Текст книги "Вынужденно женаты. Только ради детей (СИ)"

Автор книги: Юлия Пылаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Судя по твоему голосу, я опять что-то сделал не так, – он впивается в меня мрачным, тяжёлым взглядом. – Да, блядь, – растягивает Рузанов и трёт ладонью подбородок. – Ради кого ещё я должен был это сделать?

– Не знаю, – меня всю трясёт. – Например, ты мог понять, что для отца двоих детей это неприемлемое поведение…

Унизительно боже... как унизительно, что я должна объяснять ему такие простейшие вещи!

– А, – он запрокидывает голову к потолку, и зло смеётся. – Это сейчас была такая ловушка, да? Раз я использовал не те слова, то теперь можно прокопаться и к причине, по которой я Лерку выгнал, да? Вот вы, бабы, умеете… – Вадим качает головой. – Вроде делаешь, как вам надо, так всё равно находите, к чему прикопаться!

– Я не прикапываюсь, Рузанов! – тут уже у меня нервы не выдерживают. – И, вообще-то, я имею полное право задавать тебе сколько угодно вопросов, потому что я мать твоих детей!

– И жена, – почему-то решает добавить он. Словно в нашем случае это важное уточнение.

– Пока что, – резко бросаю ему эту реплику и достаю из кармана телефон, чтобы проверить, не писала ли мне ничего няня.

Уведомлений нет – значит, Любе не стало хуже. Выдыхаю. Болезни дочери, даже незначительные простуды, с рождения даются мне нелегко. Всегда сильно переживаю.

– Что ты сказала? – муж приходит в ярость.

– Ничего нового, Вадим, – пожимаю плечами. – Мы разводимся. Странно, что ты удивлён.

– Я только что при тебе выгнал Леру, – он приводит эти слова как весомый аргумент и рукой указывает на дверь.

– И? – смотрю ему в глаза.

– В смысле, и? У нас больше нет причины разводиться, – отрезает он. – Её и раньше не было, – Рузанов решает зайти с другого угла. – Но я пошёл у тебя на поводу и выполнил твой каприз. И вот такое пожалуйста получаю в ответ.

– Ах, каприз? – у меня дыхание сбивается от злости и обиды.

– Так, всё! – муж разрубает ребром ладони воздух. Чует, что я только разошлась и вовсе не собираюсь сворачивать этот разговор. – Я тебе говорю, Катя. Всё. Успокойся и приди в себя. Нет больше никаких у нас с тобой проблем. Всё как раньше, слышишь? Семья, дом, дети…

– Где ты её нашёл? – этот вопрос свербит под кожей. – И когда?

Выражение лица у моего мужа такое, словно он сейчас взорвётся. До того сильно ему не хочется отвечать. А ведь Лера не из воздуха появилась, более того – у них есть история, которую я правдами или неправдами выясню.

– Я тебя слушаю, Вадим, – с этими словами я демонстративно опускаюсь на диванчик для посетителей, показывая, что никуда не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы.

– Кать, – он недобро усмехается и скрещивает мощные руки на груди. – Зачем, скажи на милость, копаться в прошлом? Особенно в теме, которая, вне зависимости от моих ответов, причинит тебе боль.

Ах вот как он решил избежать этой темы. Якобы не хочет причинять мне боль.

Как заботливый гад.

– Хочу так, – не свожу с него взгляда.

Он усмехается. Потом кивает, будто соглашается с собственными мыслями. Видимо, у него внутри, с самим собой, были некие переговоры.

И поднимает на меня глаза со словами:

– Я её знал ещё до нашего с тобой знакомства.

– «Знал?» – вскидываю бровь, держась как никогда уверенно. – Вы спали?

И когда, прежде чем ответить, мой муж слегка подёргивает плечами, меня как молнией прошибает.

– Именно поэтому ты и хотел к ней ехать. По старой памяти, Вадим, – выводы сами срываются с онемевших губ. – Бедный… Как же ты рядом со мной всё это время терпел?

– Не вкладывай мне в рот слова, которых я не произносил! – резко осаживает меня он. – Мне от неё ни черта не нужно.

– Я заметила.

– Ни тогда не было нужно, ни сейчас, – ровно и твёрдо произносит он.

– Тогда почему ты то и дело к ней возвращаешься?

