Текст книги "Мятеж на галактической окраине (СИ)"

Автор книги: Заид Массани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

       – Хорошо.

       Годвин покосился на Сенцова.

       – Диспетчер даёт "добро" на взлёт после посадки корабля Инквизиции, прибывающего с Тромлена, – сказал пилот. – Он уже подходит к верхней границе атмосферы.

       – Чей корабль? – поинтересовался кастафореец.

       – Да, собственно, ничей, – пожал плечами Годвин. – Это крейсер "Дастин Шерринфорд". Возможно, он кого-то отвозил?

       Сенцов в ответ лишь молча пожал плечами. В том, что для доставки оперативной группы Имперская Инквизиция использует корабли такого класса, кастафореец не видел ничего предосудительного. Зачастую это оказывало очень сильный психологический эффект на определённый круг лиц и помогало управиться с проблемами не вынимая, так сказать, бластера из кобуры.

       Годвин сверился с поступающими на экран данными, почесал затылок и хмыкнул. Набрал какую-то комбинацию на сенсоратуре и покосился на Сенцова.

       – Последняя модификация, которую я провёл над двигателем, позволяет теперь развивать в обычном пространстве скорость, равную девяносто пяти процентам от световой, – сказал байкалец. – Весьма полезно при определённых обстоятельствах, ты так не находишь?

       – Главное, чтобы эта твоя "модификация" не превратила нас в облако перегретого пара! – усмехнулся Сенцов.

       – Ну, раньше ведь такого не случалось.

       – Во имя Большой Галактики! – Сенцов изобразил руками символ аквилы – имперского орла, являющимся гербом Галактического Империума.

       – Боссман – ты суеверен, – укорил своего патрона Годвин.

       – С тобой не то что суеверным станешь!

       Годвин выразительно пожал плечами, как бы говоря, что всё, что он делает на борту "Скорпиона", ещё ни разу не пошло во вред кораблю и его пассажирам.

       "Дастин Шерринфорд" возник над посадочной зоной космодрома шесть минут спустя. Длинный чёрный корпус в форме идеального параллелепипеда с высящейся в центральной части надстройкой ходовой рубки пролетел над рядами припаркованных звездолётов и завис над свободной полосой. Из корпуса крейсера выдвинулись посадочные опоры, несколько раз взревела предупредительная сирена, затем корабль грузно опустился на альфабетонное покрытие.

       Раздавшийся из динамиков бортового коммуникатора голос диспетчера сообщил, что "Скорпион" может взлетать. Годвин, судя по всему, только и ждал этой команды, ибо без какого-либо предупреждения Сенцов увидел в обзорном блистере, как стартопосадочное поле космодрома и стоящие на нём звездолёты словно проваливаются куда-то вниз, а всё поле обзора занимает серое небо, затянутое тяжёлыми дождевыми облаками. Но уже через двадцать секунд корабль пробил тучи и очутился в чистом безоблачном небе, а ещё через полминуты всё пространство обзора заполнила космическая чернота, расцвеченная неподвижными огоньками мириадов звёзд и движущимися – садящиеся и взлетающие звездолёты и межпланетники, орбитальные мусорщики и каботажные шаттлы. Но Годвина вся эта шустрая братия совершенно не интересовала. Введя какие-то поправки в бортовой навикомп, байкалец резко увёл "Скорпион" влево и включил маршевый двигатель. За кормой штурмовика полыхнуло ослепительным белым светом, что означало включение рейсового режима. Миновав синхроорбитальную станцию "Персиваль Лоуэлл", звездолёт Инквизиции лёг на курс, ведущий к самой большой планете Солнечной системы – Юпитеру, где его уже ожидал ударный крейсер того же ведомства.

