Текст книги "Война дезертиров. Мечи против пушек"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Ингерн помолчала и неожиданно сказала:

– Кажется, шевелятся. Здесь, наверху.

Катрин, морщась, переползла к ней.

События развивались медленно и скучно. Из-за поворота появилась темная змея обоза. Двое наблюдателей «крестоносцев» немедленно спустились вниз доложить командирам. Негромкие приказы, и склоны вновь затаились.

Обоз прополз еще немного и остановился. До входа в ущелье оставалось не так уж далеко. Вполне можно было рассмотреть похожие на жуков фургоны и козявок-лошадей. Там что-то происходило. Наконец, от обоза отделился отряд. Пройдя половину расстояния, воинство опять остановилось. Пауза, новое движение вперед…

Утомленную Катрин клонило в сон.

Купеческий отряд остановился шагах в двухстах. Он был достаточно велик, явно более полусотни вооруженных ратников. Торчали алебарды и копья, тускло блестели доспехи. Заунывно взвыл рог. Вперед выдвинулось несколько стрелков. Щелкнули арбалеты. Болты упали значительно ниже засевших на склоне «крестоносцев», но намек был ясен. Снова провизжал рог…

Далее девушки имели удовольствие наблюдать длительные переговоры. Все происходило вполне цивилизованно. Мелькали туда-сюда всадники, перевозившие условия и требования. Потом с десяток мужчин с деловым видом собрались у дороги. Насколько поняла Катрин, данная засада не считалась исключительно разбойничьим юридически незаконным мероприятием.

Шпионка задремала, предоставив Ингерн следить за дипломатическими ухищрениями.

Под вечер отряд «крестоносцев», мирно расставшись с торговцами, ушел на юг…

Глава 10

У костра часовых что-то звякнуло, толстяк под соседней телегой перевернулся на спину и снова зверски захрапел.

Заснуть не удавалось. Все было плохо, все было не так, и вообще когда эта проклятая ночь кончится?

Вечер прошел отвратительно. Катрин напрочь отвыкла от общества. Сотня людей казалась просто немыслимой толпой. Попытки сказаться уставшей, больной и вообще до полусмерти напуганной мало к чему привели. Пялились на гостью со всех сторон. Измятое платье дивно сочеталось с исцарапанным лицом и руками. Катрин благодарила полутьму и не желала угадывать, о чем думают все эти крепко пахнущие мужчины.

Даже спящий лагерь был переполнен звуками. Стреляли искрами костры. Их сложное, тщательно вымеренное геометрически расположение так и осталось необъяснимой загадкой для Катрин. Закралось подозрение, что пришлая дура чего-то недопонимает, и в этих пентаграммах действительно заключен глубокий смысл. Горласто перекликались часовые. Их тоже было понатыкано в избытке. Что они в таком шуме могут расслышать и рассмотреть? Разве что приближение стада слонов или еще одного торгового табора.

Тьфу, как ни ложись, все равно что-то врезается в спину. Катрин повернулась на другой бок. Вот черт, телега еще и скрипит. На земле спать в сто раз удобнее. Но леди, даже исцарапанная, не имеет права ночевать, как нормальные люди. Внизу с удобством дрыхли Энгус и девчонка. Должно быть, сейчас на них сыпалась труха.

Даллап где-то шлялся. Отыскал общих знакомых и усиленно общался. Собственно, очень даже хорошо, что нашел. Иначе доверия к четверке бродяг было бы еще меньше. Из короткого разговора с ветераном Катрин уяснила, что знакомство с владельцами каравана прошло не очень гладко. По крайней мере, «крестоносцев» мудрые купцы почему-то врагами считать отказывались. Действительно, что такого, ну устроили люди засаду, с кем не бывает?

Ой, да провались они пропадом. Катрин не желала приобщаться к тайнам местной политики. Хотелось спать. Черт, хоть бы этот толстяк храпеть перестал…

* * *

Катрин вылезла из кустов, держа под мышкой свернутое платье. Натянуть на себя привычную походную одежду оказалось удивительным облегчением.

Утро выдалось солнечное. Собственно, уже и не утро. Солнце поднялось высоко. Торговый караван собирался в путь без особой спешки, и теперь хвост длинного обоза еще только втягивался в ущелье.

