Текст книги "Газета Завтра"

Автор книги: "Завтра" Газета

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

1 полоса

Живём и помним

Одному из признанных лидеров русской национальной литературы, Валентину Григорьевичу Распутину, 15 марта исполняется 75 лет. Третье тысячелетие сурово прошлось по его судьбе. Впрочем, и эта трагичность распутинской судьбы как-то сопрягается с трагичностью самой русской культуры, с трагичностью уходящей классической России, с концом её традиционного уклада. Даже ничего последнее время не публикуя, Валентин Распутин судьбой своей остается одним из символов современной русской литературы. Но мы, читатели и светлых, и грустных страниц его прозы, всё ещё живем и помним повести и рассказы, им написанные. Да и сама Россия целиком – всё еще живет и помнит, несмотря ни на что. Как то стойкое дерево в "Прощании с Матерой", – и срубить его не смогли, и спалить. Живет и помнит.

У Валентина Распутина душа болит за своих героев, он их не выдумывает, он не вымысливает, он творит их из самой глуби русской национальной жизни. И если есть сейчас в России подлинный национальный писатель, сотворитель русского бытия, то, несомненно, это Валентин Распутин. Он погибает вместе с Матёрой, он гибнет вместе с Настёной в "Живи и помни", он расстреливает в упор подонка вместе с Тамарой Ивановной, героиней его последней повести "Дочь Ивана, мать Ивана".

Валентин Распутин воистину обладает народным сознанием, он, если пишет, то через образы его героев, через их действия и поступки до читателя доходят импульсы национального русского сознания. Может быть, поэтому его и боятся читать наши нынешние власти? Боится читать наша интеллигенция, чтобы, не дай Бог, не проникнуться хоть на миг национальным сознанием. Его боятся экранизировать, боятся допускать к телевидению, ибо за ним всё ещё живая Святая Русь. Чем более бесконечен русский миф, тем труднее и непостижимее он для писателя. Оглядывая минувшую даль времени, думаю, а не создано ли было в начале восьмидесятых годов главное крупнейшее произведение русской литературы всего послевоенного периода – "Прощание с Матёрой"? И не есть ли это тот бесконечный русский миф о матушке-земле, который каждый раз приводит к прощанию русского мужика со своей землёй (начиная с самых древних былин и сказок), и каждый раз вновь возвращает его на ту же землю? Несомненно, Валентин Распутин мифологичен, и потому, как писатель, уже живёт вне своего времени, поверх него. За "Прощанием с Матёрой" не только человеческий опыт, да и нет там реального человеческого опыта Распутина, а уже вся объёмность русского мифа. Это столкновение бессмертного с обычным, земным, это откровение, закинутое и в прошлое, и в будущее, проглядывающее как все наши перестроечные зигзаги, так и всевозможные фольклорные сюжеты. Он написал эту свою главную книгу и как бы остановился. Потом много ещё чего было, вплоть до последней повести "Дочь Ивана, мать Ивана", и всё-таки главное оставалось там, в прошлом.

За это главное ему давно бы следовало дать ту же Нобелевскую премию, если бы её давали по справедливости и исключительно по литературным заслугам, но, может, в том и гордость нашей литературы, что все крупнейшие русские прозаики, от Льва Толстого до Антона Чехова, от Владимира Набокова до Андрея Платонова, от Юрия Казакова до Валентина Распутина – обошлись без этой явно политической премии. Думаю, в сегодняшней России единственно Валентин Распутин мог бы претендовать на Нобелевскую премию по литературе, но нужен ли Западу голос национальной России? Этот голос, уловленный и отражённый Распутиным, не слышат, не видят и не хотят говорить о нём. Наша, всё ещё из последних сил господствующая либеральная культура, разрушающая добро, не слышащая добро и не видящая его, хотела бы пройти мимо юбилея Валентина Распутина, но она с ужасом слышит гул его подземной Руси, ей нечем заткнуть пробоины в своём корабле, и она вынуждена, уверен, будет заговорить и об этом юбилее, и даже, как и положено, перехватить все микрофоны, пропеть осанну.

Как в кельтской цивилизации, духовно опирающейся на пять священных деревьев, так и в сакральной распутинской "матёрой" Руси, есть опора на "царский листвень", на дерево-символ, которое не одолеть никаким бензопилам. В Матёре всё сгорело, листвень остался, но из него уже бегут молодые побеги, и завтра они дадут пять Матёр, а послезавтра – пять тысяч Матёр. Если наши молодые русские патриоты умеют читать священные книги, то "Прощание с Матёрой" станет для них такой священной национальной русской книгой. Той, которая не горит.

