Текст книги "Тройное обертывание (ЛП)"
Автор книги: Жаклин Хайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Так больно, – срывается с её губ на стоне.
Мои руки неуверенно дрожат, когда я протягиваю их, прижимая её к себе.
– Я позабочусь о тебе, – отвечаю я, целуя её висок и продвигаясь вниз по лицу. Я нежно касаюсь губами её век, затем милого носика, наслаждаясь короткими прерывистыми вздохами, что она издает, прежде чем принимаюсь за её губы.
Её рот раскрывается, и из меня вырывается низкий стон, когда поцелуй становится жадным и властным.
– Чёрт возьми, – выдыхаю я, чтобы глотнуть воздуха, с твёрдым, пульсирующим членом, и тут же снова погружаюсь в ее рот.
Похоть прокатывается по мне, когда она обвивает мой торс обнажённой ногой, притирая мою твёрдость к себе сквозь нижнее бельё. Я прижимаю её к себе, не веря своей удаче.
После столетий заточения кажется, что фортуна наконец улыбается мне. Я снова обрету свободу, и всё благодаря этой женщине в моих объятиях.
– Ты нужен мне сейчас же, – требует она.
По моему опыту, брачные узы могут мучительно подстегивать к спариванию, укрепляя связь между двумя сверхъестественными существами. Её изгибы завораживают меня, когда она двигается, а пышная фигура становится настоящим пиршеством для моих рук и глаз.
Я оттягиваю шелковистую ткань, прикрывающую её лоно, чувствуя, как челюсть моя отвисает, а рот заливает слюной.
Она впивается руками в мои брюки.
– Твои штаны.
Я разрываю завязки и распахиваю штаны, почти отшатываясь, когда она хватает мой член. Из меня вырывается стон, и я резко подаюсь вперёд, когда её ладонь целиком обхватывает меня, направляя к своей сладкой киске.
– Глубоко вдохни, – говорю я, приподнимая её ногу выше и прижимая свой член к её горячей и влажной щели.
Я замираю, почувствовав, как земля содрогается под нами, и утопаю в выразительной коричневой глубине её взгляда.
Чёрт, а ведь мне почти совестно её обманывать. Проклятье, всё должно было случиться иначе. Магия вокруг нас быстро тает, и уже несколько дней лёгкие толчки сотрясают землю. Вопрос времени, когда гробница обрушится.
Её взгляд отягощён магией связи, настолько, что я буквально вижу, как потребность управляет ею.
Мерцающий голубой свет сжимается и обвивает нас, ложась на неё таким образом, что становится ясно – эта женщина не простая смертная. Магия течёт по её венам так же, как теперь течёт по моим.
Я вхожу в неё медленно, стиснув зубы. Её ногти впиваются мне в спину, царапая и метя меня. От её тесноты мы хрипло стонем в унисон.
Вид её влажной и покорной, обвившей меня, заставляет мой контроль пошатнуться. Я вынужден бороться, чтобы удержаться и не рухнуть на неё, как изголодавшийся по плоти зверь. Мне удаётся приблизиться к стене достаточно, чтобы опереться на неё, насаживая её на себя.
Я содрогаюсь, когда вхожу до предела, трепеща от того, насколько тесно и горячо она обхватывает меня. Её киска сжимается, когда я начинаю двигаться всерьёз.
Её глаза распахиваются, и по полным щечкам разливается нежный румянец. Она прижимается ко мне, словно боясь, что я могу остановиться. Впивается в мои руки и плечи, встречая меня бедрами, усиливая каждый толчок и ускоряя ритм.
– О, боги. Да, ещё, – кричит она, и её рот раскрывается в беззвучном стоне.
Я вхожу в неё с неумолимыми толчками, совершая глубокие, уверенные движения, наполняя её и растягивая её киску вокруг себя, чтобы она могла принять больше.
Сердца бьются в унисон, тела сливаются, мы движемся как единое целое, её тело раскрывается навстречу, мы хотим друг друга до боли. Я резко дергаю бёдрами, погружаясь в неё снова, мой ствол пульсирует. Её внутренние стенки начинают пульсировать, и мне приходится сжать челюсти, чтобы не потеряться в ней, желая продлить её наслаждение хотя бы ненамного.
