Текст книги "В дебрях Даль-Гея (сборник)"

Автор книги: Юрий Тупицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Глава 14

Тика абсолютно спокойно смотрела на Лобова своими зелеными глазами. Иван лишь мельком взглянул на нее. Он даже не сердился за предательство. Что можно было ждать от этого изломанного существа, жившего в таком мерзком окружении?

Выдержав паузу. Тика подошла к Лобову ближе. Телохранитель заерзал на стуле и неуверенно пробурчал:

– Патрон разрешил тебе с ним говорить?

Тика скользнула по нему презрительным взглядом.

– Делай свое дело, а я буду делать свое.

Она стояла теперь совсем рядом с Лобовым.

– Злитесь на меня?

– Нет, – рассеянно сказал он.

– Врете! – уверенно возразила она.

Иван взглянул на нее внимательно.

– Нет, не злюсь, – повторил он, – хотя, честно говоря, не думал, что ты будешь помогать мне таким оригинальным образом.

Тика презрительно сощурила глаза.

– Ишь вы какой прыткий! Хотите, чтобы я утопила и вас и себя? Настоящие дела так просто не делаются, – добавила она уже наставительно. – Думаете, я одна за вами следила? Они же всегда и все несколько раз перепроверяют.

Она говорила все это тренированным, еле слышным шепотом, но говорила такие вещи, что Лобов, предупреждая ее, повел глазами в сторону телохранителя.

Тика пренебрежительно хмыкнула.

– Если и услышит, ничего не поймет. Он все равно что умрок – стрелять только и умеет. А я успела узнать у этих болтунов, что тут про вас наговорили другие, вот и повторила Лингу то же самое. Вы же не землянин, вам от этого не жарко и не холодно. Проверят и успокоятся!

– Так, – рассеянно протянул Лобов. Он думал сейчас о том человеке из консульства, который сотрудничает с далийцами.

– Ты видела Хаасена, Тика?

– Это землянина-консула?

– Да.

– Конечно, видела!

– Ну и как он? Наверное, раскис и выболтал все, что знал?

Тика тряхнула головой.

– Разве такой выболтает? Знаете, как они издевались над ним! И били, и огнем прижигали, и током щелкали, и уколы делали. Только уколы эти, от которых дурнеют и выкладывают все начистоту, на него совсем не действовали. Он просто засыпал, а может быть, терял сознание. И никакого толку! Так и молчал, как каменный.

Все это было очень похоже на Хаасена, но можно ли верить этой девчонке, к которой с симпатией относится сам Линг? И если предатель не Хаасен, то кто же? Кто?

– Да вы что, не верите мне? – с обидой спросила Тика.

– Не знаю, – откровенно ответил Лобов, – верить тебе или нет.

– Ну и не верьте. Только если вы хотите выручать этого самого Хаасена, то поторопитесь, а то его в живых не будет.

– Почему? – насторожился Лобов.

– Да потому! Что же, его по головке будут гладить за то, что он молчит? Его так мучили, что мне, хоть он и землянин, даже жалко его стало. Тоже ведь человек!

И Лобов ей поверил. Поверил и испугался: а вдруг все напрасно, вдруг Тура уже нет в живых? Напрасны изнурительные тренировки, дотошное копание в отбросах истории, насилие, почти издевательство над собой, риск и жертвы? Как бы радовались эти подонки, если бы на Тура действительно легло черное пятно предательства!

Лобов сжал зубы, сдерживая себя. Он чувствовал, как в нем растет неудержимая ненависть к окружающему его подлому миру.

Взглянув на Тику, Иван заметил испуг, метнувшийся в ее глазах. Откуда ей было знать, что перед ней сидел уже не просто сильный, добродушный коммерсант, которому ей так нравилось покровительствовать, а командир «Торнадо», вставший на боевую вахту, готовый выполнить принятое решение любой ценой.

– Что это с вами? – спросила она, стараясь попасть в свой обычный тон.