Глава 4

Землянину или марсианину, живущему в высокотехнологичном, просвещённом и меритократическом Шестом тысячелетии Имперской Эры, может показаться диким и невероятным тот факт, что в эпоху Разделённого Мира, на самой заре технологического прогресса, человечество фактически находилось на положении прикованного цепями к борту галеры раба. Даже находящаяся на смешном – по космическим меркам – расстоянии Луна требовала трёхдневного полёта, а про Марс даже и говорить не стоило. И всё это – по классическим гомановским траекториям, доступным для тогдашних примитивных аппаратов, выводимых в космос посредством самых обычных химических ракет. Да ещё при дальних миссиях автоматических зондов требовались многочисленные гравитационные манёвры вблизи Солнца и планет, поэтому, к примеру, автоматический корабль «Новые горизонты», запущенный для изучения системы Плутона, пробыл в полёте, ни много ни мало, девять лет – немыслимый срок для живущих в эпоху гиперпространственных полётов.

       Прорыв в области холодного термоядерного синтеза и антигравитационных технологий в корне изменил космические полёты. Уже не было нужды в совершении сложных манёвров – космолёты нового типа шли по траектории светового луча, развивая невиданную для химических двигателей скорость. Началась эпоха так называемого Открытого Космоса с колонизацией планет и спутников Солнечной системы и терраформированием Марса и Венеры. Полчаса до Луны на шаттле и два часа до Марса на сплинтере – полтора часа до Венеры стали делом самым что ни на есть заурядным.

       После изобретения гипердрайва человечество вырвалось на галактические просторы, но это здесь пересказывать не стоит, ибо что последовало за всем этим, хорошо известно. Межзвёздные полёты стали обыденным делом и никого уже не удивляли – разве что жители отсталых миров, на которые прибывали посланцы Империума, изумлялись садящимся на поверхности их планет огромным стальным кораблям, прибывшим "с той стороны неба".

       Марс и Венера давно были терраформированы, заселены все крупные спутники и карликовые планеты. Пространство Солнечной системы бороздили тысячи межпланетных кораблей. По всей окружности орбиты Сатурна были построены комплексы гиперпространственных ворот, коих насчитывалось ровно четыреста, ибо космический трафик в главной системе Империума был воистину колоссальный. Разумеется, оборудованный гиперприводом звездолёт и сам мог совершить подпространственный переход, но гиперворота обеспечивали наиболее быстрое перемещение между звёздными системами, между теми из них, разумеется, в которых они были установлены. Так что, приняв на борт "Скорпиона", крейсер Инквизиции должен был проследовать до гиперворот на орбите Сатурна, после чего его ожидала целая серия прыжков в систему Альмейды, с которой у Терры не было прямого сообщения. Крейсеру для этого требовалось пройти через гиперворота Онтарио, Арнольда, Дамула и Эпсилона-147, и только после последнего прыжка он мог взять курс на Ольстер.

       Удостоверившись, что всё идёт по штатному расписанию и что его присутствия в кабине пилота не требуется, Сенцов, сказав Годвину, чтобы тот включил бортовой интерком, отстегнул предохранительные ремни и вышел в ведущий к межпалубному лифту коридор. До точки на орбите Юпитера, в которой штурмовик ожидал "Ньюфаундленд", лететь предстояло полтора часа, а кастафореец был не из тех, кто любит попусту тратить своё время. Тем более, что всем своим подчинённым он дал недвусмысленное указание – изучить интенсионал по Ольстеру и составить каждому собственное мнение о проблеме, которую им предстояло решать так далеко от столичного мира Империума.

       К дверям кают-компании Сенцов подошёл одновременно с Эрикой Хаммаршельд. При виде кастафорейца смуглое лицо марсианки приобрело хитроватое выражение, однако она быстро взяла себя в руки. Она прекрасно знала, что её патрон в курсе того, как она к нему относится, но во время заданий Сенцов терпеть не мог всего того, что выходило за рамки профессиональных отношений. А злить начальство среди инквизиторов не было принято.

       – Шеф, – кивнула Хаммаршельд.

       – Эрика, – кивнул ей в ответ Сенцов, оглядев её крепкую высокую фигуру. Хаммаршельд была одного с кастафорейцем роста, да и сложением её природа не обделила, хотя своя доля женственности в ней и присутствовала. – Как с материалом по Ольстеру?

