Текст книги "Вынужденно женаты. Только ради детей (СИ)"

Автор книги: Юлия Пылаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

А я ещё был не то чтобы убеждённым холостяком, но кипятком от идеи поскорее жениться я не сцался.

На секунду представил, что Катя может достаться кому-то другому, и мне сразу же захотелось убить этого несуществующего чувака.

Тут-то я и понял, что моя.

И пусть таскает домой котов хоть каждую неделю. Главное – чтобы моя.

Как я скатился до того, чтобы поступить с Катей как урод, блядь? Зла на себя не хватает.

Если я её потеряю – это будет крах. Черный, тотальный крах, после которго я себя врядли обратно соберу.

– Как всё прошло? – когда Катя выходит из кабинета я отталкиваюсь от стены, к которой прислонялся, вспоминая, с чего начинались наши отношения.

– Нормально, – сухо роняет жена и, мазнув по мне нечитаемым взглядом, проходит мимо. – Мне прописали железо, надо будет заехать в аптеку.

– Без проблем, – плетусь за ней как хвост, прячу вспотевшие от нервов ладони в карманы. – Что-нибудь ещё надо или только железо?

– Что-нибудь ещё, – бросает мне через плечо она.

Выбора нет – приходится догонять и идти с ней рядом, чтобы хотя бы по выражению лица понимать хоть что-то. Когда дело о беременности, мне не до вежливостей.

– Ну? – подталкиваю её к ответу, но Катя не спешит. – Я хочу знать, что тебе сказал врач.

– Ты подумаешь, что я манипулирую.

– С чего бы? – перегораживаю ей путь и руками обнимаю её плечи. Господи, как же дико я по ней скучаю, а она во мне видит только изменяющий кусок говна. Так бы и прижал её к себе, но лучше этого не делать.

– А с того, Рузанов! И убери от меня свои руки! – она зло стряхивает моё прикосновение, а потом ещё ладонями проходит по плечам, дополнительно счищая мои следы.

– Я тебя внимательно слушаю, Катя.

– Врач сказала, что у меня выраженные признаки стресса, – на последнем слове её голос ломается, наполняясь слезами. – Давление и пульс повышены, как я и думала… – она шмыгает носом и быстро моргает. – Мне сказали, причём несколько раз, что важно стабилизировать состояние, чтобы беременность протекала спокойно.

На этом месте она поднимает на меня свои красивые голубые глаза – два океана слёз.

– Я прозвучу как дебил, но спрошу: почему ты плачешь?

Раньше, когда Катя расстраивалась, я всегда мог её обнять и прижать к себе. Она в таких случаях выговаривалась, и ей легчало. Сейчас я не могу сделать ничего. Только смотреть и чувствовать жжение в руках от желания обнять жену.

– Почему плачу? – она убирает слёзы с губ кончиком языка. – Потому что причина моего стресса стоит передо мной. Причина моего стресса повезёт меня в аптеку. А потом, когда мы приедем домой, причиной стресса будет делать вид, что мы счастливая семья… Мне продолжать, Рузанов, или ты всё понял?

Ощущение, будто я проглотил кусок льда, а потом меня придавили многотонными камнями.

– Понял. Не дурак.

– И? – она обиженно скрещивает руки на груди. – Что ты на это скажешь? Вернее, как ты попытаешься себя обелить, чтобы только не брать ответственность за предательский поступок?.. – Катя бравирует и смотрит на меня, вздёрнув свой красивый подбородок.

Ей даже удаётся смотреть на меня с улыбкой. Безумно красивой и полной презрения.

– Я ничего не буду говорить, Катя. Я отвезу тебя в аптеку за железом. Потом домой. И съеду.

Дорогие, у меня для вас две новости!

Первая – эта история скоро подойдет к концу, буквально на днях.

Вторая – книга будет бесплатной в процессе и минимум день после окончания, чтобы вы успели ее дочитать, после чего станет платной.

Если новости понравились, поддержите книгу звездочками, мне будет приятно

Глава 20.

– Что ты сказал?.. – из-за того, что я дала волю чувствам и расплакалась, у меня шумит в ушах.

И кажется, я услышала желаемое вместо действительного.

Не может быть, что бы он добровольно сдался, причем так внезапно.

