Текст книги "Язычник"

Автор книги: Юрий Корчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 5. Бой

И волхв скомандовал:

– Идем на дружинников! Нас много, и наша вера с нами. Если боги от нас не отвернутся, мы их сомнем.

Толпа побежала на воинов. В ней было много женщин, но у них хватило ума выбраться, отойти в сторону, к домам.

Мужчины размахивали дубинками, крутили на руке кистени – все это оружие ближнего боя.

Дружинники по команде десятника выставили вперед мечи и стали медленно наступать, шаг за шагом. У мужиков хватило ума не кинуться на мечи. Они стали подбирать с земли камни и швырять их в дружинников. Те прикрывались щитами, и камни с грохотом били по щитам, шлемам, не причиняя особого вреда их хозяевам. Однако наступать воины перестали.

Илья не выдержал и повернулся к Первуше, который сам взял на себя старшинство:

– Вперед надо, к дружинникам.

– Обогодим маленько, пусть пар выпустят. В ряды дружинников сумятицу внесут, раненые с обеих сторон будут по-всякому. А для нас каждый выбывший из строя дружинник – благо.

Первуша выглядел спокойным, видно – не одну сечу прошел.

К троице воинов подбежал посыльный от волхва:

– Вы чего как пни стоите? Ваше дело – впереди быть, пример показать.

– Наше время еще не пришло, – спокойно ответил Первуша.

Толпа, накатив на дружинников, как волна на утес, схлынула. Мужики осознали, что превосходство в числе не дает преимущества.

Дружинники медленной и мерной поступью двинулись вперед.

– Вот теперь наш черед, – сказал Первуша.

Толпа пронеслась мимо них и свалила бы, не прижмись воины к забору.

На улице остался лишь волхв с двумя подручными. И волхв, и его служители держали в руках длинные посохи. До этого момента Илья не знал, что посох в умелых руках – тоже оружие.

Троица под командованием Первуши вышла на середину улицы и остановилась.

– Начинай, – скомандовал Первуша лучнику.

Так Илья впервые видел лучника в действии. Не в кино, где лучник пускает стрелы на полкилометра со скоростью автомата и из нескончаемого колчана.

Ослябя встал в стойку, вытащил стрелу из-за плеча, наложил ее на тетиву и приподнял лук. Тетива щелкнула, лучник вытащил из колчана еще одну стрелу, наложил на тетиву…

А Илья смотрел вперед.

Стрела, пущенная первой, с тупым стуком ударила в щит дружинника.

Шеренга встала, воины сомкнулись и прикрылись щитами на манер римской «черепахи».

Ослябя учел перестроение, приспустил лук и выстрелил снова.

Один из дружинников не сдержал крик боли и схватился за ногу, куда глубоко вонзилась стрела с граненым наконечником. Такие стрелы назывались бронебойными и были кованы четырехгранными, узкими. В отличие от стрел с широким наконечником, которые применяли по не защищенным броней воинам, они на близком расстоянии пробивали кольчугу. Такие стрелы наносили обширные раны, и вытащить их назад в отличие от граненых было невозможно, только вырезать.

Лучник не упустил возможности и выстрелил по раненому дружиннику еще раз, угодив ему в плечо. Воин упал, но на его место встал другой, из второй шеренги – все-таки дружинники были хорошо обучены.

Лучник понимал, что в ближнем бою ему делать нечего, шансов нет, поэтому он стрелял максимально быстро и точно, стараясь нанести дружине ощутимый урон.

Илья был удивлен результатами, поскольку дружинники начали нести потери.

Десятник отдал команду, и шеренга снова двинулась вперед.

Лучник успел выстрелить еще с десяток раз и развел руками:

– Колчан пуст! – заявил он.

Первуша скомандовал:

– Уходи, иначе погибнешь без пользы.

Первуша был доволен стрельбой Осляби. Молодой, из охотников, а шестеро дружинников ранены и участие в битве принять уже не смогут. Но оставшиеся четырнадцать – это чересчур много для двоих. Осознавал ли это Первуша? Конечно, не новичок.