       – Забавно, но ни фрага не понятно! – пожала плечами Эрика. – Впрочем, я не стану забегать впереди локомотива. Посмотрим, что скажут остальные.

       – Тогда прошу.

       Сенцов вежливым жестом дал понять Эрике, что она может проходить в кают-компанию. Хаммаршельд, улыбнувшись, толкнула дверь и, проходя мимо кастафорейца, слегка толкнула его локтем в бок, что вызвало кривоватую усмешку на лице Сенцова. Однако более никак он не отреагировал на столь явное проявление неуставных отношений.

       – Коллеги, – Сенцов, войдя в кают-компанию, оглядел своих оперативников, после чего прошёл к стоящему в центре отсека прямоугольному столу из пластали и, пододвинув к себе стул из того же материала, уселся на него. – У нас полтора часа до стыковки с "Ньюфаундлендом", так что давайте попробуем подвести, так сказать, предварительные итоги. Итак, кто хочет быть первым?

       Инквизиторы переглянулись меж собой, потом Сайрус Джелико деликатно кашлянул, пригладил свои усы и пододвинул к себе длинный фужер, наполненный до краёв янтарного цвета жидкостью – известным на всю Галактику фруктовому напитку с четвёртой планеты Арктура – Зейста, который именовался сойжавой и имел колоссальную популярность на планетах Империума и далеко за его пределами.

       – Собственно, – произнёс он, – в том, что на Ольстере сложилось несколько отличное от основного общества Империума... мм... общество, нет ничего странного. Вспомните Вэнджелис, Орше-II или Тайтус-VIII – когда Даль-разведка их обнаружила, так сказать, открыла заново во времена становления Империума, то цивилизация этих планет, пусть и созданная некогда переселенцами из Солнечной системы и Фарадея, в корне отличалась от существующей на основной территории Империума. А возьмите аграрный мир Циттануво, который был заново обнаружен терранской экспедицией в Двенадцатом веке Имперской Эры – местные жители едва не начали войну с Империумом, несмотря на общие с нами корни. Так и в случае с Ольстером, коллеги, мы имеем общество, обособленное от Галактики на протяжении многих столетий и живущее по своим законам.

       Что нам известно вообще о системе, в которой располагается интересующий нас мир? – Джелико сделал небольшой глоток сойжавы, разгладил усы и деликатно откашлялся. – Звезда, вокруг которой вращается Ольстер – Винкастер, принадлежит к спектральному классу G8V и является оранжевым карликом с температурой поверхности около пяти тысяч двухсот семидесяти градусов Кельвина, а по своим параметрам она мало чем отличается от Солнца. В системе Винкастер шесть планет, все терранского типа, все имеют той или иной степени плотности атмосферу, но пригодная для дыхания газовая оболочка есть лишь у Ольстера. Астероидного пояса или кометного облака система Винкастер не имеет...

       – Всё это очень хорошо, Сайрус, – произнёс Сенцов внешне спокойно и даже равнодушно, однако Джелико работал с инквизитором-кастафорейцем вот уже пять лет и потому он очень хорошо умел распознавать малейшие оттенки в голосе Сенцова. Впрочем, как и все остальные оперативники. – Однако это не имеет непосредственного отношения к нашей проблеме. Космографические данные в любое время можно будет скачать с любого сервера Администратума или из базы данных Имперского Космографического Общества. Меня же сейчас интересует, что нам известно о населении Ольстера, о его экономике, о возможных проблемах и просчётах планетарного правительства.

       Джелико деликатно прокашлялся.

       – Действительно, всё, что касается космографии и навигации, интересно в плане Ольстера только с той точки зрения, что планета находится – в буквальном смысле этого слова – на границе нашей галактической системы, всего в шести с половиной парсеках от неё. Дальше – лишь пустота, хотя и не абсолютная. Или ПОЧТИ абсолютная, если так можно выразиться. Материи никакой там нет, но присутствуют крайне разреженный ионизированный газ с плотностью менее одно атома на один кубический дециметр пространства, и межгалактическая пыль. Но это не имеет отношения к рассматриваемой нами проблеме.

