Текст книги "Травля. Кто не любит патриотов"

Автор книги: Юрий Мухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

По смыслу, обвинитель хотела сказать, что лобби Израиля в России нет в реальности, и по идее, обвинителю надо было в качестве образного сравнения привести нечто мифическое, положим, сказать: «Для меня понятие «израильское лобби» так же, как «инопланетяне». Все слышали, но где это, кто это, что это никто не знает». Но у обвинителя не было времени на поиск образного сравнения и она выдала ассоциацию в классически чистом виде – «закрома Родины». Закрома – это место для ссыпки зерна, а в более широком смысле – это место хранения запасов, к примеру, «закрома природы». Но понятие «закрома Родины» в СССР употреблялось только в одном случае – во время уборки урожая зерновых, как место их хранения. И эти закрома Родины и видели все, и все знают, где они находятся и как выглядят, поскольку это очень высокие здания своеобразной архитектуры и расположены они, помимо мукомольных заводов, чуть ли не каждой крупной железнодорожной станции, – это зерновые элеваторы. Сказать, что никто не видел закромов Родины, это все равно, что сказать, что никто не видел Московского Кремля, и никто не знает, что это и где Кремль находится.

То есть сначала после слов «израильское лобби» ассоциация предложила обвинителю понятие «закрома Родины», а уж потом она начала выкручиваться, чтобы объяснить, при чем тут закрома Родины к лобби Израиля.

Разумеется, ассоциация подсказала обвинителю всего лишь то, что она лично черпает из этих израильских закромов полными пригоршнями, возможно деньги, а возможно, ее назначили на должность по протекции лоббистов Израиля. Но характерно то, что ассоциативный ряд «лобби Израиля – закрома Родины» сам по себе чрезвычайно точный. Дело в том, что за всю свою историю Израиль не может своим трудом прокормить себя и до сих пор сидит на шее тех стран, в которых орудует лобби Израиля.

Вот профессора Гарвардского университета США Стивен Уолт и Джон Миршаймер пишут в журнале «London Review of Books»: «Вектор американской политики в регионе практически полностью определяет-ся внутренней конъюнктурой. Речь идет прежде всего об активности «израильского лобби»… Израиль стал крупнейшим получателем прямой ежегодной экономической и военной помощи. После Второй мировой войны Тель-Авив получил более 140 млрд, долларов (по курсу 2004 г.), что также является абсолютным рекордом. На израильские счета каждый год поступает около 3 млрд, долларов только прямой помощи, что составляет примерно пятую часть всех средств, предусмотренных в бюджете на содействие иностранным государствам; на каждого гражданина Израиля, таким образом, приходится около 500 долларов в год».

Даже тяжело работающий мужчина не съедает в день более 800 грамм хлеба, цена даже готового хлеба менее доллара за килограмм. Поэтому, если рассматривать эти суммы по зерну, то лобби Израиля перетаскивает из закромов США в закрома Израиля несколько годовых запасов хлеба ежегодно. И для Израиля его агентура в других странах, его лобби в других странах, это действительно закрома, из которых Израиль черпает деньги, чтобы жить не по средствам.

Но то, что в ассоциации обвинителя Яковлевой лобби Израиля и родина связались в единое понятие, говорит, что у нашего обвинителя родина – это Израиль, и она тут защищает его интересы.

Ведь налицо какое-то непонятное отсутствие логики – с одной стороны, обвинитель не возражала о приобщении к материалам дела 27 документов, доказывающих и наличие, и преступную деятельность лобби Израиля в России, обвинитель услышала фамилии Брода, Новицкого, Дашевского и прочих, но, с другой стороны, категорически отказалась даже от мысли о пресечении преступной деятельности самого лобби и лоббистов: «Даже больше вам скажу: и знать не хочу. Честное слово».

Как же так?

Она согласилась с приобщением к делу доказательства того, что еврейские расисты в России призывали застрелить Арафата. Оправдание терроризма является экстремизмом согласно статье 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности», а призыв к терроризму наказывается по той статье УК РФ, по которой судят меня, почему же обвинитель ничего не хочет знать об экстремизме лоббистов Израиля? С другой стороны, в моем обвинительном заключении обвинитель требует от суда признать экстремизмом статьи Дуброва, якобы, выраженный в «подрыве безопасности Российской Федерации» и «унижении национального достоинства». Но, согласно этой же статье 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности», эти деяния не являются экстремизмом. С одной стороны, Яковлева покрывает экстремизм евреев и даже знать о нем ничего не хочет, а с другой, обвиняет славян в том, что и экстремизмом не является! Как же так?