Ослябя ушел вслед за толпой. На улице остался волхв с двумя подручными и Первуша с Ильей. Они стояли, плотно прижавшись другу к другу, плечом к плечу, а дружинники подходили к ним.

Первуша спросил волхва:

– Борг, ты будешь биться вместе с нами и своими людьми?

– Для этого я здесь. Или умру за веру, или одержу верх, другого не дано.

– Я понял. Пусть твои люди станут по флангам, попробуют ударить сбоку, когда шеренга подойдет.

– Ты воин, тебе виднее, – ответил волхв. – Совет тебе хочу дать, только не смейся.

Первуша склонил голову.

– Встань позади Ратибора. Он высокий, руки длинные. После его ударов дружинников добивать будешь.

Такой совет Первуша слышал впервые и очень удивился. Но он послушался волхва и встал немного левее и сзади Ильи. Становиться правее нельзя, можно было попасть под замах меча Ратибора.

Волхв, зная об особенностях Ратибора, очень ловко поставил его впереди и при этом не умалил воинских качеств Первуши.

Дружинники были в десятке шагов.

Первуша метнул сулицу, точно попав при этом в голову дружиннику. Илья впервые видел точность и силу коротенького метательного копья и в полной мере оценил оружие.

Последние метры дружинники бежали. По щиту Ильи ударили сразу несколько мечей. Щит выдержал – окантовка железная по краю сыграла свою роль.

Илья, пользуясь своим превосходством в росте, длине рук и большей физической силе, работал мечом, как мельницей. Меч описывал сверкающие полукружья и разил дружинников.

Шеренга стала охватывать Илью, Первушу и волхва, но сбоку по флагам ударили подручные. Илья видел их нападение боковым зрением, буквально краем глаза. Действовали подручные ловко, тычками крепких посохов, напоминавших боевые палки китайцев или японцев, били в головы, подсекали ноги под коленями. Удары были сильные, увечащие, но не смертельные. Тем не менее они не позволяли дружине сомкнуть кольцо.

Илья впал в раж, рубил, рубил и рубил… Лицо и руки его были в чужой крови, щит разлетелся, но он ухитрился подобрать с земли меч убитого дружинника и работал обоими мечами.

Первуша сзади крикнул:

– Молодец! Не знал, что ты обоерукий!

Перед Ильей образовалось свободное пространство, а под ногами лежали трупы. Слева и справа оставалось по нескольку дружинников, но они боялись приближаться – два сверкающих меча не оставляли шансов уцелеть. Этот гигант напомнил десятнику норманнских берсерков: они тоже шли в бой без защиты, обнаженными по пояс, были страшны, рубили всех и даже свои опасались приближаться к ним в бою. Вот только манера боя была вовсе непохожа на норманнскую.

Десятник был воином опытным и решил показать пример. В двух десятках, которыми он сегодня командовал, были большие потери, дружинники из младшей дружины. И десятник понял, что этого берсерка может остановить только он, иначе в живых из его воинов не останется никого.

Десятник перехватил поудобнее щит и вышел перед Ильей.

У любого воина есть свой стиль, манера боя. Надо только понять, найти слабое место и нанести смертельный удар.

Несколько секунд десятник успевал парировать сильные удары, и уже стал опасаться – выдержит ли его меч?

И тут Илья, пытаясь разбить щит и лишить дружинника защиты, нанес обоими мечами одновременно сильный удар по щиту десятника. Щит не выдержал, развалился, но и сам Илья подставился, приоткрылся.

Десятник, не упустив возможности, ударил мечом в живот Илье и с радостью увидел, как меч вошел в тело гиганта на половину длины. Он тут же выдернул меч, ожидая, что Илья рухнет. Но гигант ударил сам, с обеих рук и отрубил десятнику обе руки. Тот упал, обливаясь кровью, и в затухающем мозгу мелькнуло: «Не человек он! Даже берсерк не может устоять после такого удара. Волхв выставил против нас волкодлака или упыря. Жалко, князю сообщить о большой беде некому будет». – И умер от кровопотери и болевого шока.

Первуша, стоявший позади Ильи, тоже видел, как, пробив рубаху на спине Ратибора, высунулся кончик окровавленного меча. Думал – все, из воинов он теперь один останется.