       Итак, Ольстер... Население планеты на данный момент составляет шестьсот сорок два миллиона жителей, ведут свою родословную от беженцев с Селимии, переселившихся туда в результате так называемой "торговой войны" между Санриллоном и Данвири в XXXVI веке Имперской Эры. Один из многочисленных аграрно-индустриальных миров, звёзд с неба не хватает, внешняя торговля, в основном, опирается на импорт, экспорт же с Ольстера невелик – в основном, это продукция предприятий тяжёлого машиностроения, точного приборостроения и минеральное сырьё. Вся сельскохозяйственная продукция, а равно и продукция пищевой отрасли, идёт исключительно на удовлетворение внутренних потребностей. Практически всё вывозимое за пределы планеты поступает на Альмейду, а оттуда уже идёт дальше, в другие системы, с которыми у Ольстера заключены торговые соглашения. С Альмейды же в систему Винкастер поступают импортные товары, привозимые туда инопланетными торговыми судами, по большей части ими являются корабли "Фолворт-Игнести", остальное приходится на грузовозы независимых торговцев и две небольшие компании с Роухейма и Сойтера.

       Джелико набрал на сенсоратуре своего датапада какую-то команду, в результате чего над поверхностью стола возникло трёхмерное изображение системы Винкастер. Пара нажатий на сенсорные клавиши – и изображение укрупнилось, демонстрируя теперь сам Ольстер.

       – Не думаю, что нам стоит заострять внимание на климате, гидрологии, геологии и прочих "логиях" этого захолустного мира, – продолжил локианец. – Не думаю, что что-то из этого могло повлиять на умы и настроения части жителей планеты, хотя в нашей Галактике встречаются иной раз такие выверты, что просто диву даёшься. Возьмите хотя бы Цигнонию. Сказать по чести, я в некотором затруднении, ибо поведение инсургентов не укладывается в рамки логики...

       – Согласен с Сайрусом, – поддержал Джелико Арвен. – Ну, предположим, добьются эти имбецилы успеха, Ольстер станет независимым миром – дальше-то что? Вариться в собственном соку, э? Бесперспективно, вообще-то. Прямой путь к деградации и техническому регрессу. Империум никогда не признает независимость Ольстера, и дело тут вовсе не в политике и имперских законах. Это не Фарадей, не Фенрис и не Трентор, которые создали весьма мощные межзвёздные государства и которые добровольно пошли на свободную ассоциацию с Империумом. В одиночку миры навроде Ольстера не могут существовать, поэтому вся эта затея с борьбой за независимость пахнет... ну, знаете...

       – Сумасшедшим домом? – усмехнулась Хаммаршельд, кидая на Сенцова быстрый взгляд.

       – Примерно так, – согласно кивнул Джелико. – Кому будет интересна производимая на какой-то всеми духами космоса забытой планетке продукция? Куда Ольстер сможет её поставлять? На Альмейду или на Хадрайтер? И как это поможет удержать экономику Ольстера от сползания в стагнацию и банкротство? Приведу простой пример – Риволла, планета в звёздной системе Шелдон Ли АР-44. Планету нашёл крейсер Даль-разведки "Ерофей Хабаров" в две тысяча сто сорок седьмом году, и оказалось, что там уже живут потомки переселенцев из Солнечной системы, однако откатившиеся в своём развитии до уровня мечей, арбалетов и прочей атрибутики Средневековья. В процессе изучения выяснилось, что колонисты прибыли туда ещё в Доимперскую Эру, но спустя некоторое время созданное ими на планете общество разделилось на пять мегагосударств, контролирующее каждое свою территорию – наследие эпохи Разделённого Мира. Соперничество между ними вылилось в итоге в глобальную атомную войну, которая низвергла цивилизацию в варварство. Возможно, Ольстеру подобное не грозит, но как долго они смогут поддерживать надлежащий уровень технического прогресса в изоляции от передовых технологий Империума? По самым оптимистичным подсчётам, уже через семьдесят-сто лет им придётся отказаться от современных технологий и переходить на энергию внутреннего сгорания ископаемого топлива, если не на паровую энергию.