Кажется, облегчение чувствовали все. Ингерн улыбалась, Энгус тоже выглядел довольным. Даже невыспавшийся Даллап смотрел на тракт с оптимизмом. Хотя зрелище было довольно неприглядным: сборище людей и лошадей будто специально ставило себе целью загадить все внутри и вокруг лагеря.

Катрин извлекла из-под мешков свою глефу.

– Трогаемся? – хрипловато спросил Даллап. Ночные посиделки с бывшими коллегами, очевидно, не обошлись без определенного количества горячительных напитков, но держался ветеран бодро.

– Не так быстро, – сказала Катрин. – На Энгуса и Ингерн возлагается почетная обязанность забрать трофеи. Ингерн знает где…

– Лучше я с ней схожу, – поспешно сказал Даллап. – Там оружие, опытный глаз не помешает. Может, и не стоит все железо тащить.

Ингерн радостно закивала. Кажется, перспектива раздевать не очень свежие трупы ее не пугала.

Катрин пожала плечами:

– Идите, только не возитесь и догоняйте. А то мы эту выставку дерьма до вечера не пройдем.

* * *

Четыре дня пути по загорному тракту. Дремучие леса, безлюдье. Но все шло спокойно и сыто. Купцы от своих щедрот отвалили полмешка муки, немного масла и на удивление черствого печенья. Погода была хорошей, идти бы и идти, но Белесая начала поглядывать со значением. И действительно, дневку заслужили.

Возвращаясь с рыбалки, Катрин двинулась напрямую, срезая путь к лагерю. Царственные пышные папоротники достигали пояса. Шпионка старалась шагать осторожнее. Лишние следы оставлять ни к чему. Все равно нежные побеги хрустели под сапогами, и за спиной оставалась просека, словно динозавр средних размеров продирался. Заросли кончились, и девушка с облегчением вышла в ольшаник. Дальше будет поляна, потом роща и лагерь…

Стоп. На поляне кто-то был. Неясные звуки заставили Катрин присесть и бросить связку рыбы, для простоты именуемой «форелькой».

Что бы это такое могло быть? Катрин бы не возражала против кабанчика. Свинины в походном меню давненько не бывало. Ой, что-то рано слюни потекли.

Катрин наскоро протерла древко глефы и двинулась вперед. Кто-то из крылатых певцов, провожая уходящий день, звонко запиликал вверху, своевременно маскируя шорох движений охотницы…

М-да, со свининой придется подождать. Да и с чего бы этакая дурацкая мысль в голову пришла? Никаких свинских следов в округе. Ну, если не считать этого процесса…

Собственно процесс как процесс. Отличается, разве что, чрезмерным энтузиазмом. Впрочем, Катрин со стороны себя в такие моменты не видела. Кстати, и красться было глупо. Даллап и Ингерн в данный момент и барабанного боя с фанфарами не услышали бы…

Изящным зрелище назвать было трудно. Походные условия, ничего не поделаешь. Зато темперамента хватало. Ветеран давал жару, да и благовоспитанная служанка не отставала. Экие страстные натуры…

Катрин тихонько попятилась и вернулась за рыбой. Потом пришлось сделать крюк и выйти к лагерю с другой стороны. Было время поиздеваться над собственной наивностью. Клинки, засады, жратва, а вот элементарный и вполне предсказуемый роман проглядела. Ну и ладно, не пионервожатая, в конце концов. С другой стороны… Ничто так не угрожает дисциплине, как неупорядоченные сексуальные забавы.

Это про кого? На себя посмотри, монашка блудливая. У них, может, любовь, большая и светлая.

Захотелось материться. Вот не хватало проблем. Ну их к черту, любовников недоделанных. До обжитых мест потерпеть не могли.

Катрин невесело ухмыльнулась. Уже и брюзжишь, как старуха.