Но Ратибор как будто не заметил смертельного удара и продолжал сражаться. Убив десятника, он взялся за дружинников. Те, потеряв десятника и видя, что гигант просто несокрушим, дрогнули и сначала стали медленно отступать, а потом развернулись и бросились бежать, спотыкаясь о тела своих убитых и раненых товарищей. Из двух десятков осталось четыре человека.

Волхв торжествовал. Уцелевшие принесут весть о поражении в дружину, поколеблют их боевой дух, внесут смятение в их ряды. А к нему, волхву, потянутся люди – ведь всего три воина и сам волхв одержали победу над малой дружиной, без помощи богов тут явно не обошлось. Стало быть, их боги сильнее бога распятого.

Волхв выиграл больше того, на что рассчитывал, но и продолжать наступление на детинец сил уже не было. Толпа в испуге разбежалась, один подручный ранен, оба воина – Первуша и Ратибор – устали. Да и выглядели воины ужасно: одежда, как и открытые участки тела, была залита чужой кровью, и вид у них был действительно, как у упырей.

Но такое сходство волхву не было нужно, и он послал подручных за водой. В ближайшем же доме из колодца достали бадью воды и обмыли воинов.

Первуша успел осмотреть рубаху на спине Ильи и убедился, что прореха от удара меча есть. И вот тут его взял испуг – меч в спине Ратибора ему не привиделся. И волхв советовал ему сзади стать не просто так, видно, знал что-то. У Первуши даже мысль мелькнула: не Перун ли сам сошел на землю или послал кого-то из младших богов?

От такой мысли его кинуло в дрожь. Честь великая рядом с богом сражаться, а он, Первуша, в старшины полез. Теперь он взирал на Илью со страхом, уважением и почтением, но в лоб спросить боялся. Если Ратибор бог, ему такое не понравится.

Волхв понял, что в данный момент штурмовать детинец не получится, силы не те. Да и толпа рассеялась. А без видаков какая же слава? Поклонники древних богов должны воочию видеть победы.

Волхв ошибался. За боем на улице подсматривали жители улицы, из переулка наблюдали наиболее смелые из толпы, и весть о победе трех воинов и волхва над малой дружиной быстро разлетелась по городу.

Воины из дружины вернулись в детинец к воеводе с опущенными головами. Проиграть с таким позором, будучи в большинстве, более чем зазорно.

Вышата со стен детинца за боем наблюдал, исход его видел. Однако помощь послать не успел, слишком быстро завершилось побоище. Да и воинов для маневра не было. Три отряда дружинников по двадцать человек перекрывали улицы, десяток оставался для защиты детинца, еще три десятка уехали сопровождать князя.

Вышата решил послать к князю гонца с известием о бунте. На конюшне было две лошади, и, к его удивлению, бунтовщики, одержав победу, не кинулись на приступ детинца, хотя было самое подходящее время, дружина рассеяна по улицам, а не собрана в кулак.

Воевода стал расспрашивать вернувшихся воинов о бое. А услышав рассказ, крепко задумался. У бунтовщиков три воина при волхве, причем по итогам боя выходило, что лучник и мечник в полном облачении – воины обычные, опытные, но обычные. Гигант же, который был на голову выше остальных, имеет силу необыкновенную и по описаниям похож на берсерка – ведь сражался он в обычной рубашке, без брони. Однако самое удивительное то, что этот гигант не получил ранений. Он был весь в крови, но двигался легко. За берсерка говорило еще и то, что гигант был обоерукий. По словам уцелевших дружинников, именно от гиганта они понесли наибольшие потери.

– Кто видел его вблизи? – спросил воевода.

Видели все.

– Ну-ка, встань передо мной, возьми меч в руку и покажи, как он наносил удары! – приказал Вышата воину.

Тот послушно показал, чем поставил Вышату в недоумение: у норманнов и манера боя, и удары мечом другие. Наемник из далеких краев? Лицом – русич, манера боя непонятная. А для Вышаты важно было понять, в чем слабое место гиганта. Случись новое столкновение – а в том, что оно будет, воевода не сомневался, – и этот воин вновь положит его дружинников.

