Текст книги "Доверься неаполитанцу (СИ)"
Автор книги: Юрий Ржепишевский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
– ...а я останусь, как и раньше – наивной маленькой дурочкой, – едко закончила Винченца.
Этторе обернулся к ней.
– Ну-ну, не надо! Обойдемся как-нибудь без этих ваших мелодрам.
– Скажите лучше – без комедий. Как раз там простофили и требуются.
– Не знаю, что вас так расстраивает. Раньше нужно было думать.
– Раньше? О чем?
– О чем, о чем!.. Прекрасно знаете, о чем.
Винченца сердито поджала губы.
– Вас что-то во мне не устраивает? Так скажите прямо, что именно. Чем вы так недовольны? Наверно, думаете, что я бесчувственная деревянная кукла с головой, набитой опилками?.. Ну да, вы ведь так считаете. Манекенщица! Дешевая шлюшка с сердцем из пробки! Спит с богатеньким Ричем из-за каких-то его подарков... Разбивает семью! Что там она может чувствовать... – Выпалив это, Винченца на секунду перевела дух и продолжила: – Ну, а если даже и так? Каждый живет, как умеет, по своим представлениям. Не надо делать из меня святую Агнессу!
Ввиду этой внезапной вспышки Этторе разом утратил весь свой апломб. Всем своим видом демонстрируя безразличие, он опустился на стул, и на террасе на какое-то время воцарилась тишина.
– И потом, сами видите, не так уж я ему и нужна, – уже с другой интонацией закончила Винченца.
– Не знаю... – ответил неаполитанец, покачав головой. – Думаю, все-таки нужны.
Винченца снова вспыхнула:
– Ну, конечно! Вчера вечером это было особенно заметно. Хотя вам-то что, он же ваш дружок...
– Это не значит, что я готов его всегда защищать.
– Разумеется, с чего бы вы его защищали!.. Вы же такой безупречный. Без пятна, без изьяна! Всегда на страже добрых дел.
Глаза у Этторе удивленно округлились. Похоже, эта красотка далеко не так безобидна, как ему сразу показалось.
– Что вы хотите этим сказать?
– То, что слышали. Считаете себя непогрешимым? Благородный Дон Кихот!.. Только Росинанта не хватает и кирасы битой... Рядом с вами и стоять-то неловко, с вашей-то безупречностью.
Неаполитанец усмехнулся, его так и подмывало на колкость. Язвительным тоном он проговорил:
– Это вам за меня неловко? Посмотрели бы лучше на себя!
– Ну, знаете... Я порядочная девушка. У меня есть работа.
– А еще и старый богатенький fornicatore. Всегда под рукой.
Винченца на мгновение утратила дар речи. Когда это с нею еще так разговаривали? Едва сдерживая себя, она вскочила с кресла.
– Что вы такое говорите? Разве Рикардо уже не ваш приятель? А кто-то мне тут рассказывал...
Они уставились друг на друга, словно пара рассерженных индюков. Винченца внезапно повернулась, вбежала в дом, схватила свою сумочку, лежавшую там у дивана, и, выскочив обратно, решительно направилась прочь.
Этторе вскочил со стула.
– Эй, куда это вы?
– Куда-куда... В Сиену на скачки.
– Постойте! Вы не можете так просто...
– Еще как могу. Сами же сказали: двигайте на все четыре стороны.
– Винченца, не глупите. Дождемся хотя бы Антонеллы!
– Вот вы ее и ждите, а я пока схожу прогуляюсь. Посмотрю окрестности...
– Я за вас головой отвечаю!
– С каких это пор? Я что, ребенок, по-вашему? Тогда попробуйте меня остановить.
– Но вы ничего здесь не знаете. Заблудитесь, потеряетесь...
– Не потеряюсь.
– Подождите, я с вами!
– Не стоит. Как-нибудь сама.
С этими словами Винченца подбежала к невысокой ограде, отделяющей лужайку перед домом от обрыва, подергала деревянную дверцу в ней и, поскольку та не поддавалась, ни секунды не думая, перелезла через нее и исчезла за густой зеленой изгородью. На лице неаполитанца отразилось неподдельное возмущение. Ему понадобилось серьезное усилие, чтобы тут же не сорваться с места и не кинуться вслед за ней.