– У мужчин, Катя, есть нужда, – от его слов мне жутко. – И её ходят справлять к таким, как Лера. Я понятно изъяснился?

– А жена?.. – губы дрожат. – Для чего тогда нужна жена?

Глава 14.

Рузанов коротко и сдавленно усмехается, разводит руками и не торопясь отвечает:

– Для чего другим мужикам их жёны, я не знаю, Катя.

– Я спрашиваю не других мужиков, Вадим, – дрожь пронизывает всё тело, а вообще я еле борюсь с желанием вскочить на ноги и убежать как можно дальше. – Я спрашиваю тебя! – говорю с нажимом. – Тебя. Своего мужа. Зачем тебе я? Зачем, Рузанов? Когда таких, как Лера, словно грязи под ногтями, особенно за деньги, которые у тебя есть…

– Успокойся, Катя, – перебивает, а сам видно, что на взводе.

– Тогда ответь на мой вопрос. Или это так тяжело?

Наши взгляды сталкиваются, как два бульдозера. Я правда, не понимаю, почему он не молчит и не хочет хотя бы на ходу сочинить более-менее рабочую ложь.

Но он даже не пытается этого сделать. Не удосуживается даже попыткой усыпить бдительность беременной жены.

И дело не в том, что мне нужна его ложь. Меня просто пугает та тема, которой мы коснулись.

– Или ты просто меня не любишь? – этот вывод сам по себе срывается с губ. Кончиками пальцев добела вонзаюсь в обивку дивана. – Поэтому и сказать тебе нечего, Вадим? – сердце пускается в бешеную скачку. – Так бы сразу и сказал, – я поднимаюсь на ноги, которые меня не держат, и, пошатываясь, иду к двери. – А то я тут с ума схожу от ревности, анализирую, почему у тебя вдруг завелась любовница… – собственный голос тает на глазах. – Ответ, оказывается, всё это время был на поверхности.

Я чувствую себя настолько потерянной, словно у меня из-под ног вырвали почву. Я кому получается двоих детей родила-то?

Кто такой Вадим Рузанов?

– Кать, – муж, наконец, срывается с места, чтобы… даже не знаю, что он хочет сделать, обнять меня или остановить, но я выставляю вперёд руки, не даю ему приблизиться.

– Вопросы надо было задавать совсем другие, – продолжаю рассуждать вслух и качаю головой, чувствуя, как вращение земли замедляется. – Оказывается, вся моя жизнь была постановкой. Фарсом…

– Тебя заносит, родная.

Но голос мужа я уже почти не слышу. Его заглушает нарастающий в голове шум тысячи голосов, которые припоминают то или иное событие, по которому я должна была догадаться о том, что моя жизнь – это обман.

У меня буквально на глазах получается найти подтверждение тому, что мой муж никогда меня не любил.

Надо же.

И как теперь дальше жить с осознанием, что предательство все это время было одно и оно намного больше, чем любовница в мини-юбке?..

Толкаю дверь и ухожу, по пути ни на секунду не останавливаясь. Ощущение такое, что меня опустили под воду, и я задыхаюсь без возможности сделать хотя бы один-единственный вдох.

Оказавшись на улице, мне становится капельку легче. Я всё на тех же ватных ногах бреду к машине. Нащупываю в кармане ключи, достаю их и останавливаюсь как вкопанная.

Мою машину заблокировала другая – уже хорошо знакомая ярко-розовая иномарка, принадлежащая любовнице моего мужа.

– Что за?.. – я первым делом почему-то оборачиваюсь, словно ожидаю увидеть там стоящего за моей спиной Вадима, который прямо сейчас как по щелчку пальцев угомонит свою любовницу. – Откуда она знает, какая у меня машина?.. – бурчу себе под нос, чувствуя сильнейшее недомогание.

Никогда в жизни мне не было так плохо. И я понятия не имею, как привести себя в порядок. Да что там… я даже не знаю, с чего начать! За что уцепиться, чтобы начать выбираться из этого эмоционального дна...

– А вот и ты! – из розовой машины резвой козочкой выпрыгивает Лера, как мне теперь уже известно – бывшая моего мужа.

– Убери машину, – это единственное, что я ей говорю, и, обогнув её, направляюсь к водительской двери своего автомобиля.