Неизбежное признание Валентина Распутина я связываю даже не с его огромным даром, не с признанием художественной законченности его шедевров, а с соучастием его в сотворении русского национального бытия. Всё-таки, в России всегда "вначале было слово…", и прочувствованная писателем проблемность национального существования, предел национальной униженности, нарастающая потребность в выстреле Тамары Ивановны прорвалась в его повести "Дочь Ивана, мать Ивана", практически не замеченной в широкой печати. Наступает время народных мстителей.

Распутин – мягче воска, тише монаха-молчальника, скромнее и неприметнее застенчивого провинциального гостя, но распутинская поступь уже десятилетия определяет нашу русскую культуру. Его слова – это слова глубинной России, его беды – это беды всего русского народа. И даже в трагедии своей семейной он оказался рядом с народом, тоже погру– жённым в пучину мелких и великих трагедий.

Нынешняя немногословность Валентина Распутина – это сакральное молчание национальной России. Или это молчание перейдёт в кладбищенскую тишину, которая ещё сотни лет будет пугать тех, кто осмелится заселить пространства затаённой Руси, или взорвётся, пропитанное кровью и потом низовой, униженной и обездоленной, коренной и всё ещё достаточно многочисленной нации, и сметёт, как в 1917 году, без жалости и без пощады всю верхушечную подкормленную элиту, или же выйдет на поверхность и перейдёт в новую мощь возрожденной державы. Никто предсказать из политиков не сможет. Прочувствовать могут только национально чуткие писатели – такие, как Валентин Распутин.

В его поминальной молитве звучит не просто личностное, а всенародное искупление, он стоит перед Господом нашим как один из отвечающих за русский народ, за все грехи его и слабости. Зачем взвалена на него такая тяжкая ноша? Но пока он держит ответ, может быть, каждому из нас в чём-то легче жить. Тема смерти – одна из главных у Валентина Распутина. И смерть каждый раз не случайна, целый карнавал смерти, пляска смерти. Но языческий культ деревьев и домашнего очага у Валентина Распутина уже врастает в христианскую мистику. И это уже иной обряд, это уже – поминальная молитва.

Валентин Григорьевич Распутин даже исторически жил и живёт уже в совершенно разные времена, в двух тысячелетиях, в двух разных цивилизациях, и какие бы столь разные они ни были, национальная Русь при всех переменах оказывается где-то в глуби. И вся распутинская сокровенная образная сострадательная проза, от первой повести шестидесятых годов, от "Последнего срока", до повести уже третьего тысячелетия, до "Дочери Ивана…", до последних его рассказов "Изба" и "В ту же землю", оказывалась голосом из русских национальных глубин. И голос этот становится всё жёстче и жёстче.

Мы уверены, распутинская народная глубинная Русь вновь вырвется на наши просторы всё ещё необъятной России. Вот за это затаённое, глубинное предчувствие, за смелость и мужество в непрекращающейся попытке донести многоголосье Руси спасибо тебе, Валентин Григорьевич! Дай Бог нам и дальше вместе творить общее русское дело!

Редакция «ЗАВТРА»

***

Выборы

«Встречный» пал Кремля

Николай Коньков

Митинг, проходивший на Новом Арбате 10 марта, захлебнулся. Он не собрал желаемого организаторами количества участников, он был энергети– чески вялым, непродолжительным и не выдвинул каких-то новых, ярких формулировок. И это даёт основания полагать, что «оранжевая революция» в России на данном этапе не получит дальнейшего развития.

Почему это произошло?

На мой взгляд, «сработал» целый комплекс причин.

Во-первых, Кремлём была применена весьма эффективная в отечественных условиях тактика. Была публично сформулирована угроза «цветной революции», и в ответ на эту угрозу «властная вертикаль» организовала и провела целую серию анти-«оранжевых» манифестаций, была развернута мощная анти-«оранжевая» пропаганда, которая диффамировала протестных лидеров. Всё это вместе взятое отчасти остановило «оранжевую» атаку, «оранжевую» экспансию, в результате чего ни «захватить Улицу», ни хотя бы «дать картинку» такого захвата для глобальных масс-медиа противникам Путина не удалось. Так останавливают пожар «встречным палом».

