Текст книги "Пан Самоходик и тамплиеры (ЛП)"

Автор книги: Збигнев Ненацкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Дальше я не мог говорить с ним, потому что милиционеры начали составлять протокол, описывающий кражу.

– Ничего страшного. Мы собираемся на озеро. Там разобьем новый лагерь, а потом вернемся к вам.

И попрощавшись с учителем, мы оставили его квартиру. Через некоторое время, мы доехали на автомобиле до бухты, где я провел первую ночь.

– Пан Томаш, вы очень расстроились из-за кражи документа? – Спросил Соколиный Глаз.

– Честно говоря, я не очень верю в его ценность. Только в плохих книгах, где автор гонится за сенсацией, на помощь главному герою приходят различные таинственные документы. Но и не отрицаю, что документ тамплиеров может быть полезным. С тех событий прошло очень много времени. Будем надеяться, что мы найдем его и он нам поможет.

– Так почему мы тратим наше время здесь, а не отправляемся на его поиски?

– Если нам не удастся найти клад, хочется иметь чистую совесть, что мы учли все и не упустили ни одной возможности. Тем более что я в затруднении, куда направить наши поиски. А тот, кто ищет, всегда что-нибудь находит, может я подумаю и решу как добраться до цели. Может оказаться, что не только имеет значение таинственный документ, но и место, где его нашли.

Мы стояли и смотрели на озеро. Соколиный Глаз заметил, что вдали по озеру что-то двигается на юг. Баська, схватив мой бинокль, забрался на высокое дерево и через некоторое время крикнул оттуда, невидимый для нас среди ветвей:

– Очень красиво здесь! Озеро такое большое, на другой стороне я вижу белый домик ... По озеру плывет лодка, в ней пан Козловский, очень быстро машет веслами ...

– Козловский? А в какую сторону он направляется? – Вытягивая шею, спросил я.

– К дому отдыха журналистов. А плывет от того белого домика, что на другой стороне озера. Сейчас он на середине. Наверное, решил покататься.

– Что ещё ты видишь?

– Если смотреть направо, то видно какую-то речку, впадающую в озеро ...

– Это река Maрушa. Но она не впадает, а вытекает из озера.

– Maруша течет по низине, заросшей высоким камышом. Как красиво! Тростник качается от ветра, и это выглядит как зеленые волны. Еще там виден дымок ...

– На реке есть крошечный остров. Наверное, кто-то разжег костер. В этом тростнике настоящий рай для диких птиц. Я когда-то там отдыхал и наблюдал за ними.

– О, к нам направляются гости, панни Анка на лодке! – Заорал вдруг Баська. – Пана Козловского уже не видно. Еще вижу рыбаков, они расставляют сети недалеко от нас ...

– Рыбаков и мы видим без помощи бинокля. – Ответил я. – Объявляю тебе благодарность за информацию. А теперь слазь, будем обедать.

Баська еще некоторое время посидел на дереве, а потом, не увидев больше ничего интересного, спрыгнул на землю.

Тем временем на походной плитке закипела вода. Я нарезал свежий деревенский хлеб, купленный в Mилкока и каждый стал намазывать себе масло. Мы расселись на траве, каждый из нас взял в одну руку огромный бутерброд, а во вторую чашку кофе. Мы сидели дружно на берегу и наслаждались незатейливой пищей в тишине.

Наконец приплыла Анка, и не успев вылезти на берег, крикнула:

– Приятного аппетита, мальчики!

Я ей ничего не ответил, потому что до сих пор сердился за ее предательство.

– Ну как дела, господа грабители? – Спросила она с усмешкой.

Меня еще больше разозлил ее снисходительный тон. Я встал, подошел к автомобилю и включил радио. Шел симфонический концерт.

– Почему панни говорит: грабители, – спросили мальчики, – мы тоже входим в их число?

– Я пошутила, но вдруг их и вправду было несколько? – Посерьезнела девушка.

– Мы не знаем, но какая разница.

– Мужчины сегодня достали меня. И это, наверное, плохо влияет на вашего командира. Эй, пан Томаш! – Спросила она меня. – Могу я узнать, почему вы в таком плохом настроении?