Хочу убраться отсюда как можно скорее. Подальше от него и подальше от нее.

– Не так быстро, бегемотиха!

До меня с опозданием доходит, что эта мерзавка только что пыталась меня оскорбить.

Медленно перевожу на нее взгляд.

– Ты это кому сейчас сказала? – выплёвываю слова сквозь стиснутые зубы и смотрю на неё испод прищура.

– Тебе, толстуха, – она бросает мне небрежный кивок, мол, посмотри на себя. – В зеркало себя видела, баржа?

Я не ожидала, что взрослые люди бросаются друг в друга оскорблениями уровня средней школы.

– Ну, – я открываю водительскую дверь и поднимаю с сиденья увесистую сумочку, – мне хотя бы не приходится добиваться мужского внимания через унижения, вроде тех, через которые проходишь ты. Например, предлагая «штуки для горла».

Пальцы покрепче сжимаются на ремешке сумочки, потому что та Лера, которая была в кабинете мужа, и та, что сейчас подходит ко мне с бешеными глазами – это разные люди. Пусть только пальцем меня тронет.

– Думаешь, он тебя не бросит только потому, что ты беременна? Ха! – она вскидывает острый подбородок. – Дай мне неделю, и твой муж забудет, как зовут и тебя, и твоих детей… Ай!

Уверена, что Лера собиралась высказать мне ещё немало гадостей, но это ей не удалось, потому что сумка с неначатой бутылочкой минералки очень кстати закрыла ей рот. Причем с хрустом, после которого Лера отшатывается от меня, прижав к губам руку.

Глава 15.

– Что это было? – холодно бросает мне Вадим, расслабляя узел галстука.

Он стоит на пороге спальни, собранный и убийственно спокойный, правда, только на вид. Я вижу, что в его глазах тлеют угли ярости.

Ярости, направленной на меня.

– Ума не приложу, о чём ты, – демонстративно перелистываю страницу книги, которую я читала до его возвращения с работы.

К слову, вернулся он аккурат через пятнадцать минут после окончания рабочего дня. Видимо, хотел подчеркнуть свою пунктуальность и показать, что не шляется с любовницей. Странно, что он не догадался о бессмысленности этого действия, потому что мне прекрасно известно, что любовница свободно ездит к нему на работу.

И именно из-за неё он не смотрит на меня, как бык на красную тряпку. Я это чувствую.

После того как я не сдержалась и переехала Лере сумкой по лицу, я села в машину и слегка протаранив ее розовую тачку, спокойно себе выехала. И нет, мне не стыдно. Вот ни капли.

– Зачем ты избила Леру? – а вот и животрепещущий вопрос.

– Избила? – мои губы трогает улыбка, я поднимаю на него взгляд исподлобья. – Ты веришь всему, что она говорит? Я думала, ты куда умнее, Рузанов.

– Катя, – Вадим всё-таки проходит в спальню и садится на край кровати, глядя на меня через плечо. Я вижу на его лице отпечаток усталости, или, правильнее сказать, утомления. Сам виноват. Я запрещаю себе проявлять к нему заботу, даже когда это касается только чувств. – Дело не в том, что она сказала, а в том, что я видел своими собственными глазами.

– И что же ты видел?

– Разбитый нос, рассечённую губу и треснутый зуб.

– Кто бы мог подумать, что сумка с металлическими заклёпками и находящаяся в ней бутылка воды могут нанести такой урон, – буднично комментирую, глядя ему в глаза. – Или ты ожидал от меня другой реакции? Зря.

– Я еле уговорил её не подавать на тебя заявление в полицию. Она истерила на всю фабрику час.

Мне очень хочется проделать с ним то же самое, что и с ней, но боюсь, книгой в мягкой обложке нужного ущерба мне не нанести.

– Мог. Не. Отговаривать, – мрачно и по словам произношу я. – Нашёл чем меня пугать! Ты, небось, за свою шкуру больше пёкся, потому что, если бы дело дошло до выяснения обстоятельств, поверь, я бы в красках объяснила свои претензии к ней. В красках и в деталях.

– Что ты несёшь, Катя? – устало отзывается Рузанов. – Как я мог бояться за себя, когда у меня беременная жена на людей бросается? Или ты хочешь с животом мотаться по отделениям?

