Текст книги "Книга 2. Голгофа"

Автор книги: Юрий Теплов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

При виде гаишников оба водителя, как и должно, слегка притормозили, но уже через минуту рванули вперед. Все правильно. Автолюбителям лучше держаться подальше от дорожно-транспортных происшествий: не то угодишь в свидетели или понятые.

Георгий пролистал российский паспорт вертолетного Гелы. Он его не заинтересовал. Зато пластиковый документ курьера Володи подвергся придирчивому изучению.

– Епенков Владимир Иванович?

– Он самый. Русский, между прочим.

– Русский иностранец?

– Из Казахстана. Тоже милиционер. Звание – капитан.

– У вас должна быть справка о регистрации.

– Я же только приехал, командир!

– Чем докажете?

– У меня железнодорожный билет с собой, – протянул Георгию смятые бумажки.

– Так-с, – протянул тот, развернув их. – Здесь два билета. Кто с вами ехал?

Юрист занервничал, но лицо его оставалось невозмутимым. Георгий уловил его нервозность по тому, как он переступил с ноги на ногу. Не о курьере печется, а о бауле. За товар и на перестрелку пойдет, недаром бровастый джигит держит руку в кармане.

– Мы ехали вдвоем с сослуживцем, он тоже офицер полиции, старший лейтенант.

– Где он сейчас?

– В джипе.

– Цель поездки?

– По личным делам. В отпуске мы. Гульнуть захотели подальше от дома.

– Где сошли с поезда?

– В Рязани.

– Почему не доехали до Москвы?

Капитан Володя не сразу нашелся, что ответить.

– Так я же сказал, что по личным делам приехали.

– Мы подсадили их в Спас-Клепиках, – вмешался Юрист, – они попросили подбросить до Москвы.

Георгий не обратил на его реплику внимания. Скомандовал «гаишнику»:

– Скажите старшему наряда, пусть снимет с джипа пассажира-иностранца, – и продолжал терзать капитана Володю:

– На чем добрались до Спас-Клепиков, Епенков?

– На такси.

– Что делали в райцентре?

– Знакомую искали.

– Разберемся. Выходите из машины!

Тот медлил. Юрист поторопил его:

– Покиньте автомобиль! Проблем с иностранцами нам еще не хватало!

Капитан Володя нехотя вылез из салона.

– Где ваши вещи? – строго спросил его Георгий.

– Нет у меня вещей.

Георгий просунулся в салон. Баул покоился возле Гелы. Георгий потянул его за лямку и краем глаза заметил, как стоявший рядом с Юристом хмурый джигит отступил в сторону, освобождая себе сектор стрельбы.

Толстокожий баул имел вполне приличный вид, хотя поверхность его была слегка потерта. Для пущей надежности по швам шли обшитые черной кожей заклепки.

– Чьи вещи? – Георгий по очереди оглядел всех.

На вопрос ответил вертолетчик Гела:

– Это мой кофр. Жена завтрак на всю кампанию приготовила.

– Привел иностранца, товарищ подполковник! – доложил подошедший Вовочка. – Бабаев Кирилл Ракипович, казахский полицейский.

Своим появлением он отвлек на себя общее внимание. Воспользовавшись этим, Георгий прибавил к заклепкам еще одну пуговичку-маячок. Потеряв интерес к баулу, оглядел курьеров. Капитан Володя успешно делал вид, что происшедшее его не особо обеспокоило. Напарник ёжился и явно был обескуражен.

– Тоже без багажа? – спросил Вовочку Георгий.

– Так точно.

Георгий повернулся к Юристу:

– Подтверждаете, что у них не было с собой никаких вещей?

– Подтверждаю.

– Понятно. Можете ехать, господа бизнесмены.

Пронесло, подумал Юрист, выруливая на шоссе. И все из-за какого-то деревенского алкаша! Свиньи и есть свиньи.

– Я мочить мента собрался, – произнес джигит-охранник.

– Здесь тебе не горы! – осадил его Юрист. – Мочить надо, когда выхода нет. Все! Замолкни до Москвы!

Джигит обиженно засопел и рта больше не открывал. Юрист невесело прокручивал в голове то, что произошло. Вины своей не находил. А от нелепых случайностей никто не застрахован. С курьерами, конечно, накладка вышла. Сами виноваты, не надо было высовываться с билетами! Мент – подполковник сразу просек неувязку. Идейный, сволочь! Тяжелый народ, эти идейные, с ними не договоришься. Хорошо, что толстогубый гаишник предупредил, что тот взяток не берет. Иначе бы не только курьеры, но и он, Марат Хуциев, мог влететь на даче взятки. Главное, товар в целости.