Надо сказать, что примененные Кремлём информационно-политические технологии сработали еще и в том смысле, что они напугали общество зримой перспективой дестабилизации, и более-менее открытой и массовой поддержки «болотные протестанты» не получили практически нигде, за исключением Москвы. Повторения хаоса 1991 года не желает почти никто.

Во-вторых, власть очень быстро среагировала на требования этого «среднего» или «креативного» класса, ставшего главным субъектом протеста и требующего политических реформ. Власть не только пообещала такие реформы провести, но сразу же приступила к их реализации, восстановив выборность глав субъектов Федерации и максимально облегчив процедуру регистрации федеральных политических партий, когда митинги на Болотной площади и проспекте Сахарова, образно говоря, еще не разошлись. А это были одни из основных требований либерально настроенной российской и, в особенности, столичной интеллигенции, оскорбленной как результатами парламентских выборов, так и всей электоральной процедурой в исполнении чуровского ЦИКа.

Из рук «оранжистов» были выбиты два фундаментальных политических аргумента, и митинги 10 марта, в том числе митинг на Новом Арбате, уже не могли проходить под лозунгами проведения региональных выборов и допуска к выборам не нескольких избранных, а всего спектра, всего множества политических партий. Тем самым значительная часть протестных настроений, а именно – внутриполитического протеста, была «канализирована» в легальное политическое пространство. Да, для такой операции «властной вертикали» пришлось это пространство несколько расширить – но без утраты даже мизерной доли контроля над ним, поскольку и право президента снимать губернаторов, и право Минюста аннулировать регистрацию политических партий остались в силе.

Наконец, власти удалось отсепарировать различные слои «оранжевого» протеста, не дать их смешать в один взрывоопасный «коктейль».

Рецепт этого коктейлЯ был чересчур сложен, в нем присутствовало слишком много плохо совместимых между собой компонентов.

Там присутствовали либерально настроенные буржуа, именуемые «средним» или «креативным» классом. Выразителем их настроений была прежде всего Ксения Собчак, от которой исходил лозунг «революции норковых шубок». Эта преуспевающая публика, далекая от проблем социально-экономического характера, выдвигала в основном либеральные политические требования.

Кроме того, на Болотной площади и на проспекте Сахарова было очень заметно присутствие американской и в целом прозападной «агентуры влияния» еще ельцинско-гайдаровского призыва, при Путине во многом утратившей свои позиции внутри «партии власти» и желающей их вернуть на волне «оранжевого» протеста.

Именно этой группе, которую представляли прежде всего Борис Немцов и Владимир Рыжков, предоставлялись площадки для протестных акций, именно эта группа обеспечивала их проведение с финансовой, организационной и информационной сторон – как утверждают многие источники, на деньги, полученные от Анатолия Чубайса.

К ней примыкала и дополняла её «антифашистская» интеллигенция в лице Шендеровича, Пархоменко, Чхартишвили и других, составившая костяк «Лиги избирателей».

Этим взаимосвязанным между собой, но всё-таки разным либеральным группам на протестных митингах противостояли две разнородные не либеральные группы.

Прежде всего это толпа бедняков, которую возглавлял Сергей Удальцов, выступавший как настоящий «красный» лидер – от лица обездоленных, от лица обобранных, униженных и оскорбленных социально-экономическим курсом последнего двадцатилетия.

И – русские националисты, которые выступают против политики фактической дискриминации русского населения РФ, также осуществляемой на протяжении всего последнего двадцатилетия, независимо от того, кто из политиков конкретно находится у власти в Кремле. Из них к микрофону допустили только «нацдема» Константина Крылова.

Эти люди пришли на чужой праздник, их рассчитывали использовать только как «массовку», они освистывали и Бориса Немцова, и Владимира Рыжкова, и Ксению Собчак.

Настолько разные и, по существу, несовместимые между собой силы могли оказаться по одну сторону баррикад только в условиях чудовищной «запрессованности» всей политической жизни нашей страны, когда они чувствовали, что противостоять давлению «властной вертикали» поодиночке нет никакой возможности, что надо объеди– няться – пусть даже с самыми непримиримыми своими идейными противниками – для того, чтобы хоть как-то, любым путём снять с себя это невыносимое давление, а выяснить отношения с ними можно будет потом.

