Текст книги "Тройное обертывание (ЛП)"

Автор книги: Жаклин Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Жаклин Хайд
Тройное обертывание ^[1]

Глава 1

Хлоя Лэндри

– Ты опять на латыни изъяснялась? – спрашивает моя мать, и в её тоне, звучащем в телефонной трубке, проскальзывает снисходительность.

Площадь Белфри в Лондоне оглушительно гудит за большим витражным окном, облачный утренний свет тускло струится на меня, сидящую на полу в мамином антикварном магазине. Крупный кристалл пиритового кварца² поблёскивает в лучах, а в углу тлеет благовония, подслащая воздух.

– Нет, мам, я не спрягала глаголы. Это браслет просто впился в меня и не хочет отпускать, – отвечаю я, ругаясь, когда телефон срывается с колен, пока я дёргаю за звенья. Кожа уже воспалилась от безуспешных попыток стащить эту штуку.

– Хотя бы на этот раз без демонов, – бурчит она. – Какой браслет? На что он похож?

Если бы я случайно снова призвала демона, всё было бы куда проще. Но то было прошлым Хэллоуином и отчасти именно поэтому мамы сейчас нет здесь, чтобы снять с меня эту вещицу. После многолетней череды мелких катастроф я решила, что в этом году справлюсь с этим Днём закона подлости самостоятельно, что бы ни случилось.

О чём я только думала.

Я дёргаю сильнее, стиснув зубы от натуги, костяшки белеют от того, как я рву эту проклятую штуку.

– Ай, чёрт возьми! Почему я не могу отметить Хэллоуин как все, хоть раз в жизни? Он выглядит как металлический браслет прямиком из ада.

Плечи мои бессильно опускаются, когда всё, чего я добиваюсь, это содранной кожи на запястье собственным ногтем.

Ведьма, призывающая демона, это не такое уж невероятное событие, но для ведьмы без малейших магических способностей – это уже чудо. Я не должна была уметь призывать демонов, а украшения не должны на меня нападать.

– Всё будет в порядке, Хлоя, – говорит мама, и в трубке раздаётся чей-то голос на заднем плане. – Бабушка Лу просит прислать ей фотографию и позвонить Долорес, она снимет это в два счёта.

– Ух, это обязательно? – я стону и откидываюсь назад, растягиваясь на бежевом ковре во всю длину.

Последнее, чего мне хочется, – это чтобы кузина пришла мне на помощь. Дело не в том, что я сомневаюсь в её способностях, вовсе нет. А в том, что она обязательно будет припоминать об этом до конца наших дней.

– Да. А теперь отправь бабушке фотографию.

Я делаю снимок дурацкого золотого браслета и жму «отправить» как раз в тот момент, когда телефон оповещает о новом сообщении. Я поднимаю его над головой.

Бабушка Лу: Я позвонила твоей кузине и сказала, чтобы она пришла тебе помочь.

Я быстро отвечаю.

Я: Замечательно.

Бабушка Лулу – мой самый любимый человек на свете, но в отношении Долорес она бывает до сладости наивна. Моя кузина сущая всезнайка, и это следствие предсказания, что она станет самой могущественной ведьмой нашего поколения.

Бабушка Лу: Это египетская работа, и когда я видела её в последний раз, это был браслет-манжета. Я помню, он был в магазине ещё до твоего рождения.

Бабушка Лу: Напомни Долорес сделать защитный заговор, прежде чем прикасаться к нему. После этого она без труда сможет провести локационное заклинание.

Я закатываю глаза к неровному белому потолку и качаю головой.

Я: Конечно.

Вообще-то, убедиться, что она наложит защитное заклинание, не такая уж плохая идея. Магия штука своенравная, и последнее, чего мне хочется, – это чтобы она каким-то образом соединила великолепную Долорес и меня навеки или сотворила что-то столь же отвратительное, что отобьёт у меня всякое желание жить долго и счастливо.

Бабушка Лу: И встань с пола, ты даже не представляешь, как стар этот ковёр.

– Чёртовы ведьмы, – ворчу я, но перебираюсь, подчиняясь её приказу, плюхаясь в ближайшее магазинное кресло, пока приглушённые голоса в трубке становятся всё громче.