15
Впрочем, выдержать ему удалось недолго. Минут пять или десять он, бормоча что-то себе под нос, расхаживал по террасе, а затем перемахнул через ту же дверцу и бросился по тропинке к причалу.
Утренняя гладь озера была тихой и пустынной. Таким же пустынным выглядел и деревянный настил у причала. У него дремали парочка моторных посудин с пестрыми полотняными навесами для отдыхающих и с десяток белоснежных яхт, где-то здесь стояла и директорова "Аурелия". Только на одной или двух из них было заметно какое-то движение. Похоже, время для любителей водных прогулок еще не наступило.
Этторе приблизился к одному из парусников. Среднего возраста господин в потрепанной морской фуражке и в видавшем виды кителе возился на нем с такелажем. Неаполитанец взмахнул рукой в знак приветствия.
– Эй, уважаемый! Вы не видели здесь случайно молодую девушку? Довольно симпатичная, темноволосая...
– ...длинные ноги, смешная юбчонка, – добавил господин на яхте, продолжая флегматично сматывать трос.
– Вот-вот! Она самая.
– Как не заметить... Это ваша подруга? Поздравляю, девчонка что надо. Побежала вон туда. – Кэптен махнул рукой вдоль причала, по направлению к городку.
– Куда? В город?
– Это уж вы у нее спросите.
Не мешкая, Этторе поспешил в указанном направлении. Минут через десять он уже шагал по скверу у городской набережной. Сквер, весьма оригинально именуемый тут Бельведером, был отделен от пляжа высоким каменным парапетом и усажен пальмами, стрижеными кипарисами и благоухающими кустами роз. Здесь также царили тишина и безмятежность, только на редких скамьях, обращенных к воде, можно было заметить человеческую фигуру. Судя по всему, туристы в гостиницах все еще были заняты утренним туалетом и завтраком.
Поняв, что его ждет, Этторе невольно чертыхнулся: городок немаленький, вот и ищи ее теперь здесь, как иголку в сене. Впрочем, пока улицы еще пусты, заметить Винченцу в ее экстравагантном наряде будет нетрудно. Если, конечно, она не успела забиться в какую-нибудь щелку, словно мышь.
Обойдя сквер и не обнаружив там девушки, он углубился в одну из тесных улочек, ступенями взбирающихся по крутому склону. Возможно, Винченца сюда и направилась: она ведь, должно быть, любопытна, как всякая другая женщина...
Кафе и магазинчики были уже открыты, поэтому неаполитанцу ничего не оставалось, как тщательно обследовать каждое из попадающихся на пути заведений. Пройдя из конца в конец одну улицу, Этторе занялся следующей, потом еще одной – по тому же принципу. За полчаса он обошел практически весь город, однако без результата. Разочарованный, он решил зайти в парикмахерскую – побриться, а заодно немного там передохнуть.
Утреннее раздражение уже почти покинуло Этторе. Сидя в кресле и глядя на себя в зеркало, он готов был даже посмеяться над собой – эк, мол, его занесло! Мог ведь спокойно оставаться на вилле, Винченца никуда бы не делась, нагулялась и вернулась бы обратно. Так нет же – стреканул за ней во все лопатки. Чертов адреналин... Или всему виной чувство ответственности? Да нет, какое там, к черту ответственность, только этого ему не хватало! Это все девчонка, думал он, откровенно говоря, она просто невыносима. Ну да, конечно, он обещал Рикардо позаботиться о ней, а обещания следует выполнять. К великому сожалению. Поэтому, как ни крути, а его действия никак не назовешь неоправданными или лишенными смысла.
Покинув парикмахерскую, Этторе выпил в баре пива, после чего, чувствуя себя вполне отдохнувшим, снова спустился вниз, к Бельведеру.
Примыкающая к набережной улица, обсаженная деревьями, с гостиницами и ресторанчиками по сторонам, выглядела живой и нарядной: от пестрых вывесок, тентов и больших ярких зонтов на террасах рябило в глазах, синие и красные автобусы приезжали и уезжали, у вынесенных на улицу столиков суетились официанты.
Здесь ему ее не найти, подумал он, слишком много народу. Никаких шансов, не стоит и пробовать. И что же теперь? Просто вернуться на виллу и там ее дожидаться?