На выезде из Солотчи между мерсом и джипом вклинился самоуверенный жигуленок. Юристу это не понравилось. Он прибавил скорость. Джип, не отставая, обошел жигуленка, но тот все равно маячил невдалеке. В другой обстановке Юрист приказал бы выяснить, что за нахал прилепился к ним. Но светиться еще раз – уже перебор. Да и вряд ли немощный жигуль мог представлять опасность.

Нахал исчез, когда на окраине Рязани автомобили свернули направо, в сторону Москвы. Юрист успокоился. Снова возвратился мыслями к курьерам.

Чем грозит их задержание лично ему, Марату Хуциеву? По большому счету, ничем. Даже если курьеры расколются, улик не будет. Пока разбираются, он успеет укрыть товар. Они, конечно, глупцы, как и все свиноеды, но не настолько же, чтобы повесить на себя наркоту. Помытарят, оштрафуют да и отпустят. Шефу об их задержании можно и не сообщать.

Гауптвахта на полигоне могла дать фору любому изолятору временного задержания: шесть камер в подземелье: три двухместных, две одноместных и четырехместная. В каждой – туалет, привинченные намертво к полу топчаны и табуретки. Между топчанами – тяжелая, как сейф, широкая тумбочка. Ее арестанты использовали для приема пищи. И никакого окошка на белый свет.

По назначению камеры использовались довольно редко, но содержались взводом обслуживания в образцовом состоянии. Взвод был укомплектован контрактниками, прошедшими упрощенный курс спецобучения. В зависимости от обстоятельств, они исполняли обязанности вертухаев, конвоиров, и даже могли правдиво изображать зэков.

На гауптвахту Георгий и доставил курьеров. Их не стали разводить по разным камерам, пусть общаются, договариваются. В одном из помещений «Интер-Телекома», напичканном электроникой, дежурил у экрана подчиненный маэстро Толика, Игуан второй.

Прапорщик проворно обыскал курьеров. Выложил на стол их сотовые телефоны, по семь сотен долларов, несколько рублевых пятисоток и тысячных ассигнаций в тенгушках, а также прочие мелкие вещи. На сигаретной пачке Георгий заметил написанные карандашом цифры, явно телефонный номер.

– Чей это номер, Епенков? – спросил.

– Моей знакомой, – ответил капитан Володя.

– Вы к ней приехали?

– К ней, – радостно согласился тот. – Хотели у нее остановиться.

– Она живет в Спас-Клепиках?

– Так точно.

– Назовите адрес.

– Потерял я бумажку с адресом, командир. А по телефону дозвониться не смогли. Вот и остались без крыши. Решили добраться на попутках до Москвы.

– Проверим.

Прапорщик вернул деньги, чему курьеры явно удивились. Составил в двух экземплярах опись вещей и велел им расписаться. Перед тем, как запереть их в камере, Георгий официально проинформировал:

– Вы имеете право сообщить о своем задержании в посольство Казахстана.

Такого права никто бы им, конечно, не предоставил, но ему хотелось посмотреть, как они отреагируют.

– Зачем, командир, – откликнулся капитан Володя, – чтобы потом со службы выперли? Мы же ничего противозаконного не сделали!

– Разберемся.

Георгия, наверняка, уже ждала в общежитии Юлька. Но ему предстояло еще навестить дежурного Игуана, а затем явиться с докладом к Пилоту.

Он успел во время. На экране четко была видна камера. Курьеры сидели на шконках. Видок у них был совсем не боевой. Их голоса, усиленные цифровым диктофоном, были похожи на механические, но звучали отчетливо.

– Кажись, нас в контрразведку сунули, – сказал Епенков.

– Почему ты так решил? – вяло откликнулся второй.

– Камера больно глухая. Шконки с матрасами, подушками, одеялами. К стене не откидываются. Лампочка не в кожухе, а изнутри потолка светит. Да и деньги вернули.

Некоторое время оба сидели молча. Затем старший лейтенант спросил:

– Чей номер у тебя записан на пачке?

– Помнишь, тёлка к нам в купе заходила?

– Ну?

– Ее номер.

– Она – что? На самом деле, в Спас-Клепиках живет?

– Закрой рот!

