Текст книги "Богинями мы были и остались"
Автор книги: Юлия Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Вы серьезно? – Теперь я смотрела на него недоверчиво.
Вот это действительно кстати. А то пришлось бы жертвовать своими процентами, да еще и добавлять. У меня сегодня явный приступ мизантропии. Слава богу, обошлось, целыми останутся мои денежки, а сестренка получит квартиру. Поздравляю с успешной операцией, Марина Викторовна! Оля-гоп!
– Ну что, когда задаток? – как ни в чем не бывало спросила я у Катерины, когда мы вернулись в комнату.
– Давайте завтра. И сразу в налоговую, завтра ведь вторник, да?
– Вторник, – пропела я.
Антон и Ниночка недоуменно переглянулись. Ха, будь завтра хоть вторник, хоть четверг, не видать им квартирки, как своих ушей. Позвоню и скажу, что Леонид Григорьевич внезапно умер. Или улетел-таки в Америку на ПМЖ, а квартиру завещал внучатому племяннику. Возлюбил ближнего своего и завещал, то есть передал во владение, и фьюить! Извините, скажу. Или еще что-нибудь придумаю.
– До завтра.
– До завтра.
– А если бы они предложили внести задаток прямо сейчас? – усмехнулся хозяин, когда за покупателями закрылась дверь.
– У вас бы неожиданно случился сердечный приступ. – Я хихикнула якобы от радости.
– Вы, Марина Викторовна, опасная штучка!
Лика недоуменно поглядывала на нас, но молчала. Теперь мне предстояло сообщить ей, что она покупает эту квартиру. Немедленно.
– Знаешь, Марина, если бы я не была уверена, что мы столкнулись случайно, я обязательно подумала бы, что ты все это подстроила, – сказала мне сестренка, когда мы сидели за столиком в ресторане.
Я улыбнулась.
– Да, все выглядело довольно подозрительно. Ты считаешь, я подставляю тебя? Обходительный хозяин, готовые покупатели, операция по перехвату, есть о чем задуматься, правда?
– Я тебе верю, – успокоила меня Лика и заказала еще шампанского.
Меня все-таки задело мелькнувшее в ее глазах выражение. Ожидание подвоха, вот что это было. Нет, сестричка, можешь быть спокойна, тебя не подведу. Вспомнила наш разговор на кухне, где я яростным шепотом убеждала Лику, что все под контролем.
– Я эту квартиру вдоль и поперек изучила, никакой паркет менять не надо, разве что стояки. А остальное сама смотри – отличная звукоизоляция, вентиляция, лоджия, от метро пять минут. Ты пойми, квартиру найти не так-то просто, ведь не зря вы мучаетесь. А тут на блюдечке с голубой каемочкой. Плюс ты не платишь за услуги риелтора. Матери твоей знать об этом необязательно. Смотри, что у нас получается: тридцать она дает тебе на квартиру и еще штуку на агента. За штуку ты делаешь ремонт и живешь себе припеваючи!
– Ладно, – Лика кивнула, – раз у тебя все под контролем. – И все-таки в глазах у нее я уловила ожидание подвоха. Обидно. Я ведь действительно могла ее подставить, могла воспользоваться доверием и продинамить, это мне раз плюнуть. Почему я не пошла на это, а сделала все наоборот, себе в убыток, между прочим? Во-первых, Лика моя сестра, хоть и только что обретенная. Во-вторых, она мне нравится. В-третьих, это был отличный повод к ней подлизаться, ну то есть сблизиться, задобрить ее, что ли… Я честно и откровенно в этом себе призналась. Да, хотелось выглядеть в глазах сестры этакой благородной дамой. Спасителем в юбке. Виват риелторам, освобождающим детей от противных родителей!
Да, себе я призналась честно, но Лике сказать об этом не могла, весь образ рухнет. С другой стороны, так хотелось быть откровенной до конца.
– Марин, я все понимаю, правда-правда, – вдруг сказала Лика, прервав затянувшееся молчание, – спасибо тебе.
– Не за что, – буркнула я, делая вид, что ее благодарность не так уж и важна для меня.
Господи, ну зачем я всегда стараюсь выглядеть хуже, чем есть?
