Текст книги "Газета Завтра"

Автор книги: "Завтра" Газета

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

"Системные зеленые" – те, кто некогда разделял идеи революции-79, но сейчас критикует власть, вряд ли пополнят ряды коллаборационистов. Волна оккупации в равной степени угрожает и им самим, и тем, кто по иную сторону баррикад. Не стоит недооценивать и уровень патриотизма, превалирующего в иранском обществе.

Это не означает, что в среде "зеленых" нет "пятой колонны". В их число входят монархисты, открыто заявляющие о своей готовности воевать на стороне НАТО. Однако большая их часть находится в эмиграции. Симпатии ограниченной прослойки испорченной городской молодежи из числа ценителей свинг-клубов также будут далеко не на стороне собственной страны. Но в случае серьезной заварушки эта публика скорее в панике сбежит из страны. Некоторую опасность представляют и религиозные деятели – идейные антихомейнисты, отвергающие связь Ислама с политикой и управлением государством.

Поэтому бдительность руководства Ирана и стремление пресечь появление "пятой колонны" вполне оправданы: в рамках "зеленого движения" действуют и силы, резко враждебные как исламскому строю, так и самому Ирану. К сожалению, иранское руководство лишено той свободы маневра, которой располагало советское руководство накануне ВОВ: сегодня любые жесткие меры по отношению к потенциальным коллаборационистам оборачиваются диким воем правозащитных организаций на Западе и серьезным давлением на Иран в связи с очередной казнью очередного шпиона или уголовника.

Обработка мусульман

Сегодня Запад активно пытается добиться изоляции Ирана в исламском мире за счет нагнетания антииранских настроений среди мусульман в разных странах.

Пропаганда против Ирана уже много лет ведется в азербайджанской среде, включая диаспору в России. Задействованы социальные сети, сайты, неформальное общение в мечетях. Азербайджанцам-шиитам пытаются внушить, будто бы в Иране в 1979 году восторжествовала "не аутентичная" версия шиизма, что "инновация" Хомейни идет вразрез с духом шиитского вероучения, что иранцы одержимы лишь имперскими амбициями, а потому Иран якобы ничего не делает для распространения шиизма. На все эти доводы есть разумное и обоснованное опровержение, однако агенты антииранского влияния работают виртуозно, пользуясь доверчивостью и неосведомленностью масс.

Не менее активная пропаганда проводится и среди суннитов. При всем том, что с 1979 года одним из главных направлений деятельности для Ирана стала реализация хомейнистского тезиса о шиитско-суннитском единстве, суннитам внушают, что шииты – не мусульмане, будто иранцы ненавидят и истребляют суннитов. В Интернете распространяется много клеветнической информации против шиитских иранских богословов.

После того, как ИРИ поддержала Асада, различные суннитские сайты (включая российские) стали представлять Иран врагом "арабской весны" – хотя Иран всегда приветствовал последнюю. На этих сайтах – много "интересного": оказывается, это не Израиль грозит агрессией Ирану, а Иран угрожает несчастной Турции, грозясь атаковать ее военные объекты (о предыстории соответствующих заявлений при этом умалчивается, равно как и о том, что Турция – член НАТО); все арабские страны панически боятся Ирана, который может закидать их ядерными боеголовками; шиитский Иран мешает суннитскому миру консолидироваться, претендуя на лидерство… Подобной пропагандой наполнена турецкая и арабская пресса, она же заполонила мусульманский Рунет…Вывод напрашивается один – в случае с Ираном Западу не удастся реализовать ливийский или сирийский сценарии. Он столкнется со стойким сопротивлением со стороны большинства иранского народа. И боевой дух, и военная мощь иранцев позволяют им дать уверенный отпор. А потому Запад сегодня больше работает над тем, чтобы оставить Иран без союзников, натравить на него арабский мир и Турцию. И здесь крайне важна позиция России: ведь те силы, которые США готовы консолидировать и задействовать в атаке на Иран, преимущественно настроены весьма антирусски…

***

Форум

Почём суверенитет?

