Текст книги "Ад - удел живых. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Юрий Ливень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Что «не придётся», Виктор прекрасно понимал.

Разгребать завал из тел пришлось пожарными баграми. Под ботинками противно чавкала липкая жижа, бойцы сменяли друг друга, чтобы не задохнуться от резкой трупно-химозной вони, выедавшей глаза. Кое-как расчистив проход, группа двинулась дальше, к выходящим в основной коридор воротам. Всем хотелось поскорее вырваться из смрадного склепа, забравшего жизни сотен человек.

Дверь в гражданский блок заперли, и дышать стало чуть легче. Ярл привычно завозился с замками, остальные принялись снаряжать опустевшие магазины и проверять оружие.

– Я вот чего не пойму, Берёза… – задумчиво произнёс Бэтэр, забивая один патрон за другим. – Те трое, наверху… Они же отсюда вышли, так? Так почему дверь на штурвал была заперта? Навряд ли там… живые были, если постреляли пацаны от души. Вот только мертвяки не дали бы им спокойно отсечь выход. И в блоке для персонала гильз дохера, а мы тут не стреляли. И наверху вход заперт как надо, а не наспех прикрыт…

– Хочешь сказать, это они людей постреляли? Зачем? Почему тогда в холле выход заблокирован был? – после некоторой паузы спросил Денис.

– Не знаю, брат, не знаю… – Виктор потемнел лицом, видимо, представив расстрел укрывшихся от несчастья людей.

– Внимание всем! – крикнул от выхода Ярл. – Могу открыть!

– К бою готов! – вскинул руку Зёма, за ним один за другим отчитались все остальные.

Последним поднялся Бэтэр, угрюмо глядевший в пустоту погасшими глазами…

* * *

Бункер, двумя неделями ранее.

– Гена, кончай фигнёй страдать! Нам главное что? Сделать что велено, и свалить отсюда! – бритый здоровяк в необмятой чёрной униформе, шёл с парой своих товарищей к выходу из бункера, сжимая в руках новенький автомат с глушителем.

– Да как-то… Не по-людски это, что ли… – второй боец на секунду остановился, поправляя тяжёлый рюкзак.

– Вокруг и так, сам знаешь, что творится… – здоровяк плюнул себе под ноги. – Людишки мрут миллионами. Сотней больше, сотней меньше, никто и не заметит. Зато нам всё это достанется! Басов наш, мужик конкретный, своих не обидит! Хоть и вывезли отсюда дохера, но осталось ведь на годы!

Качок махнул в сторону складов.

– Так-то оно так… Только руки пачкать не ему, а нам! – не унимался второй.

– Руки ему пачкать не хочется… Жрать захочешь, мамку родную схарчишь!

Геннадий бросил на товарища гневный взгляд, но спорить не стал. Ежу понятно – будущее ничего хорошего не обещает. В магазины жратву не привезут, одежду не сошьют, да и патроны скоро станут на вес золота. А тут такого добра сотни тонн припрятано. Бывший начсклада режимного объекта, Артур Яковлевич Басов, ради обладания этим богатством «опоздал» на эвакуацию. А что ему? Семьи нет, погибли в первые дни. Спасать некого, можно и остаться. Тем более, по слухам, он и не горевал особо за родными. С женой не разводился, чтобы биографию не портить и хлебное место не терять, непутёвый сынок вроде не родной, нагуляла «благоверная». Зато у него и шикарный особняк сразу за МКАДом, и дача на Селигере. Поговаривают, за границей недвижка была и бабла в Лондоне немерено на счетах осталось. Только деньги теперь мусор… А вот патроны…

– Жека всё верно сказал! – вклинился в разговор третий, чуть лысоватый и полноватый боец. – Без этого склада лыко с берёз через год грызть начнём! Нас на Урал не взяли, чином не вышли! Подыхать теперь, что ли? Нет уж, пусть другие дохнут! Запечатаем входы и территорию мертвяками и мутантами, никто сюда не сунется! Зря, что ли, цивилам бункер открыли? Якович всё продумал! У него одного ключи и коды к тоннелю, про него даже мы не знаем!

– Лан, пацаны… Мы ж вместе теперь… – не стал спорить с товарищами Гена. – В горе и радости, как говорится…

Здоровяк хохотнул и остановился у выхода из главной галереи бункера в блок для персонала, взглянул на часы.