Статья 19 Конституции РФ устанавливает: «1. Все равны перед законом и судом. 2. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности…», – а обвинитель, глядя на факты, цинично разрешает евреям совершать преступления, а славян обвиняет в суде при отсутствии события преступления. Это же циничное попрание Конституции и прав человека, за которое, как свидетельствуют приложенные к делу доказательства, каждая третья резолюция ООН о нарушении прав человека в мире, Израилю. Это же само по себе преступление, предусмотренное статьей 278 УК, наказывающей за действия, направленные на насильственное изменение конституционного строя, и эти действия гособвинитель совершает в суде, используя силу данных ей полномочий.

Любой, даже плохонький, даже самый паршивый прокурор, но прокурор России, выяснив, что мои деяния в самом худшем случае явились бы административным правонарушением, а не преступлением, немедленно бы отказался от обвинения, хотя бы потому, чтобы сберечь бюджет России – ее закрома. А гособвинитель Яковлева упорно тянет дело к приговору. Как же так?

Суд не может прекратить слушание этого дела по своей инициативе, мы не можем, и только обвинитель может, отказавшись от этого вопиюще беззаконного обвинения, но она упорно не отказывается. Как так?

Да так: не будет обвинитель Яковлева пресекать преступления против России, если эти преступления совершаются либо на пользу ее родины – Израиля, либо родины ее хозяев – лобби Израиля в России.

Уважаемый суд, пока Савеловский суд официально не переименован в Израильский суд, я имею право на обвинителя, защищающего законы России, а не интересы агентуры Израиля в России, с преступной деятельностью которой я веду борьбу. А обвинитель Яковлева Н.В. показала и доказала, что будет покрывать преступную деятельность лоббистов Израиля – она заявила, что даже слышать об этом не хочет, и этим заявлением доказала, что заинтересована в противоправном исходе этого дела.

Поэтому, в соответствии со статьями 61.2 и 66 УПК РФ, заявляю отвод государственному обвините-аю Яковлевой Н.В. и прошу суд это мое заявление удовлетворить».

Суд отказал мне заявлении, как, впрочем, отказывал защите практически во всех ходатайствах. Однако я не собирался уходить от этой темы.

Суд убирает факты о лобби Израиля. Я утверждаю, что прокуратура возбудила против меня дело по заказу лобби Израиля, а обвинитель дает понять, что об этом лобби прокуратура никогда не слышала, а, значит, его в России нет, следовательно, прокуратура не преследует в моем деле интересы иностранного государства.

На очередном слушании моего уголовного дела 13 мая этого года мы начали зачитывать и исследовать заключение экспертов-лингвистов ФСБ из уже поступившего в суд заключения психолого-лингвистической экспертизы. После этого осталось немного времени, и я заявил ходатайство о приобщении к делу доказательства.

«Уважаемый суд!

Я утверждаю, что прокуратура возбудила против меня дело по заказу лобби Израиля, а обвинитель дает понять, что об этом лобби прокуратура никогда не слышала, а, значит, его в России нет, следовательно, прокуратура не преследует в моем деле интересы иностранного государства.

На днях я искал в Интернете сведения об интересующем меня человеке и наткнулся вот на такое, уже довольно старое сообщение Агентства еврейских новостей. Заголовок новости от 12.04.2005: «Состоялось очередное заседание бизнес-клуба Российского еврейского конгресса по теме «Лоббизм в России»».

То есть еще 4 года назад некие российские евреи достаточно открыто обсуждали проблемы своего лоб-би и именно в России, в той самой России, в которой, по заявлению гособвинителя, она никакого лобби никогда не видела. Текст сообщения таков: «6 апреля в клубе «Монолит» состоялось очередное заседание бизнес-клуба Российского еврейского конгресса».

Российский еврейский конгресс – это занимающаяся политикой специфическая организация, в которой членами могут состоять только евреи, – это структурная организация лобби Израиля в России. Далее Агентство еврейских новостей сообщает, зачем они собрались. «Бизнесмены и представители власти собрались, чтобы обсудить ситуацию, связанную с лоббистской деятельностью в России».

