Текст книги "О доблестном рыцаре Гае Гисборне"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 2

Через неделю прибыло письмо от принца Джона, на этот раз он велел явиться с докладом о проделанной работе, а в приписке добавил, что ждет в полных рыцарских доспехах, так как успеет как раз к началу рыцарского турнира. Непонятно, зачем принцу еще и турнир, Гай ведь еще в прошлый раз сказал твердо, что участвовать в этой ерунде не будет, это для тех, кто не знает сражений на смерть, таким героям хоть в стенку мордой бейся, чтобы получить шрамы и хвастать потом перед дамами.

Хильд, стараясь быть полезным, принес толстую книгу о рыцарских турнирах, Гай не стал бы ее даже открывать, если бы не очень яркие и красочные картинки.

– Да знаю, – сказал он с досадой, – что такое турниры! В одном даже участвовал!

– Где?

– Под Парижем, еще до похода… Совсем дурак был.

Хильд замотал головой.

– Сравнили! Во Франции совсем другие правила. Если здесь им будете следовать, вас убьют на месте. Мы в Англии, не забыли?

– А какая разница?

– Турниров здесь не было до прихода норманнов, – напомнил Хильд. – Потому турниры здесь намного жестче, они все еще несут в себе войну и битвы… Турниры Англии – особые турниры, это часть нашей культуры! Вы будете дикарем, вроде сарацина, если не ознакомитесь со всеми тонкостями их проведения…

– Все б такими дикарями были, – проворчал Гай, – как сарацины… Ладно, что там?

– Ой, много!

– А своими словами пересказать можешь?

– Нет, – отрезал Хильд сердито, – как можно? Это почти как возвышенную молитву пересказывать!

Гай усмехнулся, раскрыл книгу. Первые несколько глав пропустил, вся предыстория не интересует, начал сразу с главы, что король Генрих II категорически запрещал любые турниры, объясняя и заботой о здоровье рыцарей, и сбережением средств, ибо, чтобы оплатить турнирные доспехи, некоторые рыцари продавали целые села, оставаясь нищими, даже простой доспех равняется стоимости сорока пяти коров, а для турниров делали особо прочные, с толстой броней, а шлемы усиленные, с двойной прокладкой, чтобы выдерживали удар топором или даже молотом.

На самом деле мудрый король опасался, что под видом турнира может собраться огромное число рыцарей-мятежников, а когда двинутся на Лондон, то собирать верные ему войска будет уже поздно.

Проводить рыцарские турниры разрешил только его сын Ричард Львиное Сердце, хотя на всякий случай отвел для этого лишь пять четко обозначенных мест на карте Англии. Проведение не разрешенных королем рыцарских турниров должно расцениваться как подготовка к мятежу против законной власти короля.

Если где еще собирались устроить турнир, он объявлялся незаконным, все участники подлежали аресту, у них отбирали не только оружие и коней, но и земли с замками.

Ричард, который постоянно нуждался в деньгах для ведения войны, решил сделать вход на турниры платным. С графа брали двадцать марок серебром, с барона – десять, с рыцаря, который владел землей, четыре марки, с простого безземельного рыцаря – две. На любом турнире были два рыцаря и два чиновника, наблюдающие за исполнением указа короля.

Сам Ричард Львиное Сердце идею турниров воспринял с энтузиазмом и сам ни одного не пропускал до тех пор, пока не отправился в Крестовый поход…

Дальше Гай пролистал в нетерпении, останавливаясь только на красочных рисунках, турнирные правила понял быстро, ничего сложного, напротив – все упрощено до предела. Или, точнее, ничего не стали усложнять, как во Франции. В Англии турнир настолько приближен к настоящему бою, что нет и речи о копьях с тупыми концами, как во Франции или Италии, и даже мечи свои, а не нарочито затупленные.

Впрочем, мелькнула мысль, на самом деле мечи и так все тупые, это у сарацинов острые, как бритвы, но они не для ударов по стальным доспехам…

Андреас прибыл на следующий день утром, Аустин после полудня, и в замке сразу стало шумно и весело. Оба доложили, что всех разбойников, которых удавалось захватить живыми, вешали при большом стечении народа, предварительно убедившись, что да, их узнают как разбойников.