– Стоим, пацаны. Ждём, курим. Это нам дорога короткая, а остальным далеко топать. Басов сказал, работать командами по нашей точке, стационару и ВИП блоку одновременно!

Когда стрелка швейцарских «Свисс милитари» дошла до условленной заранее отметки, здоровяк отпер дверь в блок для персонала, и троица пересекла черту между безлюдной галереей и заполненным галдящей и суетливой толпой коридором жилого блока. «Счастливчики», пробившиеся в безопасное и сытое убежище, торопились занять лучшие места и поскорее обустроиться. Стайка ребятишек вертелась возле щита с наглядной информацией, разглядывая картинки, две тётки помогали беременной девушке затащить невесть откуда взятую кроватку в один из бараков. Мужики стучали молотками, сколачивая перегородки, с кухни доносились манящие ароматы свежей еды…

– Эй, народ! – выкрикнул здоровяк, когда тяжёлая дверь встала на запоры. – Собрались все, важная информация!

Вооружённые «люди в чёрном» никого не удивили и не напугали. Наоборот, к ним относились с уважением – ведь благодаря охране все чувствовали себя в безопасности. Молодая мамочка подхватила на руки дочку и встала в первых рядах собирающейся вокруг троицы толпы. Из бараков, быстро семеня ногами, выходили любопытные старушки, мужчины бросали инструмент и поклажу, торопясь услышать важные новости.

– В общем такое дело… – Жека поднял руку, призывая к тишине и заговорил, дождавшись, когда все соберутся и замолчат. – В целях экономии, начальство приказало выключить свет. Гасим, пацаны!

Секунды спустя тишину подземелья разорвал треск автоматов. Оторопевших от неожиданности людей рвал поток горячего металла, широкими веерами вылетающий из стволов автоматов. По ушам ударили хлопки выстрелов, визг, крики, за ними терялся стон раненных и умирающих… Пули выбивали облачка крови из тел несчастных, толпа бросилась в разные стороны, пытаясь сбежать от расправы, матери падали на детей, прикрывая собственным телом…

Боевики деловито перезаряжались по очереди. Отстреляв очередной магазин, бережно укладывали его в сумку для сброса, заряжали новый и продолжали стрельбу, не сходя с места. За выжившими, укрывшимися по дальним углам в бараках не стали гоняться. Как и добивать раненых. Скоро убитые поднимутся, и в живых не останется никого. Заодно и восставшие покрепче станут…

Переступив через гору трупов, троица спокойно дошла до запертой «по уставу» двери в гражданский блок. Оглядываться не стали – слишком уж некрасивую картину за собой оставили.

Аккуратно покинув зачищенное помещение, чтобы не спугнуть будущих жертв, молодчики заперли за собой вторую дверь, провернув до упора тугой «штурвал».

– Эй, народ! – здоровяк крикнул, сделав несколько шагов в сторону шумящей сотнями голосов толпы. – Собрались все, важная информация!..

* * *

...Поднявшись по длинной, почти бесконечной лестнице, боевики закрыли главную дверь и остановились для короткого отдыха.

– Ну н-на… – тяжело дышащий Гена вышвырнул сломанную трясущимися пальцами сигарету, потянулся за следующей. – В гробу я видел такие богатства! Нахер всё! Поняли, н-нах?!

Жека взглянул на подельника исподлобья, на его скулах заиграли желваки.

– Не визжи, бля… Без тебя тошно!

– Да пошёл ты… – Гена выбросил вновь сломавшуюся сигарету и достал новую.

– С-ска-а… – прошипел третий боевик, глядя на вышедшего из ближайшей двери мертвяка, с трудом переставлявшего ноги. – Что за херня?!

– Драть меня якорем! – пробормотал Жека, отведя взгляд от потерявшегося Гены в сторону коридора.

Из распахнутых комнат на шум выходили новые зомби, медленно разворачиваясь мордами к живым. Увидев мутными буркалами добычу, мертвяки дёрганной походкой направились к людям.

– Бежим, пацаны! Бежим! Гена бля, шевели мослами, сука! – здоровяк дёрнул за плечо замешкавшегося товарища и рванул вперёд, к спасительному выходу из цокольного этажа.

Пиная неуклюжую нежить ногами и прикладом, Жека расчистил подельникам дорогу. Последнего мертвяка, выходящего из-за поворота коридора, снёс плечом, услышав над самим ухом щелчок челюстей.