То есть прокуратура в упор не видит лобби Израиля, а само лобби обсуждает свою текущую деятельность и свои задачи.

О задачах Агентство сообщает в следующем предложении. «В начале заседания слово взял ведущий круглого стола Владимир Соловьев. Популярный журналист изложил свое видение проблемы лоббизма в России, которое кратко можно изложить следующим образом: весь лоббизм сводится к дружбе с «правильными» людьми».

«Правильные» люди, как это и без объяснений понятно, это «правильные» судьи, «правильные» про-куроры, «правильные» чиновники. Но «правильные» люди любят большие деньги, поэтому далее вопрос пошел о том, как евреям-предпринимателям получить в России большие деньги. «Юридическую основу вопроса разъяснил Петр Шелищ. Как пример цивилизован-ного лоббизма г-н Шелищ назвал деятельность отраслевых объединений предпринимателей».

Отраслевые объединения предпринимателей в Уголовном кодексе называются монополиями. И кто же это советует еврейским предпринимателям сплотиться в монополии? А вот кто. Кроме того, зампред комитета Госдумы по гражданскому, арбитражному и процессуальному законодательству рассказал о принципах и правовых основах лоббистской деятельности за рубежом, в частности, на родине лоббизма – в Соединенных Штатах». То, что Агентство указало, что Шелищ не просто еврей, а «зампред комитета Госдумы по гражданскому, арбитражному и процессуальному законодательству», показывает евреям-предпринимате-лям, кто их будет «крышевать», если в процессе получения больших денег, они ненароком нарушат законы России.

Но то, что евреи-предприниматели, связанные с лобби, будут богатеть, для лобби Израиля не главное, поскольку и самому лобби нужны деньги, хотя бы для «правильных» прокуроров, судей, чиновников. Поэтому: «Завершил тематические выступления Владимир Слуцкер. Президент РЕК отметил, что пришли времена, когда интересы бизнесменов просто так никто защищать не будет».

То есть Слуцкер открытым текстом заявил, что может защитить интересы евреев-предпринимателей, а может и не защищать. Он продолжил. «Надо самим предпринимателям объединяться и в конструктивном диалоге с государством отстаивать интересы, в том числе и интересы еврейской общины. Затем завязалась дискуссия. Свои точки зрения на проблему развития лоббизма в России высказали: представитель правительства РФ в КС и ВС Михаил Барщевский, руководитель «Mercator group» Дмитрий Орешкин, президент концерна «Нефтяной» Игорь Липшиц (вроде бы в свое время объявленный в розыск. – Ред.), член Совета Федерации Эрик Бугулов, президент Российской финансовой корпорации Андрей Нечаев, председатель правления “TELE 2” Юрий Домбровский».

Как видите, Слуцкер ясно показал предпринимателям, что в Верховном и Конституционном судах у лобби все схвачено. После чего Слуцкер выдал послушным предпринимателям квитанции в получении денег. «Также на заседании президент РЕК Владимир Слуцкер выступил с благодарственной речью, обращенной к спонсорам. Бизнесменам, которые наиболее активно участвуют в поддержке программ благотворительного фонда, Владимир Слуцкер лично вручил письма с признательностью».

Это весь текст. Обращаю внимание суда, что в сообщении ни слова нет ни о культуре еврейского народа, ни о чем-нибудь подобном. Речь идет о монопольном объединении евреев-предпринимателей, которых «крышуют» лоббисты Израиля в судебных органах, для совместного получения сверхвысоких доходов. Это деяние под угрозой наказания запрещено статьей 178 УК РФ, но лобби Израиля, объединяющее евреев для этой цели, даже не особо скрывается и не скрывает своих планов. Зачем?

«Правильные» люди в прокуратуре и судах, уже куплены и лобби Израиля может спокойно сообщать тем евреям-предпринимателям, кто еще не платит дани лобби Израиля, свою связь с судебной властью России.

Не знаю, согласится ли с моей оценкой ситуации суд или нет, но как не согласиться с тем, что еврейское лобби в России даже не сильно скрывается и даже ведет рекламную деятельность с целью привлечения в свои ряды как можно больше евреев? Я прошу сообщение об этом совещании еврейского лобби приобщить к делу как доказательство того, что мои статьи и книги были направлены не против виртуальности, а против реальной еврейской политической организации.