– Я тебе уже сказала: мне твоя защита не нужна, и за свои поступки я отвечать готова. Если это всё, что ты хотел мне сказать, тогда свободен, – киваю на дверь.

Он осуждающе качает головой, а потом, словно до него, наконец, доходит смысл моих слов, бросает мне:

– В смысле свободен?

– В прямом, – возвращаюсь к чтению, правда, только для вида. Хочу наказать его игнором.

– Я приехал к себе домой после работы. Я не могу быть свободен, так что если это был твой завуалированный способ послать меня куда подальше, ты просчиталась.

С этими словами он резко поднимается с постели и злыми рывками начинает снимать с себя одежду, чтобы переодеться.

– Так ты скажешь мне, какая муха тебя укусила и почему ты разбила Лере лицо? Я от тебя такого не ожидал.

– Зачем мне тратить своё время, когда она тебе уже рассказала свою версию?

– Я хочу знать правду.

В ответ на его реплику с моих губ срывается усмешка.

– Я сказал что-то смешное? Расскажи мне, я тоже посмеюсь.

– Ты сегодня спишь в гостиной, – моя реплика, как по щелчку, сдирает с его лица саркастическую маску.

– Не понял, – он пристально смотрит на меня и хмурит тёмные брови.

Всё он понял, просто думает, что я сейчас стушуюсь и извинюсь за дерзость.

– Я приготовила тебе постельное бельё. Сложила его и оставила на диване. Так понятнее?

Я прямо вижу, как он закипает. И продолжаю:

– Ты ведь сам сказал, что для постели годятся только такие, как Лера. Всё логично.

– Я такого не говорил.

– Между строк говорил, Рузанов. Я не глухая и не настолько глупая. Хотя, судя по тому, как ты прямо у меня под носом в ночь собирался сбежать к любовнице, ты не слишком высокого мнения о моём интеллекте.

И это он очень зря. Факт того, что я женщина, не делает меня глупее или слабее, либо лишает меня решительности. Это вовсе не так. Просто в браке он видит меня в двух ролях: ласковой матери и заботливой жены.

А ведь за этим фасадом кроется настоящая я, про существование которой он забыл, стоило мне погрязнуть в быту, что неизбежно, когда у тебя семья и дети.

– Кать, – он поднимает на меня взгляд, спрятанный за сощуренными веками. Недобрый взгляд. – Ты решила меня довести до ручки?

– Ты что-то слишком раним, – невозмутимо отвечаю и решаю добавить перца. – Я даже не начинала.

– Вот как, – хрустнув зубами, он переодевается в домашние штаны и свитер. – Значит, это война?

– Нет, что ты, какая война? У нас же дети. Так что нам с тобой придётся полюбовно развестись и при встрече улыбаться друг другу ближайшие восемнадцать лет, чтобы наши с тобой дети росли в здоровой атмосфере.

Внимательно меня выслушав, Рузанов кивает, а потом, на выходе из спальни, бросает мне через плечо:

– Значит, будет война, – подытоживает он. – Что приготовить на ужин? Ты подумай, а я пока пойду проведаю Любу.

Глава 16.

Очень хочется запустить ему вслед книгой – и желательно попасть по голове. Но я невозможным, титаническим усилием успокаиваю нервы и после того, как дочь засыпает, тоже отправляюсь спать.

Лишние нервы – это последнее, что мне нужно. Рузанов и так всю душу вымотал, зараза.

– Ты не притронулась к ужину, – говорит он, едва я успеваю лечь в кровать.

Я сразу чувствую, как всё тело напрягается от одного его присутствия.

– Уйди, – говорю твёрдо. – И закрой за собой дверь.

– Мы это уже проходили, Катя. Я думал, ты успокоилась.

Сжимая руки в кулаки и медленно поворачиваясь к нему, гляжу через плечо.

– А я думала, что у тебя память получше будет.

Лицо мужа искажается, даже в полумраке я вижу, как он застывает в позе со скрещёнными на груди руками.

– Тебе нужно поесть.

– Как только ты уберёшься из дома, я поем. Обещаю. Вот сразу же. Можно сказать, отпраздную у холодильника. Доволен?