– Я не в плохом настроении, просто слушаю симфонический концерт ...

Она вытащила лодку на берег и уселась на носу. Закурила сигарету и сказала:

– Вам не кажется ужасным, когда на природе включают радио? Сразу нарушаются мир, тишина и порядок.

Я выключил приемник. Она была права, я тоже не люблю, когда туристы слушают радио в лесах и на озерах. Потом достал из автомобиля одеяло и лег на него. Я хотел показать, что ее присутствие меня не волнует.

Я лежал и смотрел на небо, чистое и лазурное, в котором медленно парил ястреб в поисках добычи. Я думал о прошлой ночи и ограблении в доме учителя. Кто мог это сделать? Семейство Петерсен? После инцидента в лесу их не видели в деревне, но это ничего не значит. Они могли и не ездить на автомобиле, а под охраной ночи прокрасться пешком. Или это супруги в синей «Шкоде»? Я ничего о них не знаю. Кто знает, может они являются в сто раз более опасными конкурентами, чем Петерсены? И, наконец, что представляет собой молодой парень с лицом Кролика?

– Украденный документ написан на латинском языке. – Заговорила опять Анка. – Не так много людей разбираются в этом до такой степени, чтобы прочитать такое. Им придется искать кого-то, кто будет переводить для них.

– А кто вам сказал, что грабители не знают латынь и будут искать знающего человека? – Поинтересовался Соколиный Глаз.

– Я просто так думаю. Таких людей может быть несколько. А, кроме того, какая у нас есть уверенность, что взломщики не уехали отсюда куда-нибудь очень далеко?

– А все потому, что кто-то дал в газету информацию о сокровищах тамплиеров и о документе, который был у учителя в Mилкока. Это через эту статью сюда понаехало куча разного рода подозрительных типов. – Бросил я эти слова в сторону журналистки.

– Вы, кстати, тоже подозрительный тип. – Ответила она.

– Панни может быть уверена, – сказал с возмущением Баськa, – что если пан Самоходик найдет сокровища тамплиеров, то отдаст их в музей.

– Пан перестал быть смешным, – промолвила Анка, – тем хуже для него. До тех пор, пока противники рассматривали его как безобидного чудака, он мог втихаря от них заниматься поисками. Его плавающий автомобиль вызвал большой переполох. Теперь они думают, что вы намного более опасны.

– Не боюсь я их.

– Пусть пан будет не слишком уверен в себе. Противник располагает достаточно широкими возможностями. У них есть деньги, много денег, а у вас их нет. Есть красавица блондинка, которая умеет задурить голову как, например, это было с вами.

– О ком вы говорите? О каких противниках?

– О Пeтерсенах.

– Они не противники. Панни Карен предложила сотрудничество и я, быть может, соглашусь на ее предложение.

– Вы что? Совсем ничего не понимаете? – Вскрикнула Анка. – Вы не будете с ними сотрудничать. Я вам этого не прощу!

– A я в этом и не нуждаюсь. Особенно после ваших насмешек над моим «Самоходом» на танцах в доме журналистов. Когда вы с энтузиазмом встали на их сторону. То же мне друг.

– Пан Томаш, вы не разбрасывайтесь такими словами, если не видите дальше своего носа. Я звонила в милицию, потому что живу в доме журналистов. Издевалась над вами я сознательно. Я не хочу, все знали, что у нас с вами дружба. Во время своего пребывания в тесной компании Пeтерсенов, я услышала от них много интересного, при условии, что не буду водиться с вами.

– Да вы прямо Макиавелли! – Воскликнул я с иронией. – Ну и что там было интересного?

– Много чего было и много чего еще может случиться.

Пока мы с Анкой препирались, мои разведчики поставили палатку на берегу озера. Рыбаки по-прежнему плавали в озере. Один из них вышел на берег и предложил нам купить у него рыбу.

– Недорого.– Сказал он, но когда назвал цену за килограмм, то мы возмутились.

– Помилуйте, разве это дорого? Нам столько заплатил утром пан, который живет на острове в камышах. Мы прошли на лодке по Maруше, он крикнул нам с берега, купил рыбы и заплатил столько, сколько я предлагаю вам.