Вышата, как и князь, знал – трудно воина выучить, снабдить оружием. А потерял он сегодня шестнадцать дружинников и десятника, и потери это серьезные, ощутимые. Еще один такой бой – и князь выгонит воеводу за бездарность. Потому что потеряй он еще два десятка – и кто будет защищать детинец? И чем больше размышлял Вышата, тем навязчивее становилась мысль: где-то он видел этого гиганта или слышал о нем.

Воевода начал расспрашивать воинов: не видел ли кто раньше в городе похожего по описанию человека? Только ведь воины не бродят бесцельно по торгу, они в детинце, в воинской избе спят, рядом поварня. Многие в детинце упражняются на мечах или в кулачном бою.

И воевода решил пройтись по городу – остававшиеся два отряда уже вернулись в крепость. Дымов над городом не видно, лазутчики доносят – все спокойно, скоплений бунтовщиков не видно.

У ворот детинца караульный из дружинников не пускал в детинец человека, по одежде – купца.

– Нет князя, ступай домой.

– А когда будет? – спросил купец.

– Нам неведомо.

– Обидел меня дружинник, обманом у супружницы деньги взял. Дылда здоровая, глаза честные, вот супружница и поверила. Эх! – Купец повернулся, чтобы уйти, но Вышата услышал слова о дылде и догнал купца.

– Я воевода княжеский именем Вышата.

– Слышал о таком.

– Поведай, купец, кто тебя обидел?

И купец рассказал об Илье, умолчав, однако, о том, что деньги, как они с Ильей рядились, он ему не заплатил.

– Ай-яй-яй!

– Нехорошо! А как выглядит твой Ратибор?

Нифонт в подробностях описал.

Вышата едва скрыл радость: это был именно тот человек, которого он искал.

– Ножи, говоришь, мечет ловко?

– О! В темноте двоих татей ранил.

– Что-то не похож он на обманщика. Такие воины на мелочовку размениваться не будут.

Купец потупился.

– А все ли ты правильно сказал мне, муж торговый? Не утаил ли чего? Видаки есть?

И купец вынужден был сознаться, что отдал Ратибору только три ногаты.

– Так чего же ты напраслину на воина возводишь? Порода твоя торгашеская! Где живет твой Ратибор? Сам у него узнать хочу.

– Не знаю, его супружница в наш двор привела.

– Ступай восвояси. А ежели к князю с челобитной придешь по этому делу, батогов за лжу отведаешь. Нанять по уговору и не заплатить – это же надо? И как только совести хватило?

Вышата известию о высоком воине обрадовался, а купец вызвал чувство брезгливости. На месте этого воина Вышата поступил бы именно так.

Он направился на торг, где у него были свои информаторы, поговорил с некоторыми из них. Главное – Вышата знал, кого теперь искать. Ратибора на торгу знали, почти все пересказывали эпизод с вором, укравшим у купеческой жены мошну с деньгами.

Когда Вышата услышал эту историю в третий раз, он поморщился:

– Не надо про жену купца. Ты лучше скажи, где он живет?

Но вот этого сказать ему никто не мог – как и того, откуда этот воин и когда он появился в городе.

Информаторами Вышата остался недоволен. Как же так? В городе объявился опытный и опасный воин, а он, воевода княжеский, ни сном, ни духом? Ладно бы еще, будь этот воин на стороне князя, на стороне христианской веры, а то ведь язычников поддерживает. Вышата почему-то не верил, что воин сам язычник, и укреплялся во мнении о наемнике из северных стран. Тем более информаторы говорили, что речь у Ратибора странная, с акцентом, и иногда воин путается в мерах длины и веса.

Вышата не был бы воеводой, если бы не знал всех методов и способов ведения боя. Вернувшись в детинец, где он занимал избу неподалеку от княжеских хором, он выпил яблочного вина, уселся в кресло и задумался.

