыграй мне, прошу, – после чего склонился над ее рукой, затянутой в длинную перчатку с мелкими пуговками вдоль запястья. – Не ожидал увидеть вас здесь.

– Вы оставили мне письмо, виконт, а я заскучала по приезде в Париж, вот и решила навестить вас. – Она одарила его вопросительным взглядом.

Сезар повернулся к Сабрине.

– Что ж, раз так вышло… Ивейн, позвольте вам представить мадемуазель де Греар, мою дальнюю родственницу. Сабрина, это графиня де Бриан, мой добрый друг.

Девушка сделала реверанс, Ивейн кивнула.

– Так, значит, здесь и живут ваши родственники, о которых вы никогда не упоминаете?

Ядовито. И прямо в яблочко.

– Именно. Теперь я вынужден разбираться с их проблемами, как я вам и написал, – холодно произнес Сезар. – И весьма благодарен, что вы решили оказать мне поддержку и приехали сюда.

– Как я могла оставить вас одного, дорогой виконт? В неизвестных землях, с неизвестными людьми? – Она смерила Сабрину насмешливым взглядом. – Мило. Я могу поговорить с вами наедине, ваша светлость?

– С удовольствием, сударыня.

– Вы погостите у нас, графиня де Бриан? – пролепетала Сабрина.

– А это неясно, милочка? – Ивейн адресовала ей одну из самых убийственных своих улыбок. – Мои вещи ваши нерадивые слуги сложили в холле. На всякий случай я не отпускала коляску – вдруг понадобилось бы спасать вас, Сезар, из волчьего логова.

– Логово маленьких пушистых лисят, вот что это, – фыркнул виконт. – Хитрющих и с острыми зубками. Да, Сабрина, графиня остается. Будьте любезны распорядиться, чтобы ей приготовили комнату.

Девушка кивнула и торопливо вышла, едва разойдясь в дверях с Ивейн – та не сделала ни малейшей попытки уступить дорогу мадемуазель де Греар.

– Боже, здесь действительно провинция. Никакого понятия о манерах, – громко произнесла Ивейн, так, чтобы уходящая Сабрина точно услышала, и добавила уже тише: – Все это совершенно определенно требует объяснений.

– Пойдем, – сказал Сезар, – прогуляемся.

Не спрашивая разрешения, он взял Ивейн под руку и повел за собою в сад, мимо плодовых деревьев, по тропинке, уводящей к лесу. Только когда вокруг оказались лишь медово-золотистые стволы сосен, а из дома разговор нельзя было услышать ни при каком раскладе, виконт остановился и повернулся к своей спутнице.

Ивейн откинула вуаль и сняла перчатки; выражение лица ее изменилось, ушла напускная надменность, и сейчас оно стало просто красивым – изумительного оттенка серые глаза, надломленные брови, тонкие черты… Виконт молча смотрел на нее, любуясь, затем поднял руку и провел большим пальцем по щеке Ивейн.

– Надеюсь, ты объяснишь, зачем тебе это потребовалось? – спросила графиня.

– Конечно, – шепнул Сезар и склонился, чтобы поцеловать ее. Но Ивейн отодвинулась.

– Кстати, о поцелуях. Мне показалось, или эта светловолосая крошка недвусмысленно предлагала тебе себя?

Виконт усмехнулся: Ивейн в своем репертуаре.

– Ты же сражаешься за права женщин. Кто сказал, что первый шаг должны делать мужчины?

– О, как мило. Я запомню. Но речь не о том, Сезар. Позволь мне высказаться. Я возвращаюсь в Париж, где меня ждет твое письмо с сообщением, что ты покинул столицу, едва успев приехать. Признаюсь, я была разочарована. Не ты ли писал мне, как жаждал нашей встречи? Не ты ли с радостью ехал в Париж, так как война завершилась? И что же? Наша долгожданная встреча откладывается на неопределенный срок. Надеюсь, ты простишь мне мое внезапное появление, однако я не могла больше ждать. – Теперь уже она протянула руку и коснулась прохладной ладонью его щеки. – Я ждала тебя три года, и вот ты вернулся и сразу исчез – уехал к каким-то сомнительным родственникам, о которых раньше не упоминал, да еще решаешь их проблемы, завязанные на женитьбе. Я обеспокоилась.

