Текст книги "Это все, что я знаю... (СИ)"

Автор книги: Захар Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Очень. Недавно меня вез таксист и на перекрестке на наших глазах сбили девушку. Он рванул туда и, дурак, дал ей какое-то обезболивающее от которого она умерла. Завтра придут результаты экспертизы и припишут бедолаге действия, повлекшие по неосторожности смерть.

– Ну, ты же накажешь его по всей строгости закона? – Язвительно спросила Лилия.

– Тут хочешь, не хочешь, а придется.

– Ой, да брось, вдруг это дело принесет тебе повышение?

– Что мы все о работе? Рассказывай, как провела день?

– У балерин всю скучно, тренировки, репетиции, рутина, – Протягивая слова, говорила Лилия.

– Тебе надоело?

– Временами мне так кажется, пока я не выйду на сцену. Там я забываю обо всем и отдаюсь полностью. Это неописуемое чувство. Ни в чем другом я себя больше не вижу.

– И скоро ты снова выйдешь на сцену?

– Пока неизвестно. Дорогу показывай.

– Пока прямо. Знаешь, мне тоже порой кажется, что я застрял во всем этом, но испытываю, наверное, схожее чувство с твоим на сцене. Только нахожусь я в это время в зале суда. Когда твои тщательно собранные доказательства шокируют адвоката, когда ты как лидер берешь внимание каждого на себя и управляешь им. Упоительное ощущение.

– Да, да, именно такое же и у меня.

– Здесь на право, вот та многоэтажка.

– На чай не позовешь? – Хихикая, спросила Лилия.

– Извини, но нет. Устал.

– Да ладно, шучу, я б не пошла. Давай, до встречи прокурор.

Роман вышел из машины и направился к подъезду. Минув десять этажей и лестничную площадку он, не спеша открыл дверь и оказался на пороге квартиры. Оксана резко засуетилась, она не успела привести себя в порядок и была мокрая после душа в домашнем халате. Пожалуй, самый лучший наряд для любимой жены.

– Я не успела переодеться, проходи в кухню. – Засуетилась Оксана.

Роман заглянул на кухню и повернулся обратно в коридор.

– Послушай, дорогая, я сильно устал. – Начал, было, он, но жена его резко перебила с ошарашенным взглядом.

– А где кольцо?

Роман Захарович рассыпался в оправданиях:

– Очень жмет, неудобно было.

– Жмёт, значит? – В пол тона процедила жена.

– Давай не сегодня. – Обронил муж и ушел в зал.

Там он снял пальто и, полулежа, устроился что-то читать в своем ноутбуке. Спустя полчаса он крепко уснул в таком положении. Оксана Владимировна просидела почти до рассвета на кухне, попивая вино в одиночестве.

Глава 6. Из которой вы ни о чем не узнаете.