– Значит, завтра вносим задаток? Потом погуляем где-нибудь, а? Слушай, у тебя парень есть? Ой, да ты небось замужем, да? У меня, наверное, племянник уже или племянница? Никогда не думала, что…
Пошло-поехало, больше за весь вечер Лика не дала мне и слова сказать. Все-таки отчаянная болтушка моя сестренка!
Поднимаясь в квартиру, я поймала себя на том, что снова прокручиваю в голове наш разговор с Ликой, теперь уже для того, чтобы пересказать самые интересные и забавные моменты Егору. Но дома ли он, вот в чем вопрос?
Он был дома, сидел на кухне и, мученически хмуря брови, пытался достать занозу из пятки.
– Был в лесу, – коротко отчитался Горе.
– Босиком? – уточнила я, усаживаясь рядом.
– Понимаешь, там такой вид, если на дерево залезть. А без ботинок карабкаться удобней.
– Ты ел что-нибудь?
Горька недоуменно оглядел кухню, припоминая. Иногда он ужасно походил на художника, каким его изображают в кино или в мультфильмах – рассеянный такой, не думающий ни о чем, кроме чистого холста, на котором играет воображение.
– Ты останешься, да?
– Угу. Если вытащу эту гадость, а то ведь «скорую» придется вызывать. – Он снова поморщился.
– Представляешь, я сегодня встретилась с Ликой и сказала ей правду.
– Кто такая Лика? В чем правда?
Я стала рассказывать, но в процессе Горьке удалось все-таки вытащить занозу, внимание его переключилось, и он уволок меня в спальню. Повесть о сестре я продолжала уже на рассвете.
Утром Егор сообщил, что снова уезжает.
– Денька на три, не больше, – бодро добавил он.
– Будешь звонить?
– Обязательно, – небрежный поцелуй в затылок, – не балуйся!
– Егор… – позвала я, когда он уже щелкнул замком, и ни с того ни с сего, вот уж нашла время: – Давай родим ребеночка!
Он вернулся, не разуваясь, прошел в комнату и сел на кровать.
– Прямо сейчас? – Небрежные пальцы на моей щеке.
– Егор! Давай хотя бы поговорим.
– У меня поезд через полчаса.
– Вечно эти твои поезда, самолеты, теплоходы и космические корабли! Ты готов смыться от меня на край земли!
– Мариш, зачем ты меня мучаешь?
– Это ты меня мучаешь!
– Послушай, ну почему именно сейчас? Я уезжаю на несколько дней, мы можем поговорить потом…
– Я ненавижу слово «потом»! И тебя вместе с ним.
– А я тебя люблю. – И небрежное объятие. Почему я всегда затеваю этот разговор, когда он собирается уходить? Откуда именно в такие моменты берутся силы и смелость? Я ведь точно знаю, что он не отложит поездку, не сядет напротив и не станет слушать меня в то время, как его очередной поезд отходит от перрона. Я начинаю этот разговор, когда уверена, что Егор уйдет и говорить будет не с кем. Я так боюсь… Остается только беседовать самой с собой. Примерно так:
– Как ты считаешь, он меня любит?
– Конечно. Еще бы. Сильно. И только тебя одну.
– А почему тогда он не женится? Не переедет ко мне окончательно или не купит наконец квартиру?
– Что ты хочешь? Егора или свадьбу? Любовь или совместное проживание?
– Я хочу счастья.
Лика привезла задаток, но в ресторан мы по этому поводу не поехали, у меня было слишком много дел, да и она спешила. Договорились обязательно встретиться на выходных, оформить квартиру на этой неделе все равно не получалось.
Я спускалась в метро, когда меня настиг звонок мобильного.
– Ты пропала, подруга, – пожурила меня Лелька, – что делаешь вечером?
– Принимаю ванну. Если серьезно, я освобожусь часа через полтора, могу подъехать.
– Давно бы так!
Мне зашагалось веселее, все-таки хорошо, что на свете есть друзья, да?
Я надеялась, что Лелька поможет мне хоть немного примириться с действительностью. Лучше бы я сидела дома и училась справляться со своими проблемами самостоятельно.
Подруга, встретив меня задушевно и радостно, тотчас завела старую песню о моей неудавшейся личной жизни. Очевидно, на фоне своей грядущей свадьбы мое положение казалось ей совсем уж никудышным. Только теперь она не уговаривала меня объясниться с Горькой, наоборот.