Точно так же к февралю 1917 года среди противников российской монархии оказались все те партии, которые уже через год с небольшим схлестнулись между собой в кровопролитной гражданской войне.

Нынешние «хозяева Кремля» оказались намного пластичнее Николая II, они слегка снизили давление и температуру в политической реторте – ровно настолько, чтобы сложная реакция «оранжевой революции» не пошла. Путин заговорил о державообразующей роли русского народа, о необходимости остановить его вымирание, усилить социальные функции государства – и 10 марта ни социалисты, ни националисты не стали участвовать в митинге на Новом Арбате, а те из них, кто всё-таки по инерции оказался там, снова не получив ни права голоса, ни созвучных своим интересам лозунгов, – просто развернулись и ушли.

Таким образом, реальное наполнение этого митинга снизилось до нескольких тысяч человек.

Однако уже в обозримом будущем социально-политическая ситуация в Российской Федерации может измениться в связи с финансово-экономическими или геостратегическими причинами.

«Оранжевая» волна остановлена, она пока не достигла кремлёвских ворот, но это временная остановка, ничто не мешает данной волне подняться вновь, особенно в случае любого серьёзного обострения российско-американских отношений: например, в связи с Сирией или Ираном.

Тем более, «мировое правительство», судя по всему, даже не собирается отказываться от планов устранения Путина: как политического, так, не исключено, и физического. «Чёрной меткой» в этом отношении можно считать вывешенный в интернете буквально за несколько дней до 4 марта клип группы НОМ «Скотина» (в параллельно запущенной для «мировой общественности» английской версии – «Beast»), где население России изображено в виде толпы нелюдей-полуживотных, исполняющий «главную роль» Путин – с ушами осла, одетый в чёрное трико с нарисованным на нём скелетом, а рефреном унылого авторского речитатива служит фраза: «Кто скотиною родился, тот скотиной и помрёт».

Более наглядной иллюстрации к весьма распространенному и уже давно утвердившемуся на Западе мнению о том, что в России живут «недочеловеки», к которым неприменимы понятия морали и к которым нужно относиться как к животным, трудно и придумать. Отсюда, кому в атаках «оранжевой» конницы была отведена роль всадников, а кому – лошадей, догадаться несложно…

***

Оппозиция помогла Путину

ЗАВТРА». Валерий Валерьевич, вы – генеральный директор Всероссийского Центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ). Насколько честными, по-вашему, были прошедшие президентские выборы?

Валерий ФЁДОРОВ. Мне кажется, что на 58, 3 % эти выборы точно были честными. Что это значит. ВЦИОМ в день голосования, 4 марта, проводил опрос на выходе с избирательных участков, так называемый еxit poll. Это довольно стандартная исследовательская процедура: на тысяче участков стоят, по двое, наши интервьюеры и просят каждого пятого избирателя сказать, за кого он проголосовал. В этот раз мы усложнили процедуру, так как в наш адрес шло очень много критики: мол, вы доверяете людям, а люди-то боятся и вам правду не говорят. Говорят «за Путина», а на самом деле – голосовали за Зюганова или кого-то ещё. А так отвечают, потому что думают, что вы агенты ФСБ и сообщите о крамольном выборе…

Доля истины в этой версии есть, поэтому мы решили пойти на дополнительные расходы, на усложнение процедуры. Мы перестали спрашивать людей, за кого он проголосовали, и просили их заполнить бюллетень, похожий на тот, что незадолго до этого заполняли на избирательном участке. Надо было обозначить возраст, пол и крестиком указать, за кого они проголосовали, либо испортили бюллетень. Имитация тайного голосования. Дальше респондент складывал бюллетень и бросал его в ящик. У нас была своя урна, не такая полупрозрачная, как на избирательном участке, а обычный посылочный ящик, в котором сделали прорезь. Раз в час ящик опорожняли, пересчитывали голоса и отправляли данные в Москву. Здесь все данные обобщались, и к восьми часам вечера наш результат был таков: 58, 3 % избирателей проголосовали за Владимира Путина. Что касается всех остальных, то последовательность была абсолютно той же самой, что и дал Центризбирком. Абсолютные цифры отличались от ЦИК на 1–1, 5 %. Скажем, за Миронова у нас получилось – 4, 8 %, у Центризбиркома – менее 4 %, Прохоров у нас получил 9 с небольшим процентов, а по данным ЦИК – 7, 8 %.