У автора нет выходных, он всегда в работе. Как поэт остается голоден, пока пусты его листы. На этот раз я гуляю по городу. Скопилось много интересного, и давайте же это обсудим. Повествование отложим на потом, да и описывать обычную жизнь уже наскучило. Для Володи настала страшная пора ожидания суда. Да, кстати, результат экспертизы подтвердил смерть от передозировки обезболивающего. Но сейчас не об этом. Задай себе вопрос, читатель, много ли таких случаев в нашей стране? Много ли таких идиотов как Володя, и много ли таких нарциссов как Роман? Много ли таких страдающих жён как Оксана, а как Вероника? Она тоже страдает, но по-своему. Много ли брошенных детей, таких как Соня? К сожалению, да! Такие случаи отнюдь не редкость. Что касательно самовлюбленных всё досконально ясно. Тот, кто из двоих в позиции превосходства, тот более раненый, но скрывает эту правду от себя. Его стратегия: чтобы не чувствовать своей боли, надо быть круче других. Возвышаясь над жертвами, я не замечу, что сам такой же убогий как они. Зачем Роман Захарович заводил семью? Наверное, просто показалось, что в определенный момент мужчина без семьи это странно. Девяносто восемь процентов таких причин для вступления в брак приведут к разводу. К сожалению мужчины и женщины относятся к институту брака достаточно халатно. И далее как по накатанной: жена уходит к любовнику, а муж в работе, счастлив как свинья в луже. Потом следуют слабости, в частности алкоголь и беспорядочные связи. Слабости даются нам для того, чтобы мы ими сначала увлеклись, а потом, став окончательно зависимым, если человек одумался и начал работу над собой, то он человек с большой буквы, а если нет, то он низшая прослойка общества, удел которых всем известен. Работа над отношениями и собой очень тяжелая, но нельзя забрасывать что-то только потому, что это трудно. Когда кончаются силы, просто посмотрите на солнце. А дети? Дети мучаются больше всего. К сожалению, их работа гораздо сложнее – на стать такими как их родители. Для некоторых дети это самоутверждение, а для других обременение. Возможно, Роман стал таким из-за строгости отца. Он был областным судьей и наложил все запреты на интересы сына, заставив его поступить на юридический факультет или «Можешь идти прочь!». Родители должны ошибаться, чтобы дети стали взрослыми. В жизни есть множество проблем и страхов и проч проч. Важно заглянуть страху в глаза и проработать его. Если ваш главный страх крысы, то сатана окружит вас ими. На пути саморазвития вы будете часто натыкаться на заблуждения. Заблуждения – отличные метательные снаряды. Остановитесь и подумайте, возможно, вы не на своем месте. Пробовать что-то и потом возвращаться обратно это не стыдно, стыдно сидеть, сложа руки. Если идея вынашивается в вашем разуме годами, то она становится целью. На пути также встретятся недоброжелатели. Люди с пассивными взглядами на жизнь. Человек это животное. Прав ли ты перед собакой или нет, она все равно будет лаять. Любая добродетель не всегда идет на пользу всем, теперь из-за глупости Володи будет громкая шумиха по всему городу, а почему объясню в следующих главах. То, что было фикцией, внезапно прикинулось конституцией. Как автор этой книги вынужден упомянуть о себе самом. Я же не разделяю интересов ни той, ни другой стороны. Моя позиция наблюдатель. Созерцание, что-то в нем есть волшебного. Так или иначе, автор любит своего читателя иначе бы он не существовал, следуя из этого, предлагаю перенести свое внимание на вечерний город.

Проходя по улицам, любуюсь молодежью. Все такие разные и совсем другие. Меня это очень радует. Улыбки на их лицах – непозволительная роскошь для несчастного человека, а значит, я могу заключить, что несмотря ни на что, они умеют радоваться простым вещам. Это первый шаг к новому обществу. Молодежь – это единственная надежда на светлое будущее. Человек создал экономику, чтобы она его погубила, человек любит создавать себе проблемы. Поколению, тому которое уже на закате своих лет, стоит дать дорогу молодежи и общество всецело увидит совершенно другую жизнь. Но я никогда еще не был так слеп к фактам. В современном мире стремительно развиваются различные негативные направления. Особенно хочу отметить группы лиц, которые делят себя по половому признаку, муже-женоненавистники отравляют мой положительный взгляд на современное общество. Все, кто относиться к вышеуказанным группам, так и норовят показать свое превосходство друг перед другом. Что ж. Новая жизнь новые проблемы. Так или иначе, лицо любого мира будет со шрамом.

Так и не заметил я, как прошел всю главную улицу, продолжая запись в блокноте телефона. Примечательно, что русский язык самый прекрасный для литератора. Никаким другим наших чувств так ярко не опишешь. Другие языки, скорее для передачи информации, в то время как русский для передачи эмоций. К тому времени, когда драма, о которой я повествую в этой книге, достигала своего апогея, предлагаю перенестись к дате рассмотрения судебного дела. То был ноябрь. Уголовная машина очень тяжела, поэтому, чтобы набрать оборы, ей нужны месяцы. Рассказ об этом я продолжу позже, сегодня я очень устал и промок.

Глава 7. Смерть – это переход к вечному свету.