– Тика, – хмуро проговорил он. – Тика, когда вернется Линг, уйди отсюда.

– И… что потом?

Лобов заглянул в ее зеленые глаза, заметил в них тревогу, надежду и повторил:

– Уйди, плотно затвори за собой дверь и жди меня.

В ее глазах снова плеснулся страх.

– А если вы не придете?

Он хотел сказать, что тогда жизнь ее пойдет обычным чередом, но сдержался и подчеркнуто уверенно произнес:

– Никаких «если» не будет, Тика. Я приду.

Часть третья
Глава 1

Клим Ждан был просто великолепен. Темные волосы, крупно завитые и откинутые назад, открывали высокий лоб, на щеках смуглый румянец, большие черные глаза. Белоснежная рубашка, сотканная из паутины паука круо, оставляла открытой сильную стройную шею. Пиджак из тончайшей замши подчеркивал пропорциональность фигуры. В правой руке Клим держал короткий стек и с нетерпением постукивал им себя по бедру. Типичный представитель золотой молодежи, правда, уже на закате молодости, утомленный удовольствиями и пресыщенный наслаждениями фаворит какого-нибудь преуспевающего дельца или его подруги. Он предстал на пороге бара как видение из другого, сказочного мира. Опытный официант, поспешно бросив все дела, засеменил ему навстречу мелкими шажками, почтительно склонив голову к правому плечу. Со скучным выражением лица глядя поверх головы официанта, Клим вполголоса обронил:

– Хозяина.

И через несколько секунд хозяин бара, кругленький, пышущий здоровьем человек, склонил перед ним в почтительном поклоне голову, не совсем внятно бормоча слова благодарности за то, что уважаемый ленд оказал ему большую честь посещением его скромного заведения. «Уважаемый ленд» нетерпеливо щелкнул себя стеком по бедру, и хозяин послушно умолк. Клим бесцеремонным взглядом окинул его с ног до головы, точно рядовой музейный экспонат, а потом в той же рассеянной неторопливой манере и сам бар. Вздохнул и, глядя на хозяина, вернее, сквозь него, спросил, с нарочитой небрежностью выговаривая слова:

– До меня дошли слухи, что в этом баре умеют готовить аттофе.

Хозяин гордо выпятил грудь:

– Слухи вас не обманули, уважаемый ленд.

Клим еще раз критически смерил взглядом хозяина и уведомил:

– Я сниму пробу. Отдельный столик. Поуютнее. И чтобы не мешали.

– Прошу, ленд. – Хозяин почтительно попятился, а потом засеменил бочком, на полкорпуса опережая Клима. – Прошу, надеюсь, здесь будет удобно? – Он подвел его к столику, очевидно предназначенному для избранных посетителей.

Клим огляделся. Дверь в туалетную комнату, куда по докладу сопровождающего вошел Иван и уже не вышел оттуда, с предложенного хозяином столика просматривалась плохо. А за удобным столом сидели два молодых парня, которые – это было отлично известно Климу – взяли Ивана вместе с Тикой под наблюдение после драки на улице, довели до этого бара и вот остались ждать. Сыщики безусловно, но чьи? Понятно, не гангстеры. Какой им смысл ждать Ивана, когда он в руках их хозяина? Стало быть, они либо из аппарата президента, либо из Яр-Хиса. Как бы то ни было, стоило попытаться удалить их с такого выгодного места и занять его самому, а наглость такого поступка сыграет на образ и послужит хорошим камуфляжем.

– Здесь дует, – холодно проговорил Клим и, не оборачиваясь, указал стеком на занятый парнями стол. – Мне будет удобно вон там.

Если фигура хозяина бара была бы поизящней, он бы определенно начал извиваться по-змеиному, а так он лишь сделал несколько не очень ловких движений плечами и бедрами.

– Я бы с превеликим удовольствием, уважаемый ленд. Но вы же сами видите, что стол в некотором роде уже занят.