* * *

Ощущение неудобства. Возможно, так чувствуют себя мужчины, подозревая, что у них расстегнута ширинка. Катрин за собой таких казусов не помнила, тем не менее маялась жутко. Многочисленные косые взгляды раздражали. Движение на тракте становилось все оживленнее. Тянулись возы, груженные мешками, бочками, брусом и прочим строительным материалом. Похоже, доски и камень были самым ходовым товаром. Вот навстречу потянулась вереница мужиков мастерового вида. Эти шагали сосредоточенно, даже не особенно пялились на встречных. Шли налегке, тощие мешки с выпирающими из них рукоятями инструментов, топоры за поясом. То ли торопились на новую стройку, то ли, напротив, наработались и стремились уйти подальше.

Вообще обстановка вокруг была напряженная.

Путники миновали уже три пикета. Ни один из них не остановил четверку путешественников. Но настороженные взгляды, которыми их провожали, не понравились ни Даллапу, ни Катрин. Невесело на путников смотрели, без зубоскальства и смешков. На двух пикетах торчали и носители двойных крестов. Совсем уж неприятно. Если «крестоносцы» официально представляют новую власть, то, как ни крути, Катрин имела на своей совести стопроцентное преступление.

Черт с ним. Не первое правонарушение и, как шпионка подозревала, не последнее. Хвастать нечем, но, в конце концов, в сознании рецидивиста обязана присутствовать доля здорового цинизма. Катрин хотелось есть. Останавливаться для охоты было негде. Небольшие рощи, рассыпанные среди полей и ферм, вряд ли скрывали добычу крупнее сороки.

Ну вот, опять. Катрин с отвращением посмотрела на дерево впереди. Последние два дня жуткие признаки цивилизации донимали путников. Виселицы, вернее повешенные, в изобилии украшали обочины здешних дорог.

Этот бедняга был средней свежести. Глаза уже выклеваны. Черный язык. Здесь, в отличие от владений леди Нидд, обошлись без формальностей. Покойного вздернули в повседневной одежде, разве что разули. Простой крестьянин или тот же каменщик.

Катрин отвернулась. В молчании прошли мимо. Обсуждать было нечего, все уже давно обговорили. Даже Ингерн реагировала на развешанные где попало тела, уже не так болезненно. Да, земли города Кэкстона сильно изменились. Бывавший здесь не раз Даллап ничего пояснить не мог. И газету не купишь. Катрин ежедневную прессу всегда брезгливо игнорировала, а ведь удобная, в сущности, вещь.

* * *

В город путешественники вошли в середине дня. Длинный ряд шестов с насаженными на них головами уже не сильно впечатлил. Путники совсем недавно миновали холм с десятком виселиц. Выставка достижений местной службы по поддержанию правопорядка. Да, трудяги они тут. Катрин смотрела на высокие каменные стены, ров. Большой город. Натурально средневековый. И также натурально воняющий. Еще погуще, чем от мертвецов несет.

Впрочем, воняло только изо рва. Путники вошли в ворота. Катрин с напыщенным видом шествовала впереди. Если у кого и возник вопрос, с какой это стати столь благородная леди путешествует пешком и в неприличных штанах, то стражники вслух спрашивать не стали. Трое «крестоносцев», стоящих у двери в надвратную башню, тоже лишь пристально оглядели ободранную четверку путников и Белесую.

Вот и славно. Катрин совсем не хотелось начинать знакомство с добрым городом Кэкстоном с какого-нибудь хамства, вроде звона мечей.

Путаница узких и кривых улиц. Прохожих мало. Дома в два-три этажа нависали над путниками, и от этого все, даже видавшая строения и куда повыше предводительница, чувствовали себя неуютно. Хотя город был на удивление чист. Никаких помоев здесь на улицы не выплескивали, мусора тоже не было. Даллап вслух удивился этакому диковинному обстоятельству. По его воспоминаниям, раньше Кэкстон ничем не отличался от нормальных городов. Потом Даллап удивился еще раз, когда вывел спутников к «недорогому, но приличному» постоялому двору. Теперь компания тупо стояла перед длинным двухэтажным зданием. Возможно, когда-то здесь и был постоялый двор, но теперь дверь и ворота были наглухо заперты, вывеска снята и над входом торчали лишь ржавые крючья.