Ни в каком ином творчестве, кроме литераторства, нельзя вот так по щелчку пальцев перемотать время на два месяца вперед. И мы с удовольствием воспользуемся такой уникальной функцией литературы. Все люди как один сетовали на дожди, а если выпадал снег, то таял сразу же, как приземлялся. По весне обычно требуют, чтобы он растаял. Человек всегда чего-то требует и не доволен тем, что есть. Всюду было слышно «Вот выпал бы уже и грязи не было б». Небо исполнило человеческий каприз белым холодным пеплом на их головы. Только одному человеку в этом городе не было никакого дела до погоды. За неделю до того дня он был оповещен о судебном заседании, на котором он будет в роли подсудимого. Тяжкий груз тогда висел на плечах Володи. Казалось, он и ходить стал немного склонившись. Где-то внутри его мучила ноющая боль, смешанная с обидой. В то утро, несмотря на серое небо, было очень светло от белого пушистого снега. Володя собирался в суд, Вероника тоже присутствовала на нем, она отпросилась с работы на пару часов и пошла туда прямиком из своей библиотеки. Володя ехал до здания суда как на бойню, он точно был уверен, что его приговорят к смертной казни и приговор приведут в исполнение незамедлительно прямо в зале суда. Он вел свой автомобиль очень аккуратно, бережно соблюдая все правила дорожного движения. Внутри него поселилась сильная боязнь закона, ему казалось, что каждое его противоправное действие, пусть даже совсем пустяковое, такое например как не пропустить пешехода, может ужесточить его приговор сегодня. На первом этаже здания он потерялся как ребенок, на его удачу ему повстречался его адвокат, который вот только зашел в парадные двери и стряхивал снег с плеч своего пальто.

– Здравствуйте, Владимир Степанович, – протягивая руку, произнес адвокат, – вид у вас какой-то подавленный.

– Ну, знаете ли, не каждый день хожу под судом. – Еле вымолвил Володя.

– Ой, да бросьте, тоже мне опасный преступник, – успокаивал адвокат, – пройдемте за мной.

Они последовали на третий этаж по широкой лестнице вымощенной гранитной плиткой. Пульс подсудимого учащался. На третьем этаже у входа в зал уже стояли председатель и прокурор, между собой что-то оживленно обсуждая. Лицо прокурора показалось ему очень знакомым, но он не посмел долго в него вглядываться и остановился с адвокатом в коридоре. Григорий Александрович что-то искал в своем портфеле, минуту погодя прокурор и председатель зашли в зал, а следом за ними два пристава и еще много каких-то людей. Когда Григорий Александрович окончил свои поиски в портфеле, он заторопился следом за всеми и позвал за собой Володю. Подсудимый, зайдя в зал, совсем обессилил. На его казнь пришли посмотреть столько людей, они все жаждут его крови.

– Григорий Александрович, а вы решили сегодня блестяще завершить свою карьеру? – Язвительно смеясь, спрашивал Роман Захарович, – я всё про вас знаю, что вы тут затеваете.

Адвокат проигнорировал этот выпад в свою сторону.

– Я, кажется, узнал его, – полушепотом произнес Володя, – я подвозил его в прокуратуру в тот день, он всё видел.

– Готов поспорить, что это дьявольское исчадье само навлекло на вас беду своим присутствием. – Также шепотом отвечал адвокат.

Они сели в первом ряду по правую сторону от прохода между стульями. Роман Захарович прошел по залу. Победоносная поступь лидера. Сел по левую сторону, так эффектно мог сесть разве что чиновник девятнадцатого века, откинув полы сюртука. Прозвучало «Встать, суд идет» и все как один покорно поднялись со своих мест. Зашла судья. Женщина лет сорока пяти с тёмными волосами и строгим видом заторопилась к своему месту. В тот момент по Роману Захаровичу было заметно что-то не ладное, он был возмущен.

– Всем сесть. Слушается дело № 207 по статье УК РФ номер сто девять причинение смерти по неосторожности. Подсудимый встаньте.