– Я тебя умоляю, Марина, брось ты его, – талдычила Лелька, пока я уминала вторую тарелку запеканки. – У моего Валерки такой друг обалденный, состоятельный, симпатичный, очень-очень интересный…
– Это ты дура! – ограничилась я ответным оскорблением, вместо того чтобы выдвинуть подруге какие-то обстоятельные аргументы, касающиеся ее невмешательства в мою личную жизнь. Загну-у-ла! Мне стало плохо от собственных мыслей, поэтому я переключилась на легкие вопросы: – Ты можешь конкретно сказать, что тебя в Егоре не устраивает?
– Да нормальный мужик, – сказала Лелька, – вполне.
– Ничего не понимаю, – пробормотала я себе под нос, – а зачем ты мне тогда предлагаешь еще кого-то?
– Эх ты, – ласково отреагировала подруга, – тебе скоро сороковник…
– Ты чего?! – взбеленилась я. – Мне до сорока еще бегать и бегать!
– Неважно. Замуж тебе надо, – вздохнула она, – а Горе твое – оно и есть горе. Кандидатура бесперспективная.
Лелька отвернулась от меня и уставилась во двор, где шумела детвора. Что-то в поведении подруги настораживало меня.
– Ты от меня ничего не скрываешь?
– Марин, ты меня знаешь, я все как на духу!
– Ну точно что-то случилось. Рассказывай!
– Господи, да о чем?! Чего ты меня глазами буравишь? Тоже мне следователь КГБ!
Судя по ее реакции, я угадала. Лелька слишком уж суетилась, и это наводило на некоторые мысли.
– Рассказывай, – тихо, но грозно повторила я. Она стала ходить по кухне взад-вперед, то и дело натыкаясь на мои ноги.
– В общем, да, ты права, тебе, наверное, надо рассказать, – вымолвила она наконец и торжественным голосом продолжила: – Я видела его с бабой.
Я вежливо округлила глаза, демонстрируя, что внимательно слушаю. Смысл фразы еще не полностью до меня дошел.
– Твоего Егора с бабой, под руку шли, она чего-то ему выговаривала, а он молчал. Старая вешалка, лет за пятьдесят. Польстился, это надо!
Я что-то начинала понимать…
Я села, согнувшись, зажав ладони коленками.
– Нет, ну это как, по-твоему? И я должна после этого молчать? А Игорь, он замечательный парень, скромный, главный инженер, между прочим…
– Кто такой Игорь? – зачем-то спросила я.
– Ну как же! Игорь – друг моего Валерика, замечательный парень… – Взглянув на меня, Лелька осеклась. – Да ты не переживай, не стоит того! Подумаешь, променял тебя на какую-то бабку! Выглядит она, если откровенно, совсем неплохо, но в матери ему годится, это факт! Слушай, Маринка, а может, это ерунда все? Может, это и в самом деле его мать?
– Его мать живет в Краснодаре, двое суток на поезде.
– А… может, приехала неожиданно?
Все-таки странная женщина эта Лелька, сначала выльет ушат грязи на тебя, а потом сама же начинает чистой тряпочкой подтирать лужу.
– Он бы сказал, – хрипло произнесла я, несмотря ни на что цепляясь за Лелькину идею.
– А давай позвоним ему. Ну или как там, сообщение на его пипилку сбрось, пусть сюда перезвонит.
– Как это – позвоним? – Я наконец-то стала нормально соображать. – Стоп, а ты когда его видела?
– Позавчера вечером.
Я истерически захохотала, хлопая себя ладонями по ногам. Бедная Лелька захлопотала вокруг, предлагая мне валерьянку и коньяк одновременно.
– Все нормально, – отдышавшись, заявила я, – это был не Егор.
– Егор! – стояла на своем подруга.
– Нет, – веселилась я, – он уезжал на выставку в Киев, только вчера приехал, мы вместе билет покупали и туда и обратно.
Я смотрела на Лельку так, будто выиграла у нее очень важное пари. Мол, что, съела? Безумно хотелось скорчить ей какую-нибудь смешную рожу.
– Ну поменял, значит, – нерешительно предположила она. – Это точно был он, я же не слепая.
– И все-таки сходи к окулисту, потому что это был не Горька! У него там встречи, съемки, все расписано, понимаешь? Он не смог бы уехать раньше.