– Я сказал, что съеду, – чётко и на первый взгляд спокойно отчеканивает Вадим. Но если присмотреться, то спокойствие там напускное.

Я не спешу радоваться, потому что всё ещё жду подвоха, о чём сразу же его спрашиваю:

– В чём подвох?..

Услышав мой вопрос, Рузанов хмурится. Чёрные брови сходятся на переносице, делая взгляд острым и тяжёлым. Он весь подбирается, словно мои слова его разозлили.

– Какой подвох, Катя? Ты моя беременная жена, – с особой интонацией в голосе произносит он. – Раз доктор сказал, что есть признаки стресса, которые могут навредить малышу, значит от них нужно избавиться. Или ты видишь какое-то другое решение этой проблемы?

– Нет, – быстро отвечаю я. – Это единственное решение, ты прав.

Сердце колотится в груди как бешеное, а во рту пересыхает. Я до конца не верю в то, что слышу.

– Тогда почему ты так странно реагируешь и ожидаешь от меня подвоха? Я так же, как и ты, заинтересован, чтобы всё было хорошо – и у тебя, и у малыша… – Рузанов смотрит на меня тяжелым взглядом, который намекает, что я его ранила.

Я нарисовала у себя в голове настолько яркий образ Вадима-подлеца, что теперь, когда он рассуждает в своей привычной манере – рациональной, справедливой и рассудительной, – у меня случается диссонанс.

Я не понимаю, какой из моих мужей настоящий.

Тот, что ищет приключения на стороне, либо тот, что прожил со мной в браке много лет и сейчас рассуждает о нашем с малышом благополучии?

– В свете последних событий я не была уверена, что ты отреагируешь… так, как ты отреагировал. И ты не можешь меня за это винить.

– Совсем считаешь меня куском дерьма, да?

– Вадим…

– Да я тебя не виню, Катя, – он пальцами трет подбородок. – Ты ведёшь себя так, как считаешь нужным. Не бойся, мне не отшибло память, и я не собираюсь тебя газлайтить, притворяясь, что всё отлично. Я знаю, что у нас всё «неотлично», – четко и громко произносит он, что вызывает у меня мурашки, – причём исключительно по моей вине.

Договорив, он всматривается в моё лицо – жадным таким, пылающим взглядом.

И впервые с момента нашего разлада я допускаю мысль, что ему больно и что он жалеет о содеянном. Ведь его поступок повлиял на нашу семью сильнейшим образом.

Он как умный мужчина это понимает.

Но после драки кулаками не машут, и что сделано, то сделано.

Поэтому, прочистив горло, я говорю:

– Я рада, что мы пришли к компромиссу. Теперь, пожалуйста, отвези меня в аптеку, потому что я устала и хочу скорее домой, чтобы отдохнуть.

Когда мы приезжаем домой, у меня всё ещё присутствует страх, что он для красного словца пообещал уехать, а сейчас начнёт тянуть резину.

Но нет.

Не успеваю я разуться, как Вадим идёт к нашей дочери и, присев перед ней на корточки, начинает о чём-то ей говорить.

Люба его внимательно слушает и кивает.

До меня долетают только обрывки фраз.

– Мне нужно уехать по работе. Но я всё равно буду заботиться о вас с мамой, если вам что-нибудь будет нужно. И видеться с тобой тоже буду часто. Хорошо?

Я не знаю почему, наверное, беременность сделала меня ещё более чувствительной, но захожу в спальню я уже вся в слезах.

Скрывать не буду: меня терзает чувство вины, как будто я лишаю дочь отца и не оставляю ему другого выбора, кроме как съехать.

– Ты плачешь? – голос мужа застаёт меня врасплох.

Я быстро вытираю слёзы рукавами.

– Н-нет, – вру через заложенный нос. – Просто я… расчувствовалась. Мы на приёме слушали сердцебиение малыша…

– Да? – я слышу в голосе Вадима разочарование, которое он умело прячет.

– Злишься, что я тебя не позвала? – а ведь меня действительно ещё там, в кабинете, мучила совесть, но я не нашла в себе сил позвать Рузанова.

– Не злюсь, – нечитаемым голосом отвечает он и распахивает дверцы шкафа.