Совершенно понятно, что в ответ эта организация предпримет меры по нейтрализации меня с помощью своих лоббистов в прокуратуре. И суд надо мною, это как раз и есть эти меры».

Это ходатайство взорвало нашего обвинителя, и он выдал гневную тираду о том, что я именно вот так разжигаю национальную рознь, поскольку она ни на какое лобби Израиля не работает, а работает на государственную безопасность России! А я как раз, как оказалось, кстати, заготовил еще одно ходатайство, которое, воспользовавшись этим случаем, и подал.

«Ваша честь! Деяние «подрыв безопасности Российской Федерации», инкриминируемое мне в обвинительном заключении, не запрещено Уголовным кодексом Российской Федерации под угрозой наказания. Соответственно, призывы или обоснование подрыва безопасности Российской Федерации по закону «О противодействии экстремистской деятельности» не являются экстремистской деятельностью. А вот в Израиле подрыв государственной безопасности является настолько тяжким преступлением, что рассматривает его военный трибунал. Уважаемый суд, я настаиваю, чтобы государственный обвинитель предоставил мне возможность ознакомиться с тем законом Израиля, по которому меня судят. Может, все же есть обстоятельства, смягчающие мою вину перед Израилем?»

В зале зашумели, судья воспользовалась этим по-водом и распорядилась, чтобы вооруженные приставы (а их на заседаниях иногда бывает до десятка) выводили людей из зала, а сама отказала мне в моих ходатайствах и перенесла слушание.

Фээсбэшные специалисты. A 11 июня 2009 года слушание моего уголовного дела, продолжавшегося в Савеловском суде полтора года, внезапно закончилось!

Предшествовали ему такие события. Мытьем или катаньем, нам удалось уговорить суд назначить по делу комплексную экспертизу психологов и лингвистов, и поставить им на разрешение не вопросы права (которые экспертам ставило следствие и ранее суд, и которые должен разрешить сам суд), а вопросы по их специальности. Суд назначил такую экспертизу, цинично поручив ее лингвистическую часть все тем же экспертам-лингвистам ФСБ Коршикову и Огорелкову, по «экспертизе» которых и было возбуждено дело против меня. Но эксперт-психолог Т.Н. Секераж была не из ФСБ. И результат экспертизы (http://ymuhin.ru/?q=node/194) поставил в тупик и заказчиков этого дела – лобби Израиля, – и исполнителей заказа – «правильных» людей в судах и прокуратуре.

И дело даже не в том, что честный эксперт Т.Н. Секераж подробно и доходчиво показала в своей части экспертизы отсутствие какого-либо экстремизма в материале «Смерть России!», а в том, что долбоны из ФСБ не догадались или не сумели подтвердить выводы своих первоначальных экспертиз. В ходатайстве об исключении экспертиз ФСБ из числа доказательств 26.05.09 я указал суду на это обстоятельство:

«Как видите, из вывода лингвистов ФСБ начисто исчезли даже намеки на конституционный строй и возбуждение национальной розни, хоть связанной, хоть не связанной с насилием. Это в первых экспертизах, когда следователь и суд спрашивали их диспозициями статей законов, видят ли они насильственное изменение конституционного строя и возбуждение вражды, Огорел-ков и Кортиков кричали: «Видим, видим!». А когда суд поставил им те же вопросы, но в категориях их специальности, они в своих ответах моментально ослепли и уже ничего такого крамольного не видят.

Мало этого, они вдруг прозрели в вопросе госбезопасности. Раньше, когда следователь ставил им вопрос права в лоб, они охотно подтверждали смертельную опасность нашей многонациональной России, а после того, как суд задал им вопрос по специальности, их вдруг посетила божья благодать. И теперь они деликатно сообщают суду, что речь идет не о нашей многонациональной России, а о неком еврейском государстве Россия, то есть, государстве, в котором власть имеет еврейское лобби – агентура иностранного государства Израиль. Напомню, что наш обвинитель только сначала утверждала, что для нее лобби Израиля, как закрома родины, а потом она все же пояснила, что она имеет в виду нечто виртуальное, не существующее или ею не видимое.

