Текст книги "Призрачная погоня"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава пятнадцатая
Удачное поселение

Вскоре мы уже приближались колонной по одному к пещероподобному входу средней Южной пейчеры. Аналогичные ей пристанища для путников и паломников располагались по периметру гигантской подошвы Сияющего Кургана. И вот именно у самого входа меня словно обухом по голове ударило:

«С чего это я сюда вообще прусь?! – Я резко развернулся, скомандовав спутникам шёпотом двигаться за мной. – Не лучше ли поселиться в соседней пейчере, а сюда только зайти для выяснения, так сказать, и забора вещей… допустим, моего брата? Или моего воспитанника? Ха! Точно! Отличная идея! Ещё и документы могу заранее подготовить, доверенности там разные, свидетельства о рождении и прочее. На том же основании и про девчонок узнаю».

Донельзя довольный своей сообразительностью, пусть и запоздалой, я в течение пяти минут оформился в другой, не менее комфортабельной пейчере. Взял четыре рядом расположенные комнаты, всего лишь на рудню. В самом деле, пяти дней должно на всё хватить с запасом. В идеале я планировал прикупить или арендовать в самые ближайшие дни удобный дом, дабы всегда в будущем избегать излишнего к себе интереса и ненужных вопросов. И чтобы там в достатке и спокойствии обживались, привыкали к данному миру родители. Конечно, от многих факторов зависит, где этот дом будет находиться. Возможно, что вдали от Рушатрона, за периметром трёхсоткилометровой зоны, а возможно, что и в самой элитной части столицы. Средств у меня хватало с запасом для любого варианта.

Вещи мы сбросили в первой, ближайшей к выходу комнате. С Блачи оказалось сложнее, потому что на собаку, диковинную в данном мире, смотрели как на ручного зроака. Пришлось для неё арендовать кусочек внутреннего дворика, над которым в вышине виднелся квадратик неба. Воды ей поставили в тазике, бутербродов накидали во второй тазик, да и дополнительный сеанс внушения сделать я не поленился. Наказал овчарке сидеть тихонько, не выть, не скулить и не бросаться на тех, кто будет глазеть на неё через окошко.

После чего мы уже с чистой совестью поспешили обратно в Сияющий Курган. Ну и в его лабиринтах, так как бегать там не принято, я уже постарался хоть кое-что на ходу поведать о достопримечательностях. Немного успел рассказать, зато приметил, что у нас на пути вновь могут очутиться те самые Сейрад и Дениан. Придётся их обходить, ибо, увидев нас во второй раз с вещами, они заподозрят всемирный заговор «несунов».

Слава всем местным шуйвам, мама с дедом находились на месте. Их не только никто не обидел, но даже какой-то осанистый дядечка взахлёб пытался рассказать историю всей окружающей нас святыни и пояснить конкретные символы и рисунки на своде данного зала. То ли он искал благодарных слушателей, чтобы высказаться, то ли ему мои родственники особо понравились. Уж не знаю, что они там понимали, но пялились на потолок оба, словно лицезрели там вселенское прозрение и понимание жизни.

Только вот отец мой не совсем однозначно отнёсся к этой картине. Хмыкнул, собираясь что-то сказать, но я его вовремя одёрнул за рукав и опередил с высказыванием. Ведь с его-то говором умный человек сразу догадается, что мы чужаки и уж никак не поморяне. А мой язык, пусть и с акцентом да с суржиком, воспринимался вполне нормально:

– Мама! Как вы тут? А то папа уже волновался, что вы здесь заскучали без нас. Всё, собираемся и можем идти. Наши комнаты нас уже ждут.

Мужчины разобрали оставшиеся рюкзаки и сумки, с которыми мы смотрелись уже вполне скромно и естественно. Матери почти ничего не досталось, ну и она в знак благодарности за лекцию просто поклонилась мужчине. Такое здесь не практиковалось, поэтому я пояснил удивившемуся знатоку:

– У нас в роду так принято вместо слова «Благодарствую!»