       – Суровый приговор! – усмехнулся Лустиг.

       – Это вполне логичный вывод, Дэвид, – отозвался Джелико. – Изоляция никогда не приводит к положительным результатом. Имеем либо примитивное общество наподобие Риволлы, либо технологически развитую, но крайне милитаристскую и агрессивную культуру, как на Зарифоре. Увы, третьего варианта здесь нет. К сожалению.

       – Но зачем тогда это всё нужно? – пожала плечами Хаммаршельд. – Чего добиваются эти идиоты? И ведь в их действиях нет никакой логики, вы заметили, коллеги?

       – Да, действительно! – оживился Лустиг. – Создаётся впечатление, что все эти, с позволения сказать, мятежники, просто фантастические долбоёбы! Они что, всерьёз рассчитывают, что то, что производится на их планете, станут покупать в Торговой Гильдии или где-нибудь ещё? Или кугхрам толкать будут, что ли?

       – Может, они на Пуританскую Лигу надеются? – хмыкнул из интеркома голос Годвина.

       – Коллеги – давайте серьёзнее отнесёмся к поставленному перед нами заданию, – недовольно сдвинул брови Сенцов. – Позубоскальничать всегда успеется. Продолжай, Сайрус.

       – Собственно, особо мне добавить больше нечего, – развёл руками Джелико. – Анализ информации по данной проблеме не занял у меня много времени, поскольку в поведении инсургентов нет никакой логики.

       – Действительно! – поддержал локианца Лустиг. – Они ведут себя, как какие-то идиоты! И я сейчас поясню, почему.

       Лустиг налил себе в фужер сойжавы и одним махом выпил всё его содержимое.

       – Смотрите. – Лустиг откинулся на спинку стула. – Любой антигосударственный мятеж подразумевает что, в первую очередь? Правильно – нанесение как можно большего вреда госструктурам, Силам Планетарной Обороны и стратегическим объектам, дабы посеять хаос и ввергнуть экономику планеты в лихорадку. Вспомните мятежи на Зетраде и Манриганту. А что здесь? Пшик, простите, а не мятеж.

       – Позвольте узнать – почему? – осведомился Логинов.

       – Пожалуйста. Взорвали никому не нужный мостик через какой-то ручей, который не имел никакого стратегического и вообще любого значения – смысл? Обстреляли гарнизон СПО в Хайденвилле – потеряли пятерых боевиков и грузовик с самопальной ракетной установкой, в то время, как СПО потерь не понесли. Следовательно, вояки из них никакие. Пока, во всяком случае. Диверсия на гидропонных фермах в Салисе – вообще полный, извините, пиздец! Мало того, что эти дебилы не смогли отличить подающие на фермы воду с артезианских скважин трубы от труб городской канализации, так они ещё вместо того, чтобы просто перекрыть подачу воды выводом из строя артезианских насосов, взорвали четыре бомбы, в результате чего город едва не затопило дерьмом! Это что, простите – слабоумие или просто результат отсутствия знаний в области тактики? Знаете, мне лично всё это очень напоминает ту фигню, что имела место быть на Хаслеве без малого две с половиной тысячи лет назад. Один к одному. Может, и здесь просто детки из аристократических семей головами ударились, а?