Даллап виновато пожал плечами и повел друзей дальше. Прохожие косились на незнакомцев хмуро. Путники вышли к узкой реке, перешли горбатый мостик. От воды пахнуло нечистотами. Коммунальным службам явно еще было с чем бороться. Очередной пикет стражников, возглавляемый на редкость упитанным «крестоносцем», проводил гостей подозрительными взглядами.

Улица пошла вверх. Даллап начал колебаться, потом и вовсе остановился. Дорогу он перестал узнавать, что было и немудрено. Отряд вышел на просторную площадь. Ближайшие дома были снесены, и посреди мощеной площади возвышалось огромное здание. Даже преогромное, по меркам Кэкстона.

– Это что такое? – в изумлении спросил Даллап. – Раньше здесь дома были и гостиницы.

О том, что раньше массивного сооружения не существовало, можно было догадаться. Следы стройки виднелись повсюду. Валялись кипы досок и груды бутового камня, корзины и балки, блоки и груды пустых мешков.

Путники подошли ближе. Копыта звонко клацали по мощеной мостовой, несколько удивляя привычную ко всему Белесую. Здание угрожающе нависало над площадью. Нововозведенный образец архитектуры был сложен из не слишком чистого белого камня и выглядел грязновато-серым. Пять куполов, широкий портал, колонны и обширная лестница не делали здание изящнее. Тот, кто возводил этот ночной кошмар Ардуэна-Мансара, [28]28
  Ардуэн-Мансар Жюль(1646–1708) – французский архитектор. Строил величавые торжественные сооружения в духе классицизма.


[Закрыть]не слишком-то понимал, что от него требуется. Купола вообще вызывали у шпионки ассоциации с чем-то пафосно-надгробным.

Ингерн и Энгус смотрели, разинув рты. Даллап пробормотал:

– Это что, новая цитадель?

– Вряд ли. Замок ведь там, – Катрин кивнула на торчащие над крышами башни. – Думаю, это дом нового бога.

Действительно, архитектурный шедевр напоминал одновременно кирху, ратушу; здание американского сената и гигантский ангар для горюче-смазочных материалов. Но двойными крестами сооружение было украшено в избытке. Самый импозантный символ непонятной веры торчал у центрального купола. Катрин тщетно пыталась вспомнить, что символизируют эти знаки в старом мире. Хотя за время подготовки на Базе шпионка успела значительно повысить свое религиозное образование, аналогов не находилось. Ни к одной из христианских церквей двойной знак явно не имел отношения. Больше всего символ походил на слегка развернутую по диагонали решетку «крестиков-ноликов». Видимо, сугубо местный культ.

– Желаете посетить наш храм? – спросил кто-то за спиной. Путешественники обернулись.

Человечек приветливо улыбался. Он был одет во что-то просторное, напоминающее рясу доминиканцев или капуцинов. Катрин эти два ордена вечно путала.

– Пройдите, друзья, приобщитесь к вечному знанию. Наш Белый дом открыт для всех и каждого. – Обладатель рясы радушно простирал руки к широкой лестнице. Непременный двойной крест был неровно вышит во всю грудь представителя непонятного бога.

«А статуя Линкольна у вас там большая?» – подмывало спросить Катрин. Но она лишь вежливо улыбнулась:

– Непременно зайдем и приобщимся. Но мы прямо с дороги, нам бы помыться и почиститься, лошадку оставить.

– Конечно, – охотно закивал миссионер. – Ближайшая гостиница вон по той улице. «Светлый путь» называется. Там вас охотно примут.

– Здесь был постоялый двор «Олень»… – заикнулся Даллап.

– О, мой друг, вы давно не были в городе. «Олень» и подобные ему заведения закрыты. Ибо сказано: нечистоплотность и грязь вызревали в недрах их. И поганой метлой погнаны, дабы… – служитель культа запнулся, – дабы боле не потворствовать греху плотскому. И шлюх тоже повыгоняли. Теперь гости останавливаются в наших гостиницах. Вам понравится. Не пропустите сумеречную службу. Вознесем наши голоса Светлому, испросим защиты от тварей ночных, что алчут крови и жизни человечьей…

Напутствуемые благожелательными призывами, путники поплелись искать пресловутый «Светлый путь». Катрин название гостиницы навевало определенные смутные исторические ассоциации. Подмывало похихикать, но все были настроены серьезно.

