Текст книги "Вынужденно женаты. Только ради детей (СИ)"

Автор книги: Юлия Пылаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Ледяными пальцами цепляюсь за дверной косяк и бешеным взглядом обвожу ее комнату. Может, спряталась? Играет?

– Люба! – крикнуть с первой попытки у меня не получается: голос сипит, дыхание сбивается. – Люба!

Ничего не понимаю, куда она могла деться? В голову лезут самые разные мысли: вдруг Рузанов уехал на радостях, предвкушая забавы с любовницей, при этом забыв запереть входную дверь…

– Катя, мы внизу, – с первого этажа доносится голос мужа.

– Мы? – еле двигающиеся губы едва шепчут.

Разворачиваюсь на пятках и бегу к ним, перескакивая по две ступеньки разом. Мне физически плохо, потому что за всего лишь несколько секунд я успела поверить, что моя дочь потерялась.

Вадим стоит у двери в верхней одежде, обуви и держит на руках Любу, тоже одетую. Она обвивает его шею своими маленькими ручками, отчего похожа на маленькую обезьянку, которая ни за что не отпустит.

Подхожу к ним – все внутри переворачивается.

– Что здесь происходит? – собственный голос кажется чужим, слишком сухим и сиплым. – Почему вы одеты? – перевожу взгляд на мужа. – Ты что надумал? – и, перейдя на шепот, одними губами почему-то его спрашиваю: – решил у меня дочь украсть?!

Вадим смотрит на меня с изумлением (или как на дуру, но мне плевать) и отрицательно качает головой. Мол, я сказала вопиющую глупость.

– У Любы температура, мы в больницу едем.

Смысл его слов не сразу до меня доходит. Смотрю на него, моргаю, перевожу взгляд на Любоньку, у которой и правда стеклянные глаза.

Не говоря уже о том, что она редко настолько молчаливая. Сердце кровью обливается за мою малышку.

– Почему мне не сказал? – прикладываю тыльную сторону ладони к ее лбу. – Кипяточек мой маленький, – целую ее в щечки и понимаю, что Вадим прав.

У Любы температура, высокая, и её нужно отвезти в больницу. Но какого черта я об этом узнаю́ после инфаркта?

– Я тебе писал, звонил, в гребаную дверь ломился, – он бросает мне претензии по одной. – А когда понял, что это дохлый номер, решил взять все в свои руки. Ребенок не должен страдать столько, потому что у её мамы заскок.

– Заскок? – от желания с ним поругаться ладони сжимаются в кулаки, но я быстро прихожу в себя.

Сейчас главное – отвезти дочь в больницу. В садике предупреждали о возможной эпидемии. Как же я проворонила симптомы?..

– Потом поговорим. И о моих заскоках, и о твоем поведении. Идите в машину, я быстро переоденусь, и поедем.

– Я подогнал машину к входу, – недовольно поясняет Вадим, – чтобы не таскать Любу по холоду лишний раз.

Ничего не отвечаю. Быстро-быстро переодеваюсь, и уже через минуту мы выезжаем. Переживаю за Любу, но сквозь это чисто материнское волнение пробивается другое отвратительное чувство.

С которым мне придется на какое-то время смириться, потому что легким наш развод не будет.

Рядом со мной, за рулем, явно превышая скоростной лимит, чтобы поскорее довести дочь до больницы, сидит предатель, которому удается выглядеть как идеальный, заботливый папа.

Я злюсь. Потому что он и есть заботливый. Для нее. И всегда был.

А ко мне у него отношение как к вещи: оставил дома, а сам поехал… гулять.

И какая мы после этого семья? Так, одно название.

– Довольна? – зло бросает муж после того, как через зеркало заднего вида убеждается, что Люба задремала в детском кресле. – Нравится тебе вести себя как… – он стискивает зубы, чтобы сдержать ругательство.