       (Небольшое пояснение, о чём именно говорит Лустиг. Примерно два с половиной тысячелетия назад на планете Хаслев, что расположена в системе Лора 5G11, в семидесяти шести парсеках от Вейланда, вспыхнуло антиимперское восстание, которое возглавили три из семи Правящих Домов Хаслева, ведущих свою родословную от обосновавшихся на этой планете ещё в Доимперскую Эру колонистов с Терры преимущественно датской, шведской и фризской кровей. Лидер мятежников, глава Дома Хеммингсен Гуннер Хеммингсен, решил, что Хаслеву не пристало влачить простое существование в виде самого заурядного мира Империума – напротив, ему следует возродить былую славу данов и основать собственную империю. Но "великая" идея Гуннера Хеммингсена натолкнулась на очень существенное препятствие... нет, не в виде агентов Имперской Инквизиции и даже не в виде падающих на мятежный мир с орбиты десантно-штурмовых кораблей Космического Десанта, прикрываемых аэрокосмическими ганшипами, а в виде беспросветной тупости мятежных аристократов и непонимания ими самых простых вещей из области военного дела. Вследствие всего этого, мятеж заранее был обречён на провал, что и произошло. Причём инсургенты были, в основном, разгромлены, местными СПО и силами безопасности, а прибытие на Хаслев пяти бригад КосмоДесанта особого значения не имело.)

       – Возможен и такой вариант, – согласился Сенцов, – а это значит, что нам, не исключено, придётся иметь дело с законспирированным аристократическим подпольем... хотя, опять-таки, смысл устраивать мятеж на столь захолустной планете? Губернатор Ольстера Казимир Сташевский не производит впечатление человека, готового принести на алтарь собственных амбиций жизни тех, кем ему назначено управлять. Да и вряд ли бы подобное было бы упущено нашими коллегами из ведомства леди-инквизитора Моррисон. Следовательно, понятно...

       – Понятно, что нам ничего непонятно! – хмуро буркнул Арвен, не обратив внимания на то, что перебил своего патрона.

       – Значит, надо сделать так, чтобы стало понятно! – усмехнулась Хаммаршельд. Покосилась на кастафорейца, справедливо ожидая разноса за подобное поведение.

       Однако, вопреки ожиданию марсианки, Сенцов не стал ничего говорить. С задумчивым видом побарабанив пальцами по столешнице, инквизитор молча кивнул головой, как бы давая понять, что слова Арвена вполне описывают сложившуюся ситуацию.

       – У нас до прибытия на Ольстер почти шестьдесят стандартных часов, так что предлагаю времени зря не терять, – произнёс Сенцов. – Изучите всё, что есть в архивах Администратума, Инквизиции и Даль-разведки по Ольстеру. Необходимо поднять личные дела всех чиновников местного отделения Администратума рангом не ниже вице-ландесхауптмана, также изучить всё, касающееся местных аристократических Домов... гм... если в такой дыре они вообще имеются. Ищите любые зацепки, пусть даже самые невероятные и дикие. Ведь с какого-то же перепугу всё это дело началось. И чем скорее мы поймём, с чем мы имеем дело, тем скорее мы с этим делом разберёмся.

       – Или разберётся Космический Десант и штурмтерминаторы! – зловеще усмехнулся Лустиг.

       – Этого нельзя исключать, – кивнул в ответ на эти слова хатканца Сенцов. И на лице инквизитора возникло довольно неприятное выражение. Ничего хорошего тем, кому оно было адресовано, оно не означало, и все в группе кастафорейца это отлично знали.

       Ударный крейсер Имперской Инквизиции «Ньюфаундленд», принадлежащий к классу «Сокрушитель», величаво плыл на фоне вечной черноты космического пространства. В иллюминаторы левого борта, которые, как и все иллюминаторы на космических кораблях и станциях, были изготовлены из сверхпрочной прозрачной микростали, можно было увидеть висящий – или бегущий по своей вековечной орбите, но это уже с какой точки зрения смотреть на данную проблему – огромный шар Юпитера с тонкими кольцами и окружённый обширной спутниковой семьёй. Если как следует присмотреться, то с этой точки орбиты, в которой сейчас находился крейсер, были видны Каллисто и Ио; Европа же с Ганимедом прятались за другой стороной своего патрона. Вообще, космическое пространство вблизи крупнейшей планеты Солнечной системы было довольно плотно загружено в плане траффика – на Ганимеде и Каллисто проживало, в общей сложности, два с четвертью миллиарда жителей, на Ио работали автоматические шахты по добыче минерального сырья. Несколько особняком стояла Европа, так как наличие в её подлёдном океане жизнеформ автоматически переводило этот планетоид в категорию запрещённых для колонизации, и кроме станций исследователей, на ледяной поверхности Европы больше не было никаких сооружений. Ну, и добавим сюда ещё орбитальные заводы по добыче гелия-3 из атмосферы Юпитера и грузопассажирские терминалы – так что пространство вблизи самой большой планеты Системы было довольно плотно загружено разнокалиберными искусственными объектами.