Вместе с христианством из Византии в Россию пришли многие знания. Вышата сам бывал в Константинополе и видел, как действуют их пехотинцы, построение «черепахой» он перенял именно там. А еще он там видел парсуны – своеобразные рисунки с подвигами великих воинов. Почему-то вспомнились настенные рисунки с гладиаторами, оставшиеся с дохристианских времен, – схватка ретиария, где ему противостоит боец с сеткой. Хм, а ведь это выход. Если нельзя поранить мечом, почему не применить сеть вроде рыболовной? Во второй шеренге поставить двух дружинников с сетью, потом шеренга расступится по команде – и все, птичка в клетке. А потом навалиться всем скопом и связать. Убивать или калечить нельзя, только в крайнем случае. Хорошего наемника проще перекупить, предложив ему большую сумму, чем волхв. Где бы еще волхв взял этих воинов? Ясно же, нанял за деньги!

Найдя выход, Вышата выпил еще вина, расслабился и стал уже придремывать, как вдруг раздался стук в дверь. Кого там нелегкая несет?

– Войди, кто стучал?

Дверь открылась, и в образовавшуюся щель бочком протиснулся информатор с торга. Вышата, как честный воин, информаторов не любил. Но он был воеводой и о положении дел в городе должен был знать – на эти цели князь выделял деньги.

– Ты интересовался Ратибором, воевода, – я только что его видел.

Дрему как рукой сняло:

– Где?

– Да на торгу. Вы с ним немного разминулись.

– И что он там делал?

– Масла конопляного купил да гребешок женский.

Вышата вперил взгляд в глаза стукача:

– Ты узнал, где он живет?

– Нет, ты же не говорил.

Вышата даже застонал от досады – с такими дураками приходится работать! Хм, воин женский гребешок купил, стало быть – какая-то зазноба у него тут есть, не один он живет. Уже интересно!

Вышата достал из мошны ногату и бросил ее стукачу. Тот поймал монету на лету, как голодный пес обглоданную кость.

– Если увидишь Ратибора в городе или на торгу, бросай все и проследи, где он живет, – получишь вдвое больше.

– Как же, проследи! А товар? Если брошу, убытков много будет…

Вышата взъярился:

– Пошел вон!

Стукач исчез за дверью.

Вышата вышел из избы и прошел к княжескому ключнику.

– Зырян, у тебя найдется крепкая рыболовная сеть?

– Никак белорыбицу ловить собрался? Так на торгу свежая есть.

Вышата нахмурился – он никого не собирался посвящать в свои планы.

Ключник повел воеводу в хозяйственный амбар. Чего там только не было – от железных гвоздей до походных наковален. На деревянных колышках, вбитых в стены, висело несколько сетей.

– Выбирай любую, но с возвратом.

Ключник трясся над каждой ногатой, и за свою рачительность – даже жадность – он получил от князя нынешнюю должность, которой дорожил и гордился.

Вышата сети ощупал, осмотрел и выбрал с крупной ячейкой, плетенную из прочной веревки. Такая не только осетра огромного выдержит, но и человека легко.

– Вот эту возьму.

Ключник хихикнул:

– Поймаешь – принеси кусок.

– Ага, голову.

Вышата думал о своем, но ключник понял его по-своему:

– Не, ушицу не люблю, тогда лучше хвост.

Вышата в разговор вступать не стал, а свернул сеть, повесил ее на плечо и вышел из амбара.

– Вернуть не забудь, – напомнил ему вслед ключник.

Вышата подозвал двух дружинников.

– Держите сеть. Возьмите еще одного, вроде как противника, упражняйтесь.

– Сетью человека ловить? – удивились молодые воины. – А не проще его мечом?

– Будешь много говорить – в бессменный караул на трое суток поставлю! – пригрозил воевода.

Дружинники знали крутой нрав Вышаты. Они нашли еще одного дружинника и вышли на площадку у воинской избы, где обычно отрабатывали фехтование на деревянных мечах. Попробовали набросить сеть раз и другой – не получилось, требовались согласованные действия обоих и сильный бросок.

Стоящие вокруг дружинники потешались, отпускали шутки.

Но через некоторое время, изрядно попотев, бросок сетью был освоен, и разочарованные зрители из дружины разошлись.

Воевода вышел посмотреть сам.

Дружинники сделали две попытки, обе удачные.