Клим на секунду перевел взгляд из «высоких сфер» на хозяина, устало усмехнулся, двумя пальцами левой руки достал из нагрудного кармашка монету пятидесятифаргового достоинства и, прищелкнув, положил на край столика. Не обычную бумажную купюру, а именно монету, отчеканенную из платины. Иметь подобные деньги считалось в Даль-Гее высшим шиком, а котировались они по крайней мере на тридцать процентов выше номинальной стоимости.

– Устройте.

– Сделаю все, что в моих силах. – Хозяин бара почтительно склонился, сделал легкое движение полусогнутой рукой, заставив монету волшебно исчезнуть, и поспешил к занятому столу.

Клим ждал, со скучающим видом похлопывая себя стеком по ноге. Не то солидная модная монета произвела должное впечатление, не то агенты были достаточно опытны и не пожелали привлекать к себе внимания, но они охотно уступили просьбе, заняв место в противоположном конце зала. Оттуда тоже можно было наблюдать за дверью, хотя и не так удобно.

Усевшись за стол, Клим ногтем мизинца отшвырнул заботливо раскрытое меню и, не глядя на хозяина, продиктовал:

– Аттофе. В самом развернутом виде.

– Это само собой разумеется, уважа…

Клим остановил его ленивым движением руки.

– Кроч. Выдержанный. Старый. Бокал ликомского. Игристого. Фрукты. Острая закуска. На ваш вкус. Все.

Заметив, что Клим скосил глаза на свои часы-перстень, хозяин по-своему истолковал этот взгляд и поторопился уверить:

– Ленду не придется долго ждать.

Клим свел свои черные брови к переносью.

– Вы начинаете меня разочаровывать. – Он выдержал внушительную паузу и снисходительно пояснил: – Никакой спешки! От изысканности и тонкости букета аттофе будет зависеть, соблаговолят ли вас посетить некие влиятельные лица.

– Я понял! – поспешил заверить хозяин бара.

Клим отпустил его едва заметным кивком головы, включил музолу, вмонтированную в рукоятку стека, и полузакрыл глаза. Мысленно перебирая все свои действия с момента прихода в бар, он не без гордости отметил, что был на высоте. Гордость его была тем более понятна, что идея использования образа богатого прожигателя жизни принадлежала лично ему. Во-первых, к этим фатам особо серьезно никто не относился, а во-вторых, их все же несколько побаивались, потому что за их спиной обычно стояли высокие покровители. Снегин сначала усомнился, справится ли Клим с ролью представителя золотой молодежи. И правда, поначалу Клим был скован, фальшив и не производил должного впечатления. Но стоило над ним потрудиться самодеятельным парикмахерам, косметологам и модельерам, под общим руководством Лены Зим, как Клим преобразился и почувствовал себя в далийском облике как рыба в воде.

В задачу Клима входило вывезти всех участников операции в безопасное место, для чего его снабдили большой роскошной машиной далийского производства, которые обычно использовались для увеселительных загородных прогулок. Однако, прежде чем выполнить это в обшем-то нехитрое задание, ему следовало вступить в контакт с Иваном и получить от него координаты места встречи. Ждать известий Климу надлежало в баре, а для этого он должен был обосноваться там прочно, надолго и так, чтобы не вызвать подозрений. Одного облика далийского денди для этого было маловато, требовалась какая-то дополнительная зацепка. Штаб операции, находящийся на стигмийской базе и имеющий прямую кодовую связь со Онегиным, долго ломал голову над решением этой как будто бы не такой уж и сложной задачи, компьютер браковал предлагаемые варианты один за другим. И только когда вспомнили о том, что фактически каждый бар в Даль-Гее имеет собственное фирменное блюдо, которое всячески им рекламируется, все стало на свои места: Клим должен был разыграть роль знатока кулинарии. При необходимости он мог забраковать блюдо и потребовать изготовить его заново, он мог не удовлетвориться одной пробой и заказать блюдо повторно, например, с другой приправой, такие капризы далийских денди были обычны. В общем, кулинарный вариант прошел через компьютер без замечаний, а Клим немедленно получил подробные рекомендации и включился в операцию.