– Может быть, нам следовало зайти? – нерешительно сказала Ингерн. – Такой огромный храм. Должно быть, в городе великий бог объявился. Вон какой непонятный.

Катрин с удивлением посмотрела на нее:

– Не так уж много в нем непонятного. Можешь сходить полюбопытствовать, когда устроимся. Заодно помолишься, чтобы тебя не сожрал какой-нибудь злобный клуракан или хищная нава.

– Но вы же сами сказали, что хотите зайти, приобщиться к вечному знанию.

– Конечно. Знание – вещь однозначно полезная. Но, мне кажется, к здешнему великому знанию мы уже слегка приобщились.

На нее смотрели непонимающе.

Катрин пришлось объяснять логику своих нехитрых рассуждений: новая вера – новые виселицы. Или наоборот.

Обдумывая эти гипотетические закономерности, путники дотащились до гостиницы. Здание было одноэтажным, чистеньким, похожим на холерный барак, ждущий новую смену занедуживших.

Хорек-служащий за стойкой внимательно оглядел вновь прибывших и потребовал назвать имена. Повода врать у Катрин не было, благо ни паспортов с фото, ни компьютерной базы данных здесь еще не придумали. Шпионка назвалась Катрин Мезозойской. Имя произвело большее впечатление на спутников, чем на хозяина. Тот нацарапал имя гостьи в толстенную книгу и с удивившей девушку тщательностью допросил ее спутников. На регистрацию гостей времени и канцелярских товаров здесь не жалели.

Зато денег жалели на все другое. Площадь комнатки девушек – вдвоем практически не развернешься. Пара узких, как скамьи, коек и два гвоздя-вешалки для одежды. Зато насчет чистоты волноваться было нечего. Ни клопу, ни таракану просто негде было приютиться. Катрин сообразила, что именно так и должна выглядеть идеальная келья.

Да, внедрение монотеизма [29]29
  Монотеизм(единобожие) – система религиозных верований, основанная на представлении о едином Боге.


[Закрыть]шло в землях Кэкстона ускоренными темпами. Но отчего-то «светлой» новую религию называть не хотелось. Чистоплотной – может быть. До сих пор Катрин ничего не имела против здешнего обычая иметь личных богов. У каждого из спутников был припасен свой небесный куратор, к которому по-родственному обращались в затруднительные моменты. У запасливой Ингерн имелось три или четыре покровителя, с которыми она регулярно общалась. Они и рекомендовали, как в меру похлебку посолить, и по иным житейским обстоятельствам в совете не отказывали. Помогало, Катрин хоть и присматривалась, как девица готовит, но тонкую грань недосола-пересола уловить не могла. В общем, осуждать столь тесные отношения с богами было бы странно. Само собой подразумевалось, что Те, что Видят и Помогают, приходятся родственниками своим почитателям. Логично: мудрейшие из предков просто обязаны позаботиться о внуках и правнуках.

И вдруг огромный белый храм. Серебра и трудов сколько в такое сооружение вложили? Но что-то город Кэкстон осчастливленным не выглядел.

* * *

Ночь прошла отвратительно. Узкая койка скрипела даже от вздоха, а по жесткости могла сравниться с горными камнями. Кроме того, одолевали оголтелые «монашеские» мысли. Вероятно, не зря бедных остриженных девушек подозревают в сексуальной неврастении. Спать спокойно на таких прокрустовых ложах совершенно немыслимо.

Среди ночи Катрин поднялась, нащупала плащ и улеглась на полу. Было холодновато, зато намного уютнее. Надо поспать. С утра шпионка собиралась приступить к поискам. Мистер Найт просто обязан оставить следы в таком большом городе.

Снилось многое и в разных позах. Тлетворное влияние города.

* * *

– Вы не помните? Вы не видели? Вы не встречали…

У Катрин отсох язык повторяться. Искать темного мужчину в мрачном городе, где мужчины наверняка нет? Как вообще это делать? Справочного бюро и частных детективов в городе нет. Обратиться в гильдию воров? До серьезной организованной преступности славный город Кэкстон еще не дорос. Да и тех жуликов, что здесь водились, наверняка смела очистительная волна религиозной революции. Надо отдать должное, духовные преобразования шли напористо. Только уж очень угрюмо.