«Ведьмины Штучки» печально известны как один из старейших оккультных магазинов на этой площади в Лондоне, ему сотни лет, так что она не ошибается. Легко ей говорить, что всё будет хорошо, потому что подобное никогда не случилось бы с Лулу Лэндри. Как две главные ведьмы Лондона, и моя бабушка, и моя мать всегда могли запросто колдовать на лету и без последствий. Я же, напротив, словно ходячий магнит для магических катастроф. Особенно в Хэллоуин, поэтому я здесь, пополняю запасы в подсобке, пока мои благословенные нормальными способностями родственники благополучно отдыхают в Кабо³.

Кому-то где-то это, наверное, кажется ужасно смешным.

– Ах да. Припоминаю, видела его несколько раз в подсобке. На нём есть какая-нибудь надпись? – наконец произносит мама, напоминая, что мы на громкой связи, а телефон лежит на полу.

– Нет, я уже говорила. Я не заметила никаких странных отметин, никаких надписей. Ничего, что указывало бы на создателя или магию, – отвечаю я, поворачивая браслет к свету, что пробивается сквозь витрину.

– Ты снова пыталась колдовать? Можешь сказать, если это так.

Я морщусь. Я гадала ещё один раз, но не представляю, как это могло вызвать такое.

В восемнадцатый день рождения каждой ведьмы совершается обряд ворожбы, чтобы найти свою пару. Заклинание простое и безобидное, и не одна ведьма без магии смогла найти свою пару в ночи с сильной энергетикой. Большинство ведьм находят свою единственную любовь с третьей попытки. А вчера я гадала в тринадцатый раз с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, а это было почти десятилетие назад.

– Вчера. Я пыталась вчера, – тихо бормочу я.

При воспоминании о своих магических провалах и предполагаемом вечном одиночестве я дёргаю за край чёрной футболки с намёком на колдовство и подтягиваю колени к груди, сидя в кресле. Ноги в носках вдавливаются в мягкую коричневую кожу.

За годы со мной случалось множество магических неудач, и случайный вызов демона лишь одна из них, но никогда ещё неодушевлённый предмет не прирастал ко мне подобным образом. Я не раз им восхищалась и находила его очень красивым до того момента, как он магически вцепился в мою руку. Он воспарил из коробки, когда я искала в задней комнате хэллоуинский декор, напал на меня и прикрепился ко мне, прежде чем я успела понять, что происходит. Наверное, мне уже и впрямь стоило бы привыкнуть к подобному бардаку.

– Мне очень жаль, любимая, – говорит моя мама успокаивающим материнским тоном.

Я вздыхаю, и старое офисное кресло скрипит, когда я смотрю в окно и замечаю группу прохожих в костюмах. По крайней мере, я успела повесить табличку «Закрыто», прежде чем появилась куча детей, выпрашивающих сладости. Это здесь, в городе, очень популярно, особенно среди подростков и весёлых клубных гуляк.

Рука болезненно пульсирует, когда браслет слегка сжимается. Я встряхиваю кистью, сгибаю и разгибаю её, затем поднимаю телефон с пола и подношу ко рту.

– Он становится туже.

– Долорес всё исправит.

– Ух. Неужели у тебя нет ничего, что могло бы помочь? – отвечаю я, снова дёргая за браслет.

– Твоя кузина со всем разберётся в два счёта.

– Но…

– Позвони мне после того, как она уйдёт. Я люблю тебя, – говорит мама.

Линия обрывается.

Эх, ладно.

Не паникуй, Хлоя. Пустяки.

Я смогу выдержать общество Долорес достаточно долго, чтобы снять с руки эту дурацкую штуку, верно?

Глава 2

Хлоя Лэндри

Прошло двадцать минут, и я начинаю понимать, что, возможно, поторопилась с выводами.

– Я не смогу помочь, если ты не расскажешь, что ты натворила. Магические предметы просто так себя не ведут без внешнего воздействия, – говорит Долорес, её губы с отвращением кривятся, пока она разглядывает браслет на моей руке.

Кресло скрипит, когда я откатываюсь от стола в её сторону, беспомощно размахивая рукой.

– Я ничего не делала, и что значит, что ты не можешь помочь? Давай же, Долорес, ты же лучшая, помнишь? – напоминаю я ей, зная, что ничто не заведёт мою самовлюблённую кузину лучше, чем напоминание о её превосходстве во всём.