– У-у, тварь… – зарычал, прибавляя ходу.

Лестница наверх, короткий коридорчик, спасительный выход в холл реабилитационного центра… Здоровяк рванул ручку, пытаясь открыть, но дверь не поддалась. Дёрнул ещё раз и нажал могучим плечом, тщетно… В отличие от обычных дверей, здесь она была едва ли не сейфовой. Режимный объект…

– А-а-а! – заорал качок, поняв, что оказался в западне. – Сука, сука! Сука ты Басов, тварь!

– Жека, валим назад! – крикнул третий.

– Какой назад нах? Без этой крысы, Басова, снаружи не откроем! У него бля, ключи! – здоровяк орал, брызгая слюной. – А-а, падлы гнилые, пришли! Валим их, пацаны!

Оступаясь и падая, по лестнице шаткой походкой поднималась плотная толпа мертвяков, жаждущих горячей, живой плоти…

[1] ПБС – Прибор бесшумной стрельбы, советский надульный многокамерный глушитель расширительного типа, разработанный НИИ-61 (ЦНИИточмаш, г. Климовск)

Глава 33. Кошмар во тьме. 25.04.2008

Кошмар во тьме

25 апреля 2008, бункер больницы, двумя неделями ранее

Люда Галиева, нескладная и тихая девчушка, отметила своё пятнадцатилетие за пару дней до Катастрофы. Суббота 5 апреля началась с поздравления родителей и на год младшей сестры Наташки, потом пришли друзья с самодельным тортом из кукурузных палочек и плавленых ирисок, а дальше всё ка-ак закрутилось! Было что рассказать школьным подружкам в понедельник. А во вторник завертелись совсем другие события, страшные и кровавые… Папа с мамой кое-как доехали домой, забрав дочек из школы. Чудом увернулись от зубов соседа, превратившегося в монстра… Папа прижал зомби к перилам, пока девочки не скрылись в квартире, и сам прибежал, бледнея от страха…

Дома сидели, пока не кончилась вся еда и вода. Кое-какие запасы были. Папа дважды ходил искать еду в магазинах, но приносил очень мало, всё выгребли до него. Потом забрался в квартиру соседа, того самого, что пытался напасть на семью. Нашёл там немного продуктов, топор и старое ружьё с горсткой патронов, вернулся домой…

А потом в подъезде начали стрелять. Соседские мужики перебили зомби во дворе и в доме, стучали всем в двери, предлагая уцелевшим бежать в надёжное место. Мужики где-то раздобыли транспорт, чтобы вывезти беженцев, к тому же знали, куда ехать. Папа не хотел, но мама, как всегда, добилась своего, закатив очередной скандал. Вскоре всей семьёй Галиевы загрузились в автобус, забитый людьми из их дома, и соседних тоже. Многих Настя видела во дворе раньше, но как-то не довелось пообщаться. Женщины плакали и прижимали к себе детей, словно это могло как-то защитить, мужчины с ружьями нервно поглядывали по сторонам, словно не очень надеясь на своё оружие… Ещё и раздеваться пришлось перед посадкой в салон... Пусть на укусы и осматривали две женщины, но девочка стеснялась и боялась грозных надзирательниц больше маньяков. Вдруг не понравится им что-то, и не пустят…

Никто не понимал, куда их везут, пока не повернули к президентской больнице, расположенной посреди Лосиноостровского парка. Люда никогда не была в этом почти лесу, хоть и жила недалеко. Много слухов ходило про это место, один страшнее другого. О лосях и даже медведях, пропавших людях… А на деле оказалось, что здесь самое безопасное место во всей Москве, ведь под землёй находится целый городок на случай войны, с огромными складами и надёжной охраной... Когда они, наконец, уселись в уголке, ставшим их новым обиталищем, мама радовалась, что теперь не придётся дрожать от каждого шороха за дверью и считать крупинки гречки, успевшей надоесть. Только папа всё время ворчал, что придётся жить в каком-то «колхозе», и вообще, скоро придёт армия и станет как раньше. При заселении пытался спорить с охранниками, одетыми в чёрную форму – не хотел оставаться безоружиным. Но когда пригрозили, что вообще не пустят, всю семью, сник и отдал ружьё здоровому охраннику с некрасивым шрамом на лице…

* * *

– Доченька, ты куда? – обеспокоенно спросила мама, заметив, как Наташка сначала прислушалась к чему-то, а потом засобиралась выйти из крохотной квартирки, вернее, комнаты с душем и туалетом, куда заселили их семью.