– Катя, – хрустнув зубами, он перекатывается с носка на пятку, всё сильнее напрягая бицепсы на скрещённых руках. – Я никуда не уеду, – медленно заявляет Вадим, и по его голосу я понимаю, что он действительно ни за что не отступится от своей позиции.

От негодования я до хруста ткани сжимаю в пальцах пододеяльник, что попался под руку.

– Моё место рядом с тобой и детьми. К тому же до родов осталось не так много времени, – железобетонно продолжает он, и я только убеждаюсь в своей догадке, что он всё продумал. В его голове он пошагово себе объяснил, почему, что и как мы будем делать дальше. – Леры для меня больше не существует. И так не существовало, если быть откровенным. Так что… как только ты отойдёшь, мы снова войдём в нормальный режим.

Его вывод, основанный на фантазии, не иначе, моментально выводит меня из себя.

Дыхание сбивается, и мне хочется наброситься на него с кулаками, ей-богу.

– А я никогда, Вадим, как ты выразился, не отойду от твоего предательства, – произношу это тихо, но с таким напором, что Рузанов без труда понимает, в каком я настроении касательно «отойти».

– И кому твоя принципиальность окажет услугу? Нашим детям? – он вскидывает тёмную бровь. – Нашему браку? Непосредственно тебе? Скажи, кому от твоего упрямства будет легче? Мне правда интересно.

От злости сердце клокочет в горле, а всё тело обливается горячим потом. Организм не обманешь, как бы сильно мозг ни пытался это сделать.

– А мне интересно другое, – смотрю мужу в глаза. – Если бы я не лишила тебя возможности отправиться к Лере за… штучкой горлом, ты бы сейчас продолжал играть в примерного мужа без зазрения совести? Читал бы Любе на ночь сказки и целовал меня как ни в чём не бывало?

От одной мысли у меня внутри все переворачивается.

– Между мной и Лерой ничего не произошло. Более того, – он делает шаг вперёд, – в нашем браке я тебе никогда не изменял. Из принципа. И из любви. И эта позиция будет у меня до конца, слышишь?

– До конца нашего брака? – специально язвлю, чтобы его задеть.

– До того момента, когда меня положат в гроб, Катя.

– Ой, Вадим, только не надо этих высокопарных слов, мне тошно! Слышишь меня? Тошно. Ты как уж на сковородке: тебя о чём ни спроси, прямого ответа никогда не добиться. Я устала! – и от этой самой усталости мой голос становится гортанным.

– Так я вижу, что ты устала, поэтому не хочу ударяться в гипотетические сценарии «а что если».

– Очень удобная позиция, Вадим, – качаю головой. – Не пойман, не вор, да? Так у нас тут и не заседание суда. Вопрос скорее о твоих моральных ценностях. Так что будь добр, ответь на мой вопрос.

– Как бы я себя вёл, если бы изменил? – его слова похожи на автоматную очередь, которую он в меня выпускает.

– Именно, – мне еле удаётся разомкнуть губы. – Именно так.

– Вот вы, бабы, любите заниматься такой хернёй, – сипло отзывается он. – Ты хочешь честный ответ? Вот прям честный?

– Да, Вадим. Очень сильно хочу.

– А что, если он будет отличаться от твоих ожиданий? – он смотрит на меня с прищуром.

– Ты специально тянешь время?

– Нет. Просто я не хочу, чтобы после того, как я отвечу на твой вопрос, ты обвиняла меня в том, что я опять какой-то бездарный лжец. Ты просишь у меня ответ – и я тебе его дам. Правдивый. Понравится он тебе или нет, – муж садится рядом со мной. Хорошо, что у него хватает ума соблюдать расстояние. – Готова?

– Я сейчас с тобой не знаю, что сделаю, – качаю головой, понимая, что все мои возможные лимиты терпения и понимания исчерпаны.

– Одно дело представлять себе в голове другую женщину, представлять секс с ней, – видно, что слова даются ему нелегко, ведь перед ним беременная жена, – и совершенно другое, Катя, довести это дело до конца.

– Но ты же к ней поехал.

– Я себя знаю, Кать. И я бы с ней не смог, – понизив голос, проникновенно говорит Вадим. – Не смог и все тут.

Глава 17.

Вадим Рузанов

– Но ты к ней поехал! – Катя повторяется, потому что ей больно. – Поехал, Рузанов… ты направлялся к своей любовнице, оставив меня дома беременную с ребёнком!