Воевода встал перед дружинниками сам:

– Кидайте!

Зрителей сразу сбежалось много – все свободные от службы дружинники.

Двое с сетью размахнулись и накрыли воеводу ловким броском. Тот попытался порвать сеть руками, но веревки были прочные, и он только запутался. Воеводе помогли освободиться. Он построил шеренгу и встал перед ней.

– Вы двое с сетью, встаньте за шеренгой. По моей команде шеренга должна освободить проход. Тогда вы набрасываете сеть на врага, резко дергаете, не позволяете ему удержаться на ногах и тащите назад. Шеренга смыкается, а вы опутываете сетью врага, обезоруживаете его, чтобы он ножом не воспользовался. Мечом-то не сможет, замаха нет. Уяснили?

Дружинники дружно гаркнули:

– Уяснили!

От рева десятка луженых глоток с крыши княжеского терема и амбаров сорвались потревоженные воробьи и вороны.

– Шеренга, разомкнись! – скомандовал воевода.

Команду дружинники исполнили быстро и четко, поскольку практиковались не раз, выпуская вперед лучников.

Дружинники с сетью кинулись вперед, набросили сеть на воеводу, резко дернули, свалили Вышату на пыльную землю и накинулись на него. Один через крупную ячейку дотянулся до боевого ножа, выдернул его из ножен и победно вскинул вверх.

– Получается! – крякнул довольный воевода. – Распутывайте!

Вышату освободили – он остался доволен. Если случится столкновение с бунтовщиками, у него припасен хитрый ход, туз в рукаве.

Илья о подготовке воеводы не знал. Волхв пошел в народ – продолжать свои призывы, а Илья отправился домой.

Его встретила обеспокоенная Марья. Увидев залитую кровью одежду, она побледнела:

– Ранен? Куда? Давай раны обмою и перевяжу…

– Не моя то кровь, я цел. Одежду выкинь. Не отстирать ее уже, засохло все. Лучше на торг сходи, купи новую.

– Схожу. Только ты сядь, поешь, ведь не ел с утра ничего. Раздевайся, я воду тебе солью.

Илья разделся до исподнего. Марья поливала ему с ведерка, тревожно осматривая тело, но ран в самом деле не увидела и потому успокоилась.

Илья обтерся полотенцем и прошел в поварню.

Марья осмотрела одежду. Она была вся посечена, в заскорузлой крови. Вздохнула – убыток ведь, – да и сунула ее в топку печи.

Молча направилась на торг – Илье одежду покупать. Мерить одежду не требовалось: рубахи были длинные, до колен, ширина – на любого, опоясался – и все. Портки такие же, затянул гашник на поясе – и носи. Отличалась одежда только материалом и цветом.

Илья же поел и прилег отдохнуть. День выдался беспокойным, нервным, сил на бой ушло много. Всплывали отрывочные воспоминания о бое, видимо – мозг анализировал действия Ильи и ошибки, которые он совершал. Конечно, есть хорошая пословица, что умный учится на чужих ошибках, а дураки на своих. Только пословица эта неприменима к бою на мечах. Будь Илья человеком этого времени, простым смертным, дружинники одержали бы победу – их десятник оказался бойцом опытным и ловким.

Незаметно Илья уснул, а проснулся от стука двери. Это Марья вернулась с торга, принесла в корзине обновки и развернула перед ним рубаху.

– Нравится?

– Нравится. Только ты обновки в сундук убери, а старую одежду достань.

Марья с испугом посмотрела на него:

– Неуж завтра опять пойдешь?

– Пойду. Доля у меня такая, самой Макоши обещал.

Вечер они провели в разговорах за неспешным ужином при свечах. Илья еще подумал: «С такой бы девушкой – да в приличном ресторане, при свечах посидеть, потанцевать. Только дико для нее все это будет – девушки в мини-платьях, их прически, курение. А поведение и вовсе разнузданное, просто ведьмовской шабаш какой-то – по меркам Марьи, конечно. Другие обычаи, другие нравы».

Вздохнул:

– Давай спать, завтра день тяжелый.

– Я тебе завтра воды в котле подогрею.