Я сразу успокоилась и, пока Лелька сидела, бездумно уставясь в стену, приготовила нам бутерброды и чай. Настроение стремительно улучшалось. Хотя, если уж быть до конца честной, кое-какие сомнения остались. Кое-какие подозрения тоже.
– Я уверена, что это он, – тихо сказала Лелька, – я видела.
– Ладно, – легко согласилась я, – стало быть, приехал, были дела, встретился здесь с коллегой.
– Ну, Марина, это была явно не деловая встреча! – Подумав, Лелька добавила: – Хотя кто его знает, может быть, это его начальница? Бывают такие…
– Ты чего? Какая начальница, он сам по себе!
Теперь она придумывала все более невероятные версии, чтобы его оправдать, а я отметала их, все больше проникаясь идеей Горькиной измены.
– Да ладно, Марина, ерунда все это! Он же тебя любит!
Я уже не слушала ее. Мне вспоминались разные незначительные подробности, какие-то слова, виноватое выражение на лице Егорушки, неожиданное смятение во взгляде. Все стало на свои места, и сейчас меня даже не волновало то, какой слепой я была прежде. Одна мысль била в голову: он меня бросит! Он не мог встречаться с женщиной из-за денег, значит, влюблен по-настоящему, значит, я уже не нужна. Он меня бросит! Ему просто некогда было сделать это, он все время в разъездах… Стоп, может быть, и разъездов никаких не было?
Я неожиданно вспомнила слова сестры. «Почему вы все время лжете, изворачиваетесь?..» Потому что правда жестока, детка, а всем хочется тепла и ласки. Каждому хочется, пусть лживой, но красоты, продажной, но любви, краткого, но мига забвения. Так-то, детка.
– Я не стану уличать его, – тихо произнесла я, не замечая, что размышляю вслух, – я просто буду его любить и никому, никому не отдам!
Лелька успокаивающе гладила меня по голове.
– Правильно, это хорошо, что у тебя такой настрой, – быстро переключилась она, – нечего нюни распускать, надо бороться.
Я вдруг запаниковала:
– А вдруг он больше не приедет? Может, он все давно решил и у меня не будет даже шанса… – В моей голове что-то звякнуло, мысли закрутились, словно русская рулетка.
– Лелька, – завопила я, – у тебя есть знакомая ворожея?
– Кто?! – Глаза у Лельки немедленно полезли на лоб.
– Ну колдунья, вещунья, прорицательница какая-нибудь. Для приворота…
– Брось, неужели ты на это пойдешь? Детский сад, штаны на лямках, ей-богу! И вообще, с каких это пор ты веришь в заговоры-привороты?
Должно быть, выражение моего лица подсказало Лельке, что верить я начала недавно, но безоглядно и неистово. Подруга вновь отшатнулась от меня.
– Может, не надо? – жалобно попросила она. – Может, сами как-нибудь?
– Не справимся. – Я смотрела на вещи реально.
– Знаешь, у меня одна приятельница есть, – издалека начала Лелька, – так от нее муж ушел, а она его любила до посинения, правда. Ну просто жить не могла. Так она поплакала, поплакала и пошла к Ларисе Филипповне. Это женщина такая.
На последней фразе Лелька сбилась, полагая, что мне не все понятно. Но спорить с тем, что Лариса Филипповна – женщина, я не собиралась.
– Так вот, эта Филипповна ей очень-очень помогла, уж я не знаю в подробностях, но приятельница теперь готова молиться на нее.
– А муж?
– Муж у нее неверующий, он молиться не умеет.
– При чем тут вера? Я спрашиваю, он вернулся?
– Еще бы, на коленях приполз, – Лелька вздохнула, – я у них была недавно, так там полная идиллия, на руках бабу носит…
– Так чего же ты сидишь? – разозлилась я, хотя Лелька вовсе не сидела, а бродила по кухне. – Давай адрес этой бабы!
– Хочешь на чужое счастье посмотреть? – Подруга понимающе хмыкнула.
Я покачала головой:
– Лелька, ты притворяешься или на самом деле дура? Мне адрес этой Филипповны нужен, а не твоей счастливой приятельницы.
Ворожея, или как ее там, жила в центре, в старом, добротном доме, где на первом этаже восседала консьержка – румяная баба со спицами в руках.