– Катюш… – качаю головой.

Хочется объяснить ей элементарную вещь, но она меня либо не услышит, либо оторвёт мне голову. Судя по её настроению, это, скорее всего, будет именно второй вариант.

Гнева своей жены я не боюсь – не маленький. А вот того, как это скажется на нашем будущем ребёнке – да.

У меня нет задачи делать её жизнь хуже. Наоборот, я хочу, чтобы моей семье было хорошо. Во всех планах, в том числе эмоциональном.

– Я тебе не Катюша! Меня тошнит каждый раз, когда я слышу своё имя, произнесённое твоим голосом. Настолько ты мне омерзителен, понимаешь? – в её глазах горит то самое омерзение, о котором она мне талдычит уже второй день подряд.

– Это пройдёт, – пытаюсь говорить спокойно.

Кто-то ведь должен быть умнее. И почему бы мне, единственному виноватому в нашем конфликте человеку, не быть той самой умной стороной?

Но мой тон её только сильнее бесит. К щекам жены приливает румянец, делая её лицо и позу боевыми.

Кажется, если бы у неё не было большого живота, она бы на меня сейчас набросилась, чтобы выцарапать глаза.

И была бы, кстати, права.

– Что?! – она смотрит на меня как на дурака. – Что пройдёт, Вадим? Или ты рассчитываешь, что мне волшебным образом отшибёт память? Или что я закрою на всё глаза ради блага нашей семьи?.. – она делает паузу, во время которой испепеляет меня своим взглядом. – Не будь наивен. Нашей семьи больше нет, ты её уничтожил.

– Я не спал с ней. И ни с кем другим не спал за время нашего брака. Более того, я не собираюсь этого делать. Вопрос, любимая, – тут уже я не выдерживаю, и мой голос тоже становится жёстким: – чем же, каким своим поступком, я всё уничтожил?

– Я тебя сейчас задушу, – для наглядности она даже берёт подушку в руки. – Выйди.

– Мы так с тобой ни к чему не придём, – пытаюсь звучать спокойно и рационально. – Затяжной конфликт ни на ком не скажется хорошо.

– Я тебе поражаюсь, Вадим. Вот искренне поражаюсь. Как в тебе уживаются два человека? То ты за горловым минетом посреди ночи срываешься непонятно куда, то апеллируешь умными словами. Кто ты? – она разочарованно на меня смотрит и качает головой. – Кто ты такой, Рузанов? Я на тебя смотрю и не понимаю.

Я хочу продолжить этот разговор, но понимаю, что мы с Катей ни к чему не придём. Она меня не слышит, потому что не хочет слышать.

И имеет на это полное право. Потому что да, косяк за мной. Это я обосрался и подставил себя. Винить мне некого.

Проглотив слова, которые рвались наружу, я поднимаюсь на ноги и сразу же слышу, как жена облегчённо выдыхает.

Хрустнув зубами, проглатываю поднимающийся в груди протест.

Внутренности вспыхивают огнём, когда я открыто признаю тот факт, что моя жена, походу, реально меня ненавидит.

До этого разговора я тешил себя надеждой… да что там тешил. Я был уверен, что она переигрывает или пытается набить себе цену – бог с ней, может, проучить меня решила.

Но оказывается, я себя таким образом утешал, пока в сердце моей жены ненависть заменяла некогда сильную любовь.

Я сразу должен был догадаться, что Катя не из тех, кто будет ругаться ради собственной выгоды. Она у меня за правду и за справедливость. Потому что всегда такой была, сколько я её помню.

– Хорошо, – отхожу от неё на пару шагов и жадно наблюдаю за тем, как она реагирует. Её напряжённые плечи расслабляются, черты лица становятся родными и мягкими. Твою ж мать… – Я тебя услышал. Спать буду на диване.

– Слава богу, до тебя наконец дошло, Рузанов, – она всё так же говорит с укором, но в её голосе слышно облегчение.

– Мы ещё вернёмся к этой теме, – говорю прямо.

Направленный на меня взгляд жены заостряется, становится соколиным.

– Выйди, – говорит она и ложится в кровать, закрывая своё лицо от меня книгой, которую читала до этого.

– Спокойной ночи.