– А что это за человек? – Начал я издалека, потому что вспомнил, как Баська видел с дерева дым в той стороне.

– Откуда я знаю, кто он такой? Наверное, турист.

– Как он выглядел? Он все еще там, на острове? Видите ли, я жду здесь своего коллегу. Может быть, это он и есть?

– Выглядел как обычный турист, купался в трусах ...

– А были у него какие-нибудь характерные приметы?

– Я не знаю, есть ли у него какие-то особенности. – Пожал плечами рыбак. Ему не понравились мои настойчивые вопросы.

Он снова спросил меня, буду ли я покупать рыбу. Я отказался, он повернулся и ушел к лодке. Через некоторое время, отплыв к середине озера, он присоединился к товарищам и они продолжили ставить сети.

– Ты.., вы возьмете меня с собой? – Спросила журналистка.

Скауты сразу поняли, что я собрался плыть на разведку, и окружили меня.

– Пан Томаш, вы собираетесь на своем автомобиле? Мы с вами.

– Нет. Там очень большие заросли камыша, и он будет задерживать мою машину. Там более, что мотор будет слышно. Байдарка будет более полезна в этом мероприятии, потому что к человеку на острове надо подобраться тихо и осторожно. Aнкa, я возьму вас в байдарку, но при условии, что ты будешь сидеть тихо.

– Я буду сидеть тихо, по индейски.

– Хорошо, хотя после той вечеринки я не доверяю тебе до конца.

Ей волей-неволей пришлось довольствоваться моими условиями, потому что на островок среди камышей можно было попасть только так. Я не ожидал сделать сенсационные открытия. Я просто хотел узнать, что это за человек поселился в камышах. В борьбе за сокровища тамплиеров было важно все. Баська снова поднялся на дерево и сообщил мне, что дымок все еще поднимается из зарослей тростника.

– Pаз он купил рыбу, – сказал я, усаживаясь в байдарку, – и развел костер, значит, готовит ее к обеду. И не ожидает к себе гостей, хотя возможно, и обратное.

Мы поплыли правым берегом озера в сторону зеленого моря тростника, туда, где текла река Maрушa. Так как было только одно весло, то я греб, а Анка сидела впереди и рассуждала, глядя на меня:

– Ты не понимаешь, что Карен использует тебя? Делает сладкое лицо для этого, а свои острые зубки спрятала до поры до времени. Ты поможешь найти ей сокровища. Это ей надо не для того, чтобы заработать на них, потому что, насколько мне удалось выяснить, нашедший имеет право только на десять процентов. Они очень богатые люди. И у нее есть большие амбиции, она хочет хвастаться у себя дома за рубежом: «Только я смогла найти в Польше сокровища тамплиеров, которых никто до меня не смог обнаружить».

– А на что ей использовать меня, ведь я не знаю, где их искать, эти сокровища. – Ответил я. – А ты абсолютно, по-видимому, не сомневаешься, что просто так красивая девушка не может дружить?

– Ах, нет. Опять вы обидели меня. Но имейте в виду: Карен сделает все, чтобы добиться достижения своей цели.

– А вдруг я уже нашел свое сокровище? – Я пристально посмотрел на Анку.

Та вспыхнула: – Она меня раздражает. Мне очень хочется, чтобы кто-нибудь утер ей нос. Уж очень она самоуверенна.

– Да, она очень самоуверенна и вдобавок очень красивая девушка. А в тебе говорит ревность.

Она с силой ударила кулаком по байдарке и взревела как белуга:

– А вы наивны. Не скажу больше ничего. И не буду больше предостерегать вас.

– Тише! – Шикнул я на нее. – Мы подбираемся к цели.

Перед нами была стена высоких камышей. С начала они росли редко и мы продвигались довольно быстро. Нос байдарки раздвигал тростник и в нем после нас оставался коридор. Но вскоре заросли стали гуще, камыш толще и наше продвижение замедлилось. Тростник окружал нас со всех сторон, мы были надежно укрыты в зеленых зарослях. Чтобы не заблудиться, время от времени я вытягивал шею, пытаясь определить наше местонахождение. Но видел я только верхушку лесистого берега. Потом стал грести как индеец, орудуя веслом как палкой, отталкиваясь им от илистого дна заводи. Вскоре, однако, тростник пошел настолько высокий, что закрыл весь обзор. Я остановился, чтобы с ориентироваться куда нам плыть.