– Правда, – уточнил Андреас, – захватить… в смысле, арестовать, удавалось обычно одного. Остальные гибли, оказывая сопротивление законной власти. Нам то есть.

Аустин ухмыльнулся и добавил мощным голосом:

– Как это здорово, оказывается!

– Что? – спросил Гай.

– Быть на стороне закона, – объяснил он с ухмылкой. – Законной власти!

Гай сказал строго:

– Эй-эй! Только не распускаться. Закон – такая штука, он и для нас тоже.

– Ну, – протянул Андреас, – это понятно… но вы же говорили, ваша милость, что время сейчас трудное, так что надо поскорее вешать, а вопросы будем задавать потом!

– Все так, – сказал Гай раздраженно, – только не переборщите. А то вас не остановишь потом. Начнете вешать и тех, кто вам наступил на ногу!.. Ладно, хватит. Хильд, если не передумал, готовься. Завтра повезем отчет принцу.

Провожали их утром всем составом гарнизона, Гай только покрутил головой, дружина его растет, пора Беннету и Аустину прибавить жалованье за старания. Теперь они уже не просто первые, явившиеся на зов, а младшие командиры…

Они ехали с Хильдом те же полдня, хотя на этот раз дорога показалась короче, а когда после обеда взбежала на холм, далеко впереди показалась мрачная башня Ротервуда, но конь заржал, увидев внизу сразу от основания холма огромное поле с множеством лошадей, а вокруг него целый город из разноцветных шатров и палаток.

Все в ярких красках, будто пришел самый великий праздник, хотя, если честно, так оно и есть, турнир – повод для большей радости у народа, чем рождение у короля наследника или венчание его старшей дочери.

Несмотря на поздний час, все передвижные лавки, рынки и базары открыты, идет бойкая торговля, многие купцы именно к этому случаю привезли самые дорогие товары, в другой день остались бы без покупателей, но сейчас разбирают все, одни покупают за серебряные и золотые монеты, другие за драгоценные ткани, оценщики находятся тут же.

Гай проехал мимо шатров, у каждого на воткнутом в землю копье висит яркий рыцарский щит с гербом владельца, как знак, что здесь именно изволит расположиться именно этот рыцарь.

Хильд то и дело указывал на щиты, поверх которых прибита зеленая ветка, знак, что в просторном шатре могут поместить еще одного-двух бездомных рыцарей Ашабров или людей благородного происхождения.

Гай покачал головой.

– Извини, – сказал он, – что-то меня в последнее время люди начали раздражать. Я приехал вообще-то по делу, а эти начнут без конца о турнире, о великих схватках, о шансах на победу, оценивать будущих противников…

– Ваша милость, – воскликнул Хильд шокированно, – вы разве не примете участие в турнире?

Он покачал головой.

– Ни за что.

– Почему?

– Мне совсем не нравится, – сказал он, – когда в войну играют. Либо иди в Крестовый поход и сражайся за свои ценности, за веру, за Господа, либо… работай, расти детей, делай что-то полезное.

Хильд посмотрел на него в удивлении.

– Ваша милость, вы говорите, как наш настоятель монастыря! Может быть, поменяемся?

Гай ответил равнодушно:

– Может быть, я бы и пошел в монахи, но меня перехватили сразу на сходнях корабля. Я и «мама» сказать не успел, как ты мне притащил своды законов Англии!

Хильд продолжал восторгаться великим праздником, Гай косился на красочное, как полагают местные, турнирное поле и чувствовал сильнейшее разочарование.

Здесь, в Англии, это просто часть луга, огороженная небрежным заборчиком, даже не столько огороженная, как обозначенная. Во Франции такие турниры устраиваются в глухих провинциях, там нет определенных мест, и рыцари устраивают их где возжелают. Но даже там, как ему кажется, все красивее и торжественнее, а народ собирается, как на праздник, рынок там на заднем плане, хотя все лавочники тоже везут туда самое лучшее…

Хильд сказал с восторгом:

– Как великолепно… Правда, ваша милость?

Гай кивнул, не стоит разочаровывать парня, говорят же, что и собачьей свадьбы не стоит портить, сказал мирно:

– Да… не ожидал даже.