Оттуда достаёт спортивную сумку и довольно быстро складывает туда вещи.

Выглядит всё так, словно он сумел выключить свои эмоции и сконцентрировался на задаче.

На всё про всё у него уходит минут пять.

И вот он уже наклоняется над сумкой, чтобы застегнуть её.

– Где ты будешь жить? – сама не знаю, зачем интересуюсь.

– Пока в гостинице, там что-нибудь сниму, – ровно отзывается он.

И мне уже начинает казаться, что он рад внезапно свалившейся на него свободе.

Но потом он выпрямляется, закидывает себе на плечо спортивную сумку, наши взгляды встречаются, и я понимаю, что ни о какой радости не идёт и речи.

Рузанов – и я вижу это на самой глубине его глаз – разбит.

За годы брака я его выучила, но ещё никогда не видела его взгляд таким.

– Я Любе уже сказал, что уезжаю.

– Я слышала, – еле проталкиваю слова через ком в горле.

– Хорошо. Если что, я на связи.

И всё. Не дождавшись моего ответа, а говорить я не могу, потому что у меня язык к небу прилип, он кивает своим мыслям, разворачивается и уходит.

Я стою на месте, как истукан, и не могу шелохнуться.

Слышу, как он прощается с Любой и её няней, открывает входную дверь, запирает её снаружи, заводит двигатель своего автомобиля и уезжает.

Чем исполняет мою мечту, вот правда.

Какой изменщик вот так сам готов собрать свои вещи и оставить в покое жену?

Всё вышло идеально.

Лучше не придумаешь.

Только почему у меня по лицу, не останавливаясь, текут слёзы?

Глава 21.

Я надеялась что уход мужа распутает клубок в моих сложных чувств. Ведь он создал проблему, ранил меня, ударил в самое больное место…

Теперь его нет и я должна облегченно выдохнуть. Вот просто обязана.

Утром я делаю именно это, нарочито бодро поднимаюсь с постели, ведь говорят, что мы можем контролировать свое состояние? Если довольно долго улыбаться то ты неизбежно почувствуешь радость.

Но на улыбку меня конечно не хватает, да и с отекшим после бессонной и полной рыданий ночи я с трудом смотрю на свое отражение в зеркале.

И все же, я даю себе зарок, что со страданиями покончено и сама себя загонять в могилу переживаниями я стану.

Пострадала. Поревела. Довела себя до такого состояния, что меня врач открыто ругала за то, что себя не берегу. Теперь самое время перевернуть страницу!

Листаю ленту новостей с чашкой чая в руках, как на экране вдруг появляется Сообщение от мужа.

– Доброе утро, как ты себя чувствуешь? Как давление?

– пока ты не написал было лучше.

Я пишу ему то, что чувствую, не задумываясь о том как на отреагирует на такой прямолинейный жесткий ответ.

Ничего другого он от меня не заслуживает.

Я хочу выйти из приложения мессенджера, но не могу, взгляд как будто магнитом прикован к строчке «Печатает…».

Время тянется невыносимо долго, хотя речь о каких-то жалких секундах.

– Я тебя услышал катя. если что-то будет нужно дай знать. Передавай любе от меня привет. Больше не буду тебя беспокоить.

Отправь мне это Сообщение рузанов выходит из сети, а я еще несколько мгновений гипнотизирую экран взглядом, сама не знаю почему.

А потом палец скользит по экрану и я случайно открываю нашу прошлый переписку. Прошлую, потому что она как будто из другой жизни.

Мы всегда общались друг с другом уважительно, бережно, и как минимум хотя бы раз в день говорили о чувствах.

Глаза наполняются слезами, когда я вижу наши общие фотографии, на которых запечатлены счастливые моменты. Сердечки которые посылала то я ему, то он мне. Признания в любви.

Тогда мне казалось что наша с ним связь нерушима. Если бы мне сказали что он за моей спиной будет названивать другой барышне, я бы ни за что не поверила!

Где он, чуткий, заботливый, ответственный, и где такое низменное поведение?

Ведь мой Вадим не такой.

А теперь я даже не знаю кто он на самом деле.

6 недель спустя

Время не лечит раны, но притупляет боль. Я уже не реагирую на Вадима так остро.