Володя робко поднялся со стула и заложил руки за спиной.

– Вы обвиняетесь в причинении смерти по неосторожности пострадавшей Володарской Виктории Даниловны 1987 года рождения. В разбирательстве будут участвовать суд присяжных. Со стороны защиты государством вам предоставлен адвокат в лице Ковыльного Григория Александровича. Со стороны обвинения прокурор в лице Калагереева Романа Захаровича. Вам есть, что сказать суду прежде, чем мы начнем?

– Нет, ваша честь.

– Тогда объявляю заседание открытым. Речь предоставляется вашему защитнику, сторона защиты имеет что сказать?

– Ваша честь, предоставим право стороне обвинения первому произнести речь.

– Сторона обвинения вам слово! – Отрезала судья и открыла какой-то документ.

– Ваша честь, в ходе разбирательства я бы хотел ходатайствовать о допросе свидетеля. К моему великому сожалению мне только сейчас стало известно от его жены о его тяжелом заболевании, в связи с чем, он не может явиться в суд. Без этого свидетеля разбирательство не возможно. Ваша честь, ходатайствую о переносе заседания.

– Сторона защиты не против?

– Нет, ваша честь.

– Ходатайство принято. Разбирательство переноситься предварительно на четвертое декабря. Сторона обвинения обязуется сообщить заранее о состоянии свидетеля ближе к указанной дате.

Удар молотка для Володи был настолько громким, что он не слышал шорох собирающихся на выход присяжных. Вот и всё прошло, но гора с плеч не свалилась. На сегодня прошло. Впереди столько дней мучений, «Лучше бы меня и правда казнили прям сегодня». Таковы были мысли Володи. Неистовый гнев охватил все его существование, он резко поднялся со стула и вышел в коридор. Григорий Александрович почувствовал что-то не ладное в выражении лица своего клиента и заторопился следом, там он стал свидетелем диалога Володи с Романом Захаровичем.

– Уважаемый, вы меня помните? В глаза мне смотрите, вы меня помните? – Володя начал свою реплику тихо, постепенно повышая тон.

– Успокойтесь, Владимир Степанович! – Лепетал адвокат.

– Как вам не стыдно? Вы пользуетесь своей властью, чтобы бедный народ гнил за решеткой! – Вопел Володя.

– Как ты смеешь повышать на меня голос? Ты, ты ничтожество! – Роман схватил Володю за грудки его пиджака, – вы оба два, идиота, думаете, я не знаю, что вы тут задумали!? Я всё знаю, я всё про вас знаю! – Кричал Роман Захарович.

Адвокат и сотрудники охраны растащили в стороны враждующих. Все происходило под вспышки камер, весь первый этаж был заполнен журналистами и репортерами. Григорий Александрович повел под руку Володю по коридору.

– Григорий, что он себе позволяет? – Запыхавшись, спрашивал Володя.

– Не переживайте, эта дрянь ответит за свои слова. – Процедил адвокат.

– О чем он кричал? Что он знает? Вы, случайно, не причастны ли вы к исчезновению свидетеля? – Допытывал подсудимый своего защитника.

– Владимир Степанович, успокойтесь, вернитесь к своей прежней жизни, а все проблемы оставьте мне.

Они вышли через черный выход. Зачем, спросите вы? Потому что Роман Захарович вышел через главный и там его буквально смыла толпа корреспондентов.

– Что произошло с главным свидетелем? – Спрашивала одна журналистка.

– Он заболел.

– Роман Захарович, вам не кажется, это подозрительным, что вот так внезапно он заболел? – Спрашивал уже другой журналист.

И далее толпа корреспондентов превратилась в полнейший балаган из вопросов. Роману Захаровичу очень прельстило внимание прессы, но более всего его интересовало, что находилось дальше за толпой журналистов. Из-за высокой лестницы он мог различить только множество плакатов с какими-то надписями. Растолкав журналистов и пройдя ближе, его взору представилась толпа протестующих. Люди выстроились по всей улице и требовали посадить виновного немедленно без разбирательств. В эту секунду к Роману подлетела корреспондент в паре с оператором:

– Роман Захарович, вы ожидали такого общественно резонанса? Расскажите подробнее, как продвигается дело? – Тороторила в микрофон журналистка.