Таким образом, эксперты отказались и от вывода о подрыве безопасности многонациональной России, и теперь ненавязчиво предлагают суду вынести обвинительный приговор либо за призывы к уничтожению чего-то несуществующего – еврейской России, либо за борьбу с тем, с чем прокуратура и суд сами обязаны бороться с целью защиты безопасности нашей, не еврейской, а многонациональной, России.

Причем, ваша честь, эксперты статью «Смерть России!» изучали и в телескоп, и в микроскоп, по-скольку в заголовке статьи нет и намека на евреев, а они, тем не менее, и в этих двух словах «Смерть России!» увидели, что речь идет именно о еврейском государстве.

…Ваша честь, теперь о шизофрении моего уголовного дела. В нем находятся экспертизы одних и тех же экспертов, но выводы этих экспертиз опровергают друг друга. Причем, последнюю экспертизу суд назначил со скрупулезным соблюдением УПК и не только выяснил все мнения сторон и принял от них вопросы, но и поручил сформулировать эти вопросы лучшему специалисту в России. А вопросы по первым экспертизам, в нарушение УПК, следствием специально не согласовывались с защитой и обвиняемым, поэтому заданные следствием вопросы – это вопиюще вопросы права, поскольку они даны диспозициями соответствующих статей закона.

Но суд и те, и эту экспертизу принимает как равноправные доказательства. Это признак шизофрении – раздвоения сознания, – когда больной на одно и то же говорит то белое, то черное, но при этом оба своих вывода считает одинаково законными.

Недопустимые экспертизы необходимо убрать из доказательной базы дела».

Суд, разумеется, оставил в деле эту шизофрению, но вопрос о ней стоял колом, и суд решил исправить его формальностью – заслушать экспертов, и, вне зависимости от того, что они скажут, делать вид, что суд во всем разобрался и с экспертами согласен. Вызвал экспертов и назначил заседания суда на 28.05, 02.06, 03.06, 11.06 и 16.06.09.

Допрос экспертов. 28-го пришли эксперты Секе-раж и Кортиков, Огорелков не явился под предлогом дежурства. Т.Н. Секераж отвечала четко, как ни старалась ее запутать обвинитель, а Кортиков, оказавшийся каким-то начальником в ФСБ, явил суду такой объем маразма (о котором вкратце чуть ниже), что планы фабрикаторов моего дела снова полетели к черту. В результате суд сразу отменил заседание 2-го июня, на котором предполагалось допросить Огорелкова, а 3-го отменил заседание, когда мы на него уже явились – суд явно затягивал дело.

И 11-го с утра было видно, что суд тянет дело, поскольку судья сообщила, что заседание будет около часа из-за ее занятости – заслушаем Огорелкова и все. Начали слушать… и Огорелков далеко переплюнул своего начальника. К примеру, сначала вроде бодро начал, что он сделал выводы, что в материале «Смерть России!» есть такие признаки экстремизма, как насильственное изменение конституционного строя и нарушение целостности России потому, что насильственное изменение конституционного строя и нарушение целостности России – это лингвистические понятия и находятся в сфере его специальности.

Но когда я его спросил, что такое насильственное изменение основ конституционного строя и как именно Дубров призывает нарушить целостность России, то Огорелков начал откровенно бэкать, мэкать или отмалчиваться. И, в конце концов, сообщил суду, что насильственное изменение конституционного строя и нарушение целостности России – это таки не лингвистические понятия и в сферу его компетенции таки не входят. Мало этого, мужик, ни с помощью судьи, ни с помощью прокурора не смог объяснить, что он имел в виду под понятием «насилие», когда делал вывод, что материал «Смерть России!» призывает к насилию. Вообще не смог объяснить, что это такое – «насилие». Думаю, что ни прокурор, ни судья не ожидали увидеть такого идиота среди «бойцов невидимого фронта».

(И вот по «заключениям» таких мерзавцев, по заказу лобби Израиля мерзавцы прокуратуры фабрикуют дела, а мерзавцы в судах душат свободу слова в России и отправляют русских в тюрьмы.)

Заслушав перлы Огорелкова, судья объявила перерыв, посовещалась… и начала гнать дело к приговору на предельной скорости. Мои и адвоката ходатайства отметались с ходу, в том числе и такое.

«Я ранее давал заявление об отводе экспертам ЦСТ ФСБ по причине их крайней заинтересованности в исходе этого дела, теперь, после допроса эксперта Коршикова, я хочу сделать заявление о возбуждении против него уголовного дела по признакам статьи 307 УК РФ.