– О! Никак снова в тридцать седьмую, – заявила она, увидев меня.
– Здравствуйте, – сказала я доброжелательно и, сверившись с адресом, поинтересовалась: – А как вы догадались?
Женщина высунулась в окошко, хитро улыбаясь:
– А сюда только к ней и ходют, остальные-то жильцы сплошь политики да бизнесмены, у них в гостях одни знаменитости… ну или бандиты.
Ясно, в знаменитости я не гожусь, в бандиты тем более. А румяной тетке впору идти работать в детективное агентство.
– Ты иди, дочка, иди, Филипповна всем помогает. Ободренная, я взлетела на третий этаж и позвонила в нужную дверь. Та моментально распахнулась.
– Ой, – вырвалось у меня.
Вместо хозяев передо мной стояла огромная овчарка.
– Есть тут кто? – спросила я, не двигаясь с места.
– Отто, проводи тетю, – донеслось из глубины квартиры.
Собака осторожно вцепилась в штанину моих джинсов и потянула. Сопротивляться было бесполезно, я двинулась вслед за животным, а дверь позади меня сама собой захлопнулась.
Через несколько мгновений мы оказались в большой сумрачной комнате, первое, что бросилось мне в глаза, был сверкающий, старинный рояль.
– Да, играю вот на досуге, – сообщил все тот же голос, и я, вздрогнув, огляделась внимательней.
В комнате никого не было. Голова у меня пошла кругом.
– Отто, ступай на кухню, дружок.
Пес, как мне показалось, неохотно разжал зубы и гордой, неторопливой поступью удалился из комнаты.
– Присаживайтесь.
Я плюхнулась в кресло напротив рояля, в то же мгновение у окна, которое было завешено тяжелыми шторами, зажегся маленький светильник, и мне наконец стала видна хозяйка. Она расположилась в кресле-качалке, укрывшись пледом. Лицо ее оставалось в тени, но, судя по морщинистым рукам, можно было догадаться, что Ларисе Филипповне где-то под шестьдесят.
– Мне шестьдесят четыре года, – сказала она, словно прочитав мои мысли.
Я снова вздрогнула.
– И перестаньте дрожать, это не такой уж страшный возраст.
Я кивнула.
– С чем вы пришли, дорогая?
От растерянности я развела руками, демонстрируя, что ничего при себе не имею. Разве что дамскую сумочку.
Со стороны хозяйки донесся какой-то странный звук, то ли бульканье, то ли шипенье. Я не сразу догадалась, что Лариса Филипповна смеется.
– Да, милочка, вы очень меня позабавили, но теперь к делу. Я имела в виду, что у вас за проблема?
– Вы будете записывать? – вдруг спросила я неизвестно зачем.
– Говорите, – нетерпеливо приказала женщина.
– Да тут и говорить нечего, от меня ушел муж. Вернее, еще не ушел. И еще не муж. Извините, я затрудняюсь. Я лучше пойду.
– Отто, проводи, – равнодушно позвала хозяйка, и мне стало обидно.
– Нет, – я снова присела в кресло, – я расскажу вам.
А то что же действительно получается?! Как я буду бороться за Егорушку, если даже сказать ничего толком не в состоянии? А бороться надо! Даже если я не верю в эту дамочку (а я в нее почти не верю!), все равно у нас с Егором последнее время слишком часто возникают трения. И я готова пойти на что угодно, лишь бы их не было. Я хочу стать для него светом в окошке, единственной надеждой, маяком в пути, глотком воды в пустыне… Ну вот, а то – сказать ничего не могла!
Когда я озвучила свои мысли, Лариса Филипповна томно произнесла только два слова:
– Двести пятьдесят.
– В смысле? – не поняла я.
– Отто, проводи.
«Да что вы заладили, проводи да проводи», – пробормотала я про себя, а вслух сказала:
– Двести пятьдесят так двести пятьдесят.
Я не стала больше корчить из себя дурочку и полезла за деньгами.
– А мои гарантии?
– Вас кто прислал? – вопросом на вопрос ответила старая карга.
– Лелька, то есть ее приятельница, – ляпнула я совершенную чепуху, но, судя по всему, старуху не волновал ответ.