Епенков поднялся с топчана, шагнул к унитазу. Открутил крышку бачка, заглянул внутрь, поставил крышку на место. Внимательно оглядел металлическую дверь камеры. Смотровая амбразура открывалась и закрывалась снаружи, заглушка была плотной и гладкой. Сбоку двери краснела кнопка. Помедлив, капитан нажал на нее. Амбразура тут же распахнулась.

– Чего надо? – послышался равнодушный голос надзирателя.

– Жрать хотим, – откликнулся капитан.

– Обед в два часа, – и окошко захлопнулось.

Епенков почесал репу и стал разглядывать отверстие в потолке, откуда в камеру проникал рассеянный электрический свет. Потолок был высоким – не дотянуться. Хотел подставить табуретку – она не поддалась. Открыл тумбочку. В ней было пусто. Попытался ее приподнять, но она едва сдвинулась.

– Из чугуна что ли? Помоги, Киря!

С кряхтеньем они выдвинули тумбочку на середину камеры. Капитан забрался на нее и стал пристально вглядываться в потолочную световую гильзу. Спрыгнул на пол. Общими усилиями водворили тумбочку на место.

– Вроде как чисто, жучков и глазков нет, – сказал Епенков. – О чем ты трепался насчет девки?

– Она на самом деле из Спас-Клепиков?

– Хрен ее знает! Только телефон дала.

– Значит, сбрехал подполковнику! Проверят же!

– Скажем, что она тоже сошла в Рязани. Ее, мол, кто-то встречал на машине. А с адресом обманула.

– Может, лучше в наше посольство дать знать?

– Булыга нас сразу велит закопать, как того педика. И не вздумай расколоться, за порошок на лесоповал загремим.

Старшему лейтенанту перспектива лесоповала явно не понравилась. Он криво и судорожно усмехнулся. Капитан Володя успокаивающе произнес:

– Все равно долго нас держать не станут, мы же не абреки. А с Казахстаном у России отношения нормальные. Да и предъявить нам нечего. Подполковник маху дал: не проверил баул. Уплыл порошок. Мы к нему никакого отношения не имеем.

Нитка диктофона продолжала крутиться, но кино стало немым. Оба курьера, не снимая ботинок, развалились на топчанах поверх одеял. Похоже, не имели никакого желания продолжать диалог. Но и того, что успели сказать, хватало с лихвой, чтобы сделать их сговорчивыми. Можно докладывать Пилоту о предварительных результатах.

В это самое время Пилот беседовал с Талгатом. Впрочем, беседой их разговор можно было назвать лишь с натяжкой. Она больше походила на благожелательный допрос. В надежности «Таксиста» Пилот не сомневался, порукой тому была находившаяся на их попечении семья агента. Его интересовало другое: годится ли бывший сослуживец Ромео на роль Исполнителя. По всему выходило, что годится. Пилоту импонировала невозмутимость Талгата. Его гладкое лицо было словно из камня высечено: никаких эмоций. Слова цедил скупо, ничего лишнего, однако отвечал конкретно и толково.

И все же принимать решение было рано. Возможно, Таксист еще понадобится, если флотскую игру с Доктором придется продолжить. Пилот очень надеялся, что завершать ее будет ведомство, которому и надлежало разрабатывать стратегию наркотической войны.

– Как вы должны связываться с Доктором?

– Должен позвонить ему, когда вагон с обмундированием будет отправлен.

– А если не позвоните?

– Наверно, искать станут.

Пилот выдвинул ящик стола, достал запечатанный конверт и новенькую «Моторолу». Протянул то и другое Талгату:

– Возьмите. В конверте ваши премиальные за участие в операции. Трубка чистая, можете пользоваться ей. А мне дайте сотовый, который вам вручил Ботаник.

Когда обмен состоялся, Пилот спросил:

– Насколько мне известно, вы согласны пройти обучение на наших курсах усовершенствования?

– Согласен.

– Возможно, этот вопрос будет решен в ближайшее время.

С этими словами он нажал кнопку вызова дежурного, и когда тот возник в дверях, распорядился:

– Вызовите Джульетту с машиной. – И объяснил Талгату: – Сейчас ваша знакомая отвезет вас к семье.

В этот момент тихо загудел лежавший на столе мобильник Пилота. Тот отщелкнул крышку трубки, поднес к уху и, выслушав абонента, произнес:

– Заходи. Белый тоже будет минут через пятнадцать, – отключился и сказал Талгату: – Ваш друг, которого вы знали, как Каретникова. Если хотите увидеться с ним, подождите его у штаба.