Она вскрикивает, а я стону, чуть выходя, лишь чтобы войти обратно глубже, мои толчки уверены и властны, я двигаюсь интенсивнее. Я почти срываюсь, член скользит внутрь и наружу этого раскалённого рая, когда она сжимается. Она так мягка, тесна и божественна в моих мускулистых руках.
Я чувствую, как волна удовольствия прокатывается по ней, когда она наконец разлетается на части на моём члене. Я растворяюсь в её жаре, затопляя своим семенем, и гордость наполняет мою грудь, устремившись по венам.
Я ощущаю момент, когда брачные узы закрепляются, не заменяя мою первую связь, а сплетая все воедино.
Как только это происходит, она замирает в моих объятиях, её руки ослабляют напряжённую хватку на моём теле. Я беру её драгоценное лицо в ладонь и мягко опускаю её на ноги, продолжая поддерживать.
– Ты великолепна, – бормочу я, сдвигая пряди шоколадных волос с её лица и закладывая их за ухо.
Она мягко улыбается, и я склоняюсь, чтобы поцеловать её в губы.
Я стону, чувствуя, как член внутри неё пульсирует, желая большего, но нехотя извлекаю его. Она вздрагивает от пустоты, цепляясь в меня ногтями, словно пытаясь удержать. Как бы ни жаждал я снова и снова входить в неё, заставляя её кончать на мне столько раз, сколько она выдержит, я не могу сделать это здесь.
Тревога заставляет меня ускориться, даже когда я не хочу ничего, кроме как оставаться с этой ослепительной красавицей, исследуя её, познавая её и многое другое. Нам нужно завершить ритуал.
Я быстро застёгиваю брюки и собираю её одежду.
– Прости, но нам нужно идти, – говорю я, помогая ей одеться.
Мысль о том, что может случиться, если я не успею вовремя вернуться в ее пещерку, наполняет меня ужасом.
– Хорошо, – отзывается она нежно и расслаблено.
Резкий лязг раздаётся, когда золотой браслет с грохотом падает на пол, наконец отпуская её запястье. Я тут же беру её обнажённую руку и начинаю нежно целовать её, зная, что сила, дарованная мне моим первым возлюбленным, позволит мне исцелить её.
Действительно, уже через несколько секунд синяки на её руке исчезают. Красные и воспалённые следы, опоясывающие запястье, сходят, оставляя под собой бледно-розовую кожу. Я убираю браслет в карман для сохранности и с неохотой отпускаю свою новообретённую пару, подавая ей руку для опоры, пока она натягивает свои странного вида туфли и поправляет одежду.
В этот самый момент земля под нами снова содрогается, камни и обломки сыплются с каменного потолка на пол. Я бросаюсь к ней, когда она вскрикивает, прикрывая собой её сладкое и хрупкое тело.
– Нам нужно уходить, – кричу я.
Я притягиваю её к себе за руку и устремляюсь к туннелю, в который направлялся до того, как нашёл её.
– Я Хлоя, – говорит она, сжимая мою руку.
Я останавливаюсь так внезапно, что вынужден подхватить её, чтобы она не упала.
– Хлоя, – повторяю я, позволяя звуку её имени омыть меня. Мои губы расплываются в улыбке, когда я смотрю на неё и совершаю лёгкий поклон. – Себастьян Сен-Винсент, мадам, к вашим услугам.
Я купаюсь в тепле её очаровательной улыбки и склоняюсь, чтобы поцеловать её в макушку, вдыхая сладкий аромат жасмина и ладана, прежде чем повлечь её за собой.
Какая потрясающая женщина. Надеюсь, она любит сюрпризы.
Глава 4
Хлоя Лэндри
Себастьян Сен-Винсент. Что за имя!
У меня столько вопросов, но я чувствую, что сейчас не время для них. Особенно учитывая решительную хмурость на его лице, которая не сходит с тех пор, как упал браслет, а туннель начал рушиться.
Я прикусываю губу, но продолжаю идти, когда его тёплая рука проскальзывает в мою. Он подносит мою ладонь к своим губам для поцелуя, и я таю ещё сильнее. Если он будет продолжать в том же духе, к моменту нашего ухода я превращусь в лужу.
– Разве выход не там?
Себастьян смотрит в пересекающийся коридор и поворачивает.
– Нет. Нам сюда, нужно спешить, – говорит он.