Наверное помогает еще и то что я не смотрю ему в глаза.

Сначала это было странно, и он даже спрашивал меня почему я так делаю, но потом перестал, видимо смирился.

Он каждый день привозит нам с любой продукты, на выходные обязательно забираю дочь к себе. С утра субботы до вечера воскресенья.

Оказалось, что на позднем сроке беременности почти два дня покоя в неделю приходятся очень даже кстати.

Люба говорит, что у папы большая квартира. Значит, Рузанов все-таки снял себе жилье.

Я была уверена, что обрадуюсь этому известию, ведь это значимый шаг к нашему расставанию. Но нет, внутри неожиданно разрослась ничем не оправданная ревность.

Ведь теперь он к себе на квартиру может водить женщин…

Я себя за эту мысль сразу же отругала. Он свободный мужчина и может водить туда хоть батальоны женщин, меня это не касается!

Вот не касается и все тут.

– Люба говорила, что ты спрашивала ее, кто бывает у меня в гостях? – Этот заданный совершенно спокойным тоном вопрос, выбивает у меня почву из под ног.

И впервые за долгое время я все-таки поднимаю глаза на мужа, Сердце сразу же начинает щемить от непонятного мне чувства.

Вернее понятного, этому чувству есть название – тоска. Но я отказываюсь признавать что тосковала по своему мужу.

– что прости? – выходит сипло да и вообще я еле стою на ногах.

По правде говоря я спросила об этом любу один единственный раз и то потом сильно пожалела и прикусила язык.

А она взяла и всё рассказала папе. Он наверное рад. Хотя по его выражению лица и взгляду не скажешь.

– я не… Ты же понимаешь что я об этом спрашивала исключительно из интереса безопасности нашей дочери? Конечно мне важно знать кто бывает у тебя в гостях.

– особенно если это женщины.

От его наглого комментария я ахаю, и кажется сильно краснею.

– кто угодно, – стою на своём. – и женщины и мужчины.

– Кать, – Вадим прислоняется к двероному косяку и смотрит на меня сверху вниз. – за годы наших с тобой отношений, сколько раз я кого то приводил домой? – спрашивает он а мне нечего ответить. – вот именно. Я жил между работой и домом.

– но сейчас у тебя нет… – осекаюсь, но уже поздно. – у тебя нет дома, а значит освободилось время.

– ничего у меня не освободилось, – отрицательно качает головой он. – я стал больше времени проводить на работе, – пузанов делает паузу. – чтобы сильнее уставать, и ложась в постель сразу же проваливаться в сон.

– и что ты хочешь, чтобы я тебе на это сказала? – плотнее укутываясь в кардиган насколько это позволяет сильно выпирающий живот.

– Ко мне никто не ходит, Кать. У меня нет другой женщины, и я ни с кем не сплю.

– Вадим, – во мне бурлит смесь стыда и ярости, потому что частично он угадал, конечно я думаю о том, что он может завести роман и показать нашу дочь своей новой барышне. Любая женщина на моем месте подумала бы точно так же. – Не льсти себе. Я не ревную.

– А я не говорил, что ты ревнуешь, – он отталкивается от двери И отступает в полумрак, но я все равно вижу на его лице подобие довольно ухмылки. – Спокойной ночи катя.

– Спокойной! – бросая ему в ответ захлопываю дверь и бурчу себе под нос: – Гад!

Глава 22.

Не проходят и пары дней как муж снова объявляется у меня на пороге.

И на этот раз с цветами. Увидев шикарный букет я резко начинаю нервничать и пытаюсь побыстрее захлопнуть дверь, чтобы рузанов не вошел.

– Катя, – тихо журит меня он, потому что в последний момент успел поставить ногу в проем. – И тебе Добрый вечер.

– этот вечер не добрый и я тебя не приглашала, – отчеканиваю. – люба только уснула ты хочешь чтобы ее разбудил наш скандал? – вскидываю бровь и смотрю на мужа.

Он задумывается, потому что правильно истолковал мой намек на крупную ссору.

Но не делает правильного вывода и заходит в прихожую. Тут же снимая с себя куртку и разуваясь.

– это тебе, – он протягивает мне красивые пышные розы.