Эту возможность мне дает УПК РФ.

…Но суд, при оценке доказательств может отказаться принять в качестве доказательства экспертизу Коршикова из-за бросающейся в глаза некомпетентности этого эксперта, и вина с Коршикова за заведомо ложную экспертизу перейдет в служебный проступок того начальника Коршикова, который поручил Кортикову проводить лингвистическую экспертизу. Мотив Коршикова в даче заведомо ложного заключения исчезнет и заменится его некомпетентностью.

Поэтому я сначала заявляю отвод Кортикову по основаниям подпункта 3, пункта 2 статьи 70 УПК РФ: «Эксперт не может принимать участие в производстве по уголовному делу:…если обнаружится его некомпетентность». Если суд не согласится с моими доводами и сочтет Кортикова достаточно вменяемым и компетентным, то тогда я сделаю заявление о возбуждении против Кортикова уголовного дела за заведомо ложное заключение.

Начну с того, что речь Кортикова при даче им показаний не только выявила синдром «Я начальник – ты дурак», но и заставляет задуматься об его адекватности. Вспомните, что на довод адвоката о том, что церковь использует слово «жид», Кортиков безапелляционно заявил: «церковь, так сказать, свое получит». А на замечания адвоката, что она использует это слово веками, Кортиков так же уверенно ответил: «Ну, значит, перестанет использовать». Вспомните его апломб и заверения, что подсудимого обслужил лучший эксперт, вспомните то, что он называет своих подчиненных «мальчиками». Все это дает основания полагать, что он не вполне адекватно воспринимает реальности этого мира, но это проблема его начальников, хотя, конечно, если он хороший специалист, то начальству приходится его выходки терпеть.

Я же обращаю внимание суда, что Кортиков не только по первоначальному образованию математик, он и в дальнейшем специализировался только в математике, поскольку имеет ученую степень не кандидата филологических наук, а кандидата физико-математических наук. Скорее всего, его работа заключается в составлении компьютерных программ по дешифровке текстов и выявлению авторов текстов по частотности использования определенных слов. Поэтому он и считает себя лингвистом-автороведом, но к собственно лингвистике его образование и опыт работы не имеют никого отношения.

Кортиков это понимает, поэтому не случайно от-ветил о своем математическом образовании только после настойчивого, третьего вопроса суда об этом. И понимая, что его образование в плане проведенной экспертизы не может не вызвать сомнения, Кортиков, тем не менее, не сообщил, что он когда-либо посещал хоть какие-либо курсы по филологии или имеет лицензию на производство собственно лингвистических экспертиз. То есть даже по формальным основаниям, Кортиков не вправе проводить лингвистические экспертизы.

Для целей данного заявления я буду считать, что Кортиков абсолютно несведущ в вопросах права, в том числе, никогда не вникал в УПК РФ и не понимает, кто такой судебный эксперт, и что такое заключение эксперта. Будем считать, что Кортиков не понимает, что заключение эксперта это доказательство по делу, а доказательства – это сведения.

В конце концов, под давлением вопросов, на которые он не мог ответить, Кортиков признался, что его конечный вывод о том, что заглавие материала «Смерть России!» является призывом к экстремисткой деятельности, и о том, что он призывает к насильственному изменению конституционного строя, являются не сведениями, не фактами, проистекающими из законов лингвистики, а его убеждениями, которые суд волен принимать в качестве доказательства или не принимать.

Вот его высказывания по этому поводу:

«Да, та лингвистическая квалификация, которая дается в тексте заключения, в ряде случаев может существенно отличатся от юридической. Привожу простой пример: Закон «О противодействии экстремист-ской деятельности» претерпел ряд редакций. В принципе мы, как лингвисты, не обязаны отслеживать все изменения в законодательстве. Когда он принят… та или иная редакция… А вот юрист – обязан. Когда он получает мое заключение, где подробно расписано, какое именно деяние, квалифицируемое как экстремистская деятельность, то он должен видеть, какая редакция закона действовала на момент совершения самого деяния. Вот сейчас – это экстремистская деятельность, а может, это время было 2 года назад, когда была другая редакция закона, а он не попадает под это, поэтому итоговая квалификация будет юридической».