       Годвин спокойно и уверенно вёл "Скорпиона", держа курс точно на крейсер, подлетая к нему со стороны нижней правой полусферы. Рядом с восьмисотпятидесятиметровым боевым звездолётом штурмовик казался игрушкой, прогулочной яхтой какого-нибудь крупного предпринимателя или преуспевающего свободного торговца. И хотя бортовое вооружение "Скорпиона" тоже внушало уважение, все, кто находился на его борту, отлично знали, что крейсер способен двумя-тремя выстрелами своих турболазеров превратить штурмовик в облако перегретого пара и мельчайших обломков.

       Штурмовик сблизился с "Ньюфаундлендом" на расстояние в полкилометра и завис напротив перекрытых силовым полем шлюзовых ворот, ведущих на одну из причальных палуб крейсера. Для того, чтобы осуществить процедуру стыковки – хотя, собственно говоря, стыковкой эту процедуру называли по старинке, пилоту требовалось разрешение оператора службы контроля полётов крейсера. И как раз сейчас Годвин именно такого разрешения и ожидал.

       Долго байкальцу ожидать не пришлось. Никого более крейсер не ожидал, так что буквально через минуту после того, как "Скорпион" завис напротив шлюза, оператор СКП "Ньюфаундленда" связался с Годвиным по гиперсвязи и дал ему разрешение на посадку.

       Штурмовик, пройдя силовое поле шлюза, очутился внутри просторного ангара причальной палубы, имеющей номер "8". Очень аккуратно, чтобы ничего не зацепить корпусом, Годвин провёл корабль между двумя запаркованными на палубе истребителями-перехватчиками "Гиена" и завёл "Скорпиона" на посадку рядом с одной из станций технического обслуживания. Из корпуса штурмовика выдвинулись четыре суставчатые посадочные опоры, ещё больше придававшие ему сходство со скорпионом, шумно вздохнули гидравлические амортизаторы, и штурмовик неподвижно замер на солидиумовой палубе отсека.

       В том, что встречать прибывшего инквизитора и его опергруппу в ангарный отсек спустился сам капитан крейсера, не было ничего удивительного. Любой офицер Имперской Инквизиции был равнозначен в звании – неофициально, разумеется, чтобы не раздражать флотских – космическому контр-адмиралу, а о его полномочиях лучше вообще не упоминать. Перед инквизиторами были беззащитны даже лорды-губернаторы субсекторов Империума, а про чиновников рангом ниже вообще не стоит говорить. Разумеется, это всё в том случае, если они были нечисты на руку или принимали участие в антиимперской деятельности. Добропорядочным гражданам Империума опасаться Инквизиции, право, не стоило.

       Едва лишь Сенцов возник на опустившемся на палубу посадочном пандусе, к нему тотчас же двинулся высокий крепкого сложения офицер в чёрном мундире Имперской Инквизиции с ранговыми нашивками капитана первого ранга, что выдавало его принадлежность к космическому флоту Инквизиции, который не имел ничего общего с Военно-Космическим Флотом Империума. Суровое смуглое от космического загара лицо военного космонавта пересекал зигзагообразный шрам, который, как хорошо знал Сенцов, остаётся после удара бракинским пластинчатым мечом. И этот шрам как нельзя лучше говорил о характере капитана крейсера.

       – Инквизитор Сенцов? – чуть хрипловатым голосом, в котором слышался какой-то едва уловимый акцент, произнёс космонавт. – Приветствую вас на борту "Ньюфаундленда". Позвольте представиться – капитан первого ранга Томас Венгер.