– Это же королевский турнир, – напомнил Хильд гордо. – Потому все здесь так пышно. И богато.

– Подыщи место для ночлега, – посоветовал Гай. – Потом повосторгаешься.

Короткую ночь они провели у костра, а утром Хильд притащил турнирное седло с высокой спинкой, запыхался, довольный настолько, что от него пошло сияние.

– Ваша светлость! Последнее успел купить у седельщика. Вы в нем будете, как в кресле!

Гай критически осмотрел седло, и хотя да, очень удобное, немалую часть нагрузки берет на себя, поддерживая всадника и придавая ему устойчивости, однако поколебался, прикидывал так и эдак, наконец со вздохом отодвинул.

– Нет.

– Почему? – изумился Хильд. – Все используют!

Гай поколебался, вздохнул.

– Наверное, уже старею. Что-то эта новинка не нравится. Нечестная какая-то. Рыцарь должен держаться в седле без подпорок.

– Ваша милость, – запротестовал Хильд, – но все переходят на такие седла!

– Я не все, – ответил Гай.

И все-таки он проводил сожалеющим взглядом послушника, когда тот унес седло обратно.

Быстро позавтракав, они поспешили к турнирному полю, оттуда как раз донесся звон, грохот, крики восторга. Один из всадников пронесся к концу поля, там победно вскинул копье над головой, а другого лошадь донесла до своей половины поля, оруженосцы стащили его вниз и унесли за ограды к красочным шатрам.

Слышно было, как торжественно прокричал глашатай:

– Сэр Мэтью Сплендор вступает на поле!

На трибунах заметно оживились, особенно девушки и молодые женщины. Гай всмотрелся в лицо выехавшего на край поля рыцаря, понял, что да, красавец, еще и обворожительнейшая улыбка на губах, такой просто обязан нравиться. А если он еще и весьма небеден, что видно по доспехам, дорогой конской попоне и султану из цветных перьев, укрепленному у лошади над лбом…

– Сэр Мэтью Сплендор против сэра Адама Сампсона!

На противоположный край поля выехал рыцарь в темных с золотыми полосками доспехах, даже шлем украшен затейливой вязью, то ли буквы неизвестного восточного языка, то ли просто причуда художника. На кончике шлема красиво и гордо развевается веер из крашеных перьев, яркая цветная конская попона наброшена поверх пластинчатых доспехов, на лбу укреплен длинный металлический рог, выглядит грозно, хотя на самом деле безобидное украшение.

– Они в чем соревнуются? – пробормотал Гай.

– Как в чем? – удивился Хильд. – В воинском умении!

– Гм, – сказал Гай, – а я уж подумал грешным делом, в нарядах…

Хильд отмахнулся, вытянул руку, указывая пальцем с обгрызенным ногтем:

– А вон видите?

– Что?

– Там принц Джон, – сказал Хильд возбужденно, – и его сановники… Справа от него лорд-канцлер, да?

– Он самый, – подтвердил Гай.

– Как здорово!

– Что?

– Ну как же, – воскликнул Хильд, – вся знать, все самые могущественные люди королевства вот так на виду!

– Ну и что? – спросил Гай. – Мне надо бы как-то к принцу, должен же я вручить ему бумаги?

Хильд охнул:

– Но не сейчас же?

– Почему?

– Сейчас турнир, – объяснил ему, как последнему дураку, Хильд. – Великое событие! Какие сейчас бумаги?

– Король должен заниматься делом, – возразил Гай.

Хильд насмешливо перекривил рожу.

– Ну да, король Ричард как раз занимался бы сейчас бумагами!

Гай пробормотал:

– Ну, принц не Ричард…

– Еще бы, – сказал Хильд с лицемерным согласием.

– Что ты хочешь вякнуть? – сказал Гай сердито.

– Ничего, – заверил Хильд. – Это вы сами сейчас сказали, что этот принц лучший правитель, чем великолепный и несравненный король Ричард, законный правитель Англии!

Гай ощутил себя посрамленным в споре с хитрым послушником, что еще и не монах, а уже берет верх, сказал сердито:

– Все равно я к нему подойду!

– Стража остановит, – заметил Хильд. – Не советую. Короли не любят, когда мешают развлекаться. А принц Джон… за неимением короля – король!