Выйдя из штабного подъезда, Талгат увидел Юлию. Она парковала на стоянке «Шкоду». Возле машины они и решили подождать Георгия. Тот появился вскоре и сразу не заметил их. Юлия окликнула его. Шагнула навстречу, прижалась щекой к щеке:

– Мы тебя ждем.

Талгат подал руку, будто они виделись только вчера:

– Он был у Пилота, – сказала Юлия.

– Ну, и как?

– Неделю отдыха, – ответил Талгат.

– А потом?

– Еще не решено.

– Я его сейчас к семье отвезу, – сказала Юлька, – а то исстрадался, бедненький. Думаю, к этому времени ты уже освободишься. Ну, мы поехали. Не задерживайся, ладно?…

Белый объявился не через пятнадцать минут, а через девять. За это время Георгий успел доложить Пилоту о ходе операции, о задержании наркокурьеров и передал шефу кассету с записью их камерного разговора. После чего спросил:

– Талгата зачислят на курсы?

– Пока всё за то, что зачислят. Зависит от финала операции.

Тут Белый и появился в дверях и сходу заявил, обратившись к Георгию:

– Ты молодец, майор, что клопа сумел всадить. Без клопа могли проблемы возникнуть. Оторвались они от нас разок.

– Присаживайся и нормально выкладывай, – сказал Пилот.

– Они махнули на аэродром. Я подумал, что хотят оставить товар у вертолетчика. Но оставили они там только его самого. Пара охранников пересела в мерс, и обе машины рванули прямо по полю, а затем по грунтовой дороге. Вот тут мы могли их потерять. Помог маячок. На трассу они выехали у бывшего совхоза «Ленинский». И прямиком покатили к ночному клубу «У Евы».

– С намеком название, – сказал Пилот.

– Ага, – согласился Белый. – Владельцем клуба числится Клим, который раньше подъездную шпану к наркоте приобщал. Но он – ширма. За ним надзирают два джигита. Настоящий владелец клуба – Безгубый, который там вообще не появляется. Выручку Клим в сопровождении одного из джигитов привозит Юристу. Они и встретили его у входа. Баул с «дустом» занесли в помещение. Какое-то время он маячил, затем сигнал пропал. Не думаю, что они обнаружили клопа, хотя исключать такой вариант нельзя. Всего скорее, баул поместили в какое-то подвальное хранилище, не пропускающее сигнал маячка.

– Сколько у тебя людей в наружке?

– Четверо. Одного пристроили охранником автостоянки. Старший у наружников – Вовочка. Еще двое будут по вечерам внутри тусоваться. Они из наших курсантов.

– Первого же оптовика надо брать.

– Возьмем.

– И вот еще что. Вот тебе сотовый Таксиста, поноси его несколько дней. Если кто-то выйдет на связь из Алма-Аты, принимай решение сам. При удачном исходе операции, постарайся запустить слушок об аресте казахского посредника и, – кивнул на Георгия, – немецкого бизнесмена.

– Нет проблем. Что с курьерами– полицейскими?

– Оставим их на завтрак. Пускай сутки поразмышляют.

Видимо, невеселые были у курьеров размышления. Неважно они выглядели, когда Пилот, Георгий и могучий прапорщик-вертухай вошли на следующее утро к ним в камеру.

При виде их старший лейтенант вскочил, вытянулся по стойке «смирно». Лежавший до того капитан Володя свесил со шконки ноги и остался сидеть.

– Встать! – скомандовал ему прапорщик.

Тот неторопливо исполнил приказание.

Георгий положил на тумбочку стопку бумаги и авторучку.

– На выход, Епенков! – требовательно произнес прапорщик.

По лицу капитана скользнуло недоуменное беспокойство.

– А он? – показал на напарника.

Не отвечая, прапорщик развернул его к дверям и легонько подтолкнул. Следом вышел Георгий, оставив Пилота с глазу на глаз со старлеем.

– Доигрался ты, Киря! – сказал Пилот, усаживаясь на табурет.

– Я ничего не знаю, – дрожащим голосом ответил тот.

– Неужели? Про наркоту, что сгрузили в Рязани, тоже не знаешь?

– Н-не знаю.

– Полковник Булыга, который велел вам с Володей закопать педика, тоже тебе не знаком? А Доктор? А Ботаник?

– Я все расскажу! – чуть ли не всхлипнул полицейский Киря.