       – Аристарх Сенцов, оперативник Инквизиции, тактический сектор, – Сенцов пожал протянутую ему руку. – Это, как вы догадываетесь, моя оперативная группа. Пилот Клаус Годвин, научный специалист Сайрус Джелико, технический специалист Андрей Логинов, мастер-оружейник Дэвид Лустиг, дознаватели Линд Арвен и Эрика Хаммаршельд.

       – Добро пожаловать на борт, коллеги. Для вас приготовлены каюты на двенадцатой палубе, если, конечно, вы не желаете бытовать на борту своего корабля.

       – Штурмовые корабли не слишком удобны для дальних перелётов, капитан Венгер, – без тени эмоции отозвался Сенцов. – А нам предстоит именно такой перелёт. Так что, с вашего разрешения, нам бы хотелось заняться своим расположением на борту вашего крейсера.

       – Я весь к вашим услугам, – слегка поклонился Венгер, и не было в том поклоне никакой издёвки – лишь дань уважения. – Я лично провожу вас на вышеупомянутую палубу. Мой старший помощник уже получил все необходимые распоряжения относительно нашего курса. Мы снимаемся с орбиты через семь минут и берём курс на гиперворота на орбите Сатурна. Через двадцать четыре минуты мы пройдём гипортал в систему Онтарио, оттуда прыгнем к Арнольду, затем пройдём гиперворота Дамула и Эпсилона-147, после чего окажемся в системе Альмейда. А оттуда уже до конечной точки нашего маршрута, что называется, рукой подать.

       Сенцов в ответ молча кивнул и рукой сделал недвусмысленный жест, давая капитану крейсера понять, что краткая аудиенция на посадочной палубе окончена.

       Годвин остался на посадочной площадке, чтобы проследить за тем, как корабельные техники будут крепить штурмовик, что, впрочем, не являлось чем-то предосудительным. Ни один уважающий себя пилот не оставит свой корабль на произвол судьбы, какими бы опытными и умелыми не были бы техники. Ведь именно от корабля в критической ситуации зачастую зависит всё. В том числе – и жизни оперативников.

       – Прошу простить меня за любопытство, – произнёс Сенцов, когда инквизиторы и командир крейсера вошли в кабину антигравитационного лифта, – но мне интересно было бы узнать, откуда вы родом, капитан Венгер. У вас довольно странный акцент...

       – Вы весьма наблюдательны, инквизитор, – одними уголками губ улыбнулся Венгер. – Да, акцент... мм... Видите ли, я родился на Сингатере, но всё детство и большую часть юности провёл на Лонкуруте. Мой отец был свободным торговцем, знаете ли, ну, а мама родилась на Лонкуруте, она...

       – ... нитуки, да, я знаю эту расу, – закончил за Венгера кастафореец. – Родственная терранцам раса, уровень развития "промышленный-B", имеет дипломатические отношения с Империумом, их звёздная система входит в Вюрцбургский Сектор субсектора Крессиг, расположена в шестнадцати парсеках восточнее Окарро. Вы учились в Академии... где?

       – На Вандоре. После обучения получил назначение на фрегат "Матадор" с базы на Орестее, отслужил восемь лет, в ранге второго помощника капитана был переведён на крейсер "Криденс", приписанный к флотилии Инквизиции Треллисанского Сектора, затем получил очередное повышение, и вот я здесь. Если вас интересует мой послужной список...

       – Не интересует. Ваше участие в событиях на Сотере весьма подробно описано в учебниках по космическому флотоводству, капитан Венгер. Ваш манёвр на орбите третьего спутника Сотера заставил командиров пиратских рейдеров запаниковать и смешать свой строй, чем тут же воспользовались местные Силы Системной Обороны. "Манёвр Венгера" – так теперь это называется в учебниках. И не только у нас его изучают, но и в академиях Флота. Так что, как говорится, имя себе вы сделали, капитан.