Гай осматривался, никто на них не обращает внимания, сказал раздраженно:

– Тогда двинемся к замку. Оставим коней, отдохнем, а утром после турнира, надеюсь, принц Джон меня примет.

– Это мысль, – согласился Хильд.

Они начали поворачивать коней, но сзади их окликнули так повелительно, что даже Гай тут же натянул повод.

К ним спешил Джозеф Сэмптон, личный секретарь его высочества принца, лицо рассерженное, глаза и вовсе злые.

– Вы куда? – спросил он холодно. – Насколько я знаю, вас пригласил лично принц, не так ли?

Хильд поспешно склонился в поклоне, а Гай ответил нехотя:

– Вроде бы так.

– Ах, вроде бы, – сказал сэр Джозеф еще враждебнее, – или для вас приглашение принца крови ничего не значит?

– Очень много значит, – заверил Гай. – Однако здесь только развлечение, а я по делу…

– Принц работает везде, – сказал сэр Джозеф наставительно. – Оставьте коней, о них позаботятся, следуйте за мной. Ваш слуга может занять место среди простолюдинов.

Хильд улыбнулся Гаю и, соскочив на землю, сунул повод в руки служителя и пошел на сторону простонародья, где народу больше всего, как и веселья и воплей.

Джозеф посадил Гая среди благородного сословия на скамье второго ряда, от принца отделяет всего семь человек, а это значит, ему досталось очень почетное место.

Соседи справа и слева покосились на Гая с недоумением, но уважительно. Здесь родовитые и могущественные, но если его сажает сам Джозеф Сэмптон, личный секретарь его высочества, который ничего не делает сам, а только по приказу принца Джона, то это явный знак о появлении нового из числа сильных мира сего…

Сосед слева сразу же сказал дружески:

– Я Эдвард Энтони, граф Куртрэ. Обратите внимание вон на того с черными перьями на шлеме. То ли траур у него, то ли стремится так привлечь внимание, хотя уже привлек более достойным образом, ссадив подряд троих достойных бойцов…

– Спасибо, – поблагодарил Гай, – обязательно присмотрюсь.

На противоположной от королевской стороне ложи красочно одетый мальчишка полез на высокий столб с семью рядами поперечных досок с крючками, на самой нижней вывешен длинный ряд щитов рыцарей, пожелавших принять участие в турнире.

После первых стычек несколько щитов перебрались на вторую снизу доску, подъем каждого нового зрителя встречали довольным криком и рукоплесканиями, и сейчас мальчишка с усердием тащит щит победителя на самое высокое место.

На поле снова сшиблись, потом снова, собравшиеся неистовствуют по обе стороны поля, как благородное сословие, так не очень: одинаково перекошенные морды, и такой энтузиазм, словно удалось оттеснить Саладина и отбить у него великий Иерусалим, заветную цель Крестового похода.

Сэр Эдвард Энтони бурно реагировал на появление каждого бойца, орал, вскрикивал, хватался за голову, вопил, подбадривал, стучал по толстому бревну ограды, Гай вдруг подумал дико и неуместно, что эти люди как-то живут, совершенно не думая ни о каком Иерусалиме, который нужно отвоевать у наступающих врагов, они даже не понимают, что они не совсем люди, а что-то, так и не успевшее стать людьми, потому что люди отличаются от животных вовсе не тем, что придумали одежду и цепляют на себя золотые цепи…

Наконец он заметил, что одни участники турнира вызывают больше восторга у женщин, как вот граф Дидье Летт и барон де Борнь, причем барону больше рукоплещут замужние дамы, а графу – юные девушки, барона Кристофера Бэлдора приветствуют бурно ремесленники, он им дал льготы, на его землях уже разместились, по слухам, целые гильдии, а вот когда появились суровые и замкнутые рыцари ордена тамплиеров, им рукоплескал сам принц, а вместе с ним и все его окружение.

Он поймал на себе пристальный взгляд, повернул голову и успел увидеть, как девушка, сидящая рядом с мужчиной, тут же начала рассматривать с преувеличенным вниманием турнирное поле.