Я морщусь, ощущая пульсирующую боль в висках, предвещающую надвигающуюся мигрень с каждым шагом в направлении, куда ведёт меня мой избранник. Стены становятся уже, тесня нас по мере продвижения, а факелов становится меньше, и они расположены реже, отбрасывая больше теней, чем мне хотелось бы.
Я прижимаюсь к Себастьяну, обвивая его предплечье, пока наши ладони сплетены, и мне нравится, как напрягается его бицепс при ходьбе. Я не хочу проводить ни мгновения, не прикасаясь к нему, и благодарна, что наконец нашла его. Не могу сдержать идиотскую улыбку от осознания, что в будущем меня ждет много нежности, и это нисколько не злит.
Он прижимает меня к себе и дарит ободряющую улыбку, даже ускоряя шаг.
– Мы почти на месте.
Я хмурюсь, когда Себастьян останавливается перед огромной каменной стеной. Хотя я не могу колдовать, я чувствую тёмную, всесильную, могущественную и непохожую ни на что, что я когда-либо ощущала, магию, сочащуюся из-за стены.
Страх и трепет бурлят в животе, когда он высвобождает свою руку из моей и прикладывает ладонь к гладкому камню.
– Что там? – спрашиваю я, потому что с какой стати ему захотелось бы туда попасть?
Синие кольцевые отметины вспыхивают не только на стенах, но и на его коже, заставляя его руки светиться тем же цветом, что и браслет, что был на моей руке. У меня отвисает челюсть, и каменная глыба сдвигается от его прикосновения, словно потайная дверь.
Как? Я была бы готова поклясться, что он человек.
– Пошли, нам нужно спешить, – говорит он, устремляясь внутрь.
Я вхожу и с благоговейным трепетом оглядываю огромные своды потолка. По всему массивному залу расставлены громадные колонны. Факелы, подобные тем, что были в туннеле, загораются на стенах, и я хмурюсь, наблюдая, как их отсвет мерцает на колоннах.
Ради любопытства я подхожу к одной и протягиваю руку, чтобы прикоснуться.
– Это золото, – шепчу я, дотрагиваясь до холодного, гладкого металла и любуясь символами и иероглифами, покрывающими колонну.
Магия, густая и плотная, растекается вокруг, заставляя желудок сжиматься от ужаса перед её невероятным количеством. Это же ведьмина мечта. Я чувствую древнюю магию в этом зале, и скрытое здесь знание способно открыть столько заклинаний... Вся моя семья готова была бы убить за шанс ступить сюда.
– Мне нужно, чтобы ты оставалась рядом со мной, – окликает он, и его голос эхом отражается от стен.
Я направляюсь к нему, и неприятное чувство овладевает мной, пока я обхожу крупную колонну и замечаю Себастьяна у большого трона в центре зала.
Мои глаза расширяются. Трон тоже из золота, и по всем краям массивного кресла мерцают синие руны разной формы, которые, кажется, светятся ярче по мере нашего приближения. Лишь тогда я замечаю сидящую на троне фигуру, её мумифицированные руки покоятся на подлокотниках.
– Что, чёрт возьми, это такое? – спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд от человека-мумии.
– Хлоя, сейчас мне нужно, чтобы ты доверилась мне, хорошо? – говорит он, руками охватывая мои плечи и сжимая.
Я моргаю, и вдруг перегруженный мозг складывает факты воедино. Я указываю пальцем на трон и мумию на нём.
– Он был фараоном?
Выражение лица Себастьяна становится мрачным, и он сжимает одну из моих рук.
– В некотором роде. А теперь, пожалуйста, сосредоточься, моя дорогая. Мне нужно, чтобы ты надела браслет ему на руку. Ты сможешь это для меня сделать?
Он протягивает мне браслет, и тот почему-то теперь диаметром больше моей икры.
Я качаю головой и отдергиваю руку, не желая, чтобы эта штука снова оказалась на мне.
– Я не хочу к нему прикасаться.
– Он больше не причинит тебе вреда, обещаю. Он и не должен был делать этого с самого начала, но мне была нужна его помощь, – говорит Себастьян, успокаивающе поглаживая мои руки, в то время как я отрицаю перспективу снова быть в оковах.