Самый большой разрыв оказался по Владимиру Путину. ЦИК дал – 64, 3 %, ВЦИОМ – 58, 3 %, то есть разрыв в 6 %.

«ЗАВТРА». Разрыв ощутимый, но не принципиальный?

В. Ф. Да, этот разрыв ситуацию не меняет, но он есть. И надо исследовать, почему он есть. Вопрос, действительно, не праздный, потому что разрыв достаточно большой. У меня есть два объяснения этому разрыву.

Первое – это, конечно, нарушения, фальсификации, «карусели», – всё то, что было зафиксировано, задокументировано, увидено через веб-камеры – всё это содержится в этих 6 процентах.

Но есть и другая часть. Далеко не на всех типах участков мы могли поставить своих интервьюеров – во-первых, это досрочное голосование, во-вторых, практиковались выносные урны – для инвалидов, пенсионеров, тех, кто по каким-то причинам не могли посетить избирательный участок. Наконец, это закрытые участки: атомные города, военные гарнизоны, больницы, те самые злосчастные предприятия непрерывного цикла.

«ЗАВТРА». Все эти места добавляют голосов победителю?

В. Ф. Опросы не проводились, поскольку получить разрешение на работу там очень сложно, почти невозможно. Но, как показывает статистика, которая открыта на сайте ЦИК, – там всегда повышенное голосование за кандидата от партии власти. И наконец, есть Чечня, Ингушетия и другие регионы Северного Кавказа.

«ЗАВТРА». Итак, есть разрыв между данными проведенного вами социологического исследования и результатом Центризбиркома, но этот разрыв не имеет принципиального зна– чения, потому что и по результатам ЦИК, и по результатам социологов – выборы состоялись, и Владимир Путин победил в первом туре. Получается, что оппозиция сейчас находится в странном положении: она долго грозила тем, что выборы будут полностью сфальсифицированы. Но доказать фальсификацию она не может.

В. Ф. Оппозицию можно за многое ругать, но, на мой взгляд, именно буча в декабре, когда оппозиция напугала власть тем, что будет за всем следить и всё контролировать, способствовала легитимации президентских выборов, которые прошли намного чище, чем парламентские, с гораздо меньшим масштабом нарушений. Но на этом не надо останавливаться.

Хотя – факт, что оппозиция несколько потеряла цель. Призывать к досрочным выборам – абсурдно. Люди с трудом перенесли декабрьские и мартовские выборы, мало кто хочет влезать в новую избирательную кампанию.

«ЗАВТРА». Тем более, большая часть претензий заключается в том, что был использован административный ресурс, у кандидатов был неравный допуск к СМИ…

В. Ф. Хватает претензий к конкретным участкам, протоколам. Мне кажется, у оппозиции есть отличный шанс продемонстрировать свою вменяемость, конструктивность, бескорыстность и политическую неангажированность. Оппозиция должна добиться того, чтобы все зафиксированные нарушения были расследованы, рассмотрены в суде, желательно – в открытой процедуре. Вопрос не в отмене выборов – вопрос в наказании тех, кто нарушал процедуру, фальсифицировал результаты на своих участках.

По итогам декабрьских выборов – дела в судах есть. Но туда дошла лишь небольшая часть, и она, скорее всего, перспективы не имеет. За три месяца никто не отправился в солнечный Магадан. А есть принцип – санкции поддерживают норму.

Более того, 4 марта хватало случаев, когда наблюдатели фиксировали нарушения, обращались к работникам полиции, а те делали вид, что ничего не происходит, тянули время. Известен случай с Олегом Митволем, который обнаружил «карусель». Но, чтобы начальник районного УВД хоть что-то предпринял, ему пришлось дозваниваться до самых высших полицейских чинов. Но он так ничего и не добился, «карусельщики» смотались, хотя есть план этой «карусели», есть фамилии. По ним надо довести дело до конца.

Иначе получается, что суд и правоохранительные органы, которые обязаны следить за исполнением закона, находятся на стороне нарушителей закона. Это самая настоящая коррупция – явление, которое разъедает плоть и кровь нашего государства, порождает правовой нигилизм. Разве люди будут верить, что закон надо исполнять, если они видят, что прокуратура, суды, полиция бездействуют, а то и напрямую пособничают тем, кто искажает результаты выборов?

«ЗАВТРА». Боюсь, они давно к этому привыкли.