Она цокает языком и качает головой, отчего тёмные волосы переливаются в свете. Затем она отступает от стола, за которым я сижу, и я успеваю разглядеть её наряд: светло-розовая юбка, усыпанная крошечными ведьмочками, розово-белая блузка и подходящие розовые туфли на каблуках. Каждая деталь кричит «смотри на меня», словно вселенная может забыть о её существовании хоть на пять секунд.

– Я и есть лучшая, – произносит она, закатывая тёмно-карие глаза.

Долорес всего на несколько месяцев старше меня, и мы скорее похожи на сестёр, чем на кузин. У нас обеих классические глаза Лэндри, резкие тёмные брови и даже одинаковый шоколадный цвет волос. На этом наши сходства заканчиваются. Даже её волосы ведут себя так, как подобает волосам настоящей ведьмы, а мои, сухие и непослушные, не поддаются выпрямлению и обрезаны до плеч, потому что живут своей собственной жизнью. Так было всегда, насколько я себя помню. Это несправедливо, и ситуацию усугубляет то, что Долорес постоянно ликовала, что силы проявились у неё раньше, чем у меня,счастливая жопа.

– Разве ты не можешь просто наложить защитное заклинание и выяснить, кто его сделал? Бабушка Лу сказала так и поступить.

– О, так теперь ты эксперт в магии, так что ли?

Я перевожу на неё взгляд и готова фыркнуть при виде её высокомерной мины.

– Ты же знаешь, что у меня нет магии, ты достаточно часто тыкала меня в это носом. Клянусь, он становится туже. Просто помоги мне, пожалуйста, – умоляю я, нагоняя трагизма сильнее, чем хотелось бы.

Раздражение охватывает меня, когда она наклоняет голову и морщит свой вздёрнутый носик при виде браслета. Она ещё не предложила прикоснуться к нему, не то чтобы я винила её, но моя рука начинает уже реально болеть. Я чувствую, что вот-вот взорвусь.

Единственный другой вариант – позвонить на Ведьмину горячую линию, чего мне уж точно не хочется делать именно сегодня вечером. Канун Хэллоуина всегда худшая ночь для человеческих оплошностей и несчастных случаев, не говоря уже о тех, кто не умеет управлять магией и проявлять её надлежащим образом.

Она постукивает розовым ухоженным ногтем по подбородку.

– Ладно, хорошо. Давай сделаем это, но ты у меня в долгу.

Я наблюдаю, как она тянется к принесённой коробке и начинает раскладывать на столе передо мной случайные предметы.

Боже, как это вообще произошло?

День начался просто прекрасно, учитывая обстоятельства. Я проснулась с решимостью встретить день во всеоружии, что бы ни случилось, и вода в душе на этот раз была горячей. Даже старый кофейный аппарат сработал с утра, а ведь он обычно «как повезёт». Мимо старой коробки с браслетом я проходила бессчётное количество раз. Почему-то именно сегодня он решил напасть.

– Ты недавно проводила какие-нибудь заклинания? – её вопрос вырывает меня из размышлений.

Я поджимаю губы. Это рутинный вопрос в ведьмовском мире, но не то, чем я хочу делиться, по крайней мере, с Долорес. Возможно, потому, что в тот самый момент, когда её магия проявилась, она обнаружила, что связана узами с Клинтом Кэмпбеллом, могущественным колдуном в наших краях. Тот факт, что мне никогда не давали ни малейшего намёка на наличие предназначенной пары, и без того унизителен, без необходимости это признавать.

– Я знаю, что у тебя нет магии, но я всё равно обязана спросить, – говорит она, поднимая кристалл кварца.

Я поднимаюсь на ноги и смотрю на большую карту, которую она разложила на столе для упаковки подарков.

– Я ворожила на свою пару вчера, – признаюсь я, и меня немного шокирует, как её брови сдвигаются в выражении жалости.

– Хорошо. Тогда начнём с этого, – заявляет она, возвращая кристалл на место и хлопая в ладоши.

У меня в животе ёкает.

– С чего начнем?

По её губам расплывается искренняя улыбка.