– Хлопотунья… – Илья обнял Марью. Где у парней глаза? Почему такую красавицу до сих пор никто замуж не позвал? Из-за приданого?

Утром он успел позавтракать, проверил оба меча. Чужой меч имел зазубрины, видно – сталь некачественная, а на своем клинке Илья даже царапины не обнаружил. Опоясался тяжелым поясом: с каждой стороны по мечу висит, да нож боевой. Плохо, что щит разбили, но Илье даже понравилось обеими руками биться.

Только он вышел за калитку на улицу, как увидел, что из переулка вывернул один из подручных волхва.

– Доброго здоровья, Ратибор!

– И тебе! Борг послал?

– На площади у торга народ собирается, вчера вы наших сторонников от побоища спасли. Сегодня убиенных дружинников в церкви распятого бога отпевают.

– Первуша и Ослябя будут?

– А как же! Тебя ждут!

Они дошли до торга – там уже собрались сотни людей. Волхв влез на чью-то телегу и держал речь, убеждая народ в правоте и силе языческой веры.

– Давеча три наших воина наголову разбили два десятка княжеских дружинников. Кто, как не Макошь и Перун, дали им умение? Получается, не в силе бог, а в правде! Так идем же, братья, и придадим огню последний дом распятого бога в нашем городе!

Толпа радостно и возбужденно возопила. В руках у мужиков были деревянные дубины, вилы, но что это за оружие против хорошо вооруженных, обученных и опытных дружинников?

Волхв с помощниками держался впереди.

После вчерашнего боя Илья стал уважать Борга: не струсил, не убежал старик за спины Ильи или Первуши, а сам довольно ловко отбивал посохом нападки дружинников. Это в его-то возрасте! По прикидкам Ильи, судя по морщинистому лицу и седым волосам волхва, ему должно быть далеко за шестьдесят лет.

Чтобы избежать кровопролития, воины – Илья, Первуша и Ослябя – шли сразу за волхвом.

Вышата уже знал, что толпа с торга, подстрекаемая волхвом, двинется по самой короткой дороге, ведущей к детинцу. На этот раз воевода выставил две шеренги дружинников по десятку в каждой, а между первой и второй шеренгами находились двое дружинников с сетью и он сам – для командования.

Дружинники перегородили улицу от забора до забора. Толпа приблизилась, из нее неслись угрожающие крики, полетели камни.

Воины не реагировали.

Волхв поднял посох, и толпа остановилась. Старик сделал несколько шагов вперед, отделившись от людей.

– Пропустите нас, порождение дьявола, служители распятого бога, и вас никто не тронет!

Дружинники засмеялись – этот волхв явно сумасшедший! Он имеет наглость угрожать княжеским дружинникам! Да стоит им взяться за мечи, как эта толпа трусливо побежит вспять. И кто останется? Волхв с посохом?

Старик повернулся к трем воинам:

– Начинайте, и да помогу вам Матерь земли Макошь и Перун!

Снова, как и вчера, вперед выступил Ослябя. Он успел выпустить две стрелы, когда по команде Вышаты два десятка дружинников, прикрывшись щитами, выстроили «черепаху».

Ослябя стал бить по ногам, ранив несколько воинов: между нижней частью каплевидных щитов были щели, и стрелы находили цель. Но вот колчан опустел.

Дружинники разомкнули «черепаху» и выстроились в шеренги. Раненые ковыляли к детинцу. Смеха у дружинников уже не было, только злость.

Волхв, Первуша и Илья двинулись вперед. С обеих сторон от них были помощники волхва с посохами.

Толпа застыла на месте: слишком неравны силы, и это было очевидно. Она, как единый организм, наблюдала – чья сторона возьмет?

Первый десяток дружинников сделал шаг вперед и обнажил мечи.

Вышата обратился к двоим с сетью:

– Видите того, рядом с волхвом, долговязого? Это ваша цель. На волхва плевать, только воин!

Обе стороны сошлись, раздался звон мечей.

Вышата был уверен в своих дружинниках, хотел сам посмотреть – чем так грозен этот верзила? Почему дружина понесла вчера такие потери?