В. Ф. Привыкли. Но в каждой конкретной ситуации, когда на тебя нападает грабитель, ты всё-таки кричишь «Караул!!» и рассчитываешь, что тебе помогут. Кстати, на этих выборах была очень низкая явка – всего 65 %. В 2008 году на президентских выборах явка была 70 %. Правда, тут есть одно «но»: явку проверить практически невозможно, мы можем только доверять Центральной избирательной комиссии. Альтернативных способов подсчёта нет. Так что, если верим, то нынешняя явка на 5 % ниже, чем четыре года назад.

«ЗАВТРА». Может быть, здесь и кроется возможный механизм масштабных фальсификаций. Допустим, явка была выше, но ненужные голоса каким-то образом были отметены. Особенно занижается явка по тем местам, где явно существует большое количество антипутинского электората.

В. Ф. Я не согласен: обычный механизм состоит в приписках, а не в отписках. Обычно добрасывают бюллетени с так называемым правильным голосованием. В том же интернете хватает роликов с рассказами наблюдателей, и там главное нарушение – не неправильный учёт проголосовавших, а появление каких-то колонн типа работников непрерывных производств в оранжевых робах. То есть речь, идёт о добавлении, а не отнятии.

«ЗАВТРА». То есть, механизм фальсификации существует, но пока что у нас нет принципиальных данных о том, что эти фальсификации могли бы изменить итоги выборов. Путин действительно выиграл в первом туре. И второй вопрос – как он выиграл, чьим президентом он реально стал и каковы были мотивы голосовавших.

В. Ф. В наших социологических исследованиях каждый участник должен был указывать свой возраст и пол. То есть, два важнейших социально-демографических показателя у нас есть, сейчас идёт обработка данных, думаю, вскоре мы получим чёткий расклад.

Но можно сказать следующее. Основной электорат Владимира Путина – это женщины. В нашей стране большинство – это женщины, в избирательном контингенте – женщин ещё больше, потому что продолжительность жизни у женщин выше, и чем старше избиратель, тем больше он склонен голосовать.

«ЗАВТРА». То есть, всё совсем не так, как на родине демократии, – в Древней Греции. Там голосовать имели право только военнообязанные мужчины, а женщины, илоты, рабы не голосовали.

В. Ф. Абсолютно. Мужчины, наоборот, более склонны голосовать «против», выбирая из оппозиционных кандидатов. Эта тенденция сформировалась примерно года два назад, заметно проявилась в декабре прошлого года – за «Единую Россию» мужчины голосовали гораздо менее охотно, чем женщины. Проявилась эта тенденция и 4 марта.

Главный пароль Путина – стабильность. А женщины – более ответственные существа: и в мире в целом, и в России. Понятно, что в современной России семья в основном находится на женских плечах. Наш мужчина более подвижен, динамичен, но и менее ответственен, может подставить, бросить, что сплошь и рядом происходит. И, конечно, лозунг стабильности, надёжности, преемственности – для женщин, а особенно женщин старшего и среднего возраста, принципиально важен.

Это не значит, что любая пенсионерка обязательно голосует за Путина. Я говорю о некой статистической вероятности, о гипотезе. Но это – гипотеза, имеющая определённое подтверждение.

«ЗАВТРА». Интересный момент, который вы уже затронули, – территориальное деление. Получилось всё довольно стандартно. Больше всего голосов Путину дал Северный Кавказ, особенно мусульманский.

В. Ф. Да, больше – но только в процентном отношении. Даже если всё население Кавказа голосует за одного кандидата, оно не способно перевесить остальные регионы. В той же Чечне, если не ошибаюсь, всего около 700 тысяч избирателей, это примерно один район Москвы, где порядка 7, 5 миллионов избирателей. Тем не менее, территориальное деление действительно имеет значение. У нас не только Северный Кавказ голосовал за Путина, но и Татарстан, и Башкортостан. То есть, национальные республики, где высок удельный вес так называемой «титульной нации». Они голосовали за Путина гораздо более организованно, дисциплинированно, рельефно, чем русские регионы.

«ЗАВТРА». Путин – президент мусульман?