Владислав Смоленцев

Скандалом недели стало опубликованное письмо Анатолия Сердюкова в адрес комитета Госдумы по обороне, где министр обороны РФ убеждает депутатов поддержать создание под Ульяновском перевалочного пункта для грузов США и НАТО, следующих в Афганистан. По словам Сердюкова, такой "перевалочный пункт" "отвечает интересам военной безопасности Российской Федерации". "Учитывая, что афганские силовые структуры не способны сдерживать экстремистский напор, полагается целесообразным продолжить взаимодействие с США и другими странами НАТО по вопросу транзита через российскую границу нелетальных грузов для многонациональной группировки в Афганистане", – говорит в своем письме Сердюков.

При этом совершенно не ясными остаются следующие вопросы.

Каким образом будет организовано присутствие НАТО на территории аэродрома Ульяновска?

Если речь идёт лишь о транзите: посадке для дозаправки, смене экипажей и т. д., – то нет вообще никакой необходимости в таком письме. Между Россией и НАТО давно заключено соглашение о воздушном и железнодорожном транзите в Афганистан. Если же речь идёт о развёртывании на территории России некоего "логистического центра", или, как его по простоте душевной назвал Сердюков, "перевалочного пункта", то тут возникают вполне конкретные вопросы.

Будет ли выделяться под это присутствие специальная часть территории Российской Федерации?

Если будет, то кто на этой территории будет осуществлять контроль? Будет ли эта территория закрытой для аборигенов – т. е. для россиян? Кто и как будет осуществлять охрану этой территории?

Вопросы совершенно не праздные.

Просто потому, что ответы на них позволят чётко понять статус этого "перевалочного пункта", по сердюковской терминологии.

Если этот грузовой терминал будет построен на российской территории, будет находиться под контролем НАТО, будет закрыт для российской стороны, которая будет обладать лишь правом таможенного досмотра, если деятельность этого терминала будет осуществляться исключительно силами персонала НАТО, то перед нами не что иное, как обычная тыловая военная база НАТО, и российских депутатов просто водят за нос – сиречь – дурят рассказками про "перевалочный пункт". Таких "перевалочных пунктов" по миру у НАТО несколько десятков, правда, называются они иначе – тыловая логистическая база. И этот термин очень удачно прикрывает понятие "военной базы", которая десятилетиями являлась основой присутствия НАТО в мире.

НАТО – очень гибкая структура, которая приспосабливается к реалиям современного мира. Поэтому в рамках НАТО давно проведена реформа военного присутствия на территориях стран, не входящих в военный блок. В рамках этой реформы максимально сокращено непосредственное военное присутствие. Военнослужащие НАТО появляются на иностранных территориях лишь тогда, когда возникает прямая военная угроза и необходима охрана такой базы силами войск НАТО, или же это – оперативная база НАТО в районе боевых действий.

А тыловые структуры, без которых функционирование войск НАТО в зонах боевых действий просто невозможно, вынесены за эти зоны и организованы по принципу "неприсутствия" или "ограниченного присутствия". В рамках первого на территориях, выделенных правительствами этих стран, частными военными компаниями США или других стран НАТО разворачиваются тыловые логистические центры, для работы в этих центрах нанимается местный персонал, для охраны этих центров организуется местная охранная структура, для перевозок грузов привлекаются местные же авиакомпании. Себе же НАТО оставляет лишь административное управление такой структурой.

В рамках "ограниченного присутствия" для работы в таком центре завозится натовский персонал, а внутренняя охрана объекта осуществляется силами всё тех же частных военных компаний.

Так что под видом "перевалочного пункта" на территории России просто разворачивается тыловая военная база НАТО – со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Сердюков, который на самом деле отлично понимает, о чём идёт речь, в письме старательно убеждает депутатов, будто содействие США и НАТО будет оказываться не по линии его ведомства, а по линии Минтранса России, поскольку "перевалочный пункт в Ульяновске не является военной базой". Правда, в Минтрансе о том, что логистические возможности должны быть предоставлены по линии их ведомства, ничего не знают.