Разворачиваюсь к выходу и в дверях останавливаюсь, чтобы сказать Кате:

– Я тебя люблю.

Она меня ожидаемо игнорирует, но это и не важно. Я не маленький, чтобы на такое обижаться. Кате нужно пространство и время, чтобы остыть. И я ей его даю.

Посыпать голову пеплом я не буду. Что надо, я жене уже сказал, причём сказал правду. А биться головой об пол у неё в ногах и умолять простить… во-первых, она знает, что я не такой человек, а во-вторых, я не отношу себя к мужикам, которые готовы любой ценой, соплями, слезами и уговорами держать женщину рядом.

Нет.

Я не хочу, чтобы Кате было за меня стыдно.

Наоборот, я хочу, чтобы она пережила свою обиду и дальше шла по жизни, держа меня за руку, чтобы видела во мне любимого мужчину, а не размазню.

Осталось найти способ вернуть её доверие.

А зная Катю, это будет нелегко…

Глава 18.

– Не надо со мной нянчиться, как с маленьким ребёнком! – зло бросаю мужу, разворачиваясь к нему лицом. В моих глазах горит ненависть, и я надеюсь, что он ее видит. – К врачу я схожу сама! – произношу решительно. – Тебе там делать нечего, так что свободен, Рузанов!

С этими словами я разворачиваюсь и иду в женскую консультацию. Одна. Хотя ни одного приема до этого Вадим не пропускал...

Я наивно ожидала, что он останется дома вместе с Любой, которая, слава богу, быстро выздоровела. Но нет. Рузанов помнил про мой приём и позвал няню, чтобы та осталась с дочерью, а он смог отвезти меня к врачу.

Я не хотела его компании.

И, возможно, не позволила бы ему помочь, но самочувствие подкачало.

Сегодня, как и каждый день в последнее время, со мной что-то не так. Слабость и неизменные тяжелые мысли, которые не оставляют ни на секунду.

Я понимала, что сама не смогу сесть за руль, и только поэтому позволила ему себя подвезти.

Но Вадиму этого было мало – он ринулся следом за мной, как примерный муж, который привёз жену в женскую консультацию.

– Как это нечего? – с ноткой железа в голосе интересуется Розанов, находясь на расстоянии пары шагов. – Я отец.

– Биологический, – следуя по коридору, заворачиваю за угол.

– У тебя получается бить меня словами, Катя, – сказал и усмехается, но не потому, что ему смешно.

Я попала в его больное место, как бы сильно он ни бравировал. Детей он любит безусловно.

– Даже не начинала, Вадим, не поверишь.

– Ничего, Катюша, у меня толстая кожа. А уж от тебя я вытерплю всё...

Последнюю фразу он произносит тоном, которым даёт мне понять, что не удастся, как бы сильно я ни пыталась его от себя оттолкнуть.

Хочется развернуться и сказать ему пару ласковых, но в то же время я не просто так плохо себя чувствую последние несколько дней. Сказывается стресс и та грязь, в которую меня втянул Розанов.

Мне нужно успокоиться, прийти в себя, стать той самой Катей, которой я была до того, как услышала ночной звонок мужа любовнице.

Останавливаюсь у двери в нужный кабинет, но не спешу входить. Сжимаю в руках обменную карту так сильно, что бумага скрипит.

– Ты чего? – Рузанов останавливается рядом со мной и, сощурив веки, всматривается в моё лицо, словно пытается угадать, что не так, ещё до моего ответа.

– У меня к тебе тот же вопрос.

Хрустнув зубами, муж отвечает:

– Я собираюсь пойти с тобой. Как всегда.

– Я тебе ещё в машине сказала, что нет. Этого не будет.

– Почему? Я же хочу тебя поддержать, и, что немаловажно, хочу знать, как там наш ребёнок…

– Хватит! – перебиваю его. – Ты опоздал. Об этих вещах нужно было думать раньше, когда мне они были нужны. И твоя забота, интерес к малышу, – на этом моменте ладонь сама ложится на живот, и Вадим жадно следит за этим жестом, – если ты пойдёшь со мной в кабинет, это я прошу врача тебя оттуда выгнать. Потому что, как только мне измерят давление, можешь не сомневаться, оно будет ненормальным именно из-за твоего присутствия рядом.