Я снова трясу головой, на этот раз чтобы прояснить мысли. Магия, исходящая от фараона, густая и мощная, затрудняет возможность связать мысли воедино, пока Себастьян вкладывает браслет мне в ладони.
Я глупо киваю и поворачиваюсь к трону. Осторожно держа украшение в вытянутой руке, зажав его большим и указательным пальцами, я на цыпочках приближаюсь к забинтованной мумии.
Браслет, кажется, жужжит и наэлектризован, и я взбегаю по позолоченным ступеням, не желая контактировать с ним дольше необходимого. Тихий стон вырывается из моих губ, когда сильный импульс магии прокатывается по мне словно приливная волна. Кем бы ни был этот мумия, его магия сокрушительна по своей силе, и чем ближе я подхожу, тем сильнее у меня кружится голова.
– Он твоя пара, – говорит Себастьян.
– Он тоже моя пара? – вскрикиваю я.
– Я знаю, это трудно принять, – он нервно и напряженно морщится. – Я всё объясню, как только мы выберемся отсюда, но сейчас мне просто нужно, чтобы ты надела на него браслет.
Сердце и животик трепещут. Я чувствую, что Себастьян напуган за него, возможно, боится его потерять, и я таю, потому что понимаю это. Я поступила бы так же. Для ведьмы не зазорно иметь больше одной пары, хотя это и невероятно редко.
– Это безумие. Ладно, ладно, готово, – бормочу я, глядя на завёрнутый в бинты труп, дрожа и трепеща от силы магии, что всё ещё исходит от него.
– Хорошо. Теперь просто дай мне минутку, и что бы ты ни услышала, Хлоя... Это может показаться безумием, но просто потерпи немного, – заявляет он, опускаясь на колени перед троном.
Значит, лучше не смотреть?
Я хмурюсь, тщетно пытаясь понять, что мы делаем в тронном зале мумии и почему нельзя было просто уйти через дверь, через которую я вошла.
Себастьян разражается проклятьем, и моё любопытство берет верх. Придерживая браслет на руке мумии, чтобы тот не упал, я заглядываю через мертвеца, пытаясь разглядеть, чем занят Себастьян. У меня отвисает челюсть.
На возвышении трона восседает мумия… в то время как Себастьян занимается с ним оральным сексом.
Мой новый избранник держит во рту мумифицированный пенис.
– Какого чёрта ты творишь?! – визжу я, и с каждым словом мой голос становится всё выше.
Это самый странный день в моей жизни, – проносится в голове, пока я стою, заворожённая, наблюдая, как пенис в руке Себастьяна начинает менять цвет с серого на тёмно-фиолетовый.
Магия обволакивает меня, оседая на конечностях словно густой, тяжёлый плащ, сжимая поток воздуха в лёгких и затрудняя дыхание.
– Эта магия… это он?
– Да, это он. Его магия иссякает. Если мы скоро не пробудим его, вся гробница обрушится. Просто скажи мне, когда браслет начнёт светиться, – говорит Себастьян, снова опуская голову.
Земля содрогается, и я с ужасом наблюдаю, как по краям потолка ползут крошечные трещины, расходясь подобно паутине. Кажется, после того, как он начал, всё ускорилось.
– Себастьян, стены трескаются, – бормочу я, глядя, как стены на моих глазах превращаются в мозаичную плитку.
– Давай же, мудак, просыпайся! – кричит Себастьян отчаянно. Он привстаёт на коленях перед золотым троном, ускоряя и усиливая движения.
Румянец разливается по моим щекам, пока я наблюдаю за ним, и глаза расширяются, когда я замечаю, что браслет на руке мумии мерцает, и я наконец могу отпустить его.
– Он светится! – кричу я, охваченная возбуждением.
Зал наполняется тяжелым дыханием, земля гудит у нас под ногами, а сердце колотится в такт с новыми трещинами, расходящимися по каменным стенам.
Уже не испытывая отвращения и чувствуя большее любопытство, чем готова признать, я с непреодолимым влечением наблюдаю, как Себастьян растягивает губы, чтобы подарить мумии спасительный для пирамиды минет, задействуя обе руки для мастурбации. Прямо как в моих любимых любовных романах. Мысль проносится в голове в тот самый момент, когда Себастьян отстраняется от мумии, его рот влажен от слюны, он поднимает взгляд и встречается со мной глазами.