Граф Вальтер со своей прекрасной дочерью Вильгельминой, их не узнать с ходу, он в невероятно пышном и дорогом костюме, весь в золоте, золотая цепь на груди, а его дочь в малиновом платье, жемчужное ожерелье на груди, волосы на этот раз целомудренно убраны под платок, но настолько прозрачный, что драгоценное золото волос победно покоряет сердца мужчин даже сквозь такую символическую преграду.

Гай на всякий случай улыбнулся в их сторону и обратил внимание на цель своего приезда, принца. Тот бурно реагирует, что-то выкрикивает, но в общем шуме не слышно, хлопает ладонью по широкому дереву подлокотника, а когда что-то уж очень нравилось, то стучит часто и сильно. Гаю с его подозрительностью показалось, что очень уж вкусы Джона совпадают со вкусами большинства, а если бы народ помалкивал, то принц, наверное, и не знал бы, кому аплодировать, вот что значит сидеть в королевском кресле и быть вынужденным угождать даже вилланам, ремесленникам и прочему люду, чтобы те считали его своим властелином.

Он присматривался к подсчету очков и без подсказки понял, что одно очко дают, если копье сломано о корпус противника, два – о его щит, три – если противник сброшен с седла. Но в корпус целят только новички, что с трудом удерживают копье горизонтально, для опытного бойца это позор, большинство бьют в щит, турнирный втрое меньше по размерам боевого, хотя впятеро толще и крепче.

В шлем почти никто не бьет, копье обычно соскальзывает, из-за чего и опытные бойцы теряют хватку, не говоря уже о том, что всадник в момент удара может чуть сместиться в сторону, а это уже стопроцентный промах…

Это не Франция, сказал себе еще раз, когда увидел, как сшиблась очередная пара. Просто одинокие рыцарь с одной стороны поля и рыцарь с другой понеслись навстречу друг другу с опущенными копьями и ударили ими друг друга.

И все. Никаких бегущих позади каждого оруженосца и слуг, чтобы подхватить падающего господина, не дать расшибиться о землю, тут же унести в шатер, если требуется помощь, либо же просто помочь удержаться в седле, сунуть ему в руку выпавший из пальцев конский повод.

Злая мысль, что долго барахталась среди мелких и сонных, наконец пробилась на поверхность, он решительно поднялся и, стараясь никому не мешать, вышел из длинного ряда и потихоньку начал пробираться к накрытому балдахином месту, под которым расположился сам принц Джон и его ближайшие лорды.

В голове прокручивал все, что скажет принцу, раз тот может наблюдать за этой ерундой и одновременно работать, как вдруг настороженный слух поймал обрывок речи, когда архиепископ Лонгчамп, он же лорд-канцлер, наклонился к принцу и сказал негромко:

– Ваше высочество, а этот рыцарь…

Гай остановился, стараясь, чтобы на него не обращали внимания, а сам весь превратился в слух. В Палестине пришлось обострить свойство слышать далеко и четко, ибо те, кто слышал плохо или не желал прислушиваться, полегли под ночными вылазками сарацин…

– Гай Гисборн, – услышал он сдержанный ответ принца Джона. – Хорошая у меня память?

Архиепископ пробормотал:

– Прекрасная, ваше высочество!

– Что вы хотели узнать, – спросил принц нетерпеливо, – говорите поскорее!

– Гай Гисборн, – повторил Лонгчамп в задумчивости, словно пытался отыскать в памяти именитый род неких Гисборнов или хотя бы священников, – говорят, он прибыл по вашему личному приглашению?

Гай старался не поворачиваться к ним лицом, но краем глаза видел, как принц Джон довольно кивнул, на губах заиграла ехидная усмешка.

– По весьма настойчивому приглашению, ваше преосвященство. Этот гордец еще и пытался отказаться!

– Какой нахал! – заметил архиепископ.

– Вот именно.

– Только такие и ушли с вашим братом, – сказал Лонгчамп с негодованием. – И я бы сказал, но боюсь прогневить Господа, что в Англии стало намного тише и спокойнее!

Принц Джон кивнул, но лицо омрачилось.

– Да, – согласился он, – намного спокойнее. Как на кладбище.

– Ваше высочество?