– Вот на нее посмотрите, оцените результат – и поймете, какие гарантии…
– Ах, вот вы о чем, ну ладно. – Я встала и направилась было к хозяйке, чтобы отдать деньги, но та крикнула пса, который моментально унес бумажки. Мне показалось, что в этот момент он брезгливо сморщился.
– Отто не любит деньги, – пояснила гадалка. – Итак, начнем.
Я нервно заерзала в кресле.
– К какому энергетическому типу принадлежит ваш возлюбленный?
– Чего?!
– О боже! Ну, милочка, как же вы живете с мужчиной – и не знаете самого главного о нем! Кто он: бабник, карьерист, верный друг, телепузик или просто козел?
– А, наверное, верный друг.
– Вы уверены? Значит, у него на первом месте интересы друзей, да? Значит, он обожает групповые виды спорта, игры, да? Значит, ему нравятся исключительно мужские компании, а женщин он считает за глупых куриц?
– Нет-нет-нет, – спохватилась я, – просто мне показалось, что среди ваших характеристик, верный друг самая безобидная. А вот телепузик, например, это который телевизор любит, да?
– Почти, – ответила старуха, в руке у нее откуда-то возникла сигара, зажегся маленький огонек, и по комнате поплыл аромат благовоний.
Ох уж мне эти дешевые трюки!
– Так, ладно, – смилостивилась Лариса Филипповна, – давайте выяснять точно, кто такой этот ваш жених.
– Давайте, – кивнула я.
В течение получаса ведьма засыпала меня дурацкими, просто нелепыми вопросами. К примеру, злится ли Горька, если у него вдруг заедает «молния» на гульфике. Или, допустим, как он трогает хлеб в булочной – вилкой или руками? Я ей сказала, что вилки из магазинов давно исчезли, да и магазины сами тоже.
– Как?! – удивилась эта странная женщина. – А где же вы берете продукты?
– Мы ходим в ресторан, – гордо ответила я и, подумав, добавила: – Или в супермаркет.
– А, ну да, ну да, – пробормотала она и задала следующий вопрос.
Потом настала очередь напутствий, за которые, собственно, и было уплачено двести пятьдесят у. е. Честно говоря, ее рекомендации меня разочаровали – это была некая смесь советов из модных журналов для женщин.
– Первое, что вам необходимо, – важно сказала гадалка, – заинтриговать мужчину, превратиться для него в загадку. О, они обожают тайны, поверьте мне, деточка.
– А если конкретнее? – спросила я, удобнее устраиваясь в кресле.
Старуха закурила следующую сигару и медленно произнесла:
– Заинтриговать!
Я ждала продолжения, но бабушка, кажется, заснула. Тихо скрипнула дверь, и в комнате появился Отто с какой-то книжицей в зубах.
– Спасибо, дружочек, – проворковала Лариса Филипповна и стала шуршать страницами, окончательно забыв про меня.
Я кашлянула, напоминая о своем присутствии.
– Ах, милочка, – она отложила книжку, – мне пришлось отвлечься, но только ради вас. Значит, так, записывайте.
– Записывать?
– Именно, а то увидите вашего красавца, и все из головы вылетит. Это дело такое. – Она не стала ждать, пока я достану записную книжку, и принялась диктовать: – Для начала попробуйте измениться внешне, удивите его. Вот, я гляжу, у вас прелестные золотистые волосы, так перекрасьте их. Да-да, милочка, перекрасьте. Допустим, что-то темненькое или, наоборот, более светлое. Главное в этом деле – эффект неожиданности… Далее, – голос ее становился все тише, но слова звучали отчетливо и сильно, – придумайте себе какое-нибудь хобби. Что-нибудь экзотическое, не вздумайте собирать марки или играть в казино. Пусть ваше увлечение поразит окружающих, пусть все о нем знают, особенно ваш мужчина. Он должен будет смириться с ним, более того, нужно, чтобы это увлечение и ему покоя не давало. Он станет уважать ваши интересы, вот таким вот образом. Но и вы не забывайте об интересах своего возлюбленного. Она откашлялась и продолжала:
– Что он любит? Футбол? Ничего не скажешь, оригинальный человек. Милочка, я понимаю, это скучно, это ужасно вульгарно, но вам тоже придется полюбить футбол. Вы должны им бредить, разбираться в этих подачах, голах и так далее. Кем работает ваш жених? Прелестно, вам, конечно, не приходило в голову узнать даже, что такое диафрагма или объектив? То-то, милочка, а ведь вы просто обязаны знать все эти тонкости. Надо же вам о чем-то разговаривать с вашим этим… Ладно, главное – не забывайте о своем увлечении. Это на первом месте! Я уже говорила, да?