Торговец шорницким товаром отрицательно покачал головой. В глаза посетительнице он не смотрел. Звякал в ящике какими-то металлическими кольцами. Если и вправду пересчитывал, то наверняка сбивался. Катрин не стала мешать, вышла на улицу. После пропахшего кожами тесного помещения воздух показался вдвойне свежим. Второй день поисков начинался скверно. Результат нулевой. И винить некого. По тому смутному описанию, которое приходилось давать, Катрин и сама бы не узнала мистера Найта. Вот если бы затерявшийся агент выкинул бы нечто экстраординарное… Что ему стоило спереть, к примеру, седла три-четыре? Тогда бы этот продавец упряжи наверняка побрызгал бы слюной, кляня мерзавца.

Хотя, возможно, и нет. Смолчал бы. Обстановка в городе не располагала к бурному изъявлению эмоций.

Катрин посторонилась, пропуская воз с овощами. Шпионка обошла уже большинство достойных упоминания лавок и трактиров. Последние переживали не лучшие времена. Комнаты сдавать запрещено, продажа спиртного, включая пиво, ограничена. За счет бараньего жаркого и овощного рагу особой прибыли не получишь.

Откровенно девушке нигде не нахамили, но дурой она себя чувствовала неизменно. Подобные розыски и расспросы казались горожанам делом необычным и подозрительным. Катрин и сама это понимала.

Пора обдумать поход на столицу.

Катрин поправила ненавистное платье. Как ни пыталась Ингерн привести наряд хозяйки в должный вид, платье все равно выглядело жеваным. Утюга в гостинице не было. Похоже, подобные предметы уже считались ересью. И что это аборигенов так в религию кинуло? Этак и до создания инквизиции недалеко. Еще один повод быстрее покинуть этот город.

Девушка дошла до моста. На противоположной стороне реки возвышался замок. Высокий, непохожий на остальные постройки города. Возможно, и не люди город основали. Вон, какие башни безупречно симметричные. Катрин посмотрела на белый стяг с двойным крестом. Знамя над мощной и высокой башней выглядело деталью временной и неуместной. Обстановка в городе была нестабильной. Вялое недоумение одних горожан, болезненное воодушевление других: город Кэкстон изо всех сил пытался и никак не мог приноровиться к новой жизни. Одних горожан чуть ли не силой загоняли в храмы. Другие жаждали даже ночевать под кровом Светлого. Кроме нового главного храма, существовали «белые дома» поскромнее, спешно перестроенные из общественных зданий. Торговля переживала далеко не лучшие времена. Не всем купцам удалось получить выгодные подряды по обеспечению и прокорму храмового воинства и служителей. Мука дорожала, а до нового урожая нужно было еще дотянуть. Рост цен на рынках «крестоносные» надзиратели пытались сдерживать специальными указами. Если так пойдет и дальше, желающих посетить славный город Кэкстон сильно поубавится. С голоду святоши не сдохнут, часть горожан их искренне поддерживает. Селяне иное дело, но у нового воинства хватит сил на «уговоры». Налоги здесь никто не отменял. Наоборот, по слухам, даже то, что раньше уходило в столицу, теперь остается в городе.

Впрочем, что толку об этом размышлять? Катрин не собиралась останавливаться здесь надолго. Нет уж, ни в коем случае.

Шпионка повернула к большой таверне у моста. Вчера она уже там побывала, но бродить по окраинам смысла нет. Там люди нынче вообще предпочитали не разговаривать с незнакомцами.

Лысеющий широкоплечий хозяин гостью узнал:

– Нашли своего родственника, леди?

– Нет. Вероятно, он побывал в городе проездом, очень коротко.

– Очень жаль, леди. – Хозяин сочувственно покачал головой. – Сожалею, что мы не можем вам помочь.

– Можете. У вас еще можно что-то выпить? – мрачно спросила Катрин.

Хозяин улыбнулся, не забыв метнуть взгляд в пустой зал:

– Можно, леди. Слава новым временам и господину Наместнику, в «Речной чаше» еще есть чем угостить молодую леди.