– Ма, там кто-то крикнул, чтобы собирались! – ответила Наташа, снимая резиновые перчатки, она как раз оттирала пыль с уродливых железных шкафов у входа. – Говорят, важная информация!

– Ну давай, беги! – мать помогала отцу собрать перегородку между двухэтажными кроватями, за стуком молотка и бесконечными упрёками мужу ничего не слышала. – Внимательной будь! Нам потом расскажешь, моя хорошая!

– Мам, я тоже пойду? – с надеждой обратилась к матери Люда.

– Люся, работай! Нечего бездельничать! Вечер скоро, купаться будем! Не в грязи же мыться?

Наташка выскочила в коридор, громко хлопнув стальной дверью, а Люда проводила сестру завистливым взглядом. Мамина любимица, не что она, Люда… Подай, принеси, то, сё… Тяжело вздохнула и высыпала горсть порошка на покрытый жёлтым налётом поддон душа. Мама сказала вычистить его до белого состояния. Потом унитаз… Хоть им и повезло заселиться в правительственный бункер, но здесь почему-то никто не занимался уборкой. Может, в комнатах для самых важных людей и наводили чистоту, но здесь…

Думы девочки прервал громкий крик, донёсшийся из-за двери, после чего раздался грохот автоматов. Люда уже знала, как они звучат. Но здесь, в бетонных закоулках, выстрелы просто оглушали даже через металл… Крики усилились, по коридору затопали ноги бегущих людей, а стрельба становилась только громче, приближаясь.

– Наташа! – закричала мама и бросилась к выходу, но отец схватил жену, не давая выскочить наружу.

– Нет! Все погибнем! – рявкнул папа, но мать не перестала вырываться.

– Пусти! Наша девочка там! Пусти, гад! – женщина зашипела, впиваясь ногтями в руки мужа.

– Сидеть! – внезапно взорвался криком всегда тихий отец, за глаза его не раз называли «подкаблучником». – Сидеть, женщина!

Мать оторопело замерла от неожиданности, а папа отпустил её, и сам бросился к двери. В комнатах, похожих на тюремные камеры из кино про воров даже двери выглядели похоже. С той лишь разницей, что запирались изнутри, и не было окошка для выдачи еды. Только круглое отверстие глазка, без линзы.

Отец запер дверь и скрючился под ней, прислонившись ухом к металлу, слушая происходящее по ту сторону.

– Доченька… Натуля… – запричитала мать, оседая на грязный пол.

Стоящая на коленках Люда замерла, не в силах шевельнуться. Всё произошло так быстро, что она даже не выпустила из рук тряпку. К горлу подкатил тяжёлый ком, стало не хватать воздуха, задрожали ноги. Стрельба стала ещё ближе, рядом с комнатой кто-то упал, навалившись прямо на дверь. Люда тихонько пискнула от страха и зажала себе рот мокрой перчаткой, воняющей чистящим порошком.

Сквозь крики жертв и оглушающую канонаду пробилось мужское гоготание. Затем стрельба стихла и наступила тишина, нарушаемая только стонами умирающих.

– Эй, граждане выживальщики! Кто спрятался, выходи по одному! Больно не будет! Мы вас быстро чики-чики! – глумливо заорал какой-то урод.

– Заткнись! – крикнул другой голос. – Никуда они не денутся! Сами подохнут! Нехер жечь патроны на этот сброд!

– Аллё, гараж! Отвали! Весело же! – огрызнулся первый.

– Иди нахер, придурок! Весело ему! Приколист м-мля! Выходим! Хозяин сказал не задерживаться!

– И что мне твой А-ар-ртур-р Я-ако-овле-евич скажет? – не унимался первый.

– Ты ваще афуел? Какого хера имена называешь? Пшёл отсюда, а то пристрелю! – угрожающе заревел второй.

– Ой-ой, ладно-ладно! Какие мы нежные! – продолжил кривляться первый. – Уже иду!

Спустя несколько минут вдалеке лязгнул металл и наступила тишина. Стоны и хрипы снаружи стали казаться громче, но на самом деле постепенно затихали. Коротко вскрикнула женщина, под дверью кто-то заворочался. Отец наконец поднялся и припал к глазку, но тут же отшатнулся и уставился на дочку выпученными от ужаса глазами, хватая воздух ртом.