Если, конечно, она еще захочет вернуться туда.
Захочет ли?..
Не успел Этторе проникнуться всей сладостью – или горечью? – этой мысли, как тут же увидел Винченцу: она сидела неподалеку, на террасе небольшой траттории, и с беспечным видом ела мороженое в вафельном стаканчике. За этим же столиком рядом с нею сидел молодой коротко стриженый блондин в джинсах и голубой футболке, туго обтягивающей его бицепсы; он расселся на стуле, непринужденно развалив бедра, и что-то такое говорил, не спуская с девушки глаз.
Неаполитанец почувствовал, как у него камень с души свалился. Перейдя дорогу, он не спеша приблизился к ее столику, отодвинул свободный стул и тяжело опустился на него.
– Вот вы где. А я уж вас обыскался...
Вместо короткого черного платьица "секси" на Винченце была теперь светлая майка с коротким рукавом и голубые джинсовые шортики до колена. На ногах вместо туфель – легкие сандалеты. Несмотря на обыкновенность наряда, выглядела она в нем ничуть не хуже, чем раньше. А может, и еще привлекательнее.
При виде явившегося из ниоткуда пришлеца брови у парня слегка приподнялись.
– А это кто? Ваш знакомый? – поинтересовался он у Франчески.
Та в ответ лишь недоуменно пожала плечом.
– Похоже, девушка вас не знает, – проговорил парень к Этторе. – Ведь так? – он снова обернулся к ней. – Похоже, амико прикалывается. Правда не знаете его?
– Откуда мне его знать, – сказала Винченца, стараясь не смотреть на своего злополучного опекуна. – В первый раз его вижу.
– Не дурите, – сердито сказал Этторе, не обращая на парня никакого внимания. – Вы как ребенок. Не надоело еще?
Парень внимательно пригляделся к нему.
– Похоже, дяде просто поболтать... Или мороженного захотелось. Ну, так и на здоровье, заказывайте. Деньги-то у вас есть?
Этторе тяжело вздохнул.
– Послушайте, уважаемый, – не знаю, как вас там зовут, – оставили бы нас с девушкой в покое. Поверьте, здесь вам ничего не светит.
– Даже так? Уверены? Хотите, чтобы я ушел?
– Да, было бы неплохо.
Парень иронически хмыкнул и обернулся к Винченце.
– А вы хотите?
Винченца отрицательно помотала головой.
– Вот видите, – сказал парень. – Так что расслабься, дорогой, еще неизвестно, кому уйти, а кому остаться.
Этторе раздражала вся эта глупая болтовня. Что это еще за кретин здесь выискался? Что ему нужно? Парень явно из породы дешевых курортных donnaiolo, любителей секса на скорую руку. Да и девчонка тоже хороша, решила повеселиться за чужой счет. Нет, чтобы просто отшить его. Послать куда подальше. Совершенно ведь ясно, что это за субчик. Вон, развалился, словно тюлень на солнышке. Хотя ей, видно, к такому не привыкать. Липнут к ней всякие, а она и счастлива.
Что касается Винченцы, то, по правде говоря, она была рада, что ее наконец нашли. Она искоса поглядывала на Этторе и с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Хоть сейчас он вроде и сердился на нее, но вид у него при этом был презабавнейший!
– Ладно, – сказал неаполитанец, адресуясь к парню. – Сидите, если вам так угодно. Но только вот девушка доест мороженное и сразу уйдет со мной.
Парень с любопытством выслушал его.
– Да-да, уйдет, как же, вы такой обаятельный. – Он сделал насмешливый жест. – Пойди намажь волосы, амико, встанут торчком.
На лице Этторе появилось вдруг отрешенно-невозмутимое выражение, он помолчал пару секунд, а потом спокойно проговорил:
– Вот что я вам скажу, любезный: нравится здесь сидеть – сидите. Этого я вам запретить не могу. Но только на вашем месте я бы не стал так упорно демонстрировать свое остроумие. Как бы чего не вышло.
– Хотите сказать, что мне лучше заткнуться?
Этторе промолчал. Объясняться с глупцом, сам обратишься в глупца – старая истина. Хоть иногда и приходится. Или этому болвану хочется устроить здесь разборку? Что ж, всегда к услугам!