Проблема же состоит в том, что сегодня Пакистан, бывший основным тыловым районом НАТО для войны в Афганистане, превратился для НАТО в огромную головную боль. Против колонн НАТО здесь идёт настоящая война, и почти каждую неделю приходят новости об уничтожении на пакистанских дорогах очередной грузовой колонны. В этих условиях НАТО крайне нуждается в налаживании альтернативного тылового района, откуда можно было бы организовать снабжение войск в Афганистане. И территория России для этого подходит идеально. Но в предвыборный период говорить об этом было бы просто самоубийством. Теперь же, после окончания выборного цикла, вполне можно забыть и о грозной предвыборной антинатовской риторике, и о суверенитете России, который исключает присутствие на её территории иностранных войск и военных баз. Формально-то никакого военного присутствия нет! Частные военные компании и аутсорсинг делают настоящие чудеса с замшелыми дипломатическими терминами "суверенитет", "независимость" и проч. Главное то, что за это "присутствие" в карманы чиновников начнут "капать" вполне реальные миллионы долларов. Ведь после согласования на высшем уровне решений о предоставлении национальной территории под такие базы последующие коммерческие соглашения всегда имеют "закрытые разделы", где вполне ясно оговариваются "интересы" лоббистов таких договоров и размеры "благодарности" за помощь со стороны НАТО…

***

Большая Россия

Дмитрий Малышев

Накануне выборов тогда еще премьер-министр и кандидат на пост президента РФ Владимир Путин опубликовал статью под названием «Строительство справедливости. Социальная политика для России», где высказал ряд предложений в области демографической политики нашего государства.

Нельзя не согласиться c основным тезисом В. Путина о том, что 143 миллиона для такой цивилизации, как Россия, – очень мало. Безусловно, риски внешней агрессии в целях захвата в той или иной форме природных ресурсов и других богатств нашей Родины очевидны. Более того, такой захват – это уже не потенциальная угроза, а печальная реальность. Только по официальным данным ЦБ РФ, незаконный отток капитала из России в 2011 году составил более 70 млрд. долл. Эти деньги не получены народом нашей страны за экспорт её природных богатств, практически украдены из кармана каждого из нас. Если такое расхищение будет продолжаться, никакого улучшения демографической ситуации в стране ожидать не приходится.

Намечен ли Путиным кардинальный прорыв в данном направлении? Увы, нет. Он предлагает за 40 предстоящих лет увеличить население страны до 154 миллионов, то есть на 11 миллионов, человек. Это было бы смешно, если бы не было до слёз обидно и грустно. Разве демографическая политика – это вовсе не стратегическое направление государственной деятельности, а на деле нечто второстепенное и маловажное?

Даже неспециалисту в области демографии очевидны и ясны некоторые простые вещи, которые необходимо сделать.

Сегодня наша государственная власть в РФ делает главную ставку не на увеличение рождаемости и не на снижение смертности, а на «трудовую иммиграцию». Тут сразу возникает сравнение между РСФСР и РФ. Тогда ведь требовались гораздо большие трудозатраты во всех отраслях экономики, но потоки внутренней миграции – например, из республик Средней Азии, – эффективно ограничивались. Иными словами, экономическая необходимость столь существенных ныне миграционных потоков не доказана.

По мнению Путина, «главным, ключевым условием для того, чтобы человек переехал жить и работать в Россию, должна стать его готовность принимать нашу культуру, наши ценности». Как будет реализовано государственным аппаратом это «ключевое», по словам высшего руководства страны, условие в реалиях современной России – отдельный и важный вопрос. Но хочется спросить: почему, начиная с 1991 года, российское государство не считает приоритетным возвращение тех людей, для которых русская культура и без того является родной? По состоянию на 2005 год даже заниженная официальная статистика МИД РФ определяла численность русской диаспоры за рубежом более чем в 25 млн. человек. Верховная государственная власть должна в самое ближайшее время, в течение двух-трех лет, решить задачу по возвращению большей части этих людей на историческую Родину. Конечно, такая задача может и должна реализовываться далеко не везде. РФ – это осколок исторической Большой России. И русский мир не должен терять свое влияние там, где еще звучит русская речь. Прежде всего – в странах ближнего зарубежья. Здесь важнее сосредоточиться на системной поддержке каждого русского человека. Нельзя допустить исхода русских из исторических ареалов их проживания.