– С заклинания ворожбы, глупышка, – она манит меня ближе, рассыпая соль вокруг стола. – Давай, я сначала сделаю защитный круг, мы найдём твою пару, а потом попытаемся выяснить владельца браслета.

– Что? Нет, – отвечаю я, от тошноты и изрядной доли тревоги сосет под ложечкой.

– Да! Ворожба на пару займёт всего пару секунд, если сработает. А с владельцем браслета придётся повозиться дольше. – Она протягивает руку и шевелит пальцами, призывая меня дать свою, что не закована в металл. – А теперь дай мне руку.

Я тяжело вздыхаю, отчётливо понимая, что не смогу избавиться от браслета на запястье, не поддавшись сначала её затее.

– Ладно, но потом ты придумаешь, как снять эту штуку. Чёрт знает, чем он мог быть заряжен, и я не хочу закончить, как тот парень из «Мумии»,⁴ – шепчу я, пока в голове проносятся образы скелета с изъеденной плотью.

Я знаю не одну ведьму, павшую жертвой проклятого украшения. И это не сказки.

– Это никогда не бывает, как в кино. А теперь помолчи. Мне нужно сосредоточиться, – отрезает Долорес.

Не в силах сдержаться я закатываю глаза и пытаюсь стоять смирно, пока она колдует.

– Я призываю проводников и предков, чтобы они помогли мне видеть ясно. Да обрету я чёткие и точные видения для Хлои Джорджины Лэндри, – она плотно закрывает глаза, опуская с пальцев цепочку с прикреплённым к ней крошечным кристаллом.

Глаза мои расширяются, когда он начинает вращаться, а Долорес замирает с выражением напряжённой концентрации на лице. Цепочка выходит из-под контроля у неё в пальцах, хотя она, кажется, этого даже не осознаёт. Я наблюдаю, как кристалл-маятник кружится волчком по карте, прежде чем резко остановиться, замерши в одной-единственной точке.

– Он остановился, – выдыхаю я, недоумевая, почему из всех моих попыток найти пару это сработало именно сейчас.

Тринадцать раз я проводила точно такое же заклинание, и ни разу мой кристалл для ворожбы даже не сдвинулся с места. Уж точно никогда не замирал вот так.

– Что ж, это странно, – произносит Долорес, озадаченно глядя на карту.

– Что такое?

– Либо я ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, либо твоя пара находится в Египте.

– Что? – я подталкиваю её, чтобы лучше разглядеть карту, и, конечно же, кристалл уверенно указывает на Каир, Египет. – О мой бог.

Я прерывисто дышу, руки слегка дрожат, сердцебиение учащается. Неужели она только что нашла мою пару?

– Ладно, теперь насчёт браслета, – говорит она, не обращая внимания на мою панику.

Не давая мне ни мгновения на осмысление, она касается металлического браслета указательным пальцем и снова помещает кристалл на цепочке над картой. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, пальцы на ногах судорожно сжимаются, впиваясь в ковёр, а в животе взрывается рой бабочек. Я вздрагиваю, когда хватка Долорес на полоске золота, сжимавшей меня последние несколько часов, усиливается, но заставляю себя сохранять неподвижность, пока она творит своё колдовство.

– Я ищу направление, чтобы найти того, кому это принадлежит. Предки, услышьте мой зов.

В миг лампы под потолком мерцают, и сильный ветер, возникший из ниоткуда, отбрасывает волосы с моего лица. Я собираюсь спросить, не случилось ли чего, но замираю, увидев, как напряжённо она сосредоточена. Я смотрю вниз на вращающийся кристалл в её руке, и меня охватывает потрясение и смятение, когда он замирает на том же самом месте на карте, что и мгновение назад.

– Хм, что ж, похоже, тебе стоит собрать вещи для путешествия в пустыню, – раздаётся её раздражающий смех.

– Что?

Она кивает головой и роняет цепочку с кристаллом, широко улыбаясь, когда тот остаётся твёрдо стоять на месте.

– Знаешь, давным-давно было в моде отправлять предметы вслед предназначенной паре сверхъестественного. Может, твоя пара сможет снять браслет, когда ты его найдёшь?

С этими словами паника вспыхивает во мне с новой силой, и ладони мгновенно становятся влажными.