Минуту спустя Винченца с Этторе поднялись из-за столика. Клеившийся к ней парень остался сидеть на своем стуле; ироническая улыбка, застывшая на его лице, не могла скрыть явного недовольства.
Винченца шла рядом с Этторе, чуть впереди, победно размахивая сумкой.
– Правда? Искали меня?
Он в ответ лишь молча взмахнул руками.
– А вы, я гляжу, побрились! Сияете, как новый пятак, – заметила Винченца без перехода.
Он печально вздохнул:
– А вы, я гляжу, успели принарядиться.
– А как же! Надо же соответствовать обстановке.
– Должен признать, вам очень идет.
Винченца приосанилась: приятно, когда мужчины замечают...
– Не понимаю, к чему было тратить деньги? – тут же недовольно добавил неаполитанец. – Я вполне мог купить вам все, что нужно.
– Да ну! К чему лишние хлопоты? Да и все эти тряпки обошлись мне, в общем, недорого. – Тон у Винченцы был миролюбивый, похоже, ей совсем не хотелось сейчас спорить или выяснять отношения.
– Ладно, как хотите...
Этторе так и подмывало задать ей хорошую взбучку – за побег и за ее строптивость, но что-то его останавливало. День был такой солнечный, лучезарный, и рядом с ним шла такая солнечная, лучезарная девушка. Стоило ли портить атмосферу нравоученьями?
– Есть тут небольшой кинотеатр, крутят фильмы, – сказал он. – Хотите, пойдем?
16
Когда они вернулись на виллу, было около шести. Окно в спальне Антонеллы было приоткрыто, однако ее самой не было видно. Ни внизу, ни на террасе, ни где-либо еще.
Едва войдя в гостиную, неаполитанец решительно направился к лестнице.
– Пойду, гляну, все ли у нее в порядке.
– Может, не стоит? – попыталась остановить его Винченца.
– Буду вежливым, скажу "добрый день".
– Что ж, и от меня приветик.
Этторе скрылся и через какое-то время появился опять.
– Сейчас выйдет. Уговорил ее спуститься поесть.
Наткнувшись на насмешливо-понимающий взгляд Винченцы, он добавил:
– Она тоже человек. Почему бы не проявить немного деликатности?
Винченца молча пожала плечом. "Проявить немного деликатности..." – бог ты мой, какие мы чуткие!
Минут пятнадцать-двадцать спустя появилась Антонелла. Она была немного бледна, с красными глазами, однако на ресницах лежал внушительный слой туши, а ярко-красный лак ногтей способен был повергнуть в дрожь. Безупречно одетая, причесанная – впрочем, как всегда – она ничуть не напоминала то нелепое создание, которое им довелось лицезреть этой ночью.
Заметив на Винченце новый наряд, Антонелла окинула девушку ироническим взглядом:
– Вас не узнать. Или это не вы были здесь прошлой ночью?
– Скорей всего, я.
– Н-да, преображаться вы умеете. Я хотела сказать – менять личину. Впрочем, что ж удивительного – это ваша профессия, в конце концов.
Винченца ничего не ответила, только закусила губу.
Этторе пригласил женщин за стол. Мадам Баразотти с достоинством прошла на кухню, включила стоящий там на полке телевизор, после чего молча уселась на свое место.
Обед проходил в молчании. Во взглядах, которые Этторе украдкой время от времени бросал в сторону мадам Баразотти, чувствовалось смущение: похоже, Антонелла вовсе не собиралась рьяно устанавливать истину или из-за чего-то там препираться. Не то, чтобы она выглядела дружелюбной, однако агрессии или вчерашнего высокомерия в ней не было и следа. Похоже, вчерашние сбивчивые объяснения Этторе не пропали даром. Тогда как Винченца поглядывала на синьору даже с некоторым вызовом. Это не укрылось от неаполитанца, и, пытаясь предупредить всякую неучтивость, он делал девушке через стол многозначительные гримасы.
По телевизору шла какая-то местная передача – новости, вперемежку с музыкой. Дикторы, мужчина и женщина, непринужденно перебивая друг друга, говорили о каких-то новых выставках в Фьерамилано, затем – об открытии нового участка метро на северном направлении и о связанных с этим удобствах для пассажиров.