После такого объяснения импозантный дядечка подхватил мамину ручку и поцеловал. Кое-как разошлись, но как только появилась возможность, отец зашептал на деда Назара:

– Дядя, на вас нельзя понадеяться! Чужой мир, чужие люди, а вы заговариваете с каким-то проходимцем. Предупреждал же Борис, ни с кем ни слова!

– Ты на меня не шипи! – огрызнулся дед на своего племянника. – А спасибо скажи, что нас этот учёный чуть ли не час просвещал, что тут к чему. Дивно баял, порой понимали его с трудом, но хоть что-то теперь знаем. А то от Бориса разве дождёшься? Вот сколько раз ты тут был?

Это уже он меня спросил. Я и решил похвастаться:

– До нашего визита – всего четыре раза. Но! Знаю здесь каждый камень, структуру на нём, любой рисунок, цвет, оттенок и даже каждую трещинку в кладке.

Естественно, что мне никто не поверил. Но если остальные сдержались от резкого высказывания типа «Врёшь ты всё, Борька!», то непосредственный Фёдор буквально вскипел от любопытства и желания проверить мою уникальную зрительную память:

– Хорошо! А что вот за этим углом? – Он чуть забежал вперёд, указывая рукой на первый попавшийся угол.

Я стал перечислять, замерев на месте. Благо спешить и мчаться куда-то уже не видел большого смысла. Подробно описал несколько скамеек, в виде выступов из стены, потом перечислил рисунки, сделанные резьбой в камне, далее перечислил размеры ложных колонн, которые лишь выступали чуть из стены. Когда стал подниматься мысленным взглядом выше, Фёдор перешёл к следующему перекрёстку и попросил описать пространство за ним. И это я сделал без труда, в финале перейдя к описанию каждого настенного блока, к структурам, к которым все пятеро моих спутников присматривались так дотошно, словно я перед ними докторскую диссертацию защищал.

Однако после этого поверили. Настолько поверили, что даже у Ивана глаза заблестели от восторга и предвкушения:

– Здорово! Невероятно!.. Получается, что и мы так сможем?

– Да как сказать… – Правила прохождения гипны, результаты и возможные последствия в каждом случае разнились. Да и сам-то я толком этих правил не знал. Что помнил, то и сказал: – Последствия гипны для каждого индивидуальны. Я до сих пор толком не знаю, почему у меня настолько идеально память работает, но слышал, что подобный результат – редкость. Да и стоит это удовольствие по местным ценам ой как дорого. Это раз. Ну и второе – надо любить живопись, изобразительное искусство и поклоняться богу Китоврасу.

Тут уже и мать не выдержала:

– Борь, а когда это в тебе таланты художника проснулись? Раньше вроде не замечались. Или скрывал от родителей?

– Если честно, ма, то я и сам не заметил, – приступил я к рассказу, тем не менее продолжая вести нашу компанию к выходу иным маршрутом. – Началось всё как-то постепенно, вначале значки, потом паруса… О! Взгляните на эту анфиладу залов!

И быстренько перевёл разговор на тему ведущейся экскурсии. Анфилада как раз и вела к главному залу святыни, где находился Лобный камень. И чем увлечь слушателей хватало. Так и шли они, выпучив глаза и уронив подбородки. Я и сам не заметил, как дал небольшой крюк, приблизившись к залу Трёх Щитов слишком близко. Вот тут меня и накрыло голосом, неслышным для остальных посетителей и даже для хранителей:

«Иди к Лобному камню и возложи на него руки!»

«Оно мне надо?! – моментально воспротивился я, замирая на месте. – Уже возлагал, спасибо! Так потом за это (в благодарность, что ли?) тремя Первыми Щитами накормили! Спасибо врачам на Земле, что не умер!»

«Подойди! – усилился голос у меня в голове. – Иначе…» – Тут что-то скрежетнуло, и голос замолк. Явная угроза так и не прозвучала. Или это была не угроза? А жалоба? Или просьба? Примерно такая: «Иначе я помру, обойдённый твоим повторным вниманием!»? Или: «Иначе у меня не хватит сил до тебя докричаться!»?