– Долорес, я не могу просто взять и поехать в чёртов Египет. Должно же быть что-то, что ты упускаешь, – протестую я, пробегая взглядом по большой карте, словно в ней есть все ответы.

Выражение ее лица мрачнеет, она смотрит на меня, её губы сжимаются в твёрдую линию.

– Моя магия никогда не ошибается, Хлоя. К тому же у меня было видение, – с гордостью заявляет она, поигрывая бровями.

– Что ты увидела?

Видения редки, но при выполнении локационных заклинаний некоторые ведьмы действительно получают образы.

Она пожимает миниатюрными плечами.

– Твою пару. И он довольно симпатичный, если не считать пыли.

Я отступаю и снова опускаюсь в офисное кресло, игнорируя её непрекращающийся смех, пока мозг не коротит от услышанного.

– Ты его видела?

– Мм-хм, – она утвердительно мычит с кивком.

Я моргаю, пытаясь прийти в себя, а она начинает прибирать свои вещи, словно всё уже решено. Ещё секунду назад, не считая странного браслета, я была уверена, что никогда не найду свою пару. Вчера я сказала себе, что это последний раз, когда я ворожила на него. А теперь выясняется, что он есть, просто находится в другой стране, где я никогда не была.

– И что же мне делать? Организация поездки туда займёт несколько дней, – бормочу я, в последней надежде, что у неё найдётся мудрый совет.

– Собери вещи, и я тебя отправлю, – объявляет она, словно это пустяк.

У меня отвисает челюсть.

Это же серьёзно.

С магией путешествия упрощены, ведьмы и колдуны могут перемещаться туда, куда нужно, просто сконцентрировавшись на месте назначения. Пару кварталов – фигня, но Египет – совсем другая страна, а значит, ей потребуется день или два на восстановление после такого.

– Ты сделаешь это для меня?

Пожалуй, она всегда была достаточно добра, даже если вела себя при этом высокомерно. Хотя делает она это больше для самоутверждения, а не из истинной доброты.

– Ну а что ты будешь делать? Поедешь автобусом или поездом, а потом полетишь самолётом? – усмехается она, прислонившись к столу.

– Вообще-то да, Долорес. Я всюду езжу на поезде, помнишь?

Она содрогается.

– Как отвратительно. Звучишь почти как человек.

Мне стоит огромных усилий оскорбительно не скривиться, но я справляюсь. В людях нет ничего плохого, просто у неё комплекс превосходства.

– Ты пойдёшь собирать вещи, или я отправляю тебя как есть? – спрашивает она нетерпеливо и ожидающе.

– О боже, ладно. Давай сделаем это, – бормочу я и поднимаюсь на ноги, разглаживая футболку над мягким животиком и округлыми бёдрами.

– Хотя, возможно, тебе стоит сначала переодеться, – её взгляд скользит по моим любимым чёрным штанам и футболке. – Ну, знаешь, произвести хорошее впечатление.

– Это говорит женщина, разодетая в цвет жевательной резинки, – огрызаюсь я, поворачиваясь к задней части магазина, чтобы собрать сумку.

– Поторопись, мисс расхитительница гробниц, – кричит Долорес. – Мне понадобится сон, и я не хочу вырубиться прямо здесь.

Металлический браслет решает сжаться ещё немного. Я корчусь.

Уж наверняка моя пара сможет его снять.

Живот сжимается, а по конечностям бегут трепетные импульсы возбуждения, пока я спешно хватаю вещи.

Святое дермище. У меня есть пара, и я еду в Египет!

Глава 3

Хлоя Лэндри

В ту же секунду, как ступни коснулись земли, меня охватило стойкое ощущение, что что-то ужасно… неправильно. Я оглядываюсь по сторонам, и глаза расширяются, когда я упираюсь в огромную скальную громаду. Я поворачиваюсь на месте, вглядываюсь в небо, заслоняясь от палящего солнца, что прожигает мои бедные глазные яблоки, и поправляю рюкзак.

Я стою в песчаном каньоне, окружённая стенами из камня, и едва различаю самые верхушки пирамид, вздымающиеся над высоким скальным рельефом вдали, на небесной линии. Я поднимаю взгляд ещё выше, на гигантскую каменную плиту передо мной, явно вырубленную в форме квадрара и созданную руками человека, пока нервозность и страх начинают бурлить в животе.