– У-у-уйди, сволочь! – раздался визг матери, вскочившей с пола.

Мама бурей промчалась мимо Люды, всё ещё стоящей перед душевой на коленях, оттолкнула в сторону отца и с грохотом врезалась в железную преграду. Замявшись на секунду, отодвинула засов и попыталась открыть дверь, но с другой стороны на неё навалилось тяжёлое тело и по металлу заскребли чужие ногти.

– Стой! – снова рявкнул отец, схватил жену за талию и откинул от двери, тут же запирая её снова. – Там зомби! Убитые поднимаются!

– Ты! Ты! Ты убил нашу доченьку! – с ненавистью закричала мама, брызгая слюной и растопыривая пальцы, как когти. – Ты не дал мне!.. Не дал ей!.. Я должна спасти её! Она там! Уйди, фашист! А-а-а!

Заголосив, мать бросилась на отца с кулаками… Люда вскочила, швырнула прочь дурацкую тряпку и попыталась оттащить обезумевшую маму, уже оставившую глубокие царапины на щеке папы. Женщина отмахнулась, ударив дочь, и та отлетела назад, больно ударившись головой о крашеную в зелёный цвет стену.

– Уймись, дура! Ребёнка убьёшь! – отец отпихнул жену и врезал ей звонкую пощёчину. – Тебя бы там тоже… И всех нас!

Из-за поднятого в комнате шума в дверь заскреблись громче, уже в несколько рук, послышалось шарканье множества ног, железное полотно чуть прогнулось от навалившейся снаружи тяжести.

– Мама, мамочка! – Люда бросилась к матери и крепко обняла её, прижавшись к груди. – Мамочка, тихо! Они… Они же на звук идут!

Почувствовав на себе руки дочери и тепло её тела, мама дрогнула и обмякла, теряя сознание. Люда едва удержала мать от падения, затем подбежал папа, подхватил жену и мягко уложил на спину. Девочка растерянно оглянулась в сторону выхода, затем посмотрела на лежащую без чувств мать и только сейчас ощутила солёный вкус слёз, текущих по лицу. В памяти всплыл образ сестры, её волосы, собранные в смешные хвостики-кисточки, звонкий смех на недавнем празднике… Ураган из ужаса, растерянности и страха, потери родного человека наконец достиг разума, и Люда громко заревела, опускаясь на холодный пол рядом с отцом и матерью…

* * *

– Надо выбраться, надо выбраться… – обхватив голову руками тихо повторял отец, сидя на шатком стуле возле тумбочки. – Надо выбраться…

Люда хлопотала возле мамы, лежащей на койке застеленной серой простынёй поверх пахнущего старыми тряпками матраса. Мать лежала неподвижно и молча, безучастно глядя в потолок полными слёз глазами. Девочка вытирала платочком стекающие по щекам слезинки, шёпотом повторяя «мама, мама, мама…»

Царапанье в дверь постепенно прекратилось, послышалось шарканье ног, удаляющихся от комнаты. Видимо, внимание зомби что-то привлекло, и они пошли к новой цели. Услышав движение снаружи, отец прекратил бубнеть, поднялся, на цыпочках прокрался к двери.

– Кажется, телефон звонит… – припав ухом к двери, прошептал одними губами, не желая поднимать шум, способный привлечь зомби.

Оторвавшись от холодного металла, папа уставился на висящий у входа телефонный аппарат допотопного вида. На грубом и угловатом бакелитовом корпусе с алюминиевым диском номеронабирателя красовалась надпись «при вызове оператора сними трубку нажми кнопку». Звонок за дверью повторился, уже ближе, зомби задвигались активнее, уходя к источнику звука. Осторожно заглянув в глазок, увидел спины существ, ковыляющих к соседней «квартире» бункера, откуда доносилось дребезжание колокольчика телефона.

Неожиданно трель оборвалась, уступив место тишине и шарканью множества ног. Отец застыл у глазка, напряжённо наблюдая за кучей восставших мертвецов. Они брели бездумной толпой к камере, где секунды назад звонил телефон… И вдруг развернулись на новый звук, взорвавшийся металлическим перезвоном прямо над ухом! Папа подпрыгнул от испуга и задёргался, не сходя с места, пытаясь понять, что делать дальше. Схватил трубку, но трель не прекратилась, и он накрыл рукой блестящий цилиндр сбоку аппарата, превратив звон в глухое стрекотание. Нажав дрожащим пальцем кнопку, папа несколько секунд ошарашенно смотрел на трубку в своей руке, и только услышав из неё раскатистое «АЛЛО!», смог произнести:

– Алло! – голос отца неожиданно пустил писклявого «петуха». – Алло!