Дальше она заговорила быстрее:
– Значит, так. Еще – никаких бигудей, масок и стоптанных тапок. Встречайте любимого в свежем белье, с распущенными, чистыми волосами. В этом есть что-то ведьминское, сексуальное. И варите кофе, запах натурального кофе на кухне – вот что сделает мужчину послушным орудием в ваших руках.
– А как же та женщина? – вспомнила наконец я о сопернице.
– Забудьте о ней, если дело в деньгах, он бросит ее немедленно, как только вы последуете моим советам. Если же он в нее влюблен, поможет только приворот. Этим, увы, я не занимаюсь. Не будем отвлекаться, пишите.
Я послушно приготовилась.
– Теперь о настрое. Что бы ни было у вас на душе, мужчина должен видеть вас только в приподнятом настроении. Хандра и злоба их раздражает.
Интересно, а кого это радует, подумалось мне.
– Так вот, приучитесь быть всегда милой и веселой. Придумайте какую-нибудь свою, оригинальную шутку, пусть она станет вашей визитной карточкой. И ваш мужчина будет гордиться вами.
– Какую шутку? – уточнила я с видом примерной ученицы.
– О господи! Ну, к примеру, возьмите старую присказку о лошади и никотине – банально, да? А если такой вариант: «Изобрели новый сорт „Примы“, в котором содержится на одну каплю никотина меньше, вот радость лошадям!» Понимаете?
– Смешно, – согласилась я, не улыбнувшись.
– Ну или что-то наподобие, – устало произнесла женщина, – главное – помните о хорошем настроении. Смейтесь, кокетничайте, ваше лицо постоянно должно светиться от счастья.
– Да?! – удивилась я и попробовала изобразить это прямо сейчас.
– Ну вот так, – старушка повернула лампу, так что стало видно ее морщинистую физиономию, – похоже?
Ее выщипанные брови взметнулись ко лбу, тонкие губы растянулись в подобие улыбки. Человеку несведущему могло показаться, что бабка страдает запорами. Но я кивнула, чтобы не обидеть старуху:
– Очень правдоподобно, вы прямо олицетворение счастья.
Она удовлетворенно кивнула и вернула лампу в исходную позицию.
– Ну и последнее, – совсем измученным голосом произнесла Лариса Филипповна, – снимите эти джинсы.
Мои руки потянулись к ширинке.
– Милочка! – возмутилась гадалка. – Не сейчас же! Дома снимете, достаньте юбочку или платье. У женщины должны быть видны ноги, ноги – это главное, милочка. Но не переусердствуйте, не оголяйтесь совсем, это отпугивает. Завлекайте, интригуйте, пусть остается какая-то недосказанность.
– Спасибо, я поняла.
– Отто, проводи тетю.
Я поднялась:
– А если не поможет? Что тогда?
– Всем помогает. Не забывайте о хобби и делайте счастливое лицо, это поможет вам стать неотразимой.
– Хорошо, но если…
– Отто, перестань рвать на тете джинсы. Сядь. Я вернулась к креслу.
– Милочка, я не вам, вы идите себе. Отто, я сама провожу, сядь. Хотя ладно, просто захлопните дверь, хорошо?
Я попятилась в коридор, не осмелясь спорить.
А потом рванула к остановке, нужно было немедленно приступить к исполнению плана. Егор никуда от меня не денется.
Первым делом я купила в магазине натуральный кофе, кофемолку и кофеварку. В другом отделе приобрела новый халат, срезала у него нижние пуговицы, дабы при каждом движении он легко и непринужденно распахивался, открывая мои шикарные ноги. У меня ведь шикарные ноги, жаль, я не ношу мини-юбок. Кстати, а почему я их не ношу? Этот вопрос надолго меня озадачил, и в конце концов я купила себе парочку смелых юбчонок, чтобы окончательно ошеломить любимого.