– Где я, чёрт возьми? – громко спрашиваю я, задаваясь вопросом, не ошиблась ли Долорес.

Я колеблюсь, не желая ей докучать, ведь она была так добра, что помогла мне попасть сюда, но я не могу просто сидеть здесь, брошенная и беспомощная. Я тянусь к телефону и облизываю губы, мгновенно жалея об этом, когда язык оказывается покрыт слоем песка.

– Фу, отвратительно, – бормочу я, поднося рукав рубашки ко рту.

Ветер дует с силой, покрывая меня слоем грязи и песка. Я поднимаю руку, прикрывая лицо, и вдруг жалею, что не смогла собраться в эту поездку получше. Из-за того, что браслет не переставал сжиматься, ни одна из нас не рискнула тянуть с отъездом дальше. У меня не было времени захватить многое из магазина, но, к счастью, я нашла сменную одежду: белую блузку и леггинсы, которые послужат дольше.

– Всё в порядке. Я не совсем уж заброшена в пустыне. У меня с собой паспорт и достаточно денег, чтобы добраться домой. Всё нормально, – убеждаю я себя. Что, чёрт возьми, увидела Долорес?

Пока я не вижу ни одного места, где можно было бы укрыться от палящего полуденного солнца, и кажется, будто кожу поджаривают на углях прямо на месте. Слабый стон вырывается из моих губ, когда я делаю несколько шагов и жмусь к скале, поворачиваясь спиной к жару.

Я не знаю, как это выглядело в её видении, но здесь нет ничего, кроме этой странно гладкой стены.

Золотой браслет на моём запястье начинает светиться, и мои глаза расширяются от шока.

– Что за хрень?

Я подношу его к лицу, чтобы разглядеть получше, и из камня в центре струится яркий голубой свет. Моя рука поднимается сама по себе, дёргается и указывает на скалу.

О, боги.

С разинутым ртом я завороженно наблюдаю, как в каменной породе образуется дверной проём, уступая место длинному тёмному туннелю со старинными факелами на стенах.

– О, нет. Я туда не пойду, – объявляю я, но тут же вскрикиваю в панике, когда меня силой втягивает внутрь, и браслет тащит меня за собой, хочу я того или нет.

В ту же секунду, как я переступаю порог, каменная дверь бесшумно захлопывается за моей спиной, запирая меня. От страха у меня дрожат руки, а синий свет браслета отбрасывает на стены зыбкие тени.

Похоже, я всё-таки иду внутрь.

Я делаю шаг, и впереди по пути вспыхивают факелы, но я не могу разглядеть конца этого коридора. Я опускаю взгляд на свои ноги и хмурюсь при виде толстого слоя пыли, скопившейся вокруг подошв кроссовок. Здесь нет никаких следов, словно никто не заходил сюда долгие годы. Воздух влажный и прохладный, но затхлый. Дрожь пробегает по спине, и меня охватывает настоящий ужас, когда до меня доходит, что я одна в этом слабо освещённом туннеле. В ловушке.

– Эй, есть кто? – окликаю я и вздрагиваю, когда голос зловещим эхом разносится по странному, похожему на пирамиду месту, в котором я оказалась.

Я вытаскиваю телефон из заднего кармана и нервно оттягиваю воротник рубашки. Нет сети.

Я постанываю, морщась, когда звук многократно отражается от стен.

Так, не паниковать. Я выберусь отсюда. Кто-то же должен быть рядом, верно?

Я достаточно долго вглядываюсь в стены, чтобы убедиться, что здесь нет ни скарабеев, ни скорпионов, прекрасно зная, что если что-нибудь шелохнётся, на всю оставшуюся жизнь моей ближайшей подружкой станет смирительная рубашка.

– Ладно, я могу это сделать.

Я глубоко вдыхаю, прежде чем сделать следующий шаг. Но едва я двигаюсь, как браслет дёргает меня вперёд. Я вскрикиваю, штуковина тянет так сильно, что я чуть не спотыкаюсь и падаю, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах. Я мёртвой хваткой вцепилась в телефон, молясь, чтобы не уронить его, пока несусь по освещённому огнями коридору. Всё глубже и глубже он ведёт меня, почти заставляя бежать по туннелю с гладкими стенами, словно я в «Бегущем в лабиринте»⁵. Пожалуйста, боги, пусть здесь будет хоть кто-то.