– Умница! На тумбочке бумага и ручка. Садись и подробно описывай…

В соседней камере Георгий допрашивал капитана Володю. Прежде чем ответить на вопрос, тот ненадолго задумывался. Слова цедил осторожно, словно опасался рассыпать золотой песок. Генерала с прозвищем «Колобок» он знает, это начальник транспортной полиции в Алма-Ате. Полковник Булыга? Это же его непосредственный командир. Про Доктора, Ботаника и наркоту ему ничего не известно.

– Мы дозвонились, Епенков, до вашей знакомой, номер телефона которой был записан на сигаретной пачке. Напомните, как ее зовут!

– Юта.

– Правильно: Юта. Однако живет она не в Спас-Клепиках, а в Москве.

– Может, и в Москве. Но лично мне сказала, что ей надо в Спас-Клепики. Сошла вместе с нами в Рязани. Ее встречал толстый мужик.

– А она утверждает, что доехала до Москвы. В Рязани же сошли вы. Вынесли из вагона четыре баула и передали их встречавшим вас кавказцам.

– Шлюха она, товарищ подполковник. Врет! Шлюхам верите!

Слово «шлюха» покоробило Георгия. Тем более что было брошено в адрес Юльки. Однако виду он не подал. Спокойно обратился к стоявшему у дверей выводному:

– Отведи этого тупоумного в петушатник. Пусть его Маруськой сделают.

Курьер дернулся, но взял себя в руки. Возможно, решил, что понтует подполковник. По команде прапорщика он заложил руки на затылок, вышагнул в коридор. Через пяток шагов тот отомкнул соседнюю дверь, втолкнул в нее арестанта и снова запер.

Камера была четырехместной. Вместо тумбочки в ней стоял привинченный к полу продолговатый стол со скамейкой. За столом трое арестантов играли в буру.

Откуда капитану Володе было знать, что роли арестантов исполняли два прапорщика из взвода обслуживания во главе с шефом – инструктором Белым!

Он был наслышан об уголовной иерархии и сразу определил пахана: высокий жилистый, с морщинистой физиономией. Расстегнутая фланелевая рубашка открывала грудь с вытатуированным храмом. Четыре маковки были увенчаны крестами, означавшими количество отсидок. Двое других игроков были одеты в свитера, обтягивающие массивные торсы.

Игроки были настолько увлечены картами, что даже не подняли головы при появлении новенького. Лишь пахан косанул взглядом и потребовал:

– Обзовись!

– Здравствуйте, – неуверенно отозвался капитан.

Все трое с любопытством уставились на него.

– Статья? – снова потребовал пахан.

– Я – временно задержанный.

– Кажись, нам Машку подогнали, – оскалился желтыми коронками амбал с глазами на выкате, – подтопал к новенькому. – Сам штаны сымешь али помочь?

Мысли капитана заметались. Он отступил к двери, прижался к ней спиной.

– Не менжуйся, дурашка, – ласково проговорил Амбал, – мы тебе потом конфетку дадим. Сымай штанишки.

– Нет! Нет!

Не успел капитан Володя очухаться, как ноги его лишились опоры, а сам он оказался в объятиях Амбала. А еще через мгновенье уже лежал на бетонном полу животом вниз и с ужасом ощущал, что с него стягивают брюки.

– Эй! Эй! – завопил он, что было мочи. – Убивают!

Скрежетнул в замке ключ. В дверях нарисовался надзиратель. Капитан, сидя на полу, торопливо натягивал брюки.

– Что происходит, Епенков? – сурово глянул на него надзиратель.

Амбал оскалился:

– Новенький-то – гомосек, гражданин начальник. Только возник, а уже подставляет. Штаны начал скидывать.

– Врет он! – закричал капитан. – Они изнасиловать меня хотели! Уведите меня отсюда!

– Подполковник приказал тебя сюда поместить, потому как ты ему лапшу на уши вешал.

– Хочу сделать заявление!

– Пошли.

Георгий ждал их. Он ничуть не сомневался, что капитан Володя долго упорствовать не станет, кишка тонка.

– Задержанный созрел и хочет сделать заявление, – доложил ему прапорщик.

– Заявляйте, Епенков!

Тот слегка пришел в себя, но продолжал оставаться в растерянности, хотя и пытался взять себя в руки.

– Что мне будет, если я все расскажу?

– А что вы хотите?

– Улететь в Алма-Ату. У меня там семья.

– Изложите на бумаге все, что знаете, и летите.

– Устно нельзя?

– Нельзя.