Глава 2

По голосам и шуму, послышавшимся в приемной, Лобов догадался о возвращении Линга с компанией и внутренне подобрался. И все-таки он испытал такое потрясение, которое всегда сопутствует встрече с неожиданным, что едва удержался от того, чтобы не вскочить со стула. В сопровождении двух охранников, тяжело передвигая ноги, но высоко держа голову, в кабинет вошел Хаасен. Он изо всех сил старался смотреть твердо и решительно, но был так слаб, что почти ничего не видел. Вдруг глаза его, остановившиеся на Лобове, прояснились, в них мелькнули изумление и радость, сразу сменившиеся усталой ненавистью. Лобов понял, что сейчас произойдет, и сделал отрицательное движение головой, но было уже поздно.

– Еще одна провокация, – глухо и насмешливо прозвучал голос Хаасена, глаза его вновь остановились на Иване. – Вы-то как попали сюда? Вы, бог патрульной работы, Иван Лобов? Плохой камуфляж, Линг, наивный.

Хаасен покачнулся, он едва держался на ногах от слабости, но никто не предпринял даже попытки поддержать его.

Наверное, слава «Торнадо» докатилась и сюда, потому что на равнодушных лицах собравшихся убийц-манекенов отчетливо проступило сначала изумление, потом торжество. В открытую дверь ввалились все, кто был в приемной. Телохранитель-охранник у стены, тупо ухмыляясь, тянул из кармана тяжелый флайтер. Расчищая себе дорогу нетерпеливым движением руки, к Лобову двинулся Стиг. Медлить дальше было нельзя.

– Это провокация, – негромко и хладнокровно проговорил Лобов и неторопливо поднялся с табурета. Он все-таки помедлил, глядя на Тику, стоящую с застывшим лицом в толпе гангстеров.

Поймав его взгляд, она скользнула между охранниками в приемную и потянула за собой дверь.

– Это провокация, – уже громче, увереннее повторил Лобов. И неожиданно подсечкой сбил Хаасена с ног.

– Не стрелять! Взять живым! – высоким голосом выкрикнул Линг.

Лобов вскинул над головой левую руку и крепко сжал пальцы – все, кроме того, на котором красовались модные часы-перстень. Глухо прозвучал мягкий взрыв, словно пушистой колотушкой ударили в огромный барабан. Направленная волна гравитации, ломая молекулярную структуру вещества, обрушилась на окружающих. Отдача раздробила палец Лобова. Погас свет, остался лишь один плафон за спиной Ивана. Густым туманным облаком клубилась и оседала мельчайшая сизая пыль, бесформенными грудами праха лежало на полу то, что мгновение назад было людьми. Стены, потолок были выщерблены, истреблены. На полу в последних судорогах корчился Стиг, на которого гравитоудар пришелся своей периферийной частью. Тяжело дыша, пытался подняться на ноги Тур Хаасен. И – тишина. Только сухой, еле слышный шорох осыпавшейся пыли. Все было кончено.

Из пальца Ивана хлестала кровь. Лобов удивленно взглянул на свою руку, достал из кармана липучку и механически, заученными движениями забинтовал рану. Хаасен поднял голову.

– Иван… – Голос у него сорвался. – Неужели это ты, Иван?

Он стоял на коленях, жадно вглядываясь в мощную фигуру, рисовавшуюся в дымном мареве.

– Я, – глухо ответил Лобов.

Обхватив товарища за плечи, он помог ему встать на ноги. Хаасен прижался к Лобову своим исхудавшим телом и, словно в бреду, повторял:

– Так это ты, Иван, ты… – Он вдруг всхлипнул. – Не обращай внимания, сейчас пройдет.