Как бы там ни было, но своих спутников я успел остановить и даже начал разворачивать в обратном направлении, словно те стали сомнамбулами. И тотчас наткнулся на неприятный, изучающий взгляд. Меня медленно, размеренной походкой как бы нагонял хороший знакомый. Мой, так сказать, самый первый благодетель, с которым я пообщался в этом мире в своё время. Он же меня и пристроил в одну из Южных пейчер, к своему другу Емляну. Похоже, что я увлёкся и не заметил его в одном из боковых переходов.

Но почему он именно на меня так требовательно и строго смотрит? Неужели опознал по внешнему виду? Или он в своё время поставил на меня свою метку? Если уж я как Иггельд могу ставить подобные (хотя толком до сих пор это делать не научился), то старый и опытный хранитель тоже может.

Пока разные предположения метались у меня в голове, я попросту постарался сдвинуться в сторону, освобождая дорогу хранителю. Вдруг он пройдёт мимо? Как же! Пройдёт он!..

Остановился, потом вообще сделал несколько шагов ко мне и, пытливо заглядывая в глаза, спросил:

– Ты кто?

Тоже вопрос на засыпку. Я хоть и молод, но само перечисление носимых мной имён, титулов и прочего надолго растянется. Потому ничего не оставалось, как дать простейший ответ:

– Поморянин.

– Хм! Да оно и видно, что не кречи! – ухмыльнулся Круст. – Меня интересует, почему ты на повеления Лобного камня не отзываешься?

– А что, меня кто-то зовёт? – прикинулся я непонятливым.

– Ещё бы! – осматривая меня с ног до головы, продолжал хранитель бросаться словами. – Это ты сейчас не слышишь. А почему? Невиданное дело! Лобный камень обращается через хранителя к посетителю, потому что тот огородился некоей защитой, не пропускающей зов Священного Кургана. Я такого не припомню в истории…

– Странно! Хранители должны всё знать и объяснять нам. А не у нас спрашивать.

– О! И голос твой мне знаком. Особенно странным произношением…

– Удивительно, – перешёл я на старческое ворчание, – что моя обожженная лысина не напоминает тебе рыцаря княжества Тайланов.

Круст даже отпрянул вначале после моего заявления. Но тут же успокоился:

– Такого не может быть. Лобный камень никогда не позовёт к себе врага. И сейчас голос у меня в голове твердит, чтобы я тебе передал дословно: «Повелеваю тебе подойти ко мне как можно скорее и возложить на меня руки!»

– Да? А может, ты меня с кем-то спутал?

– Нет. Указание чёткое: «Молодой, обожжённый парень с мешком за плечами и сумкой в левой руке».

Я моментально перекинул сумку в правую руку и пожал плечами:

– Ну вот, точно не я. Да и вообще, насколько я знаю, каждый посетитель, услышавший глас камня, имеет право выбора. То есть его никто не неволит возлагать руки и слушать торжественный гимн. Тогда к чему все эти слова «повелеваю» и «как можно скорее»?

Видно было, что старый ветеран и сам растерялся. Если подобного в самом деле не было в истории, его сиюминутная деятельность вступала в противоречие с его общим смыслом жизни. Ну и наверняка его сомнения ощутила местная система самонастройки, управления или что тут ещё может существовать. Потому что хранитель уставился в никуда, глаза его остекленели, и он стал повторять явно не им придуманные слова:

– Вуаль Светозарного не даёт пробиться к твоему сознанию! Но это зря, здесь нет твоих врагов, и тебе ничего не грозит. Если тебе не нравится трактовка просьбы, она прозвучит по-иному: приглашаю тебя для важного контакта. Это очень значительно для нас всех, и в первую очередь это в твоих интересах. Касается твоих родственников и остальных сопровождающих.

Я чуть подумал, оглянулся на компанию, которая теперь с меня не сводила выпученных глаз, посомневался с полминуты, а потом спросил:

– Если всё-таки не подойду? Попробуешь заставить?

– Нет. Но упущения станут тогда необратимыми, и мы все пожалеем.

Конечно, только упоминанием о родственниках неведомый искусственный мозг (или кто он там на самом деле?) заинтриговал меня основательно. Хотя иначе чем шантажом назвать подобное нельзя. А с другой стороны, чего я так выламываюсь? Чего испугался? Ну подойду, ну музыку послушаю, да ещё с напутствиями какими-нибудь, разве от меня убудет? Да и польза может быть очевидная. Вспомнить хотя бы предупреждение, прозвучавшее когда-то: «Покинуть зону вокруг Рушатрона! В ней будут в такие-то сроки уничтожаться все иномирцы!» Может, и сейчас грозит нечто подобное?

Решившись, я дал согласие:

– Ладно, сейчас подойду… – уже не глядя, на расслабившегося Круста, обернулся к отцу: – Па, держитесь от меня в отдалении, но в пределах видимости. К Лобному камню даже не приближаться! Ну и это… наслаждайтесь музыкой. Скоро зазвучит…

Выдохнул и решительно двинулся к самому, пожалуй, вожделенному для всех паломников месту. Буквально все мечтали, чтобы у них в сознании послышался голос, зовущий их возложить руки на святыню, да удостаивались такого выбора единицы. Несмотря на десятки тысяч посетителей ежедневно, примерно раз в день, крайне редко – два, отыскивался счастливчик, годный стать как хранителем здешнего чуда, так и весьма востребованным чиновником империи Моррейди. А по истечении десятков лет в высшем окружении императора, в правительстве и во главе армии как раз и скапливались все те, кто когда-то прикасался к Лобному камню. Иначе говоря, некие силы, покровительствующие поморам, производили постоянный скрупулёзный отбор самых честных, самых ответственных, самых исполнительных, самых достойных и… так далее и тому подобное….

Наверное, только я один был исключением в этом списке. Потому что не мог бы похвастаться ни честностью, ни ответственным отношением к делу, ни уж тем более благопристойностью. А может, меня тогда, в первый раз, просто пожалели? Этакого недоростка-инвалида, который вдруг воспылал к живописи и изобразительному искусству? Иначе с какой стати он стал протирать локтями и коленками все самые заброшенные уголки внутреннего лабиринта? Я-то тогда новые значки искал и пытался выбраться отсюда в родной мир, но мало ли, как система здешнего наблюдения устроена? Решили, что калечный паренёк совсем мозгами едет, вот и решили побаловать своим вниманием. Да и я тогда воспринял это как неуместное и несвоевременное развлечение. Сбежал, отказавшись даже побеседовать с хранителями.

Сейчас же, как шептала мне интуиция, всё будет несколько иначе. Все поморяне, получившие благословение Лобного камня, имели право хоть каждый день ходить в Курган и возлагать руки на святыню. Ну и музыку, понятное дело, при этом прослушивать. Подобных желающих было не так много, да и проделывали они это два, максимум пять раз в своей жизни. Понимали, что не баловством занимаются.

В отличие от меня… Потому что мне стало вдруг необычайно весело. Еле сдерживался, чтобы не рассмеяться от мысли, что меня и здесь перепутали с кем-то и банально пожалели из-за выжженной лысины на голове. Потому что до сих пор ни мне прямо в сознание, ни через Круста не прозвучало утверждение: «Мы знакомы!» или «Я тебя знаю, Борис Ивлаев!» Хотя само упоминание о вуали Светозарного и о моих родственниках многое значит.

«Родственниках?! – догадался я. – Но ведь речь идёт не обязательно о родителях! Хоть я и считаю девчонок больше подругами, они всё-таки для меня дальние родственницы, троюродные сёстры. Значит, надо выпотрошить все возможные сведения о них…»

С этими мыслями я и возложил свои ладони на Лобный камень. Грянула музыка, особенно волнующая и величественная в своей первой части. И… чуть ли не сразу в музыку вплелись странные, скрежещущие звуки. Дальше – ещё больше. Гремело, хрустело, что-то тёрлось и скрипело, порой вообще звучание инструментов искажалось, затиралось неуместными звуками. Но глянув на стоящих по всему залу людей, замерших с самыми восторженными выражениями на лицах, я понял, что они брака в мелодии не слышат.

«А мне за что такое счастье? – попытался я возмутиться. – Что там о родственниках? Где сейчас Мария, Вера и Катерина?»

Скорее всего мне не показалось, что в ответном гласе послышались раздражение и досада:

«Они слишком далеко отсюда, судьба их неизвестна! Зато остальные родственники с завтрашнего дня не имеют права в ближайшие трое суток отходить от тебя далее чем на двадцать пять метров. Иначе силы шуйвов их уничтожат во время зачистки иномирцев. А сейчас расслабься и попробуй уловить передаваемую тебе информацию!..»

Хоть что-то ценное сказано! Так что я перестал оглядываться по сторонам, прикрыл глаза и, как прилежный ученик на уроке йоги, расслабился. Тут же в моё сознание пошла иная, совершенно не словесная информация.

Глава шестнадцатая
Новое задание?

Впечатление у меня создалось, словно я вижу с закрытыми глазами. Наверное, при этом изображение мне транслировали сразу на сетчатку глаза. А может, и непосредственно в мозг?

Так или иначе, но я словно взлетел лёгким облачком, набирая скорость, промчался по залу, затем по иной анфиладе залов и резко свернул вправо. Там тоже оказалось внушительное пространство, на своде которого играло радугой изображение очередного Неведь. То есть мира, о котором никто из хранителей ничегошеньки не знал. Моё облачко-разум на пару мгновений замерло, словно давая возможность рассмотреть мир, а потом заметить в одной его части яркую точку, постепенно превращающуюся в густой, насыщенный луч света. Вот по этому лучу я как бы и ринулся с ускорением вверх. Но столкновения с дивным изображением не произошло, я просто провалился в иной мир, явившись там на высоте птичьего полёта. Да что там птичьего! Кажется, птицы выше чем на километр (горных воробьёв не считать!) не летают, а здесь было все полтора, если не два.

Какой дивный город открылся у меня на виду! Оставшееся где-то там, в неведомой дали тело вдохнуло резко и забыло выдохнуть от изумления. Если раньше я твёрдо верил, что красивее и волшебнее Рушатрона нет города в мироздании, то теперь не сомневался, что столица империи Моррейди – не более чем деревня Лаповка по сравнению с настоящим городом. Мегаполис подо мной раскинулся на пространстве в пять раз большем, и чередование районов с самыми разными застройками вводило в ступор. К примеру, район с башнями, аналогичными тем, которые составляли город когуяров Иярта на Дне, смотрелся раза в три большим, чем та же Иярта. Ну а дворцов сродни императорскому в Рушатроне, а то и более величественных я успел насчитать штук шесть.

Что ещё очень сильно бросалось в глаза, так это ведущиеся военные действия в сказочном городе. Или наличие там погромов. Или ещё какой кровавой вакханалии внутренних междоусобиц. Подробности рассмотреть не получилось. Несколько зданий горели ярким пламенем, сотни – дымились с разной интенсивностью. Больше я ничего подвергнуть анализу не успел. Ретроспектива моего взгляда быстро мелькнула внутрь одного из дворцов, и весь дальнейший показ так и пошёл в режиме специально снятого кинофильма. Резкое приближение к объекту, увеличенный ракурс точки, человека или предмета, затем разворот и ускоренное перемещение дальше. В итоге получалась сложнеешая траектория-маршрут-подсказка.

Вначале я оказываюсь на узеньком балкончике, под самым куполом огромного и высокого зала. Разворот. Смещение камеры вниз, показ значка «две башни, с куполом между ними, на фоне ракушки» (видел я такой рисуночек в Сияющем Кургане, видел!) и контрфорса «молния». И ракушка очень похожа на символ нашей земной компании «Шелл петролеум». То есть отсюда можно шагнуть только туда, в одну из постоянных точек нового мира.

Затем сногсшибательный полёт по крутым внутренним лестницам, рывок по нескольким коридорам, и за деревьями в кадках путь завершается тупиком. На стене вспыхивают три точки в определённой последовательности, на которые следует нажать. Открывается щель в стене, ведущая в потайной ход. По нему – метров тридцать извилистого пути, с отключением двух смертельных ловушек. В финале хода – новая щель, после которой роскошная спальня. На громадной кровати скорее изображено прозрачными контурами тучное тело какого-то вельможи с длиннющими, чуть ли не до груди усами. После чего уже как бы моя, но тоже призрачная рука с призрачным мечом опускается несколько раз на тело, острым оружием рассекая его на куски. С обязательным отсечением головы. Затем вторая рука тянется к подушке, отбрасывает её и подхватывает нечто в виде обычного на вид футляра для очков.

После убийства и ограбления показан так же быстро, но во всех подробностях маршрут ухода. На этот раз потайной ход с другой стороны спальни (как только усача до сих пор не пришлёпнули и не обобрали при настолько развитой сети потайных переходов?), коридоры иного крыла. Другой, ещё более огромный зал. Внутренние лестницы, ведущие на самый верх. И на тамошнем балкончике без перил – новый знак, но уже знакомого мне прекрасно мира «Три Щита». И тоже лишь один контрфорс в виде молнии. Шаг, как бы с балкончика, и я оказываюсь в хорошо знакомом месте. Краешек скалы у обрыва к колодцу, подвал, пантеон Хорса в центре Борнавских долин. Именно находясь возле него, мы с Леонидом прикрывали отход полка «Южная Сталь» иных неудавшихся баронов, гражданских лиц перед навалом численно превосходящих сил зроаков.

И как только я там осмотрелся, видение пропало.

Всеми органами чувств я вновь оказался стоящим у Лобного камня.

Звучащая музыка подходила к своему финалу. И вполне естественно, что я мысленным криком высказал своё мнение. О сути показанной мне картинки я вроде как догадался: пойди невесть куда, убей невесть кого за невесть что, ещё и прихвати невесть какую штучку. Типа как задание какое-то или квест, как порой выражаются о таком действе любители поиграть в разные компьютерные игры. Но оно мне надо? Сто лет не видел бы и не знал!

О чём и заявил с максимальной категоричностью:

«Мультфильмами не увлекаюсь! Всякими разными усатыми вельможами – тем более!»

«Больше некому! – громыхнуло у меня в голове. Попутно с этими словами музыка превратилась в грохочущий камнепад, сходящий с гор. – Только ты с твоими возможностями, полученными не по праву и случайно силами можешь и должен остановить тирана, проживающего в пуповине Туарта! Надо там немедленно прекратить все войны! Это и будет твоей платой за право проживания родителей в Рушатроне! Смотри внимательно по сторонам: как только увидишь подсказку, а потом и знак мира Содруэлли – шагай туда немедленно!»

«Содруэлли, говоришь? Да ещё с пуповиной какой-то? А как же рекомендации не отходить далеко от моих родителей? – спешил я с вопросами. – И что будет, если я никаких знаков не увижу?..»

Ха! Так мне и ответили! Спешили, спотыкались и падали! Музыка окончилась каким-то визгом, пополам с хрипом. Мигнуло освещение. Прорвались иные звуки. Послышался нарастающий гул окружающей меня толпы. Однако! Сколько же тут народа собралось! И почему так много? Наплыв туристов или здесь сегодня бесплатно блины с начинкой раздают? Чувствуя в душе нарастающее раздражение, я поспешил протолкаться к своим и скомандовать:

– Держимся за меня! И топаем отсюда!

– Борь, а что это было? – дышала мне в спину мамуля. – Такая величественная музыка. Но в некоторых местах запись повреждена…

Я даже остановился от неожиданного заявления, уставившись на мать:

– И сколько повреждений ты уловила?

– Четыре… – дальше поговорить нам в том месте не дали. Воспользовавшись нашей остановкой, ко мне вплотную наконец протолкнулись несколько хранителей. Причём среди остальных мне очень не понравились лица Сейрада, Дениана и, конечно же, Круста из Имлов. Кажется, они собрались основательно меня увещевать за вхождение в контингент их тусовки. Пришлось немедленно совершать превентивную контратаку:

– Имею полное право ни с кем не общаться и обдумать случившееся вначале наедине. Потом, если будет свободное время, постараюсь вернуться к главному входу Кургана. Хочу поговорить с тобой, Круст, только с тобой. Так что далеко не уходи…

Как ни странно, это подействовало. Прессовать меня не стали. Круст только и махнул рукой, призывая своих товарищей расступиться, освобождая нам дорогу. После чего нам в продвижении к пейчере уже никто не мешал.

Когда расселились по комнатам, расставили вещи и я объяснил правила проживания, обратил внимание на вялость всех прибывших со мной землян. Уж на что романтически настроенный Фёдор рвался на первую экскурсию по Рушатрону, и он выглядел сонным и уставшим. Глаза его заволокло туманом, только и следовало ему опробовать мягкость кровати. Даже самый сильный среди них и выносливый Иван признался:

– Такое впечатление, словно всю ночь вагоны разгружал. И в глаза словно песка насыпали…

Дед Назар спал на ходу. А родители уже зевали в открытую, только и успевая прикрывать рты ладошками. За собой подобной слабости я вроде как не помнил, но только порадовался предстоящей возможности мотнуться самому по необходимости:

– Так и должно быть: акклиматизация в новом мире выматывает напрочь. Можете спать сколько влезет. На обед и ужин – слушайте звон колокольчика. Из пейчеры без меня не выходить! С завтрашнего дня – и от меня ни на шаг! Потому что готовится очередная зачистка всех, кто из иного мира. Потом, когда вернусь, объясню подробнее. Отдыхайте, набирайтесь сил!..

Вернулся в свою комнату и на нескольких солидных бланках с рисунками на углах (специально с Земли прихватил для таких случаев) написал от руки на языке поморов несколько доверенностей. Разных, на определённые случаи в жизни. Потому что мог только предполагать, что может получиться при разговоре с Емляном из Барсов.

Ещё одну задумку реализовал: в самый большой рюкзак напихал вещи лёгкие, но объёмные. То есть выглядела моя поклажа солидно и объёмно, в самый раз для дальнейшего выноса личной собственности. Если она ещё в целостности и сохранности…

И вскоре уже приближался к хорошо знакомой гостинице, где сам когда-то останавливался и где до сих пор за мной числилась оплаченная комната с номером «восемь». Вроде и времени не так много прошло с тех пор, а как всё изменилось, как совсем по-иному смотрелось. Не скажу, что обмельчало, скорее изменилось чуток в пропорциях. Не скажу, что поблекло, скорее краски стали более спокойных оттенков. Ну и самые главные изменения – это произошедшие во мне, в моих умениях, да в том же преобразовавшемся зрении в конце концов. Но сравнивать и находить отличия было неинтересно.

Некогда тяжёлые и неприступные ворота показались хлипкими и ненадёжными. Здоровенный воин в кольчуге и шлеме (специально заступающий на дежурство в ночное время для защиты от кречей), вышедший постоять под солнышком, выглядел малахольным и слишком э-э-э… пожилого возраста. Его лук, который я, будучи инвалидом, и в руке бы не удержал, оказался скорее тренировочным для воина среднего класса, чем боевым максимального натяжения.

Всё это осталось позади, и вскоре я с некоторым напряжением поглядывал в сторону столовой и на стойку местной администрации. Мансана пока не наблюдалась, а вот Емлян из рода Барсов оказался на своём месте. Как по мне, то лучше было встретиться с его супругой. Та всегда выглядела спокойной, как удав, если не сказать меланхоличной. Но уж что есть, то есть. И я с ходу, издалека, начал разговор, собираясь по нему сориентироваться, что и как говорить:

– Света и спокойствия! – Получив ответное приветствие, продолжил: – Как тут у вас дела? Постояльцы не слишком шумные подобрались?

– Дела как обычно, – шевельнул владелец гостиницы густыми бровями. – А с постояльцами, так зависит от того, кто тебя конкретно интересует? Есть и шумные, есть и тихие, как мышки.

– Да тут когда-то жили… – и осёкся, потому что рассмотрел за стойкой сидящую на невысокой табуретке Басму. Родная сестричка Мансаны, одиннадцати лет от роду, но уже инициированная вашшуна, умеющая проклясть и с гордостью носящая свой медальон местной ведьмы.

Честно говоря, я вознамерился со временем поведать Емляну, кто я и как я. Иначе с какой стати он бы мне поведал новости о моих якобы сёстрах и уж тем более возможных от них посланиях. Хотя и второй вариант имелся: просто пройти к своей комнате, осмотреться там, а уже потом действовать по обстоятельствам. Однако наличие рядом с ним Басмы меня сильно озадачило. Маленькая чертовка, несмотря на свой детский возраст, могла так воздействовать на любого мужчину, что у того аннулировались способности к любовным забавам. Конечно, я надеялся, что преподанные мне вашшуной Шаайлой уроки защиты помогут оградиться от такого проклятия, но всё равно ветерок страха неприятно прошелестел по душе. Мало ли что… Вдруг та же Шаайла меня обманула просто из врождённого коварства? Или решила отомстить за мой отказ от дальнейших с ней отношений?

Вот я и опасался, что дитя с не окрепшей ещё психикой и довольно эмоциональное по своей природе может на меня неправильно среагировать. Всё-таки вашшуна. Ещё и с кучей непонятных мне умений и возможностей. Да и свою сестру старшую она обожает.

Девочка в самом деле отреагировала! Заслышав меня, поднялась на ноги и стала пристально вглядываться, как-то странно склоняя голову то в одну сторону, то в другую. Хорошо ещё, что юная ведьма не видела находящегося рядом со мной серпанса. Вот бы удивилась!.. Тогда как её дядя решил оборвать затянувшуюся паузу:

– Когда именно?.. И кто?.. Я так понял, ты у нас уже проживал когда-то?

А стоящая рядом с ним племянница уже что-то такое во мне рассмотрела. Не удивлюсь, если и узнала, потому что ротик у неё приоткрылся, а оба указательных пальца на руках были направлены в мою сторону. Проклинает, что ли?

Для начала я воспользовался теми умениями защиты, которым меня обучила Шаайла, взрослая женщина, имеющая уникальную среди её коллег силу. Потом вообще расположил Второго перед собой. Ему, прозрачному, всё равно, а мне спокойнее. Ну и решил всё-таки не скрывать своё имя, будь что будет, но так честнее. Только вот не старое имя назвать, а новое, присвоенное мне честно и заслуженное кровью. Но начал издалека:

– Конечно, меня в таком вот виде и мать родная с трудом вчера узнала! Что уж тут о посторонних говорить? – Я старался улыбаться, хотя и знал, как непритязательно сейчас моё сморщенное, всё ещё красное личико выглядит. И тут же постарался с максимальной доброжелательностью опередить юную ведьму: – Зато вижу, что Басме я понравился. Правда, красавица?! Привет! Рад видеть, что ты так сильно подросла и так прелестно выглядишь! Наверняка вскоре станешь самой обворожительной куколкой Рушатрона.

То ли мои цветастые фразы сбили воинственный настрой девочки, то ли она всё-таки не до конца была уверена в своей догадке, но она теперь не знала, как поступить. Полагалось вежливо улыбнуться, когда тебя так хвалят взрослые, и перестать хмуриться. Но хоть пальчиками перестала в меня тыкать, да и моя вуаль Светозарного никакой атаке не подверглась. Пока…

Емлян с хмыканьем уставился на свою племянницу, потом перевёл взгляд на меня и пожал плечами:

– Извини… путник, не признал! Хотя память у меня…

– Знаю, знаю: все остальные ветераны вашего полка завидуют. Но тогда подождём, пока Басма не назовёт имя нашего общего знакомого. Подержим, так сказать интригу, хе-хе! И пока суд да дело, сниму-ка я для себя комнату. Мне ведь ещё за вещами надо сбегать, которые возле родственников остались.