– Эй, ты как, живой? – донеслось из трубки слишком, слишком громко, и отец прижал её к уху, желая заглушить громогласные звуки.

– Да… Да… Говорите, пожалуйста тише! – зашептал папа, сжимая вспотевшей ладонью бакелит трубки.

– У, мля… Хорошо… – голос по ту сторону аппарата тоже перешёл на шёпот. – Тебя как зовут?

– Андрей… Иванович… Можно просто… Андрей… – прошептал отец. – А вы… Кто?..

– Слышь, Андрей… Ты в безопасности? Ой… Извини… Я Влад… То есть, Вова… С женой и парой человек в штабе… Похоже, что это штаб… Тут карты на стенах, и коммутатор…

– А я с женой и дочкам… – отец запнулся на полуслове. – С дочкой… Вторая… Там…

– Прости, брат… – зачем-то извинился Влад. – Вы в комнате, вас не кусали?

– Нет…

– Эти уроды ушли?

– Наверное… Я слышал, как дверь в бункер запирали… – голос живого человека вернул отцу способность мыслить.

– Ты знаешь, как отсюда выбраться? – Влада волновало то же, что и Андрея.

– Нет… А… Ты? – ответил отец вопросом на вопрос.

– Не знаю… Здесь есть запасной выход, но он заперт… С другой стороны… Надо через главный вход пробовать… Там колесо надо покрутить, должно открыться… Наверное…

– А… Как? В коридоре зомби…

Мужчины замолчали, каждый вспоминал устройство бункера и думал над возможностью спастись. В дверь опять начали скрестись…

– Влад? – ещё тише окликнул товарища отец. – Ты здесь?

– Да…

– Может, отвлечь их как-то? Они на звук идут. Когда ты звонил, мертвяки на звонок шли. Если по очереди шуметь, можно их туда-сюда гонять…

– Давай попробуем… – после некоторых раздумий ответил Влад. – Ты знаешь, куда бежать?

– Да… Только… У меня… Жена лежачая… Сильно переживает, и дочка тоже. Если со мной что… Они без меня ничего не смогут… И за дверью…

– Понял… Попробую позвонить на телефон подальше и выгляну. А ты…

Речь Влада прервал внезапно погасший свет. Тихонько вскрикнула Люда, испугавшись навалившейся темноты, зловещей и кромешной, по ту сторону трубки раздались женский вскрик и сдавленный мат собеседника. К счастью, связь не прервалась, наверняка коммутатор с аварийным питанием.

– Андрюха… – прошептал Влад. – Мы в говне… Не знаю, насколько телефона хватит… Если звонить, может быстро сдохнуть. У меня есть фонарик, а у тебя?

– Тоже есть. Только батарейки слабые… Свечки есть…

– Тогда… Колоти в дверь и кричи, пусть зомби к тебе стянутся. А я… Попытаюсь открыть вход… Только сначала по всем номерам прозвоню, может, ещё кто-то выжил?

Отец повесил трубку и присел на корточки. Стягивать к двери толпу мертвецов не хотелось. Если этот Влад… Вова… откроет бункер и сбежит сам, или со своими, выбраться уже не получится. Даже с одним зомби без оружия справиться тяжело, а уж с толпой… Тем более, в темноте и с женщинами за спиной… Но и выхода нет…

Когда перезвон телефонов закончился, отец поднялся. Собравшись с духом, выдохнул и принялся колотить в дверь кулаками.

– Эй вы, дохлые! Идите сюда! – заорал Андрей что есть мочи, не прекращая греметь по железу.

– Пап! – испуганно вскрикнула дочка. – Ты что? Они же придут к нам!

– Пусть идут! Идите, суки! – завопил отец, входя в раж. – Поляна накрыта, жрать подано! Идите суки, жрите!

Царапанье в дверь превратилось в скрежет множества ногтей, полотно опять прогнулось под тяжестью навалившихся на него тел. Но прочность металла могла выдержать и взрыв, поэтому отец не унимался и колотил дальше, призывая к себе всех мертвецов бункера. Его не остановила истерика дочери, даже заголосившую опять жену не услышал, лишь одержимо колотил руками и ногами до тех пор, пока не зазвонил телефон.