Лобов достал из кармана платок и закрыл им Хаасену лицо, чтобы тот не дышал страшной пылью. Прикрываясь рукавом, он повел товарища к выходу. Хаасена шатало так, словно пол был палубой корабля во время шторма. Под ногами шуршала, хрустела пыль, иногда ноги по щиколотку увязали в ней. Лобов старался не думать о том, что это за пыль. Стиг не шевелился больше, он лежал, скорчившись, на боку, и было видно, что одной руки у него нет. У самой двери Хаасен остановился и отнял платок от лица.

– Оружие есть?

– Нет, – ответил Лобов.

– Тогда подожди.

И Хаасен шагнул куда-то в клубящийся пыльный туман. Лобов прислонился плечом к щербатой, изъязвленной стене и отдыхал, прикрыв глаза. Палец начало жечь, и Иван был рад этому живому, острому ощущению боли. Как тень, бесшумно появился Хаасен и протянул Лобову два пистолета, держа их одной рукой за стволы. В другой у него был пистолет, зажатый привычной боевой хваткой. Карманы его брюк оттопыривались: наверное, и там было оружие.

– Это из шкафа, – пояснил он и откашлялся. – Обращаться умеешь?

Один пистолет Лобов положил в карман, в канал ствола другого вогнал патрон.

– Умею.

Он взялся за дверную ручку и почувствовал прикосновение Хаасена.

– Подожди, отдышусь. – Хаасен тяжело оперся на его плечо. – Ты как попал сюда?

– За тобой и Алексеем, – коротко ответил Иван.

– За Алексеем? Разве он здесь?

– Здесь.

Хаасен хмуро покачал головой.

– Я ничего о нем не слышал. Может быть, ты ошибаешься?

– Нет. Сведения абсолютно точные. Сам Линг подтвердил, что Алексей здесь.

– Как же это он?

Лобов внимательно разглядывал изможденное лицо товарища.

– Искал твои следы и нарвался на ловушку.

– Я тоже нарвался на ловушку. – Он мгновение поколебался, взвешивая на ладони тяжелый пистолет. – Знаешь, Иван, ты только не подумай, что я сошел с ума, но, скорее всего, Самсонов предатель.

Ни один мускул не дрогнул на лице Лобова.

– Так ты знаешь? – поразился Хаасен.

– Знаю. Что один из консулов предатель, я знал, когда шел в это логово. – Лобов поднял спокойные серые глаза на Хаасена. – Только не знал, кто конкретно, ты или Самсонов.

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу.

– И все-таки пошел?

– А что было делать?

– Да, – согласился Хаасен и с ненавистью проговорил: Какой подлец!

Тыльной стороной ладони, в которой был зажат пистолет, он вытер лицо, руки его дрожали.

– Ладно, все это потом, – вдруг спохватился он. – Сначала надо найти Алексея. – Он повернулся к двери. – Хоть бы одна гадина осталась живой, чтобы я сам, своими руками разделался с ней.

Лобов сочувственно положил руку ему на плечо.

– Успокойся, – попросил он. – И возьми себя в руки. Мы не далийцы. – И, уже повернув дверную ручку, добавил; – Будь повежливее с девочкой.

– С какой девочкой? – не понял Хаасен.

– С Тикой.

– Наша? – поразился Тур и закашлялся.

– Теперь наша, – ответил Лобов и рывком отбросил дверь в сторону.

Большая приемная была пуста, только Тика стояла у стены, закрыв глаза. Лобов опустил пистолет и перешагнул порог, вслед за ним вошел Хаасен и с усилием задвинул за собой дверь. Тика услышала эти звуки, ресницы ее мелко задрожали, глаза осторожно приоткрылись и вдруг широко распахнулись от ужаса. И правда, вошедшие были страшны, особенно Лобов: мрачный, с головы до ног осыпанный голубоватой пылью, с окровавленной рукой. За его спиной тенью вставал Хаасен, похожий на призрак из кошмарной сказки. Секунду Тика смотрела на Лобова непонимающими глазами, потом сказала чуть удивленно, со вздохом облегчения:

– Пришел… – Тут же беспокойство отразилось на ее лице, она тревожно спросила: – А те?