Как видите, он считает обязанностью эксперта дать квалификацию преступления, а судья обязан проверить, соответствует ли данная экспертом квалификация действующему законодательству.

Или вот такой его перл: «Я исхожу из того, что призыв к тотальному уничтожению государства может быть истолкован, как призыв к свержению основ конституционного строя. Я исхожу из такой посылки, я не доказываю эту посылку. Это вопрос юристов. Я исхожу из того, что… Пусть юристы доказывают. Если эта посылка справедлива, то, если не справедлива… Пусть юристы доказывают».

От эксперта требуются сведения, а Кортиков дает суду посылки для самостоятельного поиска судом доказательств – этих самых сведений.

А вот адвокат начал формулировать Кортикову вопрос: «Вы же пишете, что «рассматривается экспертам как преступление», то есть, вы свое мнение даете, что является преступлением…».

Кортиков его перебивает: «Я рассматриваю, как преступление, я не являюсь юристом, я не могу доказать, преступление это или не преступление. Я лично рассматриваю это как преступление. На основе этой посылки, я делаю следующие логические выводы и окончательные. Мое заключение должно быть оценено судом».

Для сравнения вспомните ответы эксперта Секераж на аналогичные вопросы обвинителя.

«Прокурор. А то, что вы заложили в своем экспертном заключении – это ваше индивидуальное восприятие?

Ответ. Нет, это экспертная оценка.

Прокурор. Правильно ли я вас поняла, что эксперт законодательством все-таки пользуется?

Ответ. Знание законодательства и знание права является составной частью специальных знаний эксперта, но не умение квалифицировать деяния».

То есть в заключении Кортикова объективных сведений и близко нет, его выводы – это заключение о наличии в тексте преступления, а суд, по его мнению, обязан сам эти его выводы оценить и доказать их, поскольку сам Кортиков доказать это не может.

Если не считать это попыткой извернуться от обвинения в заведомо ложном заключении, то тогда Кортиков совершенно не понимает, кто такой эксперт, и что эксперт обязан предоставить суду в выводах своей экспертизы.

Для целей данного заявления буду считать, что когда он выдавал суду за сведения всего лишь свои убеждения как заключение лингвиста, Кортиков не понимал, что делает, из-за своей некомпетентности.

Напомню, что когда заключение Кортикова было зачитано в суде при первом слушании дела в присутствии профессора Борисовой, то она сразу же отметила: «Во-первых, меня сразу же слегка шокировало, что собственно лингвистического анализа не последовало. В частности, «Смерть России» – эта фраза омонимична даже чисто грамматически. Так вот, «Смерть России» может быть дательным падежом (кому смерть?), а может быть родительным падежом (чья, кого смерть?). В каких условиях наступает смерть России? Мне кажется, что для вывода относительно того, какую роль играет эта фраза для воздействия на общественное сознание, такого рода постановка вопроса была бы весьма не лишней». Как это может быть? Заключение подписано как бы лингвистом Коршиковым а в нем нет даже элементарного грамматического разбора текста, состоящего всего из двух слов?

…Он уверяет суд, что раз законы пишутся на русском языке, то вопросы права входят в компетенцию лингвистов. Это дичайшая чушь с любой точки зрения – если вопросы нарушения законов входят в компетенцию лингвистов, то тогда что входит в компетенцию юристов?

Когда я сообщил профессору Борисовой, что Кортиков в качестве призыва с отсутствующим условием успешности привел выражение «Солнце, перестань заходить за горизонт!», то она сказала, что при таком понимании предмета студентов выгоняют еще с первого курса, поскольку по определению призыва не может быть к неодушевленным предметам. Это будет или поэтическая метафора, или бред. В самом деле, уважаемый суд, если водитель кричит: «Столбы, уходите с дороги!», – то чем, кроме пьяного бреда, это можно считать?

Я считаю, что это Коршиков бессовестно выкручивался от обвинения в заведомо ложном заключении, но нельзя исключить и версию, что он просто некомпетентен.

Повторю, если не считать, что Коршиков изворачивается от обвинения в заведомо ложном заключении, то тогда он:

– по своему базовому и дальнейшему образованию не может проводить лингвистические экспертизы;

– не понимает, что эксперт обязан предоставить суду объективные сведения из своей области знаний, а не свое мнение по юридическим вопросам;