– Алло, Андрей… – упавший голос Влада не обещал ничего хорошего. – Я не смог открыть… Заблокирован выход… Мы в жопе…

А… – отец растерялся и замешкался с ответом, громко дыша в трубку. – Может… На кухню сможем пройти? Может, там лифт есть наверх? Ну такой, для грузов, для продуктов, для…

– Андрей, стой… – осадил отца Влад. – Нету лифта… Моя дежурила в пищеблоке, ничего такого не видела… Жратвы полно, воды тоже. Продержаться сможем хоть месяц. Может, придумаем что… Ты это… Давай опять, стучи. Я своих выведу, а потом… Буду звонить на телефон в штабе, зомби туда пойдут, и вы… Твоя как, ходить может?

– Не знаю… На руках понесу, если что…

– Папа! Папочка! – Люда оставила мать и подбежала к отцу, вцепилась в руку и попыталась оттащить в комнату. – Прекрати! Они же… Они дверь сломают и съедят нас!

– Доченька… – Андрей повернулся и обнял дочь, прижимая к груди её голову и слегка поглаживая. – Тише… Всё хорошо… Дверь из железа, она крепкая, выдержит! Видишь – даже не скрипит, только немного прогибается… Там дядя Вова, он добежит до кухни и отвлечёт их, и мы выйдем отсюда. Так надо, понимаешь?

В ответ девочка только громче разрыдалась, уткнувшись мокрым от слёз лицом в колючую рубашку папы. Андрей подхватил дочку на руки, отнёс к матери и продолжил колотить в дверь выломанной из кровати железкой.

* * *

– Алло, братишка… – спустя пятнадцать минут голос Вовы звучал глухо и устало. – Ты как?

– Нормально… – ответил отец, поглядывая на успокоившихся жену и дочь. – Вы добрались?

– Да… Почти… Они добрались… А я… Укусили меня… Жена через труп зацепилась, упала, я поднял её, а мертвяк… Он не дохлый был, понимаешь? Довёл я их, а сам… В штаб вернулся, в общем.

– Влад… Ты же… – Андрей почувствовал, как слабеют ноги от осознания утекающего шанса, и без того бывшего мизерным.

– Я знаю… Ещё полчаса, и упаду в обморок. А потом… Да, брат… Не выпить нам… Ты уж за меня потом, как выберешься… И про Наську мою не забудь, одна она осталась, совсем одна… Детей ведь наших… Извини… – Влад замолчал, шумно, мокро и протяжно шмыгнул носом, чуть слышно застонав. – А сейчас… Я им такой концерт устрою! Не жди до конца, бегите пока буду шуметь! Вам откроют! Петровна там, и Борис… Береги своих, прощай!

Трубка замолчала. Андрей оторвал её от уха и некоторое время смотрел в кромешной тьме на затихший динамик, а затем на другом конце бункера зазвенели несколько телефонов и раздался грохот железа.

Минуту спустя скрежет ногтей по металлу затих, послышалось неровное шарканье множества ног, звук упавшего тела и невнятной возни прямо за дверью. Видимо, упавший мертвяк пытался подняться. Впрочем, скоро возня прекратилась, а ещё минут через пять стихли шаги отставшего от стаи зомби.

Тихо, едва ли не на цыпочках, Андрей прокрался к своим.

– Мила, Женя… – тихо заговорил отец, нащупав холодную трубу спинки кровати. – Собирайтесь… Надо идти! Не прямо сейчас, но скоро…

– Папа! – испуганно зашептала дочка из темноты. – Куда мы пойдём? Там же ОНИ! Я боюсь!

– Не бойся… Дядя Вова отвлекает их! Скоро уйдут подальше, и мы сможем дойти до кухни! Там нас ждут!

– Никуда ты не пойдёшь! – зашелестел поначалу голос матери, наливаясь силой. – И доченьку нашу не поведёшь! Одну убил, вторую не дам! Хочешь сдохнуть – вали сам! Ребёнка не отдам!

Отец присел и поторопился накрыть рот почти кричащей жены рукой. Она попыталась сбросить с лица ладонь мужа, глухо крича при этом, но его силы оказались больше.