Сразу бросилось в глаза, что Ратибор – как назвал его стукач – обоерукий. Оба меча так и сверкали в его руках, как крылья мельницы при сильном ветре.

Вышата по достоинству оценил мастерство противника – в его дружине так никто не умел, даже он сам. Вести бой двумя руками сразу могли только немногие, выдающиеся воины. И что удивило Вышату – отсутствие брони. Беден и не смог купить кольчугу или настолько в себе уверен, что даже и мысли не допускает о ранении?

Вышата хотел отдать команду, чтобы шеренга расступилась, но расступаться было некому: четыре воина корчились в пыли, орошая землю своей кровью. Получалось, что перед долговязым оказался сам воевода и двое воинов с сетью. Причем все произошло очень быстро, и Вышата понял: пропусти он секунду – и Ратибор доберется до него самого.

– Кидайте сеть! – вскричал он.

Дружинники метнули сеть, которая накрыла долговязого. Вышата повел взглядом по сторонам – видят ли его воины, как умно он придумал? Но первой шеренги уже не было: двое ратников, бросив мечи, держались за глаза, выбитые посохами, остальные были ранены или убиты. А впереди стоял треск.

Повернув голову на странные звуки, воевода глазам своим не поверил: долговязый воин руками раздирал сеть! Легко, как медведь паутину! Не может такого быть, он ведь сам сеть опробовал и не смог порвать веревку, из которой она сплетена!

Страх обуял воеводу. Только что он бесславно потерял десяток воинов и рискует потерять второй.

– Отходим! – закричал он.

Шеренга попятилась, он бросился за ней и протиснулся сквозь строй, увидев на ходу, как долговязый схватил одного дружинника – из тех, кто бросал сеть, и легко свернул ему шею. Вышата слышал, как захрустели у бедняги кости позвоночника.

Дружинники отступали, а волхв и воины преследовали их, не вступая в схватку.

Толпа, видя победу, радостно заорала, заулюлюкала и двинулась вперед. Как же! Не обманул волхв, говоря о том, что на их стороне боги!

Последние десятки метров перед детинцем дружинники просто бежали.

Только они миновали ворота, как караульные захлопнули створки и заложили дубовый брус на железные крюки. Теперь пробить тяжелые, из дуба, и окованные железом ворота можно было только тараном. Но приспособлений для штурма – подвижных башен, таранов, лестниц – не было.

Детинец был построен серьезно, по всем правилам фортификации, и взять его с налета было невозможно. Толпа била ногами и кулаками в ворота, но все было бесполезно.

Волхв и воины отошли.

– Что дальше делать будем? – спросил Борг. Он полагал, что они успеют ворваться в детинец на плечах отступающих дружинников. Не удалось.

Первуша, Илья и Ослябя осмотрели стены. Высокий, метров восемь-десять тын из крепких бревен.

Первуша почесал затылок:

– Надо опробовать таран.

– Они сверху будут поливать нас кипящей смолой, и толпа разбежится, – сказал Ослябя.

– Облить с нескольких сторон маслом и поджечь, – предложил Илья. – Дружинники не успеют загасить огонь, таская воду ведрами из колодца. Хоть одна стена да прогорит, через нее и ворвемся.

– Умный совет, – кивнул Борг, – только где взять столько масла? Тут не одну бочку надо.

– Я воин, волхв. Мое дело – биться, а не масло искать. Брось клич в толпу, только отведи ее подальше, чтобы дружинники не услышали. Если каждый принесет по горшку масла, вполне получится. А я домой пойду, мне переодеться и обмыться надо, а то я как чучело огородное.

– Ступай, ты свое дело сделал, – кивнул волхв. – Полагаю – к ночи соберем и подпалим, к утру тын прогорит.

Волхв, как и Илья и Первуша, не знал, что из детинца есть тайные ходы под землею, и стукачи быстро принесут воеводе весть о предполагаемом поджоге.

Илья отправился домой, а за ним в отдалении шел вчерашний стукач, которому Вышата пообещал две ногаты. Не почувствовал Илья слежки за собой, не обернулся ни разу. Он зашел во двор, а стукач, сломя голову, помчался в детинец – жажда серебра страх затмила.