– Чего стесняешься? Говори давай. Как я, по-твоему, должна была реагировать после твоего отъезда… – намеренно делаю паузу. – Ради штуки горлом?

Ничего не говоря, он поворачивается и ошпаривает меня взглядом, по которому я понимаю, что хожу по тонкому льду.

Рузанов в ярости, тихой такой, которая способна снести все на своем пути, словно атомный взрыв, и оставить после себя одни голые остовы.

– Катюша, – колючим голосом произносит он, – тебе знакомо такое слово, как приоритет? – он еще и издевается. – Если да, то закрой, пожалуйста, свой красивый ротик и сконцентрируйся, потому что мы дочь в больницу везем.

Приложив все силы, молчу, только ради дочери. Не хочу, чтобы она слышала, как друг на друга орут мама и папа.

Чувствую, что губы обветрились и побаливают. Тянусь к бардачку, в котором обычно лежит моя косметичка с парой мелочей вроде бальзама для губ, и…

– Это что? – тяну на себя черную тряпку и с ужасом и омерзением понимаю, что это вовсе не тряпка. – Вадим… Это что, женские чулки?

– Не знаю, – раздраженно рявкает он, даже не отрываясь от дороги. – Нет. Откуда им там быть? Если только ты их здесь разбросала.

– Есть одна проблема, Рузанов, – трогаю пальцами кружевной край изделия и понимаю, что измена мужа только что обрела куда больший масштаб. Из глаз прыскают слезы. – Размер… не мой.

Глава 8.

– В смысле не твой размер? А чей еще? – Рузанов не просто не отрывает взгляда от дороги, он еще и психует.

Это правда. И я не понимаю почему? Из-за того, что Люба заболела. Или прикидывается и уже сам понял, что я нашла предмет одежды его любовницы.

Интимный предмет... Который вызывает у меня зашкаливающее омерзение. Вот до желания соскрести с себя кожу в тех местах, где меня касался черный капрон.

– Я не могу сказать тебе этого, Вадим, – все тело охватывает дрожь. – Потому что не знаю ее, – подчеркиваю это слово, – имени.

Меня ужасает то, как буквально на глазах между мной и мужем вырастает стена, а если быть конкретнее – любовница.

Клянусь, я бы лучше не знала о ней ничего, кроме ее голоса. Но теперь я знаю, что она носит, какой примерно у нее размер одежды, и самое ужасное – что она проводит время в машине моего мужа раздеваясь.

Тошно. Гадко. Больно так, что я отворачиваюсь к окну и смаргиваю слезы. Не хочу показывать их Рузанову, он больше не тот кому я могу показывать свою слабость и доверять.

Надо же, моя жизнь, хорошая и счастливая, рядом с любимым мужем и желанными деть рухнула за какие-то жалкие часы…

Часы! Стоило мне случайно подслушать разговор мужа с другой.

На то, чтобы построить отношения, такие, как у нас с Вадимом, ушли годы. На то, чтобы привыкнуть друг к другу, притереться, выучить плюсы и минусы характера и при этом не потерять любовь.

Годы!

И все это одним взмахом разрушила любовница, о существовании я не догадывалась и близко. Сказать, что факт ее существования, это как снег на голову... да это ничего не сказать!

– Ее? – он хмурится и бросает на меня подозрительный взгляд.

– Наш разговор длился недостаточно долго, знаешь ли, к тому же как-то не догадалась у нее уточнить такую информацию. Была немного ошарашена наглостью. Не каждая осмелиться, но ночам звонить женатому мужчине.

– Блядь, – зло растягивает муж и качает головой. Кожа руля под его пальцами поскрипывает – так сильно он его сжимает. – Катя, ты ищешь проблемы там, где их нет. Из-за каких-то сраных колготок!

– Чулков, – поправляю его.

– Я в ваших бабских делах не разбираюсь.

– Тогда вспомни, что именно снимал со своей шлю… – не хочу ругаться плохими словами при дочери. – Тогда и поймешь разницу… Что ты?..