– Я не хотел уезжать. – Сезар взял ее ладонь в свою и поцеловал. – Но меня поймали на крючок. Я думал, что вернусь еще до твоего возвращения.

– Расчетливо женатый на этой светловолосой розочке, хм?

– Ивейн, что ты слышала из нашего с ней разговора?

– Достаточно, чтобы удивиться.

– И что тебя удивило?

– Как виртуозно ты лжешь. Или ей, или мне.

Сезар глубоко вздохнул.

– Пойдем. Кажется, вон там я вижу беседку.

Беседка действительно имелась – ажурная, кованая, открытая всем ветрам, она давала сомнительную тень, зато здесь можно было поговорить без помех и полюбоваться прекрасным видом на море. Сезар усадил Ивейн на широкую деревянную скамью, согретую солнечными лучами, и сам устроился рядом.

– Послушай, – заговорил виконт, – ты знаешь меня, моя дорогая. Все эти годы я писал тебе, а во время наших встреч ты вряд ли могла упрекнуть меня в неискренности. Так кому я лгал – тебе или ей?

– Ей, Сезар. Конечно, ей. Я знаю. Однако ты пугаешь меня. Я не подозревала в тебе талантов лицедея.

– Нам многое еще предстоит узнать друг о друге, не так ли? Или ты предпочла бы не знать, что я могу солгать в особых условиях?

– И какие же условия ты счел особыми? Твое письмо очень запутанно. Я не поняла половины, а из понятого уяснила, что ты решил помочь родственникам опротестовать завещание. Какой-нибудь парижский мэтр уже едет сюда?

– Все немного сложнее, – неохотно произнес виконт. – Позволь, я расскажу тебе с самого начала.

И он рассказал – о первом появлении Сабрины, о своем решении и истинном содержании завещания и о том, что мотивы Гийома де Греара по-прежнему остаются неясными.

– Так вот что ты имел в виду, когда говорил о крючке, – заметила Ивейн, когда виконт де Моро завершил свое повествование. – Тайна! Конечно, я могла бы догадаться. Тебя всегда манили тайны, не так ли, милый мой? Я могла бы вспомнить, как ты гонялся за Парижским Поджигателем и как у тебя тогда горели глаза. И все эти месяцы в армии… Ты обещал рассказать мне.

– Я непременно расскажу. Об этом не говорят сразу. – Сезар отвернулся от нее, скрестил руки на груди и стал смотреть на море – сегодня оно было спокойным, как и вчера, и чайки медленно парили в восходящих струях воздуха. – Нам с тобой нужно некоторым образом познакомиться заново. Мы оба немного изменились, но ведь люди меняются, в том нет ничего плохого.

Ивейн придвинулась и положила руку ему на плечо.

– Я знаю, что ты видел много такого, о чем никогда не расскажешь мне, – тихо произнесла она, и виконт посмотрел ей в глаза. – Я тоже менялась, ты прав. Прошло немало времени с тех пор, как мы расстались в Париже, и наши встречи были короткими. Зато у меня есть множество твоих писем, а у тебя – моих. И я знаю, как ты не любишь, когда кто-то вмешивается в твои дела. Это ничего, что сейчас я вмешалась?

– Это просто прекрасно, – сказал виконт.

На сей раз поцелуй состоялся, долгий и нежный, как и хотелось. Когда Сезар оторвался от губ графини де Бриан, глаза ее сияли ярче, и в них появился отблеск ехидства, которое виконт так любил.

– Но я услышала одну забавную деталь, – произнесла Ивейн. – Что там говорится об условиях в случае твоей смерти?