– Нашему обществу немножко нахальства не помешает, – буркнул принц Джон. – Нужно посмотреть, настолько этот шериф хорош в воинском деле, как о нем говорят в его округе…

Лонгчамп понял, довольно заулыбался, а Джозеф наклонился к принцу с другой стороны и сказал льстиво:

– Да-да, ваше высочество, это вы придумали весьма умело!.. Как я слышал, в поединках примут участие братья Геерды и сам Железный Вальдемар, стальграф Эрдокса?

Принц сказал кисло:

– Да уж, он такое не пропустит.

– Ваше высочество?

– Любит красоваться перед дамами, – пояснил принц, – а вот налоги второй год не платит. Ссылается на бедность! Хотя бы не появлялся здесь весь в золоте! Это же вызов, насмешка, умаление моей власти!..

Джозеф сказал поспешно:

– Зато он верный ваш сторонник. И всегда поддержит вас против вашего чересчур воинственного брата.

Принц прищурился.

– Это хорошо?

– Ваше высочество!

Принц хмыкнул.

– Только потому, что моего братца боится, а меня считает слабым ничтожеством. Не возражайте, Джозеф, я все понимаю. И, скажу честно, меня это устраивает. Пусть поддерживают потому, что я слаб, а с их помощью могу устоять. Но наш прадед Вильгельм Завоеватель создал такую систему, что даже слабый король… король!

Гай потихоньку отошел на цыпочках и вернулся сперва на свое место, а то стражи уже начали присматриваться с угрозой в глазах, а затем решил, что лучше отыскать Хильда, чем смотреть на эти потешные стычки. Принц намекнул на то, давно ему понятное, что он, Гай Гисборн, шериф, обязанный знать лучше, чем как седлать лошадь, узнал только вчера после бессонной ночи за чтением свода законов.

Вильгельм Завоеватель, оказывается, мудро отверг принцип, которому следовала вся Франция: «Вассал моего вассала – не мой вассал», и при вторжении в Англию сразу потребовал от всех свободных людей королевства присяги на верность вне зависимости от того, в каких поземельных, личных и юрисдикционных отношениях они находятся друг с другом.

Все свободные жители Англии поклялись Вильгельму быть верными против других людей, всех без исключения. Военная повинность в государстве стала только королевской службой, а во Франции, как он наблюдал, крупные вассалы короля держат под собой целые массы подвассалов, приносящих им клятву верности против всех других людей, в том числе и против короля. Эти вассалы обязаны нести военную службу только своим сюзеренам, и если тот выступает против короля, то выступают и они, так как король для них является посторонним человеком.

Генрих II Плантагенет, отец короля Ричарда и его брата Джона, в борьбе с высшими лордами опирался вовсе на простой народ. Все помнят его указ об немедленном изгнании наемных отрядов и об уничтожении незаконно построенных феодальных замков!

Так что да, в Англии даже слабый король – король, и нужно быть совсем уж ничтожеством, чтобы дать лордам снова сесть себе на шею.

Хильд встретил его сердитым взглядом.

– Ваша милость, где вас носит? Нужно готовиться к поединку!

Гай отмахнулся.

– Да что там готовиться. Если уж и придется, чего постараюсь избегнуть, то просто поможешь одеть доспехи, вот и все. Скажи, если бы шерифы не собирали треть от судебных доходов в пользу короля, ему бы пришлось поддаться натиску крупных землевладельцев?

Хильд двинул плечами.

– Вряд ли. Поземельный налог идет тоже ему. Вы не забыли, ваша милость, что владельцем всех земель в Англии, в отличие от других стран, является король?

Гай вздрогнул, сзади над ухом прозвучал вкрадчивый голос сэра Джозефа, личного секретаря принца:

– Далеко же вы забрались, сэр Гай! Вас не устраивает место, которое я вам предложил?

– Вполне, – заверил Гай. – Но мы вот обсуждаем устройство королевства Англия… Не поверите, очень любопытное!

Джозеф смерил молодого послушника недоверчивым взглядом, скривился и снова повернулся к Гаю.

– Его высочество изволит позвать вас…

Гай поднялся безропотно, Хильд завидующе крякнул, но тут же перевел взгляд на поле, где снова нарастает грохот копыт, затем над полем и трибунами разносится звенящий удар, после которого по обе стороны поля звучат громкие вопли, как ликования, так и горести.