В зарослях тростника царствовала удушливая жара. Было жарко и на берегу озера, где мы разбили лагерь. Но там, по крайней мере, немного веяло свежестью от воды, что облегчало полуденную жару. Здесь ветра не было, стоял запах гниения водорослей, очень тошнотворный, мы задыхались.

Над нами кружили тучи крошечных мух, стрекотали большие синего цвета стрекозы. С верхушек камыша на нас падали огромные пауки, их паутина прилипала к лицам, мокрым от пота. В зеленой чащи зарослей крякали дикие утки и пищали от испуга утята. Высоко в небе над нашими головами парил большой ястреб. Мои руки устали от весла и мы продвигались очень медленно, кроме того, я был не уверен в правильности выбранного мной направления.

– Заблудились! – Радостно заявила Aнкa, когда байдарка остановилась и я стал вытирать потный лоб носовым платком.

– Панни находит в этом причину для радости?

– Да, – кивнула она головой, – наконец-то мы можем объясниться. Ведь вы, наверное, взяли меня с собой только потому, что я вам нравлюсь?

– Я об этом не задумывался.

– Журналистом я работаю только последнее время. Я ведь только что из колледжа. И еще не написала ничего особенного. И я хочу привлечь внимание читателей. Решила использовать свой отпуск и собрать материал для серии сенсационных сообщений. Такие вещи читатели любят, а меня будет распирать от гордости, что и я на что-то способна.

– Так, и у тебя тоже есть амбиции? А я думал, что ты приехала сюда чтобы просто расслабиться. Знакомишься с различного рода подозрительными типами вроде Петерсенов. Интересуешься кладом Ордена тамплиеров.

– Просто, я не знаю с чего начать. Это, безусловно, я... – она замолчала растеряно. Потом, собравшись с духом, продолжила:

– Ну, это я написала ту статью в газете о документе, который был у учителя в деревне Милкока.

– Вы? Так этот журналист были вы ... – от неожиданности я опять перешел с ней на вы.

– Давайте, смело заканчивайте: я дура, не так ли?

– М-м..., смотря как поглядеть. – Ответил я уклончиво.

– Я знаю, что вы обо мне думаете. Но мне плевать. Я все равно соберу материал для газеты. Опишу чудаков, ищущих сокровища тамплиеров. И среди них достойное место займет пан Самоходик. Опишу также, как мы заблудились в камышах. На этом будет заканчиваться самый первый репортаж, я оставлю читателей в неопределенности по поводу наших дальнейших действий. И только в следующем эпизоде будет, каким образом мы выбрались из плена камышей.

– И панни уже знает, каким образом мы добьемся этого? В таком случае, может быть, ты мне скажешь как это сделать, потому что ничего другого я не хочу, как только выбраться отсюда.

– Надо плыть дальше: либо вперед, либо... назад.

Кажется, что только сейчас она поняла, что со всех сторон нас окружает зеленая стена растений. Конечно, можно было плыть назад, ведь мы оставили позади себя дорожку из сломанного байдаркой тростника. Но мне почему-то казалось, что мы вот-вот достигнем островка.

И пытаясь маневрировать, я поплыл дальше.

– Анка, раз ты написала о документе тамплиеров, – начал я, – так, наверное, ты его видела? Что там было написано?

– Я его даже держала в руках. Это было в прошлом году, когда я приезжала сюда на летний отдых. Но я не знаю по латыни и, вообще, не очень понимала что это. Знаю только, что это старинный документ Ордена тамплиеров. И об этом я написала в своей статье.

– Тихo, – остановил я ее опять, – мне кажется, что близко островок.

Медленно продвигаясь вперед, я несколько раз зацепил веслом за илистое дно и подплыл к небольшому островку. Он находился в густых зарослях сабельника, на нем стоял полуразрушенный шалаш и торчали два высохших дерева.

Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что остров необитаем. Разрушенный шалаш дополнял пустоту.

– Вот, здесь никого нет. – Констатировала Aнкa. – А если и был, то это уже смылся. И не на лодке по камышам. Он приходил на ногах и также ушел по земле. Посмотрите туда.

С другой стороны островка, в камышах были уложены огромные сосновые бревна, с них даже сняли кору. Некоторые были связаны в плоты, вероятно, их подготовили к весеннему сплаву. Или, может быть, просто забыли до весны. Лежа в воде, рядом друг с другом, они образовали надежный и длинный мост между островом и материком.

Я выскочил на берег и заглянул в разрушенную хижину.

– Этот кто-то был здесь недавно. – Сказал я.

Рядом с хижиной, я увидел кучку горячей золы. Вокруг костра валялись недоеденные остатки запеченной рыбы.

– Фью-ю! – Присвистнул я. – А это что такое?

Я поднял с земли несколько тонких, сломанных планок, покрытых шпоном. Рядом в траве валялись куски битого стекла.

– Ты знаешь, что это было? – Воскликнула Анка. – Это остатки рамки, в которой был документ.

– Значит, грабитель останавливался здесь! – Ответил я.

Неизвестный украл документ и нашел приют на островке. Здесь разбил рамку, вынул документ и скрылся. У нас была возможность встретиться с ним лицом к лицу. Теперь было поздно, мы опоздали.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

И СНОВА МАЛИНОВСКИЙ – ТРЕТИЙ ВЫХОД ИЗ СИТУАЦИИ – ДОМИК ПЕТЕРСЕНОВ – ДИСКУССИЯ О ЗАСАДЕ – МЫ ИГРАЕМ В ОТКРЫТЫЕ КАРТЫ

Возвращаясь в лагерь, где оставались разведчики, уже на расстоянии мы увидели, как на воде качается моторная лодка. Козловский и Петерсен были заняты разговором с тремя моими друзьями.

– Мы ждем вас здесь. – Сказала Карен, когда наша байдарка ткнулась носом в прибрежный песок.

Капитан Петерсен подошел и сердито бормоча, протянул мне лист бумаги.

– Вы только почитайте это! Я, наверное, сойду с ума от злости!

– Это письмо мы нашли на лобовом стекле нашей машины. – Сообщила Карен. – И пришли к вам, чтобы спросить совета.

Я взял письмо, написанное на листе, вырванном из ученической тетради. Оно было написано довольно странным корявым почерком. Видимо, для того, чтобы трудно было догадаться кто автор.

Оно сообщало Петерсену: «Если вы хотите получить документ тамплиеров, положите три тысячи злотых в местной часовне. Сделайте это в полночь, а затем вернитесь домой, утром в часовне вы найдете документ. Малиновский»

Раздались сердитые крики капитана Петерсена:

– Опять Малиновский! Обманул меня, высмеял, выманил четыреста долларов и теперь хочет три тысячи злотых. Вор, мошенник, грабитель!

– Пан Томаш. – Спросила меня Карен. – Как вы думаете, заплатить ему три тысячи или проигнорировать письмо?

– Не дам! Не дам ни гроша! – Закричал Петерсен. – Возьмет деньги, а документ нам не положит.

– Успокойся, папа, – Промурлыкалa отцу панни Петерсен. – Выслушаем сначала, что скажет на это пан Томаш. Вот Козловский советует нам заплатить.

– А я не советую. Настоятельно не советую. – Сказал я.

Отозвался Козловский:

– Он так советует наперекор мне. Я говорю: «Платить», пан Томаш говорит: «Не платить». Потому что я ему не нравлюсь, и он всегда говорит наоборот, чтобы досадить мне. Лично я не вижу другого выхода для получения документа, кроме как заплатить за него.

– Почему вы думаете, что мы не должны платить? – Спросила меня панни Петерсен.

– Мой совет не от упрямства. Я не считаю этот документ ценным. Если там указан способ как найти сокровища, я уверен, они не стали бы продавать его за три тысячи, а потребовали бы много больше. И быть может вообще не стали продавать его, а использовали бы сами. Кроме того, никто не гарантирует, что это не очередная афера. Где у нас есть доказательства того, что письмо, вообще принесут? Вы положите три тысячи злотых, он их заберет и покажет вам фигу.