Таким образом, общий, уже имеющийся демографический потенциал нашей страны (Россия + Украина + Беларусь + зарубежные диаспоры) состав– ляет более чем 225 миллионов человек. Это те люди, которые реально воспринимают Россию как свою Родину. Безусловно, объединение трёх славянских государств в одно или организация условий для возвращения представителей русской диаспоры на Родину из ближнего и дальнего зарубежья требуют очень серьёзных усилий. Но для этого мы и выбираем власть – чтобы она решала самые сложные и неоднозначные задачи.

***

Тот самый бой…

Владислав Шурыгин

С утра за него шёл жаркий бой, и мы стояли в колонне на горе перед аулом в ожидании приказа идти вперёд. Штурмом командовал тогда ещё совсем никому не известный генерал-майор Шаманов, только-только принявший командование оперативной группировкой.

От этой встречи осталось несколько абзацев очерка "Затмение войны".

"С передовой подъезжает МТЛБ. С брони сгружают раненых и убитого. Все – экипаж подбитого танка. Сам он в полутора километрах впереди, еле видимый на склоне, разгорается и чадит черным копотным столбом. Наводчик тяжело стонет в бреду. Лицо его, выше губ, в пелене бинтов, на которых медленно расцветает алое пятно крови. Механик-водитель с раздробленной ногой меланхолично смотрит в землю. То ли в промедоловой "нирване", то ли в контузии. Убитый на носилках замотан в плащ-накидку. Из-за склона горы вырывается "вертушка" – Ми-8 – и тут же начинает, не торопясь, пристраиваться на посадку, чем-то напоминая большую наседку.

– Кто такой? – кивает в сторону убитого авианаводчик.

– Не знаю, – отвечает лейтенант, старший на МТЛБ, – говорят, разведчик сидел в башне. Не наш…

Подходят еще солдаты. Распеленывают брезент. Лицо погибшего – сине-черное от страшного взрыва внутри машины. Никто его не узнает. Отходят, качая головами. Опять пеленают тело в брезент.

"Вертушка" касается земли и, пригибаясь от ветра, раненых начинают перетаскивать в вертолет. Один из них – разведчик с простреленной ногой и в бандане с черепами ковыляет сам, опираясь на плечо механика. Последним на носилках несут "двухсотого" – так на военном сленге называют убитых. Раненые – "трехсотые".

Закрываются двери и, взревев движками, вертушка отрывается от земли, с глубоким креном "опрокидывается" в пропасть за дорогой, но тут же выравнивается и исчезает за скатом горы.

В МТЛБ, привезший раненых, грузят ящики с боеприпасами. Патроны, снаряды, выстрелы к РПГ. Наконец, изрядно осевшая под грузом боевого железа, тяжело урча движком, она уходит за поворот на передовую.

Над окраиной аула жирно и густо стелется дым горящей "семьдесят двойки"…

Потом мы встретились в мае под Бамутом. Среди разведчиков, штурмовавших Бамут, вдруг мелькнуло знакомое лицо. Об этой встрече тоже сохранилось несколько абзацев: …Последний раз Костю я видел под Белгатоем в марте, когда он, кривясь от боли, припадая на простреленную ногу, ковылял от привезшей его МТЛБ к "вертушке", куда уже загрузили тело погибшего разведчика, где мычал что-то в промедоловом дурмане обгоревший танкист.

В рокерской косынке с черепами, злой, еще не отошедший от боя, Костя уже из распахнутого люка крикнул братве, загружавшей МТЛБ с красным крестом ящиками с боеприпасами: – На мое место никого не брать! Не задержусь!

И вот все тот же Костя, в той же косынке и самопальном "разгрузнике" сидел рядом на броне бээмпэшки разведроты.

Он "не задержался". Наскоро подлечившись, сбежал сюда.

Шел наравне со всеми через горы, тащил, как и все, на себе боеприпасы. Бился с встречными отрядами "чехов".

Брал Бамут.