Пока я говорю, Вадим открывает окно и, подгадав момент, выхватывает у меня из рук чулки и выбрасывает их на дорогу, не сбавляя скорости.

– Рузанов! – шепотом кричу на него.

– Теперь тебе легче? – он закрывает окно. – Надеюсь, что да, потому что нас впереди долгая ночь. И я бы очень предпочел, чтобы ты не делала мне мозги, – последние слова он произносит резко, отрывисто.

– Чтобы я не делала тебе мозги, – я задыхаюсь от боли и гнева, – надо было всего лишь хранить мне верность!

– А я не хранил? – он бросает на меня убийственный взгляд.

Нет, ну надо же. Он что, всерьез собирается вдалбливать мне в голову, что я не права? Или он элементарно руководствуется логикой «не пойман – не вор»? Кажется, что так.

По телу пробегает холодок, когда я понимаю, насколько легко мой муж умеет лгать.

– За дорогой следи. Не хватало еще разбиться.

– Сомневаешься в том, что я хороший водитель?

– Я уже во всем, что связано с тобой, сомневаюсь, Рузанов, – мои слова он воспринимает как укор. Глядя на его профиль, я замечаю, насколько сильно меняется его лицо буквально, превращаясь в оскал со звериными чертами.

– Прикольно, – выплевывает он. – Сама придумала, сама обиделась. Я понял, Катя. Только давай сейчас ты вырубишь в себе истеричку, и мы займемся тем, что по-настоящему важно. Хорошо?

– Не разговаривай со мной как с дурочкой.

– Тогда не веди себя, – он делает паузу, выделяя следующие слова, – как та самая дурочка. Ты у меня умная женщина, поэтому я на тебе женился. Так что не разочаровывай, будь добра.

Сказать, что у меня закипает кровь, это ничего не сказать. Жаль, что он выбросил в окно чулки любовницы: я бы сейчас их как удавку закинула ему на шею да затянула потуже.

– Нет, Вадим, – качаю головой и усмехаюсь, – ты на мне женился не потому, что я умная. Будь у меня мозги и тот самый пресловутый ум, я бы к себе такого, как ты, на пушечный выстрел не подпустила.

– Опять двадцать пять. Я же тебе сказал: поругаемся потом, когда Любе станет лучше. Или ты не согласна?

– Ах ты… – от бессилия сжимаю ладони в кулаки. – Как тебе не стыдно?

– Ты права, Катя, в том-то и дело. Я не сделал ничего такого, за что мне должно быть стыдно, – он заезжает на территорию больницы. – Мы с тобой друг друга поняли? Или еще поскандалим, прежде чем найти для нашей дочери врача?

– Гори. В аду, – произношу, глядя ему в глаза.

А потом собираю волю в кулак и, пока муж паркуется, привожу в порядок нервы, насколько это возможно. Сейчас я потерплю и ради благополучия дочери сделаю все правильно.

Поиграю в спокойную мать и, если нужно, примерную жену, но потом…

Рузанов у меня попляшет!

Глава 9.

С диагнозом острое вирусное заболевание и пачкой рецептов нас отпускают домой. Любе сбили температуру, прослушали лёгкие и проверили горло.

Как только ей легчает, она с радостью забирается к Вадиму на руки.

Раньше я смотрела на их взаимную любовь с замиранием сердца. Чего ещё может хотеть женщина, если не любящего отца своим детям?

Рузанов действительно её любит, и с нетерпением ждёт рождения малыша, который растёт у меня под сердцем…

Отсюда вопрос: как, чёрт побери, в его жизни появилась любовница?

И кто она? Я ее знаю? Она вхожа в круг наших друзей? Или работает с ним? Откуда-то же она взялась, а учитывая то, что Вадим бывает только на работе и дома, напрашивается неприятный вывод.

– Всё в порядке? – Вадим равняется со мной на ступенях больницы. После того как Любе полегчало, у него от облегчения разгладилось лицо.