В. Ф. И буддистов, кстати, тоже. Но до этого и Ельцин, и Медведев тоже были президентами мусульман и буддистов. Такое впечатление, что и следующий президент будет президентом мусульман и буддистов. Национальные республики голосуют прежде всего за власть. Здесь две причины – с одной стороны, это более патриархальное общество, здесь больше уважения к авторитетам. С другой – простая логика: национальная республика в большой России должна всегда быть лояльна Центру с тем, чтобы обеспечить себе некоторые бюджетные трансферты, спокойствие, защиту автономии. Иначе лозунги типа «Хватит кормить Кавказ!» из громких слов превратятся в реальность. А этого ни одна республика и её элита допустить не может и не хочет.

Наконец, там прозрачность избирательных процедур существенно ниже, чем в русских регионах, не говоря уже о Москве и Санкт-Петербурге, где в этот раз на каждом участке дежурил десяток наблюдателей.

«ЗАВТРА». А что произошло с Питером? Питер – оппозиционный город, на декабрьских выборах «Единая Россия» показала очень скромный, гораздо ниже, чем в Москве, процент…

В. Ф. Более того, там идут суды, потому что «Справедливая Россия» подвергла сомнению эти результаты, она считает, что, как минимум, по нескольким районам результаты были сфальсифицированы.

«ЗАВТРА». Как же так получилось, что Питер дал почти 60 % голосов Путину?

В. Ф. В Москве у нас было всего 80 участков, этого недостаточно, чтобы считать полученные цифры полностью адекватными, но всё равно по этим участкам средний результат – 45–46 % за Путина, а официальный – 48, 5 %. То есть, в принципе две эти цифры совпадают.

В Санкт-Петербурге, к сожалению, у нас было всего 37 участков. Этого совершенно недостаточно, чтобы точно сказать, сколько проголосовало за Путина. Сравнивать мы не можем. Но одну цифру я всё-таки назову. В течение долгого времени перед выборами мы проводили опросы. В Москве мы прогнозировали порядка – 46 %, официальный результат Путина – 48 %. По Питеру наш прогноз был – 49 %.

«ЗАВТРА». Результат существенно превзошёл ваши ожидания… Есть одна идея, если не говорить о фальсификациях. Возможно, петербуржцы были очень благодарны Владимиру Владимировичу, что он забрал у них губернатора и назначил другого? Они прониклись тем, что Валентина Матвиенко уехала, наконец, в Москву и решили отблагодарить Путина? Или же сработал местный патриотизм?

В. Ф. Обе версии не выдерживают никакой критики. Дело в том, что рейтинг Матвиенко, даже перед её непосредственной отставкой, был выше, чем сейчас рейтинг Георгия Полтавченко. Что касается местного патриотизма – Путин всегда в Питере выступал хуже, чем по стране в целом. Местный патриотизм питерцев носит очень критический характер.

«ЗАВТРА». Наконец, феномен Михаила Прохорова, его неожиданное третье место…

В. Ф. Нет, вполне «ожиданное». И мы, и Фонд «Общественное мнение» ещё за неделю до выборов в своих прогнозах предсказали, что на этих выборах Прохоров обойдёт Жириновского, пусть и не намного. Главный ресурс Прохорова – это новизна. Он был единственным «свежим» кандидатом. Прохоров придумал название для своих конкурентов «думские старцы» и активно его использовал. Это хороший ход, которым он дистанцировался от обрыдших политиков. В каком-то смысле, как заметил один из моих коллег, Прохоров стал Жириновским для среднего класса.

«ЗАВТРА». Правда, трудно понять, что такое сегодня в России – «средний класс»…

В. Ф. Хорошо, давайте, назовём – средний слой. В 1993 году Жириновский на первых думских выборах занял первое место, набрав более 20 % голосов. Он резко отличался от других кандидатов – совершенно другая эстетика, риторика: он и не за СССР, и не за либеральные реформы, он – другой. То же самое произошло сегодня с Прохоровым. Практически никто не знает его программу, все забыли, что он предлагает ввести 60-часовую рабочую неделю. Прохоров сыграл «на новенького».

«ЗАВТРА». По всей видимости, Путину очень помогла ситуация с Болотной площадью. Электорат почувствовал дыхание хаоса. Многие люди, особенно в русских регионах, проголосовали не столько за Путина, и не столько против «оранжевых», но против возможной нестабильности. Против угрозы, даже очень отдаленной и теоретической, гражданской войны, против угрозы принципиальной смены власти. Люди представили себе новый состав власти: например, Навальный – президент, Прохоров – премьер, Рыжков – допустим, министр внутренних дел, Немцов – министр обороны, а Быков – министр культуры… и развели руками.