– Да, это так! – Крикнул капитан Петерсен. – Пан Самоходик прав. Я не стану платить Малиновскому.

– Я тоже поддерживаю пана Томаша. – Влезла в разговор Анка. – Мне кажется, что вы не должны платить вору за украденное, это не правильно.

– O, так вы на стороне Самоходика? – Глаза Карен зло сузились. – У пана Томаша все больше и больше последователей. Но я хочу заполучить этот документ. Если есть хотя бы немного надежды, что он поможет, то я рискну тремя тысячами злотых.

– Зачем? – Возразил ей отец. – Ты хочешь поощрять мошенничество Малиновского? Я не согласен.

Но панни Карен знала, как уговорить отца. Вместо того чтобы спорить с ним, она поцеловала его в щеку и сказала:

– Папа, ты мне обещал, что я буду руководить экспедицией. И что значат глупые три тысячи злотых для нас, ведь ты дал мне обещание?

Петерсен почесал в голове.

– Я тут подумал и хочу предложить, – заговорил он, – давайте сделаем так... Вместо денег положим в конверт нарезанную бумагу, например, из газеты. Затаимся и будем наблюдать из засады кто такой Малиновский.

– Браво! – Закричала панни Петерсен и сильно хлопнула меня по спине. – Так мы и сделаем. Спрячемся в засаде и захватим Малиновского. Вы нам поможете в этом?

– Помогу. – Ответил я. – В засаде мы будем вместе. А потом мы разойдемся. Я ухожу.

– Почему? – Спросила Карен.

Я пожал плечами.

– Вы позволите мне ознакомиться с содержанием документа, когда вы его получите? Нет. Я тоже не хочу раскрывать всех своих карт. Я ухожу искать сокровища тамплиеров в другое место, а здесь оставаться, как я думаю, бессмысленно.

– Мы тоже уйдем, как только получим документ. – Сообщила Карен.

– Я хотел бы отметить один нюанс. – Продолжал я. – Документ принадлежит учителю из Mилкока. Если мы каким-то способом вырвем его из рук Малиновского, он должен быть возвращен законному владельцу.

– Вы хотите ознакомиться с ним? – С иронией в голосе спросила панни Петерсен. – Хорошо, но только потом, когда сокровища будут у нас в руках.

– К сожалению, Карен, я против. – Встрял в разговор ее отец. – Если пан Томаш примет участие в засаде и мы поймаем Малиновского, то он ознакомится с содержанием документа.

Капитан Петерсен подошел к делу очень справедливо. Это не понравилось ни его дочери, ни Козловскому, что нетрудно было прочитать по выражению на их лицах. Но в этот раз Карен не стала спорить с отцом.

Таким образом, мы обсудили детали нашей операции, а затем Козловский решил:

– Хотя я против, чтобы организовать засаду, все-таки я приму в ней участие, втроем мы имеем больше шансов схватить Малиновского.

– Ну, наконец-то! – Вскинула руки Карен. – Я уже думала, что ты трус.

Козловский скромно улыбнулся.

– Некоторые люди склоны считать благоразумие за трусость.

Петерсен полез в лодку, а Козловский взял меня под руку и начал упрекать:

– Вы поступаете очень неправильно. Такие как Петерсен создают нам рекламу за рубежом, мы зазываем иностранцев посетить нашу страну, чтобы они проводили отпуска у нас, организовываем для них охоты, рыбалки, туризм, ведь многие страны мира живут этим. Мы нуждаемся в валюте. Пусть Петерсен найдет клад тамплиеров. И не только потому, что девяносто процентов его стоимости обогатит польскую казну, но и потому, что из-за границы сразу же хлынет в нашу страну поток туристов, желающих, как Петерсен, искать сокровища. Приедут и будут платить доллары за пребывание у нас. А вы пытаетесь конкурировать с Петерсенами, и это наводит на мысль, что вы деятель антигосударственный, социально вредный ...

Я не удержался и рассмеялся прямо в лицо Козловскому.