– Хорошо, а теперь поцелуй его.
Мой рот раскрывается.
– Что?!
– У нас нет вагона времени, – резко бросает Себастьян.
Словно в подтверждение его слов, новый треск раздаётся у свода потолка, и на пол падают крупные обломки камня. Я вскрикиваю, хватаюсь за трон, чтобы удержать равновесие, и накрываю голову рукой на случай новых падений.
– Пожалуйста, Хлоя, – умоляет Себастьян, напоминая о задаче. – Просто доверься нам.
Поцеловать мумию, пустяк. Кроме того, что это не пустяк.
Тошнота разливается по мне, пока я пытаюсь противостоять давлению магии мумии и сделать так, как говорит Себастьян.
– Парные узы не должны быть такими, – ворчу я.
Я плотно закрываю глаза и наклоняюсь, неловко прижимая губы к бинтам.
Мне не нужно спрашивать, сработало ли это, потому что в следующее мгновение под моими губами оживает сильный рот.
Я чувствую, как под бинтами уплотняется кожа, и мои глаза распахиваются. Древняя ткань начинают исчезать, его глаза мерцают молочно-белым, прежде чем вспыхнуть пронзительным оттенком синего. Я пытаюсь отстраниться, но мумия хватает меня, прижимает к себе, наши взгляды сталкиваются, он властно соединяет наши рты.
– Наконец-то ты проснулся, – произносит Себастьян так, будто комментирует грёбаную погоду, в то время как моё лицо приклеено к мумии.
Довольный стон вырывается из мумии, когда он наконец отрывается от моих губ и откидывается на золотом троне. Моё сердце бьётся, как у колибри, а мумия простирает руку, чтобы почтительно коснуться моего лица.
– Пара, – говорит мумия, его голос глубокий и многослойный, он с нежностью смотрит на меня, сжимая мою руку, словно желая притянуть ближе.
Он прекрасен: чёрные брови, сильный чеканный подбородок и орлиный нос. Его кожа имеет глубокий пурпурный оттенок, одновременно неземной и чужеродный, непохожий ни на что виденное мной прежде.
От него исходит сила, но его прикосновения нежны, и я не могу не выгибаться им навстречу.
Пусть Долорес подавится. Две пары куда лучше её единственного.
– Ты вызволишь нас отсюда или так и будешь сидеть, забавляясь с нашей новой парой? – спрашивает Себастьян с видом прекрасно раздосадованного человека, уперев руки в бока.
Я улыбаюсь своему новому мужчине-мумии, наслаждаясь ощущением его кожи на моей, когда он трётся лицом о мою шею.
– Надо ли мне напоминать, что один из нас всё ещё человек? Если эта проклятая пещера рухнет, мы будем заперты здесь на-хуй-всегда, – язвит Себастьян, не отрывая взгляда от потолка.
Глаза мумии становятся раскалённо-голубыми, и я чувствую, как магия струится, словно вбирая силу отовсюду разом. Его мощь непостижима. Он продолжает направлять к нам потоки магии, и у меня кружится голова от того количества, что он аккумулирует.
– На Бермуды! – провозглашает мумия.
Оглушительный звук раскатывается по залу, подобно грому, от которого твердеют соски. Мир погружается во тьму.
Глава 5
Хлоя Лэндри
Я медленно прихожу в себя, хмурясь от непривычной тишины, когда понимаю, что нахожусь не дома. Не может этого быть, потому что к этому моменту одна из моих младших сестёр уже орала бы, сводя всех с ума.
Я открываю глаза и останавливаю взгляд на Себастьяне, сидящем в кресле напротив и подбрасывающем в руке угрожающего вида нож. На нём новая одежда, но в том же стиле: белая рубашка из батиста и коричневые штаны, что делает его похожим на исследователя.
Я оглядываю комнату и замечаю белоснежную кровать с балдахином, на которой, видимо, и спала. Я заглядываю под одеяло и обнаруживаю, что на мне лишь мягкая льняная рубашка и больше ничего. Готова поручиться, что это Себастьян переодел меня.
– А, отлично. Ты проснулась, – Себастьян улыбается, поднимается на ноги и направляется ко мне, а я не могу не улыбнуться в ответ мальчишеской ухмылке, что озаряет всё его лицо.