– Тех больше нет, – хрипло ответил Хаасен вместо Лобова и, сделав два тяжелых шага, сел, скорее, упал на диван.

Тело его бессильно откинулось назад, но взгляд был зорким, и пистолет из руки он не выпускал. Черное дуло настороженно смотрело в сторону полуоткрытой двери, ведущей в коридор. Тика недоуменно покосилась на него, на Лобова и вдруг, сорвавшись с места, скользнула к двери, из которой они только что вышли, и, изогнувшись дугой, рванула ее в сторону. Тяжелая дверь нехотя уступила. От рывка с ее внутренней стороны отвалился большой бесформенный кусок и рассыпался в воздухе, расплывшись голубоватым облаком. Всего мгновение Тика смотрела в страшный безмолвный мир праха и смерти опомнившийся Лобов отшвырнул ее в сторону и со стуком захлопнул дверь.

Тика вздрагивающей рукой поправила растрепавшиеся волосы и растерянно спросила:

– Так их совсем нет?

Лобов отвел взгляд и промолчал. Оглядев свою одежду, он машинально смахнул с рукава заклубившуюся пыль. Хаасен мрачно усмехнулся, перевел взгляд с Лобова на Тику и зло подтвердил:

– Совсем.

Она только мельком взглянула на него и снова спросила Ивана:

– Совсем-совсем?

Лобов молчал. В глазах Тики заметался ужас, она затрясла головой, подалась назад, всем телом прижалась к стене и звенящим шепотом спросила;

– Вы кто? – И закричала испуганно: – Кто вы?

Она оглядывала Лобова с ног до головы растерянным взглядом. Иван хмуро взглянул на нее, но не успел ответить.

– Тихо! – властно прошептал Хаасен.

С неожиданной для его изможденного тела быстротой он прыгнул с дивана к коридорной двери и распластался, прижавшись к стене. Теперь и Лобов услышал, как звучат в коридоре чьи-то осторожные шаги. Постепенно замедляясь, они звучали все ближе, ближе и внезапно оборвались. Рука Хаасена с зажатым в ней пистолетом напряглась, Лобов замотал головой и прижал палец к губам. Шаги возобновились, тихие, крадущиеся. Еще мгновение – и в приемную с высоко поднятыми над головой руками медленно и торжественно вошел Сайн.

– Доктор Сайн, – степенно представился он Лобову, кивнул Тике, сморщив в улыбке лицо, испуганно дернулся назад, неожиданно заметив Хаасена. Но тут же овладев собой, представился и ему: – Доктор Сайн.

Хаасен усмехнулся:

– Знаю.

Изо всех сил стараясь не показать своей слабости, он опустился на стоящий неподалеку стул. Сайн всем корпусом повернулся к Лобову.

– Прошу вас обратить внимание – я сдался вам совершенно добровольно и без малейшего сопротивления.

Иван невольно улыбнулся:

– Опустите руки. И садитесь. Меня предупреждали о вашей лояльности.

Сайн церемонно поклонился:

– Благодарю.

Он поискал глазами стул и в непринужденной позе сел, закинув ногу на ногу. Его глаза остановились на пистолете, который Лобов держал в руке. Сайн вопросительно взглянул на Ивана, покосился назад, на пистолет Хаасена, и поежился.

– Простите за любопытство, – осторожно сказал он, – где, если можно так выразиться, прежние хозяева этих апартаментов?

Хаасен зашевелился на своем стуле, но Лобов взглядом приказал ему молчать и коротко ответил:

– Можете считать, что они полностью обезврежены.

– М-да, – многозначительно проговорил Сайн, – у меня ведь есть, точнее, была видеосвязь с патроном. Но хотя я и не понял толком, что там произошло, однако же догадался: нечто экстраординарное. И поспешил сюда.