Покончив с завтраком и прибрав за собой, Антонелла направилась к лестнице со словами:
– Кстати, если хотите, можете пользоваться холодильником. Спальня для гостей – наверху, последняя дверь направо от лестницы. Спать на креслах, видимо, не слишком удобно? Там есть ванная и все что необходимо. И пооткрывайте же, наконец, здесь ставни...
Телевизор между тем продолжал бубнить:
– "...известного шефа сицилианского клана Рафаэле Аквиллу и шестерых его подручных. Преступники сдались без особого сопротивления. Нашу доблестную полицию, таким образом, можно поздравить с невероятной удачей. Парни в мундирах еще раз доказали, что деньги налогоплательщиков уходят на них не зря. С преступниками задержан еще один неизвестный, личность его на данный момент установлена – это некий Рикардо Баразотти, миланец. Как нам удалось выяснить, это состоятельный гражданин Милана, член Совета зоны. По его словам, он никак не причастен к захваченной группе мафиози и удерживался ими по неясным причинам, в качестве заложника. Полиция занимается сейчас проверкой и выяснением всех обстоятельств дела..."
Ухватившись за перила и неподвижно глядя перед собой, Антонелла застыла на середине лестницы. Затем медленно повернула голову. На экране телевизора возникло растерянное лицо Баразотти, он несколько раз сморгнул, а затем проговорил в подставленный ему микрофон:
– В чем меня обвиняют? Я ни в чем не виноват! По сути, я оказался там совершенно случайно... Этих парней я знать не знаю, никогда их раньше не видел. Я ничего им не должен. Если они в чем-то провинились, судите их, ради бога, но я-то здесь при чем? Я честный человек. У них свои проблемы, у меня – свои...
Камера слегка развернулась, показав берущего интервью журналиста. Лицо у мужчины было весьма проницательное.
– Что они с вами делали? Издевались над вами? Вы не могли бы поподробней?
– Вас интересуют детали? Спрашивайте об этом у комиссара полиции. Все, что со мной произошло вчера – сплошной ряд ужасных недоразумений...
– Ваши близкие в курсе? Как это скажется на вашей личной жизни?
Баразотти сложил ладони в умоляющем жесте.
– Как скажется? Да откуда мне знать?! Прошло и слава богу... Мне и без этого не сладко. Господи, если бы это были все мои проблемы!
– У вас еще неприятности? Какие? – ухватился за нехотя оброненное признание журналист. – Может, поделитесь?
Вид у Баразотти был едва не плачущий.
– Ну что я могу сказать? Перед вами несчастнейший из смертных, никому подобного не пожелаю. У меня жена пропала, второй день не могу ее нигде найти.
– А домой вы звонили? Может она там и спокойно вас дожидается?
– Да нет ее там, я проверял. Я так за нее беспокоюсь!
– Возможно, здесь тоже замешана мафия? – поинтересовался журналист с проницательным лицом.
– Мафия? – озабоченно переспросил Баразотти. – Очень может быть. Не исключено. Вероятно, вы правы, здесь тоже мафия...
Странно всхлипнув, Антонелла осела на ступеньку, ноги ее не держали. Этторе с Винченцой смотрели на нее с испуганными лицами.
– Что происходит, в конце концов? – пробормотала она.
– Постойте, – кинулся к ней неаполитанец, – я сейчас вам все объясню...
После того, как Этторе рассказал Антонелле о событиях в казино – умалчивая, разумеется, о какой-либо причастности к ним Винченцы, а также об их с Винченцой побеге, – синьора пришла в негодование:
– И вы бросили его там! Одного... Как вы могли!
Неаполитанец пытался оправдаться, говоря, что они с девушкой уехали из казино по желанию Рикардо, притом, не подозревая, что ему может что-то грозить.
– Все выглядело как обычно... Люди спокойно играли, развлекались... Откуда нам было знать, что там у них произойдет?
Это был единственный способ не запутаться в объяснениях. Однако Антонелла ничего уже не хотела слушать. Она вернулась на кухню, достала из бара бутылку с ромом, налила себе в стакан приличную порцию и залпом опрокинула ее. Встрепенулась. После чего вывела свою ярко-красную "симку" из гаража и тут же умчалась в Милан.
17
Весь остаток дня Винченца ходила за Этторе и надоедала ему:
– Послушайте, никакой опасности больше нет. Зачем нам здесь оставаться? Мы можем спокойно вернуться в город.