Он достигает кровати, наклоняется и целует меня в лоб, пробуждая в моей груди волну тепла и нежности. Я встречалась со множеством мужчин за эти годы, но у меня никогда не было пары, я никогда не чувствовала этой властной потребности, что теперь, кажется, пронизывает всё между нами.
– Как ты себя чувствуешь? Хочешь пить? – он тянется к стакану на прикроватном столике, чтобы подать его мне.
Я отмахиваюсь, качая головой, беспокоюсь, понимая, что кого-то не хватает.
Широкая улыбка расползается по лицу Себастьяна, и он кивает в сторону открытого окна, впускающего в комнату лёгкий ветерок.
– Он ненадолго ушёл, но скоро вернётся.
Тягостное чувство сжимает грудь, когда я вспоминаю, как обрушился потолок и как я могла потерять их обоих… или вовсе никогда не найти.
Настроение взлетает, когда в комнату входит моя мумия, и уголки губ самопроизвольно ползут вверх при виде его. Он очень красив, когда не завёрнут в погребальные бинты. Его голова лысая и тёмно-фиолетовая, как и всё тело. На нём свободные белые штаны и такая же рубашка, похожая на пляжный наряд, расстёгнутая на груди.
– Ты проснулась, – говорит мумия, и его голос глубок и бархатист, а не всевластен, как прежде.
– Привет, – говорю я, краснея, когда он, подобно Себастьяну, подходит, чтобы поцеловать меня в лоб, а затем разглаживает брови.
– Здравствуй, – отвечает мумия, и его фиолетовое лицо расплывается в улыбке, когда он отстраняется.
– Меня зовут Хлоя, – представляюсь я, хотя мы уже, можно сказать, миновали первую фазу, а я и вовсе наблюдала, как он с Себастьяном достигли третьей.
– Меня называли многими именами, моя Хлоя, и ты можешь звать меня любым, какое пожелаешь, но более всего я известен под именем Аусар6, – произносит он с лёгким поклоном.
Я не могу не заметить, как играют его бицепсы под рубашкой, отчего у меня отвисает челюсть.
– Эм, а где мы? – спрашиваю я, пытаясь заглянуть за них к окну.
– На Бермудах, – с подмигиванием отвечает Себастьян, откидываясь на одну из колонн балдахина кровати.
Вспоминается, как Аусар говорил это перед тем, как я отключилась.
– Вы перенесли меня на Бермуды?
– Именно так, – Себастьян ухмыляется.
– Здесь мы в безопасности, ибо это место, куда я удалялся в поисках уединения до своего заточения. Позволишь взглянуть на твою руку? – обращается Аусар, и я поднимаю её, чтобы он мог осмотреть кожу. Он хмурится, но не прикасается ко мне, лишь качает головой. – Всё не должно было случиться таким образом. Браслет не должен был причинить тебе вред.
– Всё в порядке. Себастьян исцелил меня, пока мы были в гробнице, – говорю я, демонстрируя им своё неповреждённое запястье и одаривая обоих улыбкой.
– Что он пытается сказать, так это то, что мы никогда не желали бы причинить тебе боль, Хлоя, – говорит Себастьян, скрещивая руки на груди. – Магия не должна была вести себя так.
Я слегка улыбаюсь про себя, наблюдая, как Аусар проделывает то же самое, усаживаясь на матрас и прислоняясь к противоположной колонне кровати, продолжая беседовать с нами.
Я осознаю, что так может быть всегда. Эти мужчины – мои пары.
– Уверен, у тебя полно вопросов?
Я киваю и пытаюсь сообразить, с чего же вообще начать.
– Нам следует начать с самого начала, чтобы она знала всё, – вставляет Аусар.
Я одаряю его улыбкой и уютно устраиваюсь среди подушек, закутываясь в одеяло. Жаль, у меня нет попкорна.
– Да, пожалуйста. Я бы с радостью узнала всё о вас обоих.
– Тогда начинай, давайте послушаем историю, – говорит Себастьян, взбираясь на кровать и укладывая голову мне на бедро.
– Эоны7 назад мои предки прибыли на вашу планету и со временем пришли к власти над Египтом.
О боже мой, он и впрямь инопланетянин.