Нервозность бурлит в животе с такой силой, что меня вот-вот вырвет, особенно когда я представляю себе огромный каменный шар, катящийся, чтобы расплющить меня. Этот проход так узок, что подобное несложно вообразить.

– Куда мы идём? – спрашиваю я браслет как нелепая мумия, которая шествует зомби-походкой с вытянутой вперёд рукой и разговаривает с неодушевленным предметом.

Шея начинает потеть, и горячий пот струится по спине, пока странная кандальная скоба тащит меня все глубже в туннель. Внезапно скорость возрастает, мои пухленькие ножки переходят на настоящий спринт, и я морщусь, надеясь, что не сотру кожу. Резкий вздох вырывается из меня, когда я замечаю, что проход впереди заканчивается глухой стеной.

Я изо всех сил пытаюсь остановиться, но браслет всё равно не отпускает. Сила, что тянет меня, куда могущественнее меня самой, обувь царапает покрытый пылью пол.

Сердце грохочет в ушах, я быстро возношу молитву богине, зажмурившись от набранной скорости.

Вот как я умру, – проносится в голове. В следующее мгновение чьи-то твёрдые руки хватают меня за талию, и я спасена от того, чтобы быть расплющенной о стену.

Глаза распахиваются от неожиданного избавления от неминуемой гибели. Запах ладана и ощущение горячего, твёрдого мужского тела захлёстывают мои чувства.

– О, боги. Спасибо, – шепчу я, и сердце теперь колотится уже по совершенно иной причине.

Всклокоченные светлые кудри, мужественный подбородок, пронзительные голубые глаза с ресницами, за которые любая девушка готова была бы убить, в шоке смотрят на меня.

Мужчина замирает, его пальцы впиваются в плоть моих бёдер и живота, где он всё ещё держит меня, и в животе у меня порхают бабочки. Его рука дрожит, он протягивает её, чтобы коснуться моего лица, словно я нечто драгоценное, и когда подушечки его пальцев соприкасаются с кожей моей щеки, его черты расплываются в самой ослепительной улыбке.

Моя пара.

– Ты наконец пришла, – говорит он, и низкий тембр голоса посылает крошечные мурашки по моей спине.

Долорес не шутила. Моя пара и впрямь сексуален и потрясающе красив. Я также начинаю подозревать, что он, возможно, человек. Не то чтобы для меня имело значение, не колдун ли он, ведь я прожила всю жизнь без магии.

Он не менее шести футов (прим. 183 см) ростом, намного выше моих пяти футов и четырёх дюймов (прим. 162 см), одет в застегнутую белую рубашку, брюки хаки и коричневые ботинки.

Я отступаю, создавая между нами дистанцию, хотя всё во мне протестует против этого движения. Во мне поднимается желание жадно вцепиться в него, но вместо этого по телу разливается тепло, когда он настигает меня, берёт моё лицо в ладони и заводит прядь волос за ухо.

И вот уже я влюблена.

Я встречаю взгляд незнакомца, и сердце пропускает удар от мягкой улыбки, что он дарит мне. Я сжимаю в кулаке его рубашку, желая притянуть его ближе.

– Пожалуйста, скажи, что ты чувствуешь связь между нами, – молит он, и во взгляде его читается беспокойство.

Возможно, он всё-таки колдун.

– Я знаю, что ты моя пара, – отвечаю я, с усилием отнимая от него руки. Отстраниться так трудно, что меня почти пугает эта первобытная сила влечения, а пульс учащается от томления.

– Слава богам.

Я скольжу взглядом по рельефу его груди, рук и плеч, чувствуя, как между бёдер становится влажно и жарко.

– Как ты попал сюда? – спрашиваю я, и голос мой звучит сдавленно, когда он вновь обвивает мою талию рукой.

Приятная дрожь пробегает по мне от одной лишь мысли о его ладонях, скользящих по моему телу.

– Я археолог и нахожусь здесь уже довольно долго.

Он касается моей травмированной руки, и я судорожно вздрагиваю от боли, что вырывает меня из облака ощущений, затуманивающих и перегружающих сознание.