«Вот поэтому я и женюсь на ней, – подумал виконт, – женюсь непременно!» Вслух же он сказал:

– Ты ухватила самую суть, дорогая. Вчера я устроил скандал и выдвинул жесткие требования, а также заставил всех присутствующих думать, что я – скупердяй и расчетливый мерзавец. Мадемуазель де Греар даже убежала в слезах, между прочим.

– Сезар! Со мной не стоит изображать этого мерзавца. Я же вижу, что тебе жалко девушку.

– Думаю, она тут ни при чем, – сознался виконт. – Ее брат – вот кто у меня на подозрении. Если Мишель замешан в чем-то нехорошем, а он почти наверняка замешан, я попытаюсь понять, насколько он привлекает к своим планам сестру. Напрямую же не спросишь.

– Почему? Я могу попытаться разговорить ее.

– Ивейн, я не хочу вмешивать тебя.

– Но я уже вмешалась, – беспечно махнула рукой графиня де Бриан. – Милый мой, неужели ты думаешь, что я оставлю тебя одного на линии фронта? Если я попала на эту небольшую войну – а ты просчитываешь ходы, как в сражении, я вижу все на твоем лице, – то хотя бы стану подносить воду, чтобы ты не умер от жажды.

– Это может быть опасно.

– Опасно? История с завещанием, написанным человеком, который, возможно, был не в своем уме и решил так оригинально устроить судьбу дочери? Неужели ты полагаешь, здесь кроется что-то еще?

– Боюсь, да. Чутье так говорит, а оно редко меня подводит.

– Милый Сезар! – улыбнулась графиня. – В чем-то ты совсем не изменился. Не знаю, что ты затеваешь, однако уезжать не подумаю. Если, как ты говоришь, мне надо побороться за права этой белокурой малютки, я охотно стану ее защищать. Может, она расскажет мне то, в чем никогда не решится признаться тебе.

– Пообещай, что не станешь действовать без моей поддержки и одобрения.

– Обещаю. Но почему ты думаешь, что здесь опасно?

– Не знаю, мне кажется, это связано с лодкой. – Виконт поднялся и отошел на другой конец беседки, чтобы взглянуть на море, ослепительное при свете дня. Настолько ослепительное, что головная боль снова вернулась.

– С лодкой?

– Да. В бухте у причала стоит лодка. Сабрина уверяет, что ею давно не пользуются, но следы на уключинах совсем свежие, и весла… – Он умолк, так как от кричащих красок и жары вдруг начал задыхаться. Перед глазами поплыло, пульсирующая боль взорвалась в висках, и заныл старый шрам под ребрами, отдаваясь жжением в желудке. Виконт пошатнулся; Ивейн бросилась к нему.

– Сезар! Что с тобой?

– Жара… и старые раны.

С помощью графини виконт дошел обратно до скамьи и рухнул на нее, едва не свалив Ивейн. Она отстранилась; Сезар, морщась, прижал ладонь к ребрам.

– Ты писал, что был ранен, но легко, – осторожно произнесла графиня де Бриан. – Это было преуменьшением?

– Нет. Я действительно не получил серьезных ранений на войне. Это случилось еще до моего отъезда из Парижа. – Он виновато на нее покосился. – Один изворотливый тип с ржавым ножом… Прости, я не сказал тебе, не хотел, чтобы ты волновалась и прерывала свои занятия с госпожой Отто-Петерс. Ты тогда так радовалась пребыванию в Лейпциге.

– Глупец, – сказала Ивейн с печальным вздохом, – какой же вы глупец, виконт де Моро!

– Это верно, – согласился Сезар.

Они сидели молча; виконт ждал, пока боль уйдет, и та медленно отступала, жгучая и неприятная, как будто он глотнул кислоты. Впрочем, глотни Сезар кислоты, вряд ли он разговаривал бы сейчас с графиней.