– Не могу я уже без них, – кивает Костя в сторону разведчиков, воробьями облепивших броню, – прикипел к братве, к работе этой. Я же доброволец-контрактник. Здесь мне – по кайфу! Настоящие люди – не продадут, не бросят. И враги – что надо. Злые, беспощадные, хитрые. Таких и "валить" приятно. Нет, я здесь своим делом занимаюсь. Чем больше здесь "нохчей" в землю вгоню, тем легче потом в России будет. Это же зверьё. Мы для них никто. Быдло. Вот я и отучаю их от эгоизма…

В кармане "мабуты" Костя таскает зеленый берет и ухо того, белготойского духа, который убил Костиного друга и которого, в свою очередь, завалил Костя…"

Потом он надолго пропал из моей жизни. На встрече разведчиков 166-й бригады через несколько лет после окончания первой чеченской войны о Косте никто ничего не знал. Кто-то сказал, что он подался наёмником куда-то в Среднюю Азию и водит теперь караваны с оружием и наркотой.

Верить в это не хотелось. Ещё больше не хотелось верить в новость, которую принёс через пару лет один заезжий знакомый журналист, что Костя погиб где-то в Афганистане. Меня самого не раз и не два заочно хоронили, и я убрал мысли о его смерти на самое дно сознания, где они не могли налиться опасной силой.

Так прошло почти 15 лет – и вдруг в "Одноклассниках" в разделе "гости" мелькнуло знакомое лицо! В первые мгновения я даже не поверил глазам, но это был он! Костя! Живой и здоровый! Он вернулся в свой родной Питер, живёт там, работает.

И вот по сети мне прислали рассказ. Его рассказ о том самом первом бое, после которого мы и увиделись впервые:

"…С «чехом» я столкнулся нос к носу сразу за сараем. Выйдя из-за угла, увидел очень отчётливо глаза боевика.

Ситуацию оценил моментально, причём двумя словами – полный п****ц!

Направить на него автомат не успеваю никак. Передо мной явно не партизан из самообороны.

Одет в песчанку, зелёный берет, берцы и разгрузку, под мышкой – кобура. Довольно здоровый, серые глаза и, как будто для контраста с зелёным беретом, – ярко-рыжая борода. Сделал первое, что пришло в голову, – подмигнул, улыбнулся и с безразличным видом пошел на него. «Чех» явно растерялся, опустил ствол в землю, и тут я отчётливо вижу эмблему волка на берете и зелёную ленточку на стволе.

Стрелять друг в друга начали одновременно… Он сидел на земле спиной ко мне и держался за руку, а я, направив на него автомат с пустым магазином, приходил в себя. Это ж надо так – с 10 метров выпустили друг в друга по магазину, и из 60 патронов всего одно попадание – ему в руку. Я заменил магазин, и тут он обернулся и заговорил.

Я не ждал разговора – тем более, что он начал очень грубо наезжать:

– Ты чего делаешь, сука? Ты в кого стреляешь?

– А ты кто?

– Я Иса.

– Ты чечен? Боевик?

Похоже, он принимает меня за кого угодно, только не за федерала. Хотя не удивительно – вид у меня ещё тот: двухнедельная щетина, на голове чёрная бандана с черепушками, из одежды только штаны, ботинки и разгрузка, на поясе болтаются чётки и кроличья лапка, и ни одного знака, указывающего на мою принадлежность российским войскам.

Оглядываюсь вокруг – по спине побежали струйки пота: мы на высоте не одни, метров с тридцати из-под кустарника на меня направил автомат худощавый чернобородый «чех»; с соседней высоты, метров с двухсот, ещё один «друг» шмаляет мне в голову, но пули идут выше, видимо, стрелок боится попасть в своего; а наши шарятся где-то внизу, вне зоны видимости. Не надо быть великим стратегом, чтобы понять: всё это очень серьёзно.

Чернобородый не стреляет: или тоже не принимает меня за федерала, или настолько самоуверен, что видит во мне пленного. Выбора нет – в плену мне ловить нечего – кожу сдерут с живого, сваливать тоже некуда. Похоже, приехали… В голове карусель – лица наших пацанов, убитых за последние две недели, и где-то когда-то услышанные слова: «Когда придёт время умирать – улыбайся. Жизнь ты не спасёшь, но имя своё можешь прославить».