– Что это? – озадаченно спрашивает он, когда смотрит на моё запястье.

– Это браслет, который впился в меня сегодня утром, – я шиплю от неприятных ощущений, а спасший меня мужчина с ужасом наблюдает, как тот сжимается.

Он прикасается к браслету, и из его ладони исходит магический свет, отчего тот щелкает. Браслет ослабляет хватку, и боль отступает, но меня тревожит, что он всё ещё на мне.

– О боже, спасибо! Это было так больно.

Я задыхаюсь, когда слабое голубое сияние поднимается в воздухе и плывёт вокруг нас, желая связать наши тела и души. Нам остаётся лишь завершить ритуал соединения. Острый огонь желания разгорается между моих бёдер, едва боль в запястье ослабевает, и эта гнетущая потребность в нём почти затмевает рассудок.

Я поднимаю взгляд на широко раскрытые глаза моего нового избранника и почти хочу рассмеяться от того, насколько ошеломленно он выглядит. Желание возникает глубоко в животе, когда я ощущаю, как связь усиливается, пытаясь сплести нас воедино.

Ведьм предупреждают с юных лет о том, что происходит при встрече со своей парой. Эта связь создаёт дымку похоти, что стремится заключить сверхъестественные узы, подобно магической силе, побуждающей пару к спариванию. Я знала, что это мощно, но не представляла, каким всепоглощающим окажется это чувство. Тепло разливается внизу живота, неоспоримая тяга желания, опьяняющая и неотвратимая. Он нужен мне прямо сейчас.

– Этого не должно было случиться вот так, – говорит он.

– Должно было. Возможно, просто при лучшем освещении и с наличием кровати, – шучу я, начиная скидывать туфли и расстёгивать брюки, позволяя им упасть на пол, чувствуя ужасающую потребность освободиться от одежды.

Мне нужны его руки на мне. Я хочу прикасаться к нему и ощущать его на вкус. Нарастающая пульсация между бёдер становится всё более неумолимой.

– Я не хочу, чтобы наше первое соединение произошло в пыльной гробнице, – сдавленно выдыхает он, скулы напряжённо вздрагивают, когда он смотрит на моё бельё. Выражение его лица становится виновато-мучительным, но столь же полным вожделения, как и моё. Его ладонь тянется к моей талии, притягивая меня к себе. – Потом я всё восполню.

– Мне нравится, что ты хочешь романтики, но мне очень больно. Можешь, пожалуйста, просто прикоснуться ко мне? Мы сможем всё переиграть позже.

Наши груди соприкасаются, его рука опускается ниже, к моей попке, и он крепко сжимает её.

– Как пожелаешь.

Его твёрдый член впивается в меня, и моё тело содрогается от желания.

Мой взгляд становится тяжёлым, похотливый огонь прожигает мозг, заглушая всё остальное.

Я принимаю зов связи, которую никогда не думала ощутить, доверяя судьбе больше, чем когда-либо.Он мой, я его, и сейчас это всё, что имеет значение.

Себастьян Сен-Винсент

Мои руки дрожат, всё тело трепещет от потребности обладать ею. Я заглядываю в её сияющие карие глаза, замечая, как она выгибает спину под моими ладонями. Эта женщина, это восхитительное создание, каким-то образом принадлежит мне, и с этого момента я никогда не отпущу её.

– Ты так прекрасна.

Она абсолютно ослепительна, загорела от солнца словно величественная и прекрасная богиня желания.

Я наклоняюсь и касаюсь её губ своими, со стоном ощущая её нежность и то, как пальцы впиваются в мои плечи.

Так давно я не чувствовал прикосновения женщины.

Изгиб большой, щедрой груди приминается под моей огрубевшей ладонью, и я почти стону, когда она, кажется, расцветает под моим прикосновением. Одна из её маленьких рук отрывается от меня, чтобы сжать через рубашку другую грудь, и я едва не кончаю тут же, на месте.

– Боже правый, женщина, – сипло выдыхаю я, не в силах оторвать от неё взгляд.

Земля содрогается под нами, и я проклинаю то, как попал в такую передрягу, вынужденный взять свою пару на полу, поскольку связь требует, чтобы мы соединились.