Ответ был несколько двусмысленным, но, учитывая крепкую виселицу перед стеной замка, прекрасно видимую от дверей «Речной чаши», на откровенную критику в адрес властей рассчитывать не приходилось.

Катрин посмотрела в окно. Отсюда только край помоста виден. Устройство для публичной экзекуции произвело сильное впечатление. Внушительное сооружение. По странному стечению обстоятельств перекладина с тремя петлями пока пустовала.

Хозяин посмотрел туда же и пожал плечами:

– Жизнь идет вперед. А когда было легко?

Обдумывая, ведет ли путь на виселицу вперед или все же несколько вверх, Катрин взяла стакан. Это было что-то вроде сидра с преобладанием сливового вкуса. Напиток поприятнее мятного пива. Стакан тонкий, стеклянный. Шикарная вещь для местной харчевни.

– Модная посуда. В столице из таких нынче только и пьют. Мне успели привезти две дюжины, пока Кэкстон не обратился к Светлому пути, – пояснил разговорчивый хозяин.

– Прекрасный бокал, – согласилась Катрин, уже привыкшая, что во многих отношениях здешняя жизнь отличается от классического Средневековья.

Катрин сидела, поглядывая в окно. В харчевне царила тишина. Яблочно-сливовая смесь в стакане приятно освежала. С кухни пахло свежей выпечкой. За маленьким мутным окном палило солнце. Тащиться никуда не хотелось.

Наверху послышались шаги, раздался женский смех, излишне жизнерадостный для этого города.

– У вас постояльцы? – удивилась Катрин.

– Мои родственники. Дальние, – меланхолично пояснил хозяин. – Приехали встретиться с Наместником, да вот задержались. В гостинице им жить не по карману. Пришлось приютить.

Легкие туфельки простучали по лестнице, и юная улыбающаяся девушка оказалась перед Катрин. Следом спустился молодой мужчина.

Если этим людям не по карману снять себе сиротско-спартанский номер, то сама Катрин может именоваться внучкой папы римского. Сразу видно, что парочка занимает определенное положение в обществе. Парчовому платью девчонки позавидовала бы и незабвенная леди Нидд. Декольте, кстати, того же сорта.

Увидев сидящую за столом незнакомку, девушка замерла. Ротик ее захлопнулся, она едва не попятилась.

«Мною уже детей пугать можно», – печально подумала Катрин. Рыжеволосая девица была на год, самое большее на два, младше ее самой, но сути дела это не меняло.

Обидно, когда от тебя шарахается столь хорошенькое и жизнерадостное существо. Фея была чуть ниже среднего роста. Ее медные волосы великолепными тяжелыми локонами падали на обнаженные плечики. Раньше Катрин представлялось, что столь густыми локонами могут похвастать лишь нейлоновые парики. Нет, эти явно натуральные. Корсаж серебристо-серого платья обрисовывал тоненькую талию красотки прямо-таки с графической четкостью. Подчеркнуть было что.

Фея ощупью нашла руку своего спутника, быстро что-то ему шепнула. Молодой лорд поклонился и весьма церемонно произнес:

– Прошу нас простить, прекрасная леди. Моя жена не ожидала увидеть здесь столь благородную особу и повела себя невежливо…

Вежливо улыбаясь на витиеватые формулы светских извинений, Катрин рассматривала незнакомцев. Удивительно красивые люди. Благовоспитанный лорд составлял прекрасную пару своей юной супруге. Атлетическая, но отнюдь не тяжеловесная фигура, волевой подбородок, классический профиль. Штаны вот только излишне свободного покроя…

Тут Катрин сообразила, что не только думает непристойности, но и разглядывает супругов совершенно беспардонным образом. Совсем одичала. Шпионка поспешно поднялась:

– О, это меня прошу простить. Кажется, это я напугала вашу очаровательную жену. Я издалека, отвыкла от приличных манер. Извините, мне пора…

– Уже уходите? – пролепетала фея и взглянула на супруга. Она была на голову ниже, что не мешало ей смотреть на спутника жизни довольно требовательно. – Мы ведь даже не представлены?