– я их не возьму.

– кать, – он качает головой, – это всего лишь цветы.

– да это всего лишь цветы, – Делаю паузу и прибавляю к голосу силы, – но они от тебя, Вадим, – тычу ему в грудь пальцем. – и именно поэтому я их не приму.

Он окидывает меня мрачным и в то же время загадочным взглядом, а потом сдаётся:

– хорошо. Не принимай. Можешь хоть выбросить если пожелаешь.

– зачем ты пришел? – перехожу к важному.

Потому что цветы это так попытка меня задобрить. Вопрос зачем ему это?

И снова в голове почему-то появляется мысль что на этот раз он точно нашёл себе женщину, и приехал мне в этом признаться, как делают цивилизованные люди.

Пальцы леденеют, несмотря на то что я в теплый плюшевый пижаме.

– Вадим, я с тобой разговариваю.

– О таких вещах не говорят стоя, – Уклончиво отвечает он и отведя взгляд предлагает: – Думаю тебе лучше присесть.

– на кухне, – хрипло отвечаю и разворачиваюсь на пятках.

Не успевает Рузанов опуститься на стул, я уже умираю от волнения и неопределенности. Откуда во мне эти чувства, и почему я больше не смотрю на него как еще несколько недель назад?

Раньше мне удавалось видеть в нем подлеца и предателя, а теперь…

Теперь он почему-то стал слишком сильно похож на того Вадима Рузанова, с которым у меня была любовь и счастливый брак.

– У меня было много времени для размышлений, Катя, – он откидывается на спинку стула, и длинными пальцами отстукивает на поверхности кухонного стола ритм. – И я правда пытался принять твою позицию. Встать на твое место… И чем больше я обо всем думал, чем сильнее во мне укреплялся вывод, что ничего страшного не произошло и наша семья заслуживает второго шанса.

Слова рузанова вызывают во мне огромное облегчение, ведь вопреки моим страхам он не собирается уходить с другой женщиной в закат.

Однако это облегчение тут же сменяется протестом.

– ничего страшного? А как же твоя… измена? Или попытка изменить? Что Впрочем для не имеет сильной разницы, – пожимаю плечами. – нет Вадим не обессудь я понимаю почему ты хочешь воссоединения, но для чего оно мне?

– пойдём по порядку, хотя и конечно чувствую себя попугаем потому что тысячу раз говорил тебе об этом. За время наших отношений я тебе никогда не изменял, – негромко но твердо говорит он. – И не потому что это было технически сложно, Или я урод которому не дают. Нет. Ты все что мне нужно в женщине, в партнерше, в друге, – перечисляет он. – Ты стала огромной частью моей жизни, Катя. Я не дебил чтобы вот так бездарно тебя потерять.

– ты умеешь красиво говорить рузанов, – смахиваю с рук мурашки. – но…

он предвосхищает мою реплику:

– За инцидент с Лерой я отвечаю полностью, – жестко произносит он. – Ты хорошо меня знаешь, Катя. Луше всех. Я слов на ветер не бросаю.

– Значит по-твоему я должна волшебным образом про все забыть?.. – в голосе проскакивает дрожь, которой я не стесняюсь, ведь это мои чувства.

– я не прошу тебя забывать, – Вадим наклоняется над кухонным столом. – Я прошу тебя дать мне возможность искупить вину, и доказать тебе что это было ошибкой, которая не повторится.

– Хм, – усмехаюсь и тереблю рукава пижамы. – не повторится говоришь?.. Ты хоть понимаешь, что такие вещи уничтожают доверие? – принимаю на него глаза, и вижу в нем человека который искренне пытается все исправить.

– я выстрою его заново, – живо произносит он, как будто уже об этом думал и готова на все, лишь бы мы помирились. – Кирпич за кирпичиком. Мне усердия не занимать, ты это знаешь.

Молчу.

Я не знаю, что ему ответить. Не знаю, как мне выбрать по какому сценарию пойдет мое будущее.

Сердце бьется гулко-гулко, потому что понимает, сейчас за этим столом происходит разговор не просто двух бывших.

Мы бывшие, которые любили.

– Катя? – Вадим ласково зовет меня по имени.

– Что? – вздыхаю я.