– Эта задача на какое-то время возлегла на плечи моей семьи. Моя сестра была прекрасной и кроткой душой, которая лишь желала любить животных и помогать несчастным, пока мой отец, к сожалению, не отдал её чудовищу. Мой отец был хорошим человеком и видел, как южные соседние царства постепенно захватывались. Военачальник из далёкой земли пришёл в Египет, стремясь покорить тех, кто не мог защитить себя, но дал понять, что желает получить в жёны Нефертити, мою сестру. Мой отец в моё отсутствие повелел сестре выйти за него замуж.
– Что с ней случилось? – тихо спрашиваю я, понимая, что это не будет сказкой, раз именно так я его нашла.
– Моим отцом легко было манипулировать, и советники уговорили его устроить брак сестры за моей спиной в надежде, что кровопролитие прекратится. Когда я узнал о содеянном, я отправился в цитадель военачальника, ожидая найти её и вернуть домой. Вместо этого она обернулась против меня в тот же миг, как я прибыл. За короткое время после замужества она встретила могущественную колдунью, главную советницу военачальника. Та извратила сущность моей сестры, превратив её из кроткой в жестокую и мстительную. Нефертити заточила меня в той гробнице, наложив проклятие, – говорит он, поникнув головой от стыда.
– О боже мой. Мне так жаль, – отвечаю я, не понимая, как можно быть настолько жестокой с родным братом. Я и сама обычно с трудом переношу свою семью, но запереть их в гробнице навеки? Это уже новый уровень жестокости.
– И там я оставался, пока…
– Пока не появился я, что, должен с прискорбием признать, не улучшило ситуацию, – вставляет Себастьян. – В 1882-м…
Я ахаю, и внимание обоих мгновенно переключается на меня.
– Простите. Просто до меня не сразу дошло, насколько вы, парни, древние, – бормочу я, чувствуя себя странно и совсем младенчески со своими жалкими тридцатью одним годом за плечами.
– Мне более пяти тысяч лет, – Аусар пожимает одним плечом.
– А я ещё юнец в сравнении с ним, всего лишь сто сорок три года, – Себастьян играет бровями.
Я смеюсь, и оба в ответ улыбаются, заставляя меня приглушить пробудившуюся в глубине нить желания.
– Меня нанял богатый лорд для раскопок погребального комплекса в Египте, – признаётся Себастьян, поднимая свою белокурую голову с моей ноги.
– Но как вы, парни, могли все ещё оставаться там, Себастьян?
– Я как раз подхожу к этой части. И, кстати, зови меня Себ, – он ослепляет меня улыбкой. – Я участвовал в археологических раскопках в Египте и воображал себя искусным картёжником. Госпожа-удача и карточные столы были моей первой любовью, и я преуспевал в этом. До той ночи в Каире, когда один игрок обиделся и обвинил меня в жульничестве. Он слышал рассказы о другой гробнице, столь лабиринтообразной, что люди в ней терялись. Он приказал нескольким своим людям устроить мне засаду. Уверен, ты можешь догадаться, что было дальше.
Я моргаю, понимая, что, наверное, выгляжу как ебаная сова, но, здравствуйте? Я в паре с древним существом и игроком из восемнадцатого века.
– Так. И как же должен был сработать браслет? – спрашиваю я, указывая на теперь уже массивную золотую манжету на руке Аусара.
– Думаю, в этом виноват я, – признаётся Себ, и брови его хмуро сдвигаются на переносице.
– Каким образом?
Его лицо проясняется, когда он пересаживается рядом со мной в изголовье кровати, притягивая меня так, что я оказываюсь прижатой к его груди.
– После того, как меня оставили умирать в гробнице, я блуждал по туннелям несколько дней, пока не нашёл тронный зал. Только он выглядел не так, как вчера.
– Моя сила тогда была куда могущественнее, – поясняет Аусар.
Себ размахивает рукой.
– Повсюду было куда больше золота и роскоши.
– Что случилось? – интересуюсь я, задаваясь вопросом, почему к моменту моего появления осталось лишь пара золотых колонн.
– Я был ранен и почти мёртв, когда добрался до него, вот что случилось. Спасая меня, он пожертвовал частью своей магии. Спустя несколько лет я влюбился в этого большого болвана, – он ухмыляется и посылает в сторону Аусара воздушный поцелуй.