– Конечно, нет. Что за вопрос, Вадим? – качаю головой и смотрю на него с осуждением. По-другому просто не получается.

– Дома поговорим, – сухо бросает он и, пройдя мимо меня с дочкой на руках, возвращается к машине.

Клянусь, если бы не маленькая Люба, я бы сейчас развернулась и ушла куда глаза глядят. Но не могу.

Поэтому медленно иду к машине, походка выглядит так, словно за мной тянутся тяжёлые цепи кандалов. Рузанов это видит и бросает на меня недовольный взгляд.

Как смеет, паразит?..

Дорога домой проходит в тишине. Спать Любу укладывает Вадим, и лекарства ей дает тоже он. Я больше не запираю дверь в спальню на случай, если дочери станет плохо.

До сих пор чувствую себя плохой матерью, которая из-за обиды чуть не проворонила срочную поездку в больницу.

И конечно же, муж пользуется тем, что я не могу закрыться от него в спальне. Уложив дочь спать, он идёт в ванну, а потом чистенький и пахнущий гелем для душа ложится рядом со мной.

– Иди ко мне, – он решает заговорить со мной не сразу, сначала ворочался из стороны в сторону, думал. – Полежи у меня на груди, Катюша. Я знаю, что ты не спишь.

– Как тебе не стыдно просить меня о таком? – мой план притворяться спящей разбивается вдребезги, потому что я не выдерживаю.

– Я не могу просить тепла и ласки своей жены?

Нет, ну надо же, какой он непробиваемый. Я настолько зла, что у себя в голове рисую сцену, как хватаю с прикроватной тумбочки лампу и с ней нападаю на Вадима.

Он меня доведёт.

Вот до чего-то очень плохого доведёт, если мы в ближайшее время не расстанемся.

– Кажется, ты ещё недавно прекрасно знал, где именно и какой ласки тебе просить, – на этом месте я поворачиваюсь к нему и приподнимаюсь на локтях. – Хватит играть в счастливую семью, Рузанов, – я качаю головой, – потому что мы не счастливая семья!

– Катя, – он тоже приподнимается. Более того, у него хватает наглости рукой накрыть мой живот. – Как это несчастливая, если у нас на подходе малыш? – за один его проникновенный голос, которым он пытается надавить на меня, мне очень хочется его стукнуть.

– Не знаю, Вадим. Это же ты за ночными минетами из дома уезжаешь.

Каждое упоминание его разговоров с любовницей срабатывает как красная тряпка для быка. Даже в полном мраке спальни я вижу, как на лице и шее Рузанова вздуваются вены.

– Мы можем это забыть?

– Что?.. – клянусь, мне кажется, что я ослышалась.

– Забыть, как взрослые люди, этот неприятный эпизод мы можем?

– Неприятный эпизод? – я открыто насмехаюсь над его формулировкой. – Красиво ты свою измену нарядил в нейтральные слова…

– Ничего смешного, Катя. Я, в отличие от тебя, веду себя как взрослый человек.

– Ого, – я продолжаю насмехаться над ним, потому что именно насмешки он не заслуживает. – Скажи, а если бы я с кем-нибудь договаривалась о чём-нибудь подобном? Ты бы как отнёсся к такому… неприятному эпизоду?

– Катя, – хрустит зубами муж. Видимо, получилось в красках представить, что я имею в виду.

– Или это другое, и мужчинам можно, потому что они полигамны? – наши взгляды сталкиваются, как два бульдозера.

Ни один из нас не собирается уступать другому.

– С тобой бесполезно говорить, – вдруг выдаёт муж. – Я пытаюсь свести разговор к конструктиву, разрешить ситуацию, а ты хочешь поругаться.

– Хочу. Да.

– Вот видишь.

– Потому что имею полное право! – я не кричу, но голос мой наполнен силой.