– Вербуете?

– Вербую. Военные секреты от вас не потребуются, вы их не знаете. А про «дуст» и людей, с ним связанных, выкладывайте, как на духу.

– Старший лейтенант Бабаев уже выложил?

– Уже выложил.

Епенков трудился над своим сочинением долго и мучительно. Нелегко ему давались слова. Исписал три стандартных листа и протянул их Георгию.

Сочинение изобиловало грамматическими ошибками. Видно не в ладах с русским языком был в школе капитан Володя. Но факты изложил весьма обстоятельно. Генерал, Булыга, Доктор, Ботаник, Исмагилов – каждому нашлось место в первом донесении новоиспеченного агента. Не забыл он и про бывшего морского пехотинца Талгата, которого назвал доверенным лицом полковника Булыги, и который вместе с ними сопровождал товар.

– Расскажите подробнее об этом человеке, – потребовал Георгий и демонстративно выложил на стол диктофон-малютку. – Его фамилия, отчество, звание?

Капитан Володя сокрушенно вздохнул:

– Не знаю его фамилии. Отчества у казахов не бывает. Звания у него тоже нет.

– Вы уверены?

– Черт его знает! Может, и есть. Ни с кем, кроме Булыги, не контачил. В разговоры не вступал. Вроде бы непьющий. Лицо, как гладкий булыжник.

– Обозначьте круг его обязанностей, чем конкретно занимается.

– Шоферил у Ботаника. А у Булыги был в доверии.

– Почему он не сошел с вами в Рязани?

– Его на Москву зарядили. Больше про него ничего не знаю.

– Достаточно для того, чтобы задержать.

– Опоздали вы. Он из России, наверно, уже слинял.

Георгий убрал диктофон и пробежал глазами опус капитана Володи до закорючки, означающей подпись. В конце тот упомянул «гулящую девушку Юту голландских кровей», однако благородно приписал, что к «дусту» она никакого отношения не имеет.

– Молодец! – одобрил его труд Георгий. – Завтра вместе с напарником вас отправят в Алма-Ату.

Перед тем, как передать курьеров ведомству по борьбе с наркотиками, им устроили маленький спектакль. Впрочем, они уже не были курьерами. Перевозчики «дуста» стали подписантами, давшими письменное согласие на сотрудничество со спецслужбами. Или же – «дятлами», так на сленге правоохраны именовались завербованные агенты.

Сначала им продемонстрировали короткометражное кино. На экране они двигали по камере тяжелую тумбочку, договаривались ни в коем разе не упоминать порошок. Старший лейтенант Бабаев глядел на это кинодейство с отвисшей челюстью, Епенков – исподлобья, словно ему наступили на любимую мозоль.

Но сюрпризы для них на этом не кончились.

Когда кино закончилось, в помещении появился Белый в полковничьей форме. Остановил взгляд на Епенкове:

– Все понял, капитан?

Бедный Епенков! Признав в полковнике пахана из камеры, он стал никакой. Пустой, словно лопнувший резиновый шарик. Георгию даже стало жаль его, тоже ведь служивый!

– Для нас вы, как агенты, не представляете интереса, господа офицеры, – обратился к подписантам Белый. – С вами будут работать сотрудники ведомства по борьбе с наркотиками. Через час вы поступите в их распоряжение и ночным рейсом вылетите домой.

Свежеиспеченных агентов Георгий вывез окружной дорогой к третьеразрядному ресторанчику на окраине Москвы. Там их ждали два седоватых мужика. Один – знакомый ему по операции «Транзит» интерполовец, другой – из силового главка. Георгий представил им подопечных, передал ксерокопии вербовочных документов и распрощался.

Баба с возу, кобыле легче, думал Георгий, возвращаясь на базу. Каждый должен заниматься своим делом. Пусть спецы по наркоте скажут спасибо, что им сосватали дятлов. Пусть сами разрабатывают способы связи и контакты. Это дело техники. Может, и достанут совместно с казахскими коллегами коррумпированного генерала Колобка и производителей «дуста» Доктора с Ботаником. В России хватает своих колобков и дельцов типа вице-премьера и Зураба. На шахматной доске вице-премьер по-прежнему остается ферзем. Загнать ферзя в угол – задача непростая. Много проще – аккуратно скинуть эту фигуру с доски. Если, конечно, позволят. Нулевой вариант – и нет проблемы, как говорит Белый. К этому готовили Исполнителей инструкторы БД-7, а не к наружке.