Он выжидательно умолк, но Лобов не произнес ни слова. Сайн тяжело вздохнул, покосился на дверь, на пистолет в руке Лобова и продолжал:

– Если Линг с компанией, как вы только что выразились, обезврежены, то даю вам честное слово, вы можете совершенно спокойно спрятать свой флайтер в карман, – он показал рукой за спину, – и посоветовать ленду Хаасену сделать то же самое. Вы даже представить себе не можете, какой у этих флайтеров мягкий спуск, их ведь делают по специальному заказу. Чуть шевельнете пальцем, и пистолет, уверяю вас, сейчас же стреляет. Мне не раз приходилось обрабатывать раны, которые даже опытные люди случайно получали из-за этого проклятого спуска. И, признаюсь чистосердечно, когда за моей спиной кто-то сидит с флайтером в руках, я чувствую себя очень неуютно.

Лобов улыбнулся, поставил пистолет на предохранитель и уже собрался положить его в карман, когда вмешался Хаасен:

– Не торопись, Иван. – Он перевел взгляд на Сайна: – А стража на втором этаже?

Доктор вместе со стулом повернулся к нему вполоборота.

– Пользуясь вашей терминологией, можно сказать, охрана полностью обезврежена.

– И кто ее обезвредил? – Лицо Хаасена выражало недоверие.

Сайн покосился на него, на Лобова и склонил голову.

– Я.

– Вы? – Хаасен скептически смерил взглядом щуплую фигуру Сайна. – Вы справились с двумя тамошними гориллами?

Сайн нахмурился:

– Вы обижаете меня, ленд Хаасен. Неужели врач, человек культурный и образованный, не в состоянии справиться с двумя скотами-охранниками, которые только и умеют, что стрелять без промаха и драться? Я перестал бы уважать себя, если бы спасовал перед такой пустяковой задачей!

Лобов опустил свой пистолет в карман.

– Благодарю за доверие, ленд Лобов, – живо повернулся к нему Сайн. – Может быть, это не совсем уместно, но я не могу не заметить, что я давний и искренний поклонник героического экипажа «Торнадо». Что касается охранников, то я человек гуманный, с ними ничего плохого не случилось. Они просто спят. И даю вам твердые гарантии, что спать они будут никак не меньше суток. – Он осторожно, самыми кончиками пальцев, прикоснулся к раненой руке Ивана и озабоченно сказал: – Мне кажется, вы нуждаетесь в моих услугах. У меня огромный опыт в такого рода делах.

– Благодарю, – хмуро сказал Иван, оглядывая свою руку. Единственное, что мне нужно, – это умыться.

Сайн хотел возразить, но его прервал негромкий смех Тики. Всеми забытая, она так и стояла у стены, лишь поза ее стала менее напряженной. Теперь она сползла в кресло, смеялась и говорила:

– Так их больше нет! Совсем-совсем нет! Никого!

Она будто бредила наяву. Смех ее постепенно перешел во всхлипывания, которые сотрясали худенькое тело девушки.

– Ничего страшного, ленды, – спокойно и авторитетно заявил Сайн. – Самая обыкновенная истерика, естественная разрядка нервного напряжения. – Он покачал головой и на всякий случай добавил: – Бедная девочка! – Сайн встал со стула, расправил свои тощие плечи и торжественно произнес: – Ленды, я не успел сообщить вам самого главного: я, Сайн Дагель, прошу у вас политического убежища. – И добавил: – А поручиться за меня готов Алексей Кронин. – Он насладился произведенным эффектом и намеренно невыразительным тоном заключил: – Он жив, здоров и с нетерпением ждет вас на втором этаже.

– Какого же черта вы до сих пор молчали?! – взорвался Иван.

Сайн многозначительно взглянул на него.

– Обстановка была не ясной, а разве я мог рисковать его жизнью? А потом, если уж говорить совершенно откровенно, хотя охранники и спят, но оставлять их без наблюдения было бы неразумно.