– Пан переводчик, я немного по-другому понимаю заинтересованность нашего государства. Да, необходимо поощрять иностранцев для посещения Польши. Пусть едут к нам на охоту, ловят рыбу, ищут сокровища. Наш долг создать им условия для активного отдыха и оказывать всяческую помощь. Я тоже помог вам, когда вы застряли в грязи, хотя очень сильно торопился. А вы как собираетесь им помогать? Как мне? Странные у вас понятия о помощи.

– Неужели вы не понимаете, – продолжал я, – что в этой истории с Малиновским, мы выглядим в глазах Петерсенов как жулики и воры? И это может напугать других иностранцев, они не поедут к нам. Я должен извиниться, но я не буду помогать им. Я имею такое же право на поиски, как и Петерсен.

Сказав это, я вежливо поклонился и пошел прочь. Взбешенный Козловский прыгнул в лодку. Я был рад его отъезду.

Скауты сразу же бросились ко мне с вопросом:

– А мы примем участие в засаде на Малиновского?

Я считал это нецелесообразным и вместе с тем опасным для них мероприятием. Было трудно предсказать, как поведет себя Малиновский, когда поймет, что попал в ловушку. Я не имел права подвергать мальчиков опасности. Сознавая, что они не примут участие в засаде, я был смущен. Чтобы отвлечься, я задумался о нашем ночном предприятии.

Мое решение ребята приняли с кислыми унылыми лицами, но быстро поняли, что это не обсуждается. Тем более, что Анка также высказалась против их участия в ночной авантюре.

– Чем меньше людей будет в засаде, – сказал я, – тем лучше. Больших шансов у Малиновского нет. Я, Козловский и Петерсен постараемся, чтобы поймать его.

Анке я тоже отказал и она, смирившись с моим отказом села рядом на берегу озера и улыбаясь, сказала:

– А завтра вы возьмете меня с собой?

– Еще не знаю, надо дожить...

– Вероятно, вы поедете в Мальборк. Пожалуйста, возьмите меня.

– Зачем?

– Хочу знать, как будут идти поиски сокровищ тамплиеров.

– Но ведь ты считаешь эти поиски чистейшей авантюрой.

– Да, конечно. Но, несмотря на это, мне очень интересно.

– Что именно?

– Не только поиски, но и приключения, которые вам еще предстоят.

– Ты мне оставишь мне свой адрес. После окончания нашей экспедиции я напишу тебе обстоятельное письмо обо всем, что происходило с нами.

– Я так не хочу.

– У меня было достаточно проблем из-за твоей первой статьи.

– Ах, ты все еще сердишься на меня? Я понятия не имела, что это приведет к таким неприятным последствиям. Впрочем, пусть пан знает: так или иначе, но я поеду за ним.

– И куда? – Спросил я, слегка удивленный ее настойчивостью.

– До Мальборка.

– Я не знаю точно, в Мальборк ехать или еще куда.

– Пан Самоходик, – сердито сказала она, – я все равно поеду за вами, я это уже решила.

Она прыгнула в лодку и поплыла в сторону дома отдыха журналистов на обед. А я сел в свой «Самоход» и поехал в деревню Mилкока поговорить с учителем. По пути я увидел, что берега озера пусты, нет ни палаток, ни синей «Шкоды». Они, наверное, услышали, что таинственный документ был украден и уехали.

Нигде не было видно и проходимцев, которые напали на панни Петерсен, возможно они решили отказаться от поисков сокровищ.

Учитель, увидев меня, беспомощно развел руками:

– Ничего не могу сделать. Я пытался, но так и не вспомнил, где находится та деревня, в которой был разрушенный дом пастора. Прошло много времени.

Я и учитель посмотрели мои туристические карты, очень подробные, но и это тоже не помогло.

Итак, опять неудача. Разочарованный, я вернулся к озеру, где три моих скаута готовили ужин. Я был очень недоволен собой. Мне пришло в голову, что о Малиновском надо было уведомить местную милицию. Это милиция, а не мы должны сидеть в засаде и ожидать воров. Но письмо Малиновского было адресовано не мне, а Петерсену. Я мог бы, конечно, воспользоваться машиной и съездить в милицейский участок в город. Но как это расценили бы Петерсены? Сами они в конкурентной борьбе были способны и на худшие трюки. После размышлений я решил не заявлять в милицию без их согласия.