– Я никак не ожидал такого, конечно же, дело продвигается затруднительно, по причине болезни главного свидетеля заседание перенесено на декабрь. – Отвечал Роман.

Следующих вопросов он не успел получить, кто-то резко дернул его за руку и потащил в сторону.

– Что происходит? – Оглядываясь назад, взволновался Роман.

– Давай в машину, живо! – То был Павел Сергеевич, – давай бегом, какие же они назойливые. Без комментариев, без комментариев! – Раздражительно отвечал он толпе журналистов.

Они торопливо погрузились на заднее сиденье такси, Павел Сергеевич скомандовал водителю «Гони!».

– Ты теперь новоиспеченная звезда, не ожидал? – С довольной улыбкой проговорил Павел Сергеевич.

– Я вообще не понимаю, что происходит? – В полном недоумении спросил Роман.

Павел Сергеевич поведал ему всю правду. Да будет известно тем, кто этого не знал, погибшей девушкой была видеоблогер с многомиллионной аудиторией на её канале. Она вела блог на тему путешествий по различным странам и их культуре. Аудитория преимущественно молодёжь. Виктория получила свою популярность, будучи еще телеведущей программы со схожей тематикой. О своей болезни она сообщила в интервью известному журналисту. Публика с сожалением встретила новость и желала своей любимой ведущей скорейшего выздоровления. Новость о её смерти и обо всех обстоятельствах мгновенно облетела весь интернет и подняла «на уши» аудиторию. Поклонники требовали посадить виновного без разбирательств. Город хотел разорвать Володю.

Пока чиновники отмечали начало громкого дела в своем любимом заведении, новость разлеталась по всей сети интернет. Роман Захарович хоть и испытывал чувство восхождения на Олимп, но параллельно ему в нем зародилось чувство страха, будто что-то шло не так. Отмечали они сначала вдвоем, позже к ним присоединился Максим. Лилии в тот вечер в этом баре не было, да и если бы была, то Роман ее не заметил бы. Коллеги решили не засиживаться долго ведь завтра много дел, была только середина недели. На этот раз Павел Сергеевич не успел дойти до привычной кондиции и согласился с коллегами ехать домой пораньше. Роман попросил водителя такси привезти его домой в последнюю очередь. Всю дорогу он вёл переписку с Лилией. Она случайно увидела репортаж возле судебного здания по телевизору. Алкоголь подействовал как снотворное. Роман Захарович сонный и уставший поднимался в свою квартиру. Жены дома не было. Он тихонько зашел в дом и снял своё пальто. В коридор вышла его дочь. Роман обернулся, и они встретились взглядом. Полминуты они изучали глаза друг друга. Глаза Соньки были красными, губы дрожали.

– Скажи, ты когда-нибудь любил меня? – В полголоса начала Соня.

– Что ты такого говоришь? – Растеряно спросил отец.

– Ты когда-нибудь любил меня, пап? Отвечай! Любил!? – В слезах выкрикивала Сонька, – ты хоть знаешь, что я влюблена в его сына?

Роман Захарович всем своим существом выказывал порыв что-то сказать, но не мог. Слова подступали к его губам и тут же пропадали. Дочь, хлюпая, развернулась и хлопнула дверью своей комнаты. Отец, находясь в непонятном для самого себя состоянии, прошел на кухню и сел за стол. Битый час он потирал лицо руками, глядя в экран ноутбука. Оксана Владимировна задержалась на работе. Роман прошел в спальню и повалился на кровать. Сонька отправила сообщение Мишке с текстом «Пора, я больше так не могу. Встреть меня сейчас». Она всё также тихо плакала, всхлипывания были слышны в темноте, когда она одевалась. Прозвучал тихий щелчок замка входной двери, и Сонька заторопилась вниз по лестнице.