– Тс-с! Ду-уур… – едва не выругался отец, когда жена попыталась его укусить. – Тихо, Женька! Замолчи! Еды у нас нет! И воды тоже! Подохнем тут через пару суток! Друг друга жрать начнём! А там люди! Еда! Вода! Мы сможем выбраться! Поняла? Мы! Сможем! Выбраться! Дочка будет жить!

Мать промычала что-то и в очередной раз попыталась освободиться. Отец зашептал успокаивающе, и вскоре она затихла.

– Глотку тебе перегрызу, если с Милой что-то случится, понял меня? – тихо и грозно заговорила мать, стоило отцу оторвать руку от её лица. – Давай, веди.

Койка заскрипела, мама поднялась и зашелестела одеждой, накидывая куртку. Отец бросился к сумке, суетливо покопался в ней, чиркнул зажигалкой. Слабое и неровное пламя свечи осветило помещение, выхватив из темноты застывшее в холодном гневе лицо матери и испуганную дочь, сидящую на корточках между кроватями.

– Давайте, девочки мои… Через пять минут выходим, пусть отойдут подальше. Мила, куртку одень! И штаны! Перчатки! И на голову шапку! Платок на лицо! Всё, как я учил дома!

Люда с трудом поднялась, ноги не держали совсем. Нашла в полутьме сумку со своими вещами, оделась, как приказал папа. Плотную одежду не прокусят, а сестра пошла в шортах, её точно укусили… Или убили… А может она смогла спрятаться? А если на них нападут? У папы ружья нет… А мама…

– Мила, ты готова? – стоило подумать о матери, как раздался её непривычно холодный и строгий голос.

– Да, мам… – прошептала Люда. – Готова…

– Веди! – приказала мужу Евгения.

Отец закончил свои сборы – пока дочь переодевалась, он отломал от почти готовой перегородки длинную квадратную палку и обмотал её тряпкой, чтобы не загнать занозу от грубо отёсанного бруска. Накинув через плечо сумку, подкрался к двери и припал к ней ухом.

– Тихо! Пошли! – прошептал папа, осторожно отодвигая засов.

За звоном телефонов и грохотом железа тихий скрип петель совсем потерялся, но лоб Андрея покрылся испариной. Ему показалось, что дверь отворилась с оглушающим скрежетом…

В коридоре не увидел никого. Тусклый, жёлтый луч фонарика выхватил разбросанный мусор, пятна крови на полу и стенах, размазанные отпечатки ладоней на соседней двери. В памяти всплыл план бункера – длинные и узкие коридоры отходили от широкой центральной аллеи. В других убежищах вместо ответвлений были огромные бараки, в этом же, «элитном», их разделили на комнатушки. Ещё одним отличием был длинный и широкий коридор в центре, ведущий к «штабу» – защищённому командному пункту с несколькими полноценными квартирами класса «люкс». Кому понадобилось превращать такое шикарное убежище в могильник с ожившими мертвецами, Андрей не понимал. Да и не до того сейчас...

– Надо выбраться… – прошептал отец, выходя из комнаты и зачем-то пригибаясь.

Пробираясь по узкому и длинному коридору, Люда пыталась унять дрожь в коленках и подкатывающую тошноту. Воняло кровью, дерьмом и рвотой, пробивался химический запах. Так воняют ожившие мертвецы… Только их здесь не было. Где-то далеко ухали громкие удары по железу – так же недавно отец колотил в дверь. А сейчас он идёт впереди, выставив перед собой фонарь и палку. Позади неторопливо шагает мать, её твёрдая поступь придавала девочке немного уверенности. Если мама рядом – всё будет хорошо…

* * *

Перед выходом из «отнорка» отец остановился, прислушиваясь. Фонарь на всякий случай пригасил, уткнув лампой в куртку. Шум, создаваемый Владом, слышался намного громче, но и шорох множества ног стал более явным. Где-то там, в пугающей темноте, толпились зомби, пытаясь добраться до источника шума. Надо пройти мимо них, чтобы не услышали, не погнались, перекрыв путь к слабой, но надежде на спасение. «Не жди до конца, беги, пока буду шуметь!» – вспомнились слова умирающего мужчины, так и не ставшего товарищем. Сколько прошло, десять минут или больше? Больше… Чёрт… Надо торопиться… Скоро он затихнет, и всё… Уже стучит реже и тише… Только телефоны звонят по-прежнему.