– Лодка, – продолжил виконт, когда неприятное марево перед глазами немного рассеялось, – и огни в море. И призраки, что заманивают корабли на скалы. Вчера ночью я охотился за призраками, но ни одного не поймал, зато набил шишку на голове. Можешь ты представить что-то более нелепое?

Ивейн приподняла его волосы надо лбом; прикосновение прохладных пальцев было приятно.

– Что тут ответить, если это касается вас, виконт? Вас, который так высокомерен в обществе, но не гнушается ползать по парижским катакомбам в поисках преступников, затаившихся там? Вас, который почти не водит дружбу с личностями, популярными в свете, зато часто навещает отверженного большинством авантюриста Видока? Надеюсь, старый лис еще жив?.. Прекрасно. Что может быть нелепее вас, требующего отдать вам это поместье за свадьбу с девочкой, которую вы искренне жалеете? Охота на призраков? Вы думаете, что удивили меня?

– Нелепее можешь быть лишь ты, которая согласна мне подыграть, – усмехнулся Сезар.

Ивейн перестала перебирать его волосы и, опустив руку, вздохнула.

– Заранее прости меня, Сезар. Из меня плохая актриса, а негодяям я обычно высказываю в лицо все, что думаю.

– Если бы я знал, кто негодяй и есть ли он тут, непременно позволил бы тебе это. Вернее, не препятствовал бы. – Виконт помнил, как трепетно Ивейн относится к границам своей свободы – не менее трепетно, чем он сам. – Но пока нам придется быть осторожными, милая моя. И действовать так, словно мы – типичные жители Парижа, неспособные что-то разглядеть дальше своего длинного носа. И я не желаю, чтобы здесь знали об… особых отношениях, связывающих нас. Это может навредить тебе.

– Думаешь, кузина Сабрина придушит меня ночью подушкой? – оживленно поинтересовалась Ивейн. – Или ее брат, которого я еще не видела, сбросит со скалы в море? О, Сезар, так мило с твоей стороны предупредить меня! Хорошо, хорошо, шучу. Я буду невыносимой, язвительной, высокомерной светской дамой. Раньше это у меня неплохо получалось; не думаю, что я все забыла. И искренне надеюсь, что ты ошибаешься, дорогой. Почему ты всегда думаешь о страстях столь темных, что о них неловко даже упоминать? Сразу подозреваешь в людях худшее? Хороших людей неизмеримо больше, чем плохих.

– Но мне известны темные свойства человеческой натуры, – возразил виконт, – и, зная их, я предпочитаю обманываться в людях в лучшую сторону. Если Греары невиновны и ни в чем не замешаны, если они лишь жертвы сумасшедшего старика-отца, я первый буду рад этому и постараюсь, чтобы они получили свое состояние до последнего су. Только пока я вынужден исходить из того, что мне – а теперь и тебе – угрожает опасность. Здесь речь идет не только о деньгах, но и о чести семьи, а Мишель де Греар, как я успел заметить, достаточно честолюбивый молодой человек. – Сезар помолчал. – Теперь же нам надо вернуться. Ты и так вызвала переполох своим появлением в доме, не стоит задерживаться и давать людям лишнюю пищу для размышлений.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – беспокойно спросила графиня.

– Вполне. – Радужный туман перед глазами рассеялся, и боль под ребрами почти угасла. – Готов к продолжению спектакля. И ты сказала, что не отпустила коляску?

– Бедняга кучер, наверное, уже зажарился.

– Ничего с ним не станется. Отвезет нас в Марсель – надеюсь, мой камердинер уже вернулся с нужными мне сведениями.

– О, так ты ведешь самое настоящее расследование? – поддела его Ивейн. – А что думает по этому поводу Сюртэ и инспектор Кавье?

Сезар вздохнул.

– Инспектор Кавье, слава Господу, понятия об этом не имеет. Да и не стоит ему знать. Это семейное дело. Идем же, дорогая моя.