Казалось, то был самый красивый вечер. Несмотря на выпавший снег, было довольно тепло. Соня шла вдоль дома, поглаживая кусты, на ветви которых налип мокрый снег. После её руки он тихо падал. Алый закат даровал небу небывалую красоту, которой Соня наслаждалась, задрав голову к небу. Она ощутила свободу, такую сладкую и мягкую. Вдыхая полной грудью прохладный воздух, она ощущала что-то новое, совершенно неподвластное ей чувство. В конце двора она увидела, как Мишка торопливым шагом шел на встречу. Возле одного из подъездов он поскользнулся на мокром снегу и повалился на спину. Соня расхохоталась и налетела на него сверху. Неуклюжий, но такой любимый Миша. Они пролежали в обнимку примерно две минуты, а потом встали, отряхнулись и затерялись в темноте дворов. Дворы в это время были особенно красивы. Снег выбелил общую картину города, а холодный воздух казался более чистым. Лицо города это его дворы, а не главный проспект. Из этого следует заключить лицо города S слегка мрачное и холодное. По этим же дворам спокойно брела в сторону своего дома Оксана Владимировна. Несмотря на долгий рабочий день, она была бодра. Она шумно захлопнула входную дверь квартиры. Входная дверь – единственное, что отделяло ее от внешнего мира, от бесконечных решений тех проблем, которые она скрывает. В то время, когда самая главная проблема существовала по эту её сторону. Она бросила сумку возле кровати, на которой очень тихо играл кот с очками хозяйки. Из соседней комнаты были слышны звуки клавиш ноутбука Романа Захаровича. Ноутбук Оксаны с момента приобретения ни разу не пребывал в выключенном состоянии. На заставке экрана светилась совместное фото с мужем. Она всматривалась в их счастливые лица около двух минут, а после листала новостную ленту. Абсолютно все новостные ленты города S пестрили о судебном деле, о каком думаю, понятно и без объяснений. Оксана с удивлением посмотрела обрывки кадров, которые успели заснять корреспонденты. Её руки затряслись. Она узнала в лице обвиняемого отца мальчика своей дочери. С трудом копаясь в памяти, она вспомнила, что видела его в школе на родительском собрании. Поспешно трясущимися руками она набрала сообщение дочери и тут же получила ответ, в котором Соня рассказала о побеге и о его причинах. Оксана заторопилась в соседнюю комнату со скандалом, но остановилась в дверях. Что-то остановило её, и она вернулась на кровать. Скупая слеза скатилась по ее щеке и упала на экран телефона, пока она выполняла денежный перевод на счет своей дочери. Неистовая боль ломала грудную клетку изнутри до поздней ночи. Где сердце ребенка там и сердце матери. Оксана не стала уговаривать дочь вернуться, она приняла ее выбор и при необходимости поможет при первой просьбе. Поскольку эти юноши были более близки к ангелам, чем к людям, то им не место в этом аду. Несколько часов кряду она смотрела на стеклянную статуэтку ангела, его хрустальная рука приложила палец к губам, приказывая говорить шепотом.

Глава 8: В живых остались только мертвые.

Утром следующего дня Оксана проснулась сидя на кровати. Солнце осветило её лицо. Оно мудро ведь оно все видит издали. Здесь можно уловить некий намек на то, что пора уже открыть глаза. В её поведении и жестах можно было разглядеть сильнейшее волнение. Руки ее тряслись, а губы невольно поджимались. Мужа уже не было дома, да и у жены не было никакого дела до него. Она привела себя в порядок и покинула квартиру торопливым шагом. Спустя час мы могли бы ее заметить блуждающую в частном секторе, она неловко брела среди домов, вздрагивая от лая собак. При помощи специального приложения, установленного в её телефоне, она смогла найти нужный ей дом, и как ты уже мог догадаться, мой внимательный читатель, это был дом Прокудиных. Оксана неловко заглянула за калитку в поисках хозяев. Нескончаемый собачий лай разыграл в мыслях Вероники любопытство, и она вышла на крыльцо. Дружелюбного диалога не состоялось. Вероника была в гневе при любом упоминании об этой семье.