– Прости меня.

– Вадим, – качаю головой и накрываю губы ледяными пальцами. – Это не так просто как тебе хотелось бы.

– Я не говорю, что это просто, – невооруженным взглядом видно, как его ко мне тянет. Даже корпусом он как будто стремится сократить расстояние которое нас разделяет. – Но я прошу, чтобы ты мне доверилась. Если у меня не получится на этот раз тебя переубедить, то… то я уйду и не стану тебе больше надоедать. Ты будешь видеть во мне только отца своих детей.

Он ждет моего ответа.

Нервничает.

– Если у меня есть хоть один единственный шанс, – качает головой он и смотрит на меня горящими глазами, как будто ничего важнее для него не существует.

Я молча поднимаюсь на ноги, правой рукой обхватываю живот и говорю ему маленькую ложь, за которой прячется мое искреннее желание дать ему второй шанс.

– Только ради детей, Вадим. Только ради детей…

Некоторое время спустя

Ровно в срок у нас родился сын, крупный, розовощекий малыш с темными волосами.

Мы выбрали ему имя довольно рано, когда у меня еще был плоский живот, и быстро к этому имени прикипели.

Да и сыну оно подходит.

Марк Рузанов.

Звучит.

Мне сложно описать одним словом какие отношения были у меня с Вадимом до рождения нашего сына. Превалировало напряжение, потому что просто так от нанесенных любимым человеком шрамов избавиться нельзя.

Но я хотела дать ему 2 шанс.

Я хотела дать его нам. Не только ему, но себе и детям.

Хотя моя гордыня сопротивлялась, ведь как это так. Удивительно что мало кто из женщин открыто говорит о таком опыте.

Чаще я слышала наратив, который убеждает не прощать того, кто однажды причинил тебе боль.

Но если так размышлять то можно вообще остаться одному. Человек не идеальное существо, и нет среди нас ни одного кто бы не оступился ни разу.

Родители обижают детей, дети родителей, друзья друзей… а про семейные пары вообще говорить нечего. Когда живешь человеком бок о бок, глупо ожидать что он всегда будет вести себя идеально.

Но ведь у нас с Вадимом именно так и было – практически идеально. Мне не к чему было придраться, я украдкой чувствовала себя позволительно счастливой.

Вадим правильно подметил мы с ним были не только партнерами но и друзьями.

И вот какой вопрос меня гложет: правильно ли я поступлю если из за одного пусть и серьезного проступка я толкну от тебя мужчина который поступками в течение многих лет доказывал свою преданность и любовь?

Многие женщины на моем месте даже не стали бы задумываться.

А я задумалась.

И решила, что поступлю так как велит сердце. Потому что это моя жизнь, и ради своего счастья я готова наступить на горло гордыне.

– Катюша? Ты чего не отдыхаешь? – Вадим обнимает меня, как только я с ним ровняюсь. Он гуляет с маленьким Марком в коляске пока Люби играет в песочнице. Разгар лета как никак.

– Я пыталась, но не смогла уснуть. Да и Марк у нас спокойный парень, я с ним высыпаюсь, – поправляю летнее одеяльце сына и шепотом говорю мужу. – К тому же, его сестричка дала нам жару за двоих.

– О да, – смеется Вадим. – Мы с тобой оба ходили как два зомби. Счастливых зомби, – он прижимает меня к себе, и мы какое-то время держась за руки гуляем около дома.

Муж катит перед собой коляску, в которой мирно посапывает наш сын.

Люба строит замки из песка и украшает их листиками.

Мне так спокойно и хорошо, что хочется себя ущипнуть. Но вместо этого я прислоняюсь головой к сильному плечу мужа и наслаждаюсь моментом.

Когда наступает время обедать и Люба вышагивая впереди нашей компании направляется в дом, Вадим вдруг останавливает меня у порога.

– Ты чего? – всматриваюсь в его лицо, любуясь.

– Спасибо за детей, Катя, – он нежно меня целует. – Я так счастлив, что мы смогли заново…

– Я тоже, Вадим, – честно отвечаю без малейшей тяжести на сердце. – Я тоже.

– Люблю тебя больше жизни, – шепчет он и смотрит мне в глаза.

– И я тебя.

Конец.