И её наконец-то чувствует Рузанов. Что-то в его взгляде мелькает такое, совершенно несвойственное ему. Как будто он вдруг понял, что я не беременная клуша с дошколёнком на руках, которой можно понукать.

– Хорошо, – его ответ сбивает меня с толку, потому что я думала, что он сейчас будет спорить с пеной у рта. – Только давай вместо того, чтобы поругаться, ты мне скажешь, чего на самом деле хочешь. Ведь ты хочешь чего-то добиться, правда? Я тебя слушаю. Может, тебе нужны мои раскаяния, или ты хочешь, чтобы я загладил свою вину дорогим подарком? – он пожимает широкими плечами и спокойно продолжает: – Всё, что приходит на ум, скажи. Со своей стороны я обещаю, что всё сделаю.

– Прямо всё? – у меня в груди клокочет от возмущения.

Почему он решил, что его измену я должна простить из-за каких-то там поступков?

Так не работает. И разбитую чашку склеить нельзя.

– Всё, что хочешь. Денег я не пожалею. Своих сил тоже, – он пододвигается ближе и проникновенно говорит: – Я просто хочу, чтобы мы были счастливы, как раньше. Хочу навсегда стереть с твоего лица грусть, в которой, призна́юсь, виноват я.

– Это очень легко, Вадим.

– Как я могу это сделать?.. – спрашивает и тянет ко мне руку, чтобы погладить лицо.

– Чемоданы доставай.

– Чемоданы? – до него быстро доходит смысл моих слов, отчего он звереет. Глаза заливает яростью, а мышцы его торса вздуваются, словно он готовится к атаке. – И что я с ними должен сделать?

– Валить к ней.

– К ней?

– К ней.

– Хм, – он зло кивает. – А что ты будешь делать, если я действительно соберу шмотки и махну к ней, а?

Глава 10.

– Так я и думал, – говорит он в ответ на моё молчание, с толикой триумфа в голосе. – Никуда ты от меня, Катюша, не денешься, и это я тебе говорю любя. Ломать не строить, у нас семья. А вину свою я заглажу, в этом даже не сомневайся.

С этими словами Вадим ложится спать, причём делает это в прекрасном расположении духа, ведь ему показалось, что я всё-таки сдалась. Представила себе, как он уматывает к другой, испугалась и решила, что «такая корова нужна самому».

Впрочем, именно поэтому я и сжала губы покрепче. Мне даже на руку, что он так думает. Чем сильнее будет его уверенность в том, что я, как он сам выразился, никуда не денусь, тем лучше.

Я иду дальше и не просто держу язык за зубами всю ночь и утро – так я ещё готовлю Вадиму его любимый завтрак. Как обычно, словно прошлой ночью между нами не произошёл раскол, отголоски которого до сих пор напоминают о себе.

– Катюш, – муж ловит меня за руку, когда я прохожу мимо него, чтобы выйти из кухни, и сажает к себе на колени. Носом зарывается в шею, вдыхает мой запах. – Я тебя люблю.

И молчит, ожидая моего ответа. Рузанов – умный мужик, даже очень. Поэтому меня так сильно и удивила его измена. Кто угодно мог попасться на телефонном разговоре с любовницей. Вот кто угодно, но только не он.

Но любовь, как известно, делает нас слепыми. Вот и я, сама того не заметив, создала в голове картинку идеального мужа. Поверила в нее всем сердцем, и как итог осталась с разбитым сердцем.

– А ты меня? – он не успокоится, пока я не отвечу.

Причём дело тут не столько в самих словах о любви – Рузанов прощупывает почву. Сколько в том, что он хочет убедиться, что между нами, правда, всё хорошо.

– Конечно, люблю, – не описать словами, как тяжело мне даётся каждая буква этой фразы и с каким внутренним протестом я позволяю мужу поцеловать себя на прощание.

Как только он на своей машине уезжает прочь, я выдыхаю и сразу же звоню Любиной няне. Уловив момент рано утром, я дала ей знать, что дочь заболела и ей нужен уход.