Этторе возражал:
– Думаете, мне это очень нужно – сидеть здесь с вами? Я свое дело сделал и могу спокойно умыть руки. Но давайте дождемся, пока позвонит Баразотти. Мы не знаем всей ситуации.
– Баразотти! Баразотти!.. Можно подумать, он ваш начальник. Чего это вы ходите у него на поводке? Вы что, у него в коадъюторах?
Чтобы отвлечь девушку от ненужных мыслей, после ужина Этторе предложил ей спуститься к пирсу, полюбоваться яхтами.
Ближе к ночи забренчал пузатый белый телефон на столике в гостиной. Этторе поднял трубку, в ней раздался голос Баразотти:
– Это ты, дорогой? Ну, наконец-то! Как там у вас, все спокойно?
Этторе в нескольких словах описал все, что произошло за эти сутки на вилле. Сообщил, что Антонелла, как только услышала сообщение в новостях, тут же уехала.
– А что там насчет этих парней, из казино? – спросил он у директора.
– О-о, ты был совершенно прав, дружище, это были сицилианцы-мафиози. Самые настоящие.
– Да, мы слышали репортаж.
– Так вот, полиция их накрыла. И чего, спрашивается, этим ребятам не сидится дома? Всем бы жилось спокойней. Мерзавцы держали меня, не хотели отпускать...
– Но почему ты сразу не позвонил?
– Думал с ними договориться. Они смеялись, пытались меня запугать, разбили мне телефон – в общем, пришлось натерпеться. Хорошо, полиция появилась. Очень вовремя!.. Ладно, потом все расскажу в подробностях.
– А что Антонелла? Вернулась домой? – поинтересовался Этторе.
– Вернулась, с ней полный порядок. Она меня простила, можешь себе представить? Прямо гора с плеч! Эта история с мафией так на нее подействовала, что она тут же забыла обо всем остальном.
– Вот и отлично, – ответил неаполитанец, – все хорошо, что хорошо кончается. Очень рад за тебя! Кстати, Рикардо, должен тебе сказать... – Он понизил голос. – Антонелла думает, что мы с Винченцой помолвлены. Пришлось как-то объяснять ей наше появление здесь.
– Да-да, она говорила, – подтвердил директор. – Молодцы, вовремя нашлись, не растерялись.
– Было бы неплохо, если бы и ты держался этой версии. – Этторе сделал небольшую паузу и продолжил: – Как-никак, это пока единственное твое алиби. Единственное правдоподобное.
В ответ в трубке послышался тяжелый вздох.
– Ладно, Этторе, – проговорил Баразотти, – оставайтесь пока с Винченцой в Беладжио. Кажется, кому-то из этой шайки удалось сбежать. Боюсь, что и остальных отпустят. Кажется, эти сицилийские олухи думают, будто это я навел на них карабинеров. Не знаю, почему они вбили это себе в голову... Так что лучше будет перестраховаться. Надеюсь, ты меня понял?
– Ну, спасибо, – разочарованно протянул Этторе. – Обрадовал! И сколько нам еще здесь торчать?
– Может, дня три – четыре... Дорогой, это необходимо! Развлекайтесь, не скучайте. Воспользуйтесь моей яхтой, поплавайте по озеру. Разве не здорово? Скажите охране на пристани, что вы мои гости. Можете взять шкипера Чарпетту, он мой приятель и отлично вас покатает. Его там все знают, Массимо Чарпетта, не забудь... Когда все уляжется, я тут же дам вам знать, договорились? Передай, пожалуйста, трубку Винченце, хочу сказать ей два словечка...
18
Две недели промелькнули, как один день. В доме Баразотти наступили тишь, покой и благолепие – Рикардо ходил на цыпочках, а жена его не проявляла никаких признаков раздражения или гнева. Из чего можно было заключить, что все самое худшее уже позади. Этот внезапный поворот от ужасного шторма к штилю для директора был даже удивителен – впрочем, ко всему хорошему быстро привыкаешь. В один из дней Баразотти решил проведать свою припрятанную любовницу. Вместо того, чтобы отправиться утром, как обычно, в свой магазин и засесть за счета, он завел машину, опустил откидной верх и с ветерком помчался в Беладжио.