С нетерпением я проводил время в ожидании ночи. Когда стало сереть, я попрощался с мальчиками и сел в свой автомобиль. Однако, поехал не по берегу озера, а через лес. На расстоянии около полутора километров от дома отдыха журналистов увидел часовню, упоминавшуюся Малиновским. Она выглядела очень оригинально: старые кирпичные стены, изъеденные временем.

На высоте человеческого роста в них зияли ниши, в одну из них требовалось положить деньги. Место было хорошо подобрано, потому что позади часовни стоял сосновый лес, по нему можно легко пройти сюда незамеченным. По-видимому, Малиновский, именно, на это и рассчитывал.

Здесь было достаточно одной перебежки, чтобы быстро взять деньги и так же быстро положить там старый документ.

Я сел в автомобиль и задался вопросом, где организовать засаду. Если в соснах позади часовни? Там, однако, плохой обзор. А, может быть, надо залечь на другой стороне дороги, перед часовней? Там росли старые редкие сосны, а под ними густые заросли можжевельника. Именно в можжевельнике мы могли надежно спрятаться. С этого места будет хорошо видно Малиновского, когда он станет красться к часовне.

После этого я поехал в дом журналистов. Петерсен только что закончил обед и пригласил меня к себе в дом на колесах. Это было красивый домик, удобный, хорошо оборудованный. Я осмотрел его с завистью, потому что всегда мечтал иметь такой же. Как бы я мог использовать его в моих летних поездках! Небольшой, с двумя окнами, с двумя складными креслами, столиком, плитой и более того, с миниатюрной душевой и туалетом.

Козловский с удовлетворением наблюдал за моим восхищенным взглядом.

– Хорошо здесь, да? – Спросил он. – В домике есть даже газ, можно не только готовить пищу, но и подогреть воду для душа. Инструменты и оборудование, которые вы видите в углу, служат для поиска сокровищ. Тут есть различного рода специальные детекторы, которые обнаруживают в земле благородные металлы. Есть отбойный молоток, им долбят отверстия в труднодоступных местах.

– А у вас? – Спросил он меня насмешливо.

– Я использую только свой разум. – Ответил я.

– Своим умом вы не будете делать дыры в скале или в толстых стенах. Вам с ними не тягаться.

– О чем вы говорите, г-н Kозловский? – Спросила Карен.

– Вот попомните, что это очень глупая идея насчет засады на Малиновского. – Сказал он. – Лучше было бы мое предложение: либо отказаться от его предложения, либо оплатить и получить документ. Но по совету пана Самоходика вы выбрали третий вариант: засада. Я не думаю, что Малиновского так легко обмануть.

– Не говорите глупости, Козловский! – Опять рассердился капитан Петерсен. – Мы схватим Малиновского! Я прямо прихожу в бешенство, когда думаю об этом человеке, он может и сейчас ходит все время кругами около нашего дома, насмехаясь надо мной. Этот подлец ведь как-то подкинул нам свое письмо.

Медленно приближалась ночь. Я показал Петерсену место для организации засады. Капитан осмотрел местность вокруг часовни и согласился с моим предложением спрятаться в кустах можжевельника. Мы вернулись, нарезали из бумаги куски размером с денежную купюру и положили их в конверт. Они должны были заменить банкноты, которые требовал Малиновский.

Потом я напомнил Петерсену и Козловскому об обязательстве сообщить в милицию о наших похождениях этой ночью.

– Помните, что мы должны справиться с поставленной перед нами задачей. – Капитан Петерсен ударил кулаком по столику. – Поймаем вора и сдадим его в руки властей. И, пожалуйста, больше не возвращайтесь к этому вопросу. Я горю желанием своими руками изловить мошенника.

Он извинился и вышел из своего домика на улицу. Был десятый час вечера, еще два часа разделяли нас от выхода на операцию.

Я посетил дом, в котором жила Анка, но не нашел ее. Она сидела на берегу, на борту лодки в одиночестве, болтая ногами в воде.