Нужно было только убедиться, что Вадим точно уедет на работу, а не решит вдруг остаться дома.

Няня приезжает быстро, и я, дав ей указания, я вылетаю за порог и сажусь за руль собственной машины.

Пальцы добела впиваются в руль, когда я жму на педаль газа и следую за Рузановым. Никогда бы не подумала, что буду заниматься слежкой за мужем, но больше мне просто неоткуда взять информацию о том, кто его любовница.

Зачем мне это?

Чтобы не оставаться в темноте, ведь чем больше фактов о чём-то тебе известно, тем легче становится принять правильное решение.

У меня нет плана, по которому я буду следить за Вадимом, поэтому я еду прямиком на его производство, где он обязан появиться с утра. К должности руководителя он относится ответственно. И да, вижу его машину, припаркованную на своём месте.

Останавливаюсь в месте, скрытом от глаз, глушу двигатель и понимаю, что занимаюсь ерундой. Он тут может до вечера сидеть, и я, выходит, тоже тут бесполезно проторчу столько времени?..

Но когда мимо меня буквально сразу же проезжает розовая спортивная машина, которая на фоне всех остальных автомобилей на этой парковке выделяется ярким пятном, я понимаю, что что-то не так.

Это явно не деловой партнёр.

И не сотрудник фирмы, потому что никто здесь на машины такой ценовой категории не зарабатывает.

А значит…

Значит, я не зря прислушалась к своему женскому чутью.

Подъехать ближе я не могу, иначе привлеку к себе слишком много внимания, поэтому выхожу из машины и своим ходом, тихонечко протискиваясь между машинами, приближаюсь к входу в здание, у которого и остановилась гостья.

И да, из машины выходит… гостья. В моей голове моментально возникает убеждение, что именно так и должна выглядеть женщина, которая томным голосом зазывала моего мужа заехать к ней, как она там сказала, снять напряжение.

Поправив белокурые волосы, что достают до талии, она набирает чей-то номер телефона и прикладывает смартфон к уху. Но никто не поднимает. И тогда, переступив с ноги на ногу несколько раз, словно волнуется, она поднимается по ступенькам.

Я не могу не отметить, что она сюда приехала при полном параде. Я на таких каблуках в последний раз выхаживала лет в шестнадцать, когда это было модно, и то после пары раз эти устройства для пыток были заброшены в дальний угол шкафа.

На незнакомке короткий белый свитер и чёрная кожаная юбка с молнией сзади.

И что-то в этой молнии, расположенной аккурат между ягодиц, сильно меня… бесит.

Неужели голубки так и не унялись, решили продолжить начатое на работе?

Как только девушка скрывается в глубине здания, а приближалась она к нему уверенной походкой, словно бывала здесь не раз, я, как кошка на мягких лапках, следую за ней…

Глава 11.

Смелой поступью я подхожу к кабинету мужа и поднимаю руку, чтобы постучать. Да, прямо так. Без сомнений, и лишних размышлений.

Чтобы во мне не успел разыграться страх за собственное будущее. Ведь как больно разочаровываться в людях, особенно родных.

Хочу прямо на месте, поймав любовников с поличным, расставить точки над i»! А потом развернуться и уйти красиво.

– Ну почему?.. – капризный женский голос едва переходит на визг. – Неужели из-за своей жены?!

Ох, так речь оказывается про меня.

– Удивительно, что ты не понимаешь таких простых и важных вещей, как семья, – холодно отзывается Вадим. – Ещё более странно, что тебе хватило смелости и наглости прийти ко мне на работу.

В его тоне слышна холодная насмешка.

– Это экстренный случай, – настаивает девушка.

А у меня душа в пятки уходит. Какое такое экстренное событие может лишить любовницу инстинкта самосохранения, чтобы она открыто пришла на работу к женатому любовнику?

– Экстренный? – подначивает её мой муж. – И в чём же такая срочность? – открыто грубит он.