К полудню он был уже на месте.
На вилле, однако, никого застать не удалось. В кухне на столе лежали остатки завтрака, окна гостиной были чуть приоткрыты.
Директор вышел на террасу. Там тоже не было ни души. Слегка недоумевая, он заглянул в гараж – стоит ли машина. Гараж был пуст. Он достал свой мобильный телефон и набрал номер Этторе.
– Это ты, приятель? Приветствую, как поживаешь? Ты где сейчас?.. Ну да, я понимаю, что в Беладжио... – Баразотти добродушно хохотнул. – Но где в данную минуту? В каком именно месте? Ты и Винченца. Дело в том, что я... Ну да, приехал повидаться.
Минуту-другую он прислушивался к голосу, звучащему в трубке.
– Ах, вот как, "Три паяца"... Это ведь, кажется, внизу, на Бельведере? Что, если я к вам присоединюсь? Не против?.. Знаю, знаю... Ждите меня, я сейчас!
Винченца и Этторе сидели за столиком на террасе траттории «Три паяца». Народу было немного. С площадки, обнесенной каменным парапетом, открывался восхитительный вид на озеро.
Увидев показавшегося со стороны входа директора, неаполитанец с девушкой переглянулись.
– Салют изгнанникам! – издали приветствовал их Баразотти.
Лучась жизнерадостной улыбкой, он наклонился к сидящей Винченце и поцеловал ее в щеку, тогда как Этторе он просто фамильярно похлопал по плечу.
– Могу я присоединиться?
Директор отодвинул стул и без церемоний расположился у столика. Эмоции прямо-таки переполняли его.
– Ну разве здесь не чудесно! Вы только взгляните на вид... И какой воздух! А мы все коптим в этом ужасном городе... – Он обернулся к сидящим за столом: – Ну, рассказывайте, как вы тут без меня. Надеюсь, не скучали? Должен сказать, выглядишь ты неплохо, – проговорил он, обращаясь к Винченце. – Я же говорил, отдых пойдет тебе на пользу.
Нельзя было не признать справедливости этих слов. Винченца посвежела, легкое светлое платье красиво оттеняло ее потемневшую от загара кожу. Волосы, расчесанные и схваченные сзади узлом, местами выгорели от солнца. Что до Этторе, то он выглядел даже помолодевшим. В светлых брюках, свободной рубашке-поло и элегантных белых туфлях его вполне можно было принять за профессионального швейцарского инструктора по лаун-теннису.
– Да, здесь неплохо, – отозвался он вместо Винченцы. – Где и отдохнешь, как не у Комо.
– Удачно все-таки сложилось, что вы смогли сюда приехать, – великодушно добавил Баразотти.
Этторе с удивлением взглянул на директора.
– Да уж конечно, – ответил он, – не без твоей помощи. Ну, а у тебя как? Дома все в порядке?
– Ничего, нормально.
– Как Антонелла?
– Антонелла? Чудесно!.. Вернулась домой без звука, я и поверить не мог. Совершенно переменилась – не женщина, а шелк. Никаких тебе упреков или слез... – Директор расплылся в каверзной улыбке. – И как это вам с Винченцой удалось так ловко обвести ее вокруг пальца?
Баразотти подозвал официанта и заказал себе кружку пива. После нескольких общих фраз Этторе поинтересовался:
– Ладно, а чем же там все-таки кончилось? В "Красном и Черном"...
– О, это была та еще комедия! – развеселился Баразотти. – Когда вы убежали, меня сделали заложником... Без шуток! Я начал переговоры, пообещал им заплатить – иначе меня бы, наверное, прикончили. Представляете? Сейчас смешно, но в ту минуту мне было не до смеха. Пришлось импровизировать на ходу. В конце концов мне все же удалось их уболтать, мы пришли к полюбовному соглашению. – Директор самодовольно усмехнулся, словно школьник, хитростью избежавший розог. – А потом вдруг нагрянула полиция. В общем, все обошлось. Все чеки, что я успел им выписать, аннулировали, так что я ничего не потерял. А в чем-то даже выиграл.
Он многозначительно посмотрел на Винченцу. Та ничего не отвечала, с безучастным видом тянула из трубочки свой апельсиновый коктейль и разглядывала публику по сторонам. Баразотти перевел взгляд на Этторе – тот был занят тем, что изучал ногти у себя на руке.