– Ты еще и посмела придти сюда?

– Послушайте, я понимаю все, что вы думаете обо мне и о нашей семье, но все это не так как кажется на первый взгляд.

– Если я живу в бараке, это еще не значит, что я дура.

– Я ни в коем случае вас такой не считаю, выслушайте меня, пожалуйста! Я сама не поддерживаю своего мужа в этом деле, он стал очень странным. Сам не ведает, что творит. Я всеми руками против этого судебного процесса. Всё, что произошло это обычная спонтанность и стечение обстоятельств…

Вероника оборвала эту речь хлопком двери, наивно полагая, что этой особе нечего ей сказать. Не сделай она этого, то узнала бы о побеге своего старшего сына с их дочерью. На тот момент она, по своей привычке, думала, что они как всегда где-то гуляют. Оксана не стала проявлять напористость и покинула частный сектор той же дорогой, которой пришла.

Начался поединок между стрессом и ходьбой за ее сердце, один убивал его, а второй наоборот тонизировал. В поисках мужа она наугад направилась в здание областного суда. Замечу в скобках – жена угадала его местоположение с невероятной точностью. Видимо еще не все нити были оборваны. Избрав пеший способ передвижения, Оксана наивно нашла в нем преимущество перед общественным транспортом. По ее быстрому шагу нельзя было заметить полное отсутствие сил, голод вызванный стрессом не проявляется в физическом плане. Даже самый легкий завтрак мог бы восполнить ее силы в известной мере. И вправду у нее получилось за довольно-таки короткий промежуток времени преодолеть такое немалое расстояние от частного сектора до того белого с широкими парадными дверями здания суда. В одном из его кабинетов Роман Захарович, со свойственной ему педантичностью, воспроизвел систематическое расположение канцелярских принадлежностей по своему рабочему столу. Документы красовались его размашистой подписью, карандаши был наточены как копья. Стопка очередных важнейших бумаг должна была быть передана в следующие инстанции, а ее доставку должен был выполнить сам Роман. Выйдя из кабинета он, если так можно выразиться, попался в лапы Оксаны Владимировны.

– Что ты творишь? – С взглядом полным отчаяния начала супруга.

– Собираюсь передать документы в другой кабинет. – Растерялся муж.

– Издеваешься? Пора бы уже и в собственной жизни принять участие, а не в этих твоих сверхважных делах! – Заводилась жена.

– Что-то раньше, когда ты кормилась за счет этих сверхважных дел, у тебя не возникало таких мыслей. – Слегка высокомерно отвечал супруг.

– Не закатывай сцену, ты меня совсем не уважаешь!

– Не уважаю ли я тебя? Ты смеешь заявиться сюда с важным видом, начать скандал прилюдно в коридоре и просить об уважении? Кто дал тебе деньги на открытие твоего салона? Кто организовал и оплатил похороны твоего отца, когда твоя мать пребывала в полной заднице? А? А теперь, когда это всё улажено эти сверхважные дела для тебя кажутся пустяковыми? – После такого припадка красноречия он залился вполне им заслуженным кашлем.

Офисные зеваки собрались поглазеть на скандал за спиной Романа.

– Ах, вот как ты теперь думаешь, – шепотом произнесла жена, глаза её блестели и дрожали, – Отлично! – Проронила она и, попятившись несколько шагов в сторону выхода, улыбнулась с некоторым истеричным выражением лица.

Такова была последняя встреча Калагереевых. Говорящий правду больше создает проблем, чем решает. Супруг вернулся в кабинет и с диким воплем швырнул бумаги в угол. Мы поражаемся, как биологи могут разглядеть всё меньшие и меньшие существа, а астрологи всё ближе и ближе крупные. Но мы совсем перестали замечать друг в друге что-то важное. Для этого не нужны микро или телескопы. Для этого важно иметь всего лишь глаза души. Кому-то нужно пройти через тьму, чтобы увидеть свет и в этой тьме как раз таки и теряется это самое душевное зрение. Как иной раз хочется закурить там, где нельзя, люди 60-ых годов скучают по тому времени, когда для наслаждения едким дымом не было необходимости покидать помещение, будь то хоть рабочее место. Роман хоть и не был курильщиком, но сейчас ему казалось, что одна из сигар в наборе, подаренном ему на день рождения от коллектива, смогла бы снять его моральное возбуждение.