– Кать... – он хочет поспорить, но в последний момент не решается. – Тебе правда плохо, когда я рядом? Я имею в виду физически. Это действительно так?

– Рузанов, – ловлю себя на том, что делаю к нему маленький шаг, и вскидываю подбородок, – меня поражает, что для тебя это открытие. Ты что, думал, я всё это время притворялась?

– Почему сразу притворялась? Я думал, ты злилась.

– Злилась… – качаю головой. – Я бы очень хотела, Вадим, чтобы твоя выходка была для меня поводом позлиться и остыть. Правда хотела. Но я не такой человек. И ты прекрасно об этом знаешь, ведь ты мой, – я грустно усмехаюсь, – мой муж. Которому я доверяла и с которым делилась чувствами. Ты же знаешь, что я всё принимаю близко к сердцу?

– Знаю, – нехотя отвечает он, потому что знает, к чему я веду.

– Ну вот. Знал, и всё равно сделал то, что сделал. А потом наивно полагал, что я позлюсь и отойду. Этого не будет, Вадим, – смыкаю веки. – Я бы очень хотела сделать твою жизнь невыносимой чисто из мести, но, к сожалению, я не такой человек.

На этом месте что-то во взгляде моего мужа меняется, словно он пропустил через себя смысл моих слов.

Но я не обманываюсь, потому что после драки кулаками не машут. Что сделано, то сделано.

Он всегда знал, что я от природы ранимая и для меня важно иметь доверительные отношения.

Однако это его не остановило.

– Я тебя понял, Катя, – он делает шаг в сторону, показывая, что не пойдёт со мной в кабинет. – Буду ждать здесь. Только расскажи мне потом, что как, хорошо?

Несмотря на то что я вижу в его глазах блеск, подсказывающий, что Вадим волнуется о том, как пройдёт приём у врача, я не могу найти в себе силы разомкнуть губы.

Поэтому, коротко ему кивнув, прохожу в кабинет.

Глава 19.

Вадим Рузанов

А ведь она такая и есть, моя Катя. Всё правильно сказала, не соврала и не попыталась надавить на жалость.

Она правда, ранимая и чувствительная. Но это не отрицательные черты, нет. Всё наоборот. И она меня именно этим покорила.

На первом свидании мы с ней вечером застряли в пробке из-за внезапно выпавшего снега. Как сейчас помню – она попросила меня подождать и прямо в туфлях выскочила из машины.

Я ничего не понял и подумал, что она решила так красиво меня кинуть. Уже перебирал в голове варианты, чем я ей не понравился.

А потом заметил, что она убежала в сторону помойки и скрылась между мусорными контейнерами.

Не прошло пары минут, как она вернулась в машину.

Я рта раскрыть не успел, чтобы спросить, что это, собственно, было, как она распахнула полы своего осеннего пальто и показала мне чумазого, бездомного, тощего и блохастого котёнка.

Вот так наше первое свидание, на которое у меня были планы максимально её очаровать, прошло в зоомагазине. Хотя, конечно, его завершение можно считать успешным, ведь она пригласила меня к себе домой…

Чтобы в ванной вместе со мной отмывать блохастого.

Удивительно, но тёмного серый котейка оказался белым.

– Пусть будет Снежок. Как тебе такое имя? Мне кажется, оно удачное, потому что мы нашли его в снегопад, – Катя посмотрела на меня сияющими глазами, и тогда я понял, что пропал. Вот как есть – пропал.

– Не мы, а ты, – мягко поправил её. – До сих пор не понимаю, как ты умудрилась его рассмотреть.

– Я же не водитель, – она пожала плечами, ласково вытирая полотенцем задремавшего в её руках котёнка. – Мне не нужно на дорогу всё время смотреть. Тем более я животных люблю, особенно котов. С детства кого-нибудь подбирала и носила домой, хотя знала, что мне прилетит… Так что я эксперт, когда дело касается выслеживания бездомных котят, – она тогда так красиво и ярко засмеялась, чем ещё сильнее запала мне в самое сердце.

И всё.

Никогда бы не подумал, что спасение блохастого Снежка станет самым незабываемым, да что там – самым лучшим свиданием в моей жизни.

Конечно же, я сразу захотел жениться на такой женщине. До сих пор помню, как эта мысль сама появилась в голове и как застучала набатом.