– Эй, друзья мои! – воскликнул директор. – Что-то вы скучные сегодня.
Этторе обменялся с девушкой странным загадочным взглядом, а затем неуверенно произнес:
– Рикардо, думаю, тебе будет интересно... – Он запнулся.
Директор повернулся к нему:
– Да-да, слушаю тебя.
– Хотя...
Этторе опять умолк. Однако энергичный толчок под столом, полученный им от его спутницы, тотчас привел его в надлежащий настрой. Он прочистил горло.
– Прости. Я тебе уже рассказывал, что когда мы приехали сюда, и увидели Антонеллу...
– А-а, ну да, конечно, – закивал Баразотти. – Ты сказал ей, что Винченца– твоя девушка. И что вы якобы приехали на Комо поразвлечься.
– Верно. Я сказал, что мы обручены...
– Ну-ну.
– ...и решили побыть какое-то время здесь, на твоей вилле.
Баразотти иронически хмыкнул, расслабился в кресле.
– Не уверен только, поверила ли во все эти сказки Антонелла, – отвечал он легкомысленным тоном. И, заговорщицки подмигнув Винченце, добавил: – Возможно, только сделала вид.
Между тем неаполитанец, вновь покосившись на девушку, продолжил:
– Но это еще не все.
– Не все? – удивленно обернулся к нему Баразотти. Неаполитанец шумно вздохнул и, собравшись с духом, проговорил:
– Рикардо, возможно, для тебя это прозвучит неожиданно... Так вот... Чтобы слова не слишком расходились с делом, я предложил... Ну да, предложил Винченце стать моей женой. Именно так. Так что мы теперь официально помолвлены.
Баразотти с недоумением переводил взгляд с Этторе на девушку и обратно.
– Что значит, помолвлены?
– Очень просто, – отвечал Этторе, смущенно глядя на своего приятеля. – А почему бы и нет? У нас с Винченцой все очень серьезно.
Он сделал паузу, чтобы Баразотти мог осмыслить услышанное, а затем добавил успокоительным тоном:
– Рикардо, ты только не переживай, не так все плохо. Попробуй посмотреть на случившееся со стороны.
– Со стороны? – тупо переспросил Баразотти.
– Да-да, именно. Ведь ты теперь, считай, разделался со всеми своими проблемами.
– Со всеми проблемами? – эхом отозвался директор.
– Ну конечно. – В голосе неаполитанца все еще проскальзывали нотки смущения. – Ситуация разрешилась с пользой для тебя же. Подумай сам: семья в безопасности, газеты ни о чем не узнают. Ты сможешь, наконец, вздохнуть свободно, жить, ни о чем не беспокоясь. Сможешь даже баллотироваться в Городской Совет.
– Что-то я не пойму, о чем вы здесь толкуете.
Однако постепенно до Баразотти стал доходить смысл происходящего. Он побагровел. Какое-то мгновение директор не мог издать ни звука, беспомощно разевая рот, словно рыба, вытащенная из воды.
– Так вот оно что, – наконец выговорил он, от возбуждения елозя пальцами по столу. – Этторе!.. А я-то думал, мы с тобой друзья!
Неаполитанец осторожно потрепал директора по руке, стараясь погасить его гнев.
– Да не волнуйся ты так, Рикардо. Конечно, друзья – почему же нет? И останемся друзьями...
Однако достичь ему удалось лишь обратного эффекта. По мере того, как случившееся открывалось Баразотти во всей полноте, он приходил во все большую ярость.
– И ты хочешь, чтобы все осталось по-прежнему? После всего этого? Я ведь просил тебя присмотреть за ней... Всего лишь присмотреть! А тебе захотелось увести ее у меня. Украсть среди бела дня...
На них стали оглядываться с других столиков.
– Ну-ну, Ричи, зачем же так? – произнес Этторе урезонивающе. – Винченца не вещь, которую можно взять и украсть. У нее своя голова на плечах.
– Своя голова? Да ты просто сбил ее с толку! – Возмущению Баразотти не было предела. – Воспользовался случаем. Соблазнил. А я-то, старый дурень, сижу там, радуюсь... оплачиваю их удовольствия.