До приезда Егора я только и занималась тем, что меняла имидж. Продажа, покупка, обмен были забыты, телефон отключен. Лика при очередной встрече меня не узнала, а потом долго хохотала, тыкая пальцем в мою сторону и призывая прохожих повеселиться вместе с ней. Лелька тоже не осталась равнодушна к моему новому облику. Сначала она тупо таращила глаза, потом медленно сползла по косяку в приступе хохота. Много они понимали!
Егор приехал спустя три дня, как и обещал, предварительно позвонив с вокзала. Это был хороший знак.
– Я тебе сувениры везу разные-всякие, – сообщил он по телефону. – У тебя как с едой? А то я голодный, как сто китайцев!
Я отрапортовала, что готовлю королевский ужин специально для него. В голосе Егора было такое радостное изумление, такая восторженная благодарность и умиление, что я усомнилась в своих подозрениях. Что я себе напридумывала? Он меня любит!
Напевая, я бросилась готовить ужин. Картошка была уже почищена и дожидалась своего часа. К ней я собиралась подать мясной соус. Значит, картошку я поставила варить, мясо для соуса – жарить. Тут зазвонил телефон.
– Сеня там? – услышала я несчастный голос.
– Нет! Он ушел! Навсегда!
– Так тебе и надо! – обрадовалась моя невидимая собеседница и отключилась.
Только я бросила трубку на рычаг, как телефон вновь затрещал. Прямо-таки раскалился до красноты, бедняга.
– Марина, я хочу отложить нашу встречу, – без предисловий сообщил мне незнакомый женский голос.
– Во-первых, здравствуйте, – напомнила я спокойно.
– Э, здравствуйте…
– Во-вторых, представьтесь!
– Я вам звонила по поводу Остоженки, меня зовут Эльмира. Так вот, я хотела бы отложить встречу.
– Надолго? – сурово поинтересовалась я.
– Не знаю. Я вам перезвоню.
Обидно. Судя по интонациям и адресу квартиры, эта Эльмира была богатой штучкой. И сделка обещала быть выгодной. Так всегда – какая-то гадость типа Владуни сама идет мне в руки, а удачные варианты лопаются как мыльные пузыри. Или в лучшем случае откладываются. А потом выяснится, что клиент нашел другого риелтора. Досадно! Даже очень.
Снова раздался телефонный звонок.
Надоело все. Я решила не подходить. Услышала, как включился автоответчик.
– Маринка, я тебе купила потрясающие тапки, – сообщил мамин голос. – Чем ты там питаешься, несчастный мой ребенок? У нас здесь сплошные витамины. Кстати, я нашла для тебя потрясающий вариант. Солидный мужчина в полном расцвете сил, не пьет, не курит, и глаза у него такие добрые…
Я усмехнулась и сделала звук погромче. Мама могла наговорить целую кассету, но меня сейчас это не раздражало. Наоборот, было даже приятно слышать ее голос, хотя он и сообщал об очередном женихе. Улыбаясь, я занялась картошкой. Увы, было поздно, она разварилась до такой степени, что можно было рассчитывать только на пюре.
– Ладно, черт с тобой, – бормотала я, орудуя ступкой, – пюре так пюре.
Надо было торопиться, Горька мог прийти с минуты на минуту, а у меня еще ничего не готово. В сковородке с мясом что-то подозрительно шипело и булькало, а когда я попыталась проверить, что это, меня так обожгло жиром, что больше я не рисковала. Только уменьшила огонь.
Спустя некоторое время появился Горька.
– Пожарных вызвала? – обеспокоился он с порога.
Я выскочила ему навстречу.
– Это не пожар, милый, – проворковала я, нацепив на лицо идиотскую улыбку, как и велела Лариса Филипповна, – это я ужин готовила.
– Здорово, – обрадовался Егор, но не поверил. А потом и вовсе уставился на меня словно баран на новые ворота. Кашлянул натужно.
– Чего это у тебя с волосами?
– Покрасила. – Я кокетливо взбила прическу.
– А это… брови, они где?
– Выщипала, – докладывала я.
Горе закашлялся основательно, кажется, мне удалось произвести на него впечатление. В кухне он долго оглядывался.
– Ты заодно решила обои сменить?
– Да нет, – засмущалась я, – просто я еще в обед решила торт испечь, со сгущенкой, а когда эту самую сгущенку варить поставила, забыла газ привернуть. Ну на полную включила. Ты знаешь, что самое забавное? Она уже была вареная.