Поскольку мы не должны ничего упускать из виду продолжим повествование о семье Прокудиных. В тот день им была назначена встреча. Их пригласили родители Вероники на ужин. Пара не торопясь собиралась на выход. Вероника надела легкое коричневое платье свободного покроя и черные теплые колготы. Заплетенные две косички дополнили образ Вероники и сбросили пару тройку лет возраста. Володя не позволил жене затмить его своей красотой. В его одежде не было заметно ни малейшего беспорядка, чего не было раньше. Матовый черный галстук отлично играл дуэт с белой шелковой сорочкой. Брюки были подобраны четко под цвет галстука, пиджак отлично вписал в образ свои синие клеточки. Супруги на мгновенье забыли обо всех невзгодах, они смеялись и кокетничали. Их не волновал ни судебный процесс, ни смерть той девушки, они даже не заметили отсутствие старшего сына. Бутылка белого вина добавила блеска в их глаза. Любо-дорого слышать слова, которые супруги могут произносить друг другу только наедине. До дома родителей их подвез коллега Володи. Родители Вероники жили тоже в частном доме только на другом конце города. Жили небогато, получали скудную пенсию. Она бывший главврач городской больницы, отец майор в отставке. Чтобы донести до читателя портрет отца необходимо прибегнуть к трудам немецкого психиатра Алиоса Альцгеймера. Открытое им в 1907 году заболевание было диагностировано у отца Вероники на пятьдесят девятом году жизни. Вышестоящее руководство незамедлительно отправило его в отставку, а государство назначило более-менее сносную пенсию и выплаты по инвалидности. Мать и дочь растеклись в объятиях и поцелуях на входе. Отец некоторое время не понимал кто эти люди.

– Заходите, здравствуй зять, вижу по глазам, уже успели до стола где-то надраться! – Широко улыбаясь, говорила мать.

– Да мыл пол бутылочки пока собирались. – Оправдалась дочь.

– Да ладно! – Протянула мать и позвала Веронику на кухню.

Отец и Володя сели за стол. Отец разглядывал зятя как лев косулю. Володя уже привыкший к поведению тестя, сидел, безучастно поглядывая то на стол, то на экран телевизора.

– Вы опять приехали проверять счетчики? Мы исправно каждый месяц платим за газ! Что вам еще нужно? Сейчас это не уместно, мы с женой ждем мою дочь с ее мужем в гости! – Разразился отец, Володя остался непоколебим.

Женщины, еще до того как присоединиться к мужчинам за стол, дважды принесли в обеих руках по тарелке с разными блюдами. Когда пробка от бутылки шампанского щелкнула, отца осенило.

– Люда! Ты почему не сказала, что моя девочка уже приехала, какая ты уже взрослая, красавица! – Любуясь дочерью, говорил отец.

Дочка ответила благодарностью отцу и скромно заулыбалась. Застолье продолжалось. Мать и дочь что-то оживленно обсуждали. Отец вышеописанную фразу повторил еще два раза, Володя больше налегал на шампанское чем на кушанья и взахлеб любовался женой. В разгар веселья отец резко возмутился, бешеным взглядом уперся в Володю.

– Ты!? Ты как сюда попал? – Продолжая сверлить Володю, нахмурив седые сталинские брови, – это ты моя милая привела его сюда? – Обращался он к Веронике.

– Папа! – Ласковым тоном начала дочь как отец тут же перебил её.

– Этого убийцу! – Рявкнул отец и бросил вилку на стол.

Володя вытер рот салфеткой, поблагодарил тещу за стол и не спеша покинул дом. Женщины перешептывались в прихожей.