– Ты не отвечаешь на мои сообщения. Не берёшь трубку, когда я звоню!

– Это всё?

– Вадим! – в её голосе звучит мольба, я слышу стук каблучков, как будто она подходит ближе к нему, чтобы донести свою мысль. – Я не понимаю, что случилось. У нас же всё было так хорошо… даже идеально! Пока не вмешалась твоя мегера-жена.

Бедненькие!

Тут я не выдерживаю. Да и по канону жанра, когда мне было войти в кабинет мужа, если не сейчас?

Дверь медленно распахивается, и сначала Вадим бросает на меня лениво-раздражённый взгляд, как будто ожидал увидеть здесь своего подчинённого. И готовился послать беднягу.

Но как только наши взгляды встречаются, Рузанов подбирается и превращается в кремень. Как бы намекая, что даже пойманного с поличным я его голыми руками не возьму.

– Катюша? – он встаёт из-за своего рабочего стола, поправляет пиджак и подходит ко мне. – Какими судьбами? Что-то случилось? – на этом месте он опускает взгляд на мой живот. – Всё хорошо? – спрашивает вкрадчиво.

Поразительно, как ему удаётся думать о нашем будущем ребёнке в присутствии любовницы. Которая, к слову, затаилась у другого конца стола, словно мышка.

– Давай без этого, Вадим, – мой голос звучит ровно. – Я пришла сюда следом за твоей любовницей.

На слове «любовницей» девушка в кожаной юбке с молнией на попе громко ахает. Я всё ещё на неё не смотрю. Какая-то часть меня не хочет видеть её лица, чтобы, не дай бог не запомнить его и не носить эту картинку в себе ещё бог знает сколько лет.

– Прости, что? – недовольно переспрашивает муж и суёт руки в карманы брюк.

Вся его поза подсказывает, что намечается столкновение. Потому что ни я, ни он не собираемся отступать от своей точки зрения.

Хотя странно, конечно, что его позиция – это отрицать очевидное наличие любовницы, которая находится с нами в одном кабинете. Само́й что ни на есть настоящей.

Вот же наглый. Зла не хватает!

– Мне повторить? – вскидываю подбородок. – Я могу. Но давай не будем ломать комедию. Мегера-жена пришла, – выделяю эти слова, – и готова вас, любовничков, благословить!

Рузанов фыркает, его глаза вспыхивают гневом. Хотя, конечно, он умеет держать лицо и не выдавать истинных чувств.

– Если хочешь, чтобы она перед тобой за мегеру извинилась, то она сделает это прямо сейчас, – не глядя на свою любовницу, Рузанов щёлкает пальцами, призывая её, как зверушку.

– Вы свои извинения оба можете засунуть сами знаете куда, мне это неинтересно, – стою на своём.

– Тогда зачем ты здесь?

– Чтобы вам больше не нужно было прятаться. Я с детьми буду жить своей жизнью, а ты с любовницей – своей. Договорились? – протягиваю мужу руку.

– Издеваешься, – его губы растягиваются в злой улыбке. – Лера, иди-ка сюда, – приказывает он застывшей в одной позе девушке, не отрывая от меня взгляда. – Извинись перед моей женой, а потом объясни, какие у нас с тобой, в кавычках, отношения. Бегом!

И та, немного повременив, видимо, от страха, мелкими шажочками идёт в нашу сторону.

– Я… – меня буквально сшибает с ног сладкий запах её духов. – Женщина… – блеет она. – Жена Вадима, извините меня, пожалуйста, за мегеру, я болтнула лишнего…

Глава 12.

Меня так и подмывает ответить ей что-нибудь грубое. Припомнить, как она внаглую соблазняла женатого мужчину, отца двоих детей.

Но решаю не опускаться до их уровня и просто бросаю на своего мужа взгляд, в котором он без труда может прочитать моё отношение к данной ситуации и, что немаловажно, к его любовнице.

– