Текст книги "Сумрачное дно"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава четырнадцатая
Экспроприация экспроприаторов

После проб с Игором Гончаром вашшуна попросила и рыцаря с его дамой проделать те же самые манипуляции с Дланью. Они тоже получили каждый по своей коробке, скрупулезно выполняя все просьбы волшебницы. Разве что уже в финале всех экспериментов Валерия Ирис стала задавать язвительные вопросы, явив всем свой чудесный голос, наблюдательность и ум:

– Если я правильно поняла, ты пытаешься изучить это место для получения пайков не совсем честным путем?

Казалось, она совершенно не опасалась беспощадную колдунью, раз осмелилась обратиться к ней на «ты» и без титула «Дива» или «ваше могущество». Но Шаайла отчетливо видела: боялась! Еще как боялась! Тогда такое поведение было еще более удивительно.

– А что, нельзя?

И опять Валерия совершенно проигнорировала строгий и умоляющий взгляд своего кавалера:

– Наверняка нельзя. Ведь это может привести к поломке устройства, и люди не получат паек.

– Я оказалась здесь незаконно, – строго начала вашшуна, – и нигде не зарегистрирована. Ни одна Длань меня не опознает. Имея точно такое же право на жизнь, что и остальные люди, я буду наказывать тех, кто создал этот ад и кто сбрасывает сюда невинных людей, словно рабочий скот. Скот, который только и служит для добычи груанов. Если вы защищаете этих изуверов и желаете смерти мне и моим товарищам, то нам с вами не по пути.

Валерия Ирис не поспешила извиниться или сказать, что ее неправильно поняли, а спросила:

– Если мы поделимся с вами нашими пайками, вы прекратите свои попытки?

– Этого мало. У нас больные и тяжелораненая. Нам следует усиленно питаться.

О том, что ей нужно еще больше сил, чем всем остальным, иномирянка скромно промолчала. И не могла понять какого-то гипертрофированного чувства справедливости, продемонстрированного новой знакомой. Люди здесь быстро превращались в зверей, а вот чтобы они беспокоились о сохранении имущества своих тюремщиков – такое в голове у иномирянки не укладывалось.

– Уверен, любой, кто оказался здесь несправедливо и не получает положенного питания, имеет право воздействовать на Длань любым способом, – заявил Зорде Шляпник. – И вырывать коробку с пайком хоть три раза на день! Если, конечно, что-то из этого получится…

Последняя фраза прозвучала словно подсказка для дамы: «Ну и чего ты нервничаешь? Никто еще от Длани ничего не добивался. В том числе и такие, попавшие сюда случайно…»

Валерия мило улыбнулась и кивнула:

– Ну да, ну да! Право и в самом деле такое быть должно. Только мы сразу хотим предупредить… – Она покосилась на явно «местного» Медового и поправилась: – …или напомнить, что любое насильственное воздействие на пункты выдачи или попытка оградить их приводит к смерти нарушителей этого закона. – Она помолчала и добавила: – Мы хотим пообедать, сутки маковой росинки во рту не было. И всех вас приглашаем к нашему столу!

Она со Шляпником двинулась к той скале, где они чуть не попали на корм скатрагам. И делала это, не оглядываясь, словно не сомневаясь, что новенькие потянутся за ней цепочкой, как гуси к любимому озерцу. Однако подданные Шаайлы даже не сдвинулись с места, глядя не нее и ожидая последнего слова. А Игор Гончар поступил иначе. Он ткнул коробку с пайком в руки Барса, отныне уже Черного, но глядел при этом только на ее могущество:

– Пользуйтесь по собственному усмотрению!

Она тут же похлопала ладошкой по плите:

– Спасибо! Ставь сюда и откроем. Хочу своими глазами убедиться, что туда кладут и можно ли этим прокормиться пять дней.

Содержимое для ада оказалось вполне на уровне. Три коробка спичек, полукилограммовый пакет соли, второй, поменьше, стограммовый – с перцем, три мешочка с травами (они были разными в каждом пайке). Упаковка чая (давали три вида, каждый раз, по очереди, иной), нечто, похожее на брикет киселя, мешочек с сушеными грибами, второй – с сухофруктами, третий – с сушеным виноградом, который тут назывался «слад». Три мешочка с крупами, в каждом чуть более килограмма. Эти сорта каш, а порой гороха или некоего подобия кукурузы варьировались в пяти обязательных комплектах. И тоже выдавались в порядке очередности. То есть пользователям Длани пища не приедалась. И можно было создать в башнях и замках запас продуктов длительного хранения. А при добавлении мяса животных в котел ни о каком голоде и речи быть не могло.

Ну и самое ценное, что было в коробке, по мнению обитателей, – это кусок странного желтого жира, граммов шестьсот, очень ароматного при поджарке, пакет хорошо подсушенных рыбных спинок, очищенных от чешуи, и пять плоских тонких коржей. Когда их окунали в горячую воду, они через десять минут набухали, превращаясь в подобие свежей хлебной лепешки. Можно было и в холодной замачивать, но тогда приходилось ждать два часа. Мало того, лепешки можно было и так жевать, если желудок здоровый.

А самое примечательное, что и коробка тоже годилась в пищу. Картон напоминал по вкусу самые дешевые войсковые галеты, жевался с трудом, проглатывался с отвращением, но от голодной смерти спасал. И его частенько в походах использовали как наполнитель, добавляя в котел с кашей и мясом. У рачительных поваров все шло в дело, как напомнил Дорт, и тут же подтвердил Игор Гончар.

Вашшуна, сразу забрав себе половину наиболее энергетически ценных рыбьих спинок, сказала:

– Накормите Чернавку самым лучшим.

Котелок был только у Гончара. Он с ним и направился к ручью. А Медовый спросил:

– Ваше могущество, а какой ствол порубить на дрова?

– Вот этот, – показала вашшуна.

Она осталась возле Длани и решила прислушаться к прозвучавшим из уст Валерии Ирис предупреждениям. Вдруг и в самом деле из устройства доставки брызнет яд? Сама-то колдунья спасется, наверное, а вот другие пострадают. Поэтому она сказала Барсу:

– Устройтесь возле стоянки этой парочки. И не отказывайтесь от их угощений. Попутно расспроси их, за что они попали на Дно.

Поедая сушеную рыбку, она продолжала исследовать сложнейшее чуда, которое представлял собой пункт выдачи пайков. Воздействуя на устройство только своими проникающими умениями, она вскоре убедилась в том, что яд непонятного свойства находится внутри в больших емкостях. Но если не взламывать щель и плиту с оттиском ладони при помощи ломов и молотов, то ей ничего не грозит.

Время улетало стремительно, и только по прошествии часа, когда вода закипела и каша уже сварилась до полуготовности, Шаайла позвала Дорта. Вначале заставила прилечь на плиту грудью, расслабиться и поверить, что у них все получится. Потом взяла его правую руку своей и стала убеждать, словно гипнотизируя:

– Ты должен помнить облик тех людей, которые погибли или умерли. Вспоминай их! Хотя бы одного, кого помнишь лучше всех и с которым ты часто соприкасался руками при совместной работе. Вспоминай!.. Особенно момент касания… Не напрягайся… Нам не нужны его имя и биография… Также мы не нуждаемся в негативных подробностях… Только про совместные действия вспоминай, про взаимопомощь… И контакт! Представляй ваш контакт руками!.. Кожей…

Медовый уже догадался, для чего это делается: волшебница хочет призвать на помощь его память и дать устройству ложный оттиск ладони совсем иного, погибшего человека. То есть призывать привидения никто не собирается, как и поднимать покойников из могил.

Потому певец и старался изо всех сил. Он знал многих, кто его благодарил за прекрасное пение, но не сумел дожить до нынешнего дня. И когда волшебница начала опускать его ладонь в выемку, он словно физически ощутил в себе отголоски каких-то не своих, чужих мыслей. Словно его сознания коснулись и в самом деле неожиданно ожившие, слетевшиеся сюда привидения.

Это заставило его напрячься, и добрые полчаса ничего не выходило. Вашшуне приходилось работать на износ, тратя все свои магические накопления. Она вспотела, вздрагивала от короткого озноба, но настойчиво пыталась загипнотизировать своего помощника.

И когда силенок оставалось только четверть, у них впервые получилось. Длань явно размышляла лишних пять секунд, словно поражаясь вдруг воскресшему индивидууму, а потом деловито выбросила коробку с пятидневным пайком.

Дальше дело пошло веселей: десять минут – и еще пять посылок из верхнего мира! Или откуда там коварные гаузы посылали эти свои подарки. После каждой посылки вашшуна шептала:

– Запоминай имя! Хорошо запоминай! Через пять суток мы опять на них получим пайки. Постарайся! Потом нам будет проще работать с Дланями…

Нагрузившись трофеями и довольно переговариваясь, парочка двинулась к биваку. Зэра Чернавка уже была накормлена и спала, остатки густой каши лежали на вздутой лепешке, и варилась вторая порция.

Прибывших с шестью коробками встретили с восторгом, удивлением и недоверием. Особенно это недоверие было заметно у госпожи Ирис.

Не заморачиваясь правилом «вначале командир должен накормить подчиненных», Шаайла набросилась на кашу, поедая ее вместе с рыбкой и лепешками. Понимала, что если она будет слаба – могут погибнуть все. Да и остальным уже было что пожевать. И только когда чуток насытилась, спросила у Барса:

– Выяснил у наших попутчиков, за какие прегрешения они оказались на Дне?

Тот со вздохом развел руками:

– Не хотят говорить. Считается, что такое выспрашивать неэтично. Только если сам человек пожелает, может рассказать. Это и «наш» Гончар подтвердил.

Игор на слово «наш» кивнул, пряча довольную улыбку. А вот Шляпник с возмущением спросил:

– Почему это так интересует ваше магичество? Мы ведь к вам не пристаем с расспросами! Правило есть правило! И не нами созданное!

– А кем? – подалась вперед вашшуна.

– Хм! Да всеми… Теми, кто тут проживает, образует сообщества…

– То есть самыми активными уголовниками, управляющими и атаманами бандитских шаек, которые руководят замками и башнями?

– Зачем же так утрировать? Я повторюсь: всеми! Или, по крайней мере, большинством.

– И что делать меньшинству? Особенно попавшему сюда по ошибке, обманом или принудительно? Тоже врать и скрывать свое прошлое? Тоже таиться, попадая тем самым в категорию преступников? Не имея при этом возможности определиться, кто честен, а кто лгун? Очень удобная позиция для отбросов общества!

Напор колдуньи смутил парочку. Дама покусала свои излишне тонкие губы и сказала:

– Но мы не преступники!

– Тогда почему вы здесь оказались?

Ирис явно хотела сказать что-то резкое, но Зорде остановил ее, мягко коснувшись ладонью плеча Валерии:

– Я сам расскажу. Вся наша беда только в том и заключается, что мы очень любим путешествовать. А в мире Набатной Любви это запрещено. Перемещаться из города в город имеют право только избранные, а уж объехать весь мир и тем более побывать на иных планетах удается только редким счастливчикам. Про Светозарных мы не говорим, они для нас малоизвестны и непонятны. Вот и мы решили спрятаться в трюме корабля гаузов, чтобы улететь незаметно в иные миры. Увы, нас отыскали чуть ли не сразу и без всякого разбирательства отправили на Дно.

Он замолчал.

Шаайла поняла, что правды не услышала. Просмотрев парочку своими умениями вашшуны, она забросала Зорде вопросами:

– А как этот корабль гаузов выглядит? В каком это было городе? Что собой представляло место стоянки корабля? Как выглядел трюм? В каких городах вы успели побывать и что в них примечательного?

То есть накрыла их своим любопытством с головой. А сама не столько прислушивалась к ответам Шляпника, сколько присматривалась и анализировала.

Мужчина выглядел самым обыкновенным. Ничего такого яркого и таинственного, что окружало того же Михаила Македонского, к примеру, тут и в помине не было. Отсутствовали и признаки, присущие обладателям Первого Щита. О высших двух тоже речь не шла. Физической силой Зорде не отличался. Разве что похвастался, что он лучший мастер по изготовлению шляп. Что мужских, что женских, разных фасонов, из разных материалов и с разной отделкой.

И доказательства предоставил: нацепил себе на голову некое подобие шлема, покрытого яркой кожей скользкого зайца. Потом нечто подобное надел и на Валерию Ирис.

Дорт Медовый шепнул Шаайле:

– У нас из этой кожи только сапоги делают. Дорогущие! Но зато им сносу нет.

Вашшуна вспомнила, как он утверждал, что этого самого зайца-прыгуна сложнее всего из остальных зверушек найти, а потом еще и поймать. Настоящий подвиг для охотника, испытание его смекалки, ловкости и удачи. И за два полных рюкзака шкурок можно получить чуть ли не три ««чужих»» груана.

Потому и спросила:

– И как же вы этих зайцев ловите?

Парочка вначале явно замялась, переглядываясь, но потом Шляпник выкрутился:

– А это личная тайна каждого охотника. Раскрывать секреты мастерства никто не станет даже собственной супруге или лучшему другу. Уж поверьте мне на слово!

Судя по молчанию и кислым физиономиям старожилов, это утверждение не расходилось с действительностью. Но смятение новых знакомых Шаайла запомнила. Что-то ей говорило о важности данного момента. Следовало все-таки выяснить, как неповоротливый на вид Шляпник, слабый физически и никчемный скалолаз, умудряется вылавливать ловких зверей с самой ценной и дорогостоящей кожей.

Хотелось задавать еще кучу вопросов, хоть обед уже и был закончен. Но тут вдруг послышалось угрожающее рычание бродящих в охранном оцеплении шавок. Все вскочили на ноги, стараясь осмотреть прикрытое скалами пространство. И вашшуне удалось обнаружить за пределами обычной для нормального человека видимости внушительный отряд в полтора десятков человек. Кто-то быстро и целеустремленно продвигался к Длани.

Глава пятнадцатая
Нежданный поклонник

При входе на перрон Чарли Чаплин подвергся тщательной проверке. Сидевший там валух тоже не слишком-то к жетону присматривался, зато скрупулезно заполнил анкету, заставив пассажира ответить на десяток вопросов. «Причина поездки?», «Как часто путешествуете?», «Сами или в компании?», «В какие города еще собираетесь поехать?» И даже такой: «Кто вас заменяет на рабочем месте, пока вы путешествуете?»

Причем, спрашивая, сидящий великан строго смотрел прямо в глаза стоящего перед ним человека, все равно находясь выше него, и создавалось впечатление, что этот валух – генерал и начальник всех королевских таможен.

А время-то истекало стремительно! Поглядывая на огромные часы на стене вокзала, пассажир занервничал и сказал:

– Только две минутки осталось!

И увидел, как огромный палец медленно утыкается в стоящий на краю стола не колокольчик, а целый колоколище:

– Пока я не позвоню, поезд будет стоять!

Валух задал еще несколько вопросов, и последнего явно не было в анкете:

– Каким таким образом у вас оказался билет в купе самого губернатора?

«Ну, точно, кагэбэшник и фээсбэшник в одном флаконе! – внутренне бесновался Найдёнов. И сам себя успокаивал: – И что тут страшного? Чего это я так разнервничался? Это его работа…»

Он снял маску, достал рекламу своего арляпаса, положил ее на стол и с пафосом изрек:

– Потому что мой арляпас – самый лучший в королевстве. Губернатор это понимает, гордится своим городом и желает ему еще больше прославиться. И для более быстрой организации гастролей любезно предоставил мне свое купе.

Некоторое время валух угрюмо разглядывал артиста, а потом неожиданно улыбнулся:

– А когда и я смогу поприсутствовать на представлении?

Пожалуй, впервые, находясь в мире Набатной Любви, Леонид Найдёнов настолько растерялся, что долго не знал, что и ответить. Наконец сумел выдавить из себя:

– А… разве вам… будет интересно?..

Странно было видеть, как великан откинулся на своем прочном, массивном стуле, а потом вообще чисто человеческим движением закинул ногу на ногу и стал рассуждать, словно беседуя со старым знакомым:

– А что здесь такого? Юмор, он порой стоит выше всяких видовых различий. Ну и самое главное, что у нас ведь с вами только одно-единственное различие: величина тела. Точно, точно! И больше ничего. Из ваших мало кто интересуется нами, но живем-то мы точно так же, как и вы, разве что в наших городках вы не бываете и редко видите наших женщин. Но по сути у нас те же проблемы в семьях, а порой те же самые смешные ситуации возникают… Или иначе говоря – анекдоты рождаются в быту. Я вот почитал записи ваших выступлений и… честно признаюсь: смеялся. И мысль мелькнула глянуть на ваше представление… Можно такое устроить?

Мэтр циркового искусства настолько разволновался, что похрустывал переплетенными пальцами, чуть их не ломая. Как настоящий талантливый артист, сценарист и режиссер, он, едва представив публику, состоящую из великанов, немедленно захотел выступать. Это было так волнующе, неожиданно и интересно, что мысли о спасении Бориса Ивлаева и поездке в Макиль остались на дальнем плане.

Он и сам не заметил, как с задумчивым мычанием оперся локтями о высокий стол валуха и, разглядывая представителя не то таможни, не то особого отдела, как препарированную бабочку, забормотал:

– Хм… а ведь это феноменальная идея! И ведь можно будет использовать массу анекдотов про великанов! Или сделать кучу забавных сценок на эту тему… Эпическая гайка! Это будет невероятно смешно и весело! А уже если создать правильные контрасты…

– Контрасты – это чудесно, – кивнул великан. – Только не будет ли кому-то обидно?

– Скажете такое! – уже с явным превосходством профессионала воскликнул землянин. – На обиженных воду возят, и такие в арляпас не ходят. Туда вход туповатым заказан…

Наверное, оба еще долго бы пялились друг на друга, размышляя и бормоча о вечном и великом: о юморе. Но тут нервы не выдержали у машиниста миниатюрного электровоза, который не мог понять причины задержки отправления. Раздался этакий вопросительный и коротенький гудок-напоминание. Оба собеседника взглянули синхронно на часы: десятиминутное, ничем не оправданное опоздание налицо.

Но валух не стал устраивать гонки, просто, церемонно возвращая билет, поинтересовался:

– Так что, можно надеяться?

– Нет проблем! – заверил Звездный Чарли.

Он выхватил еще одну рекламу и, взяв ручку великана, быстро написал на обратной стороне:

«Лизаветушка и Ладушка! Срочно устройте концерт в дневное время для господина подателя сей весточки и его приятелей. Зал для этого они подберут, скорей всего, у себя, потому что наши кресла слишком хрупкие. Крепко вас целую и верю, что вы справитесь!»

Подписался размашисто и красиво «Ваш Чарли!» и протянул службисту:

– Вот с этим к моим заместительницам, они все и без меня устроят, если не завтра, то уж точно послезавтра.

Новый знакомый явно засомневался, без слов тыкая пальцем то в загримированное лицо пассажира, то в рекламу. Мол, почему ты сам не выступишь?

– Мои ученики справятся не хуже, – заверил Найдёнов. – Ну а уж когда я сам вернусь да вам захочется нового представления, вот тогда я уже лично составлю новую программу на злобу дня. И выступлю с премьерой.

И ловко накинул маску на загримированное лицо.

– Договорились! – кивнул великан. – Меня зовут Чаеслав. Ваш вагон – средний. Счастливого пути!

Купе губернатора, единственное в поезде, было двухместное, без верхних полок, и поражало бархатом стен и мягкой кожей диванов. После того как пассажир с размаха плюхнулся на сиденье, скривившийся от такого поведения проводник спросил:

– Господин изволит путешествовать один?

– А что? Есть варианты? – Мастер клоунады неожиданно вспомнил сменщицу кассирши и печально вздохнул: – Хотя вряд ли у вас существует такой сервис, как массаж в четыре женские ручки.

Челюсть у проводника отвалилась. Состав дернулся и стал набирать скорость.

– Заказывать массажистку следовало до отправления поезда, – сказал он. – А сейчас… разве что на следующей станции есть кто из незанятых девушек.

– У вас есть прямая связь? – поразился землянин.

Проводник пожал плечами и чуть ли не с обидой ответил:

– Конечно! У машиниста электровоза. Правда, отправка сообщения – платная.

– Ага! И сколько будут стоить массажистки?

– До самого Макиля? – деловито уточнил проводник и после кивка Леонида назвал сумму.

– А что у вас, милейший, можно тут поесть и выпить? – продолжал наглеть пассажир.

Когда ему был перечислен внушительный набор напитков и еды, предоставляемых бесплатно для одного пассажира этого купе, Найдёнов расплылся в блаженной улыбке и все-таки решил добавить к списку заказов еще нечто, что можно забросить в купе вместе с массажистками.

«Вдруг и девочек придется угощать?» – подумал он.

Проводник вышел, и Леонид расслабленно перевел взгляд на окно. Поезд на скорости километров за сто пятьдесят в час вырвался из тоннеля, и взору открылись чернеющие холмы, темно-темно-синее небо и яркие звезды на нем.

«Ух, ты! Вот это красотища! – землянин прижался лицом к прохладному стеклу. – Оказывается, города не стоят тут вплотную друг к дружке! Красота!»

И вспомнив о готовящемся на следующей станции подселении в купе, уже в который раз ощутил волну счастливого предвкушения:

«А что, мне здесь нравится! Только бы Ивлаева вырвать из каталажки, и можно оставаться тут навсегда. Всяко шикарнее жить, чем в мире Трех Щитов…»

Думать о том, что друг никогда на такое не согласится, не хотелось. Как не хотелось и портить себе этими воспоминаниями настроение. Ночь обещала быть прекрасной.