Смотрю в глаза рыжебородому, сидящему передо мной:

– Пора умирать…

Он уже всё понял:

– Не стреляй.

– Я должен тебя убить.

– Не убивай, у меня был брат, он погиб, я просто мстил за него, не стреляй… Всё это он говорит тихо, не отворачивая взгляда. И вдруг резко наклоняется ко мне, схватив мой автомат за ствол, пытается подняться. Стреляю, пуля попадает «чеху» в лоб, из затылка у него вылетают кровавые ошмётки, но, даже завалившись, он продолжает смотреть мне в глаза. Не сразу вспоминаю о чернобородом. Это ошибка… Удар в колено, дикая боль, нога отнимается до бедра, и я валюсь на землю…

Первая мысль: «Сейчас добьёт». «Чех» держит меня на прицеле и чего-то ждёт.

Мой автомат валяется в шаге, в руках граната, как достал – не помню. Смерть от взрыва гранаты, как утверждают врачи, – мгновенная и безболезненная.

Внезапно от мыслей о героической и красивой смерти отвлекает шевеление на тропинке. Колдун неспешной походкой с пулемётом наперевес идёт прямиком на «чеха» и, судя по улыбке, засады не видит. Кричу: – Колдун, здесь «чехи»!

Поздно – с простреленной головой, всё так же улыбаясь, Колдун валится на землю. Хватаю автомат и стреляю по кустам, но там уже никого нет. По тропинке наш взвод карабкается в полном составе.

Первым взбирается снайпер, моментально засёк чернобородого, бьёт навскидку, и тот укатывается вниз. Похоже, моя скоропостижная смерть откладывается.

На высоте все наши, заняли круговую оборону. До Колдуна не доползти – он лежит на открытом, простреливаемом с двух сторон пространстве, бьют с высоты рядом и от сарая снизу. Находим пару дымовых гранат, под их прикрытием вытаскиваем Колдуна. Для него война закончилась, но хоть умер хорошо – спокойно и быстро, без мучений. Мне «чех» прострелил закреплённый на ноге нож разведчика, выходной раны не наблюдаю – пуля осталась где-то в ноге. Макс вкалывает мне промедол, боль отпускает.

Перестрелки идут уже по всему селу. Видимо, пехота всё-таки вошла – уже неплохо. Наконец дождались самого острого момента – нас обстреляла наша же «Шилка». Ощущения непередаваемые: кто попадал под такой обстрел, тот знает – дураком можно остаться на всю жизнь. Орём по рации, что здесь свои, – реакции никакой. Макс решает залезть на дерево с сигнальным дымом. Пока лезет, по нему стреляют со всех сторон, но дело своё он сделал – «Шилка» успокоилась.

Когда спустился, обнаруживаем, что пуля разорвала ему штанину и разбила узел на косынке. Крайне редкое везение – счастливчик, блин. На высоте народу всё больше. Два огнемётчика из четырёх «Шмелей» разрушили сарай внизу. На высоте рядом тоже мелькают свои – взвод «Лотос». Перестрелки затихают – похоже, что село наше.

Всех раненых и убитых грузят в прилетевшую вертушку. Командир танка с пробитой грудью лежит на полу вертолёта и при взлёте из него начинает растекаться лужа крови. От вибрации по поверхности лужи идёт рябь. Только сейчас ощущаю дикую усталость и желание отрубиться. В голове крутится мысль, что смерть – это не страшная безносая старуха с косой, а, скорее, привлекательная симпатичная женщина…

Я улыбаюсь, смотрю на лужу крови, которая уже разлилась до моих ботинок, и вижу, как в ней отражается огромная кроваво-красная луна…"

Вот такую странную петлю времени сделала жизнь, и тот далёкий бой вернулся мне рассказом его непосредственного участника Кости Масалёва, которого с лёгкой руки Невзорова прозвали Костей Питерским…

***