В этом есть смысл, ведь брачные узы иногда могут возникнуть из одной лишь любви.
Аусар в ответ смеётся, и уголки его глаз лучатся мелкими морщинками.
– Но причём тут браслет?
– Спустя примерно сто лет его сила начала угасать, но когда мы узнали о тебе, то поняли, что ты сможешь освободить нас.
Я замираю и закидываю голову, чтобы взглянуть на него.
– Что значит, «узнали обо мне»?
Аусар прочищает горло, и мой взгляд переключается на него.
– Видишь ли, золото и артефакты связаны с моей магией. Я провёл заклинание в поисках других возможных пар, в надежде, что он или она освободит нас из заточения, устроенного моей сестрой. Я потратил изрядную долю сил, чтобы отправить свой браслет в нужное место.
– Из-за чего он впал в спячку, именно таким ты и увидела его в тронном зале. Но, думаю, я будил его слишком много раз, прежде чем мы попытались найти тебя, – раскрывает Себ.
– О, боги, – выдыхаю я, прижимая руку к груди при мысли о том, что им пришлось пережить.
– Я провёл заклинание во время Самайна, надеясь усилить способности манжеты, не зная, в какую эру ты родишься. Однако возможно, что проклятие моей сестры повлияло на магию, – размышляет Аусар, проводя рукой по своему гладкому фиолетовому подбородку.
– Каждые несколько лет мне становилось так одиноко, что я будил его. Он оставался со мной так долго, как только мог, пока снова не вынужден был впасть в стазис. Со временем я стал весьма изобретателен в способах его пробуждения, – заявляет Себ, распутно подрагивая бровями, что заставляет меня рассмеяться.
Воистину удивительно, что ему вообще удавалось пробудить Аусара, если тот действительно потратил последние силы на поиски меня.
– В конце концов я нашёл самый быстрый способ, который ты и видела.
Я прикусываю губу и не могу сдержать хихиканья при мысли о том, как моя пара годами небрежно возвращал мёртвого парня в землю живых по одному минету за раз.
– А силы у тебя есть потому что… – я с надеждой смотрю на Себа.
– Я вложил в его спасение больше магии, чем следовало, и после уже не мог отпустить его.
Бабочки порхают в животе, когда Себ прижимает меня к себе, и я ловлю взгляд Аусара, осознавая, что между ними нет и тени ревности. Только любовь. Мои мужчины искренне любят друг друга. Это ясно по тому, как они склонны отвечать на вопросы друг за друга и по тем мягким, едва уловимым взглядам, что они обмениваются.
– И теперь ты спасла нас обоих, Хлоя, – продолжает Аусар.
Бабочки ускоряют свой полёт. Я внезапно хмурюсь, желая ощутить их обоих, желая прикосновений каждого из них. Узнавать их, видеть их любовь и то, как они готовы делиться ею со мной, – большее, о чём я могла бы мечтать. Я так счастлива, что это пробуждает во мне желание укрепить нашу связь.
– Иди сюда, Аусар, мы нужны нашей паре, – провозглашает Себ, нежно проводя рукой по моему боку.
– Как ты узнал? – спрашиваю я, касаясь своего горла, так томно звучит мой голос.
Себ поднимается с кровати с бесовской ухмылкой.
– Брачная связь, моя дорогая.
Мои брови сходятся на переносице, пока они движутся в унисон.
– Погодите, вы куда?
Себ поворачивается ко мне с широкой улыбкой.
– Не волнуйся, я недалеко. Обещаю. Я сейчас вернусь.
Он отступает, чтобы дать мне и Аусару пространство.
– Мне нужно спросить, желаешь ли ты этого, моя Хлоя, – произносит Аусар у изножья кровати, привлекая моё внимание. – Я не хочу торопить тебя или толкать к тому, чего ты не желаешь. Я не человек, и я знаю, что это странно.
– Ты великолепен. Вы оба прекрасны, – говорю я, и комок подступает к горлу.
Я поднимаюсь на колени, подобрав льняную ночную рубашку, чтобы не споткнуться и не упасть, пока пробираюсь к нему через всю кровать. Нежность захлёстывает меня, когда он раскрывает объятия, едва я оказываюсь рядом, и одна его сильная фиолетовая рука касается моего лица, в то время как другая обвивается вокруг меня.