– Извини, дорогая, – молодой мужчина нежно сжал руку жены. – Я невнимателен. – Он звучно шаркнул подошвой сапога и в замысловатом поклоне представился: – Лорд Тайр, землевладелец. Моя супруга…

«Повторять реверансы не буду. Выйдет, как у коровы», – подумала Катрин и коротко склонила голову:

– Леди Катрин. Здесь по делам семьи. Извините, в нашей глуши не умеют так изящно кланяться.

– Мы и сами-то не умеем. – Улыбалась рыжая красоточка просто обворожительно. – Мы тоже из глуши.

– Мне пора, – нервно сказала Катрин. У нее возникло ощущение, что ее разглядывают примерно с теми же неприличными мыслями, что у нее самой мелькнули в голове чуть раньше.

– Как жаль. Здесь так скучно. Приходите вечером. – Медноволосый ангелочек прочно захватил инициативу. Ее супруг одобрительно улыбался. Мягкая мужская улыбка почти пугала Катрин. Тем более что юная супруга лорда Тайра улыбалась еще многозначительнее.

Так смотреть они не должны. Это ведь не старый пресыщенный, все испробовавший мир…

Катрин в замешательстве бросила взгляд на хозяина трактира. Молчания трактирщик не прервал, только повел бровями в смысле – «почему бы и нет, леди?»

– К сожалению, мне даже нечего надеть в приличное общество.

– У вас очень милое платье, – запротестовала рыжая, но смотрела она не на платье.

– Да? Оно мне не нравится, – честно сказала Катрин.

– Так оденьтесь, как вам нравится, – радостно посоветовала девчонка. – Все равно, наше общество и обществом назвать преувеличение. Мы приезжие и неотесанные. – Она смотрела в глаза гостьи с улыбкой, и в этих большущих голубых очах был этакий бескорыстный призыв вместе порадоваться жизни…

«Мне пора, пора, пора…» – подумала Катрин. Более странной невинности она никогда не видела. И более притягательной тоже.

– Возможно… может быть, загляну, – пробормотала шпионка.

– Милости просим, леди. У нас всегда спокойно, – с достоинством склонился трактирщик.

– Мы с Маб будем ждать, – улыбнулся лорд Тайр.

Катрин вздрогнула:

– Простите, как зовут вашу жену?

– Ее зовут Маб. Редкое имя. Родовое.

– Королева Маб?

Лорд Тайр улыбнулся:

– Странно. Один милорд уже титуловал мою супругу королевой. Кстати, он тоже издалека. В ваших краях существует какая-то легенда?

– Да, и весьма известная, – кивнула взявшая след Катрин.

– А мы никогда о ней не слышали. Пожалуйста, расскажите нам ее вечером. – Рыжеволосая красавица очаровательно надула губки. – Только королевой я быть не желаю. Вершить праведный суд, вести бесконечные войны и все такое прочее, фу, какая скука.

* * *

Обсуждение ситуации получилось бурным:

– Это что же получается? Вроде принесения жертв, но каждый день и прямиком в городе? – Даллап был полон недоумения. – Где это видано, чтобы богу требовались деньги? Да что он за них купит? Он же бог, ему по лавкам ходить и вовсе не пристало.

– Ты отдаешь деньги служителям бога, а они покупают то, что понадобится Светлому. Они посредники, – пробовала объяснить Катрин.

– Но, леди, их же там, наверное, целых сто, и еще сто этих жрецов! – Ингерн раскинула руки, показывая, какую толпу она видела. – Да как же они решают, что нужно богу?! Он им записки присылает?

– Они интуитивно в курсе. Наверняка что-нибудь и богу достанется, – проворчала Катрин. Мысли ее были далеки от проблем финансового обеспечения религиозных институтов. – Что ты так разволновалась? Неужели вы с Даллапом не можете прокормить какой-нибудь десяток божьих служек? Вон и Энгус вам поможет.

– Я хоть сейчас, – Энгус с готовностью полез под рубашку за медяками. – Все равно в этом городе даже джина не купишь. Только я хотел бы хоть разок увидеть этого нового Светлого. Что-то я не чувствовал его присутствия в том здоровенном дворце.