Текст книги "Зайцемобиль"

Автор книги: Юрий Дружников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Ты нас Сикейросом не пугай! – сказал Тимофеич. – Мы сами понимаем, что к чему...

– По-моему, – продолжал Аркадий Михайлович, – даже неплохо нарисовано.

– Зря ты становишься на их защиту, – напирал Тимофеич. – Верно я говорю?

Это он обратился к управдому.

Управдом не знал, как быть, промолчал. И не наказать нельзя. И Тимофеич – вредный, с ним лучше по-хорошему, и палку перегнуть управдом боялся.

– Еще надо проверить, где они краски взяли, – твердил Тимофеич. Может, на стройке украли, а, Сикейросы?

– Ну, я вам советую не забываться! – возмутился художник. – Это клевета!

– В школу мы все-таки письмецо состряпаем, – продолжал, не слушая его, Тимофеич. – Пусть знают, какие они хулиганы. Напишем письмецо, пусть их накажут по пионерской или какой там линии. А то они что думают? Выйду на улицу и буду делать, что захочу. Чего доброго, везде станут рисовать свою, понимаешь, живопись...

Ребята выбежали из красного уголка, чтобы ни с кем не разговаривать.

Мишка вышел за ними следом, постоял, хотел что-то произнести, но махнул рукой и отправился к своему парадному.

– Надо было сказать, что Тимофеич сам браконьер несчастный! – крикнул Сонкин, догнав Усова.

– Не, не надо! – решил Усов. – Скажешь – доказательства нужны. А у тебя они есть? То-то! Тебе же и достанется...

На улице, под фонарями, кружились снежинки. Кружились, соединялись в хороводы и уносились в темноту.

– Ты зачем явился, Соня? – спросила Светка. – Вот и тебе попало...

– Ехал бы ты к своему бегемоту, – сказал Усов.

Светка стояла под фонарем и языком ловила снежинки.

– Тебе-то что! – Усов повернулся к Светке. – Уедешь, будешь гулять в другом дворе. А нам тут за стеной до самой смерти жить...

Он не сказал "мне", а сказал "нам". Хотя грустнее всех оттого, что Светка уезжала, было именно ему.

Глаза у Светки стали печальными.

– Мальчишки, мне из класса жалко уезжать. Из школы не жалко, а из класса жалко.

– Так не бывает, – сказал Сонкин.

– А вот бывает! Я раньше думала, что учителя одинаковые. Теперь знаю: Алла Борисовна не такая. У тебя, Соня, мать – человек. И класс жалко. Даже Гаврилова, хотя он пижон и воображала. А вы? Вы меня будете вспоминать?

Сонкин усмехнулся, пожал плечами, кивнул. Генка думал о чем-то своем, очень важном.

– У меня такое чувство, – бросил Усов в темноту, ни к кому не обращаясь, – будто я уже перешел...

Но его услышали.

– Куда перешел? – не понял Сонкин.

– А туда... во взрослые...

– Ну и что?

– То, что лучше бы я оставался маленьким.

– Да не расстраивайся, чего там! – утешила Светка. – Взрослые тоже люди, хотя не все. Глядите, мальчишки, какие мы хорошие вещи нарисовали!

На бывшей грязной, пятнистой стене по синим с белой пеной волнам метался парусник. Над ним висело рыжее солнце, на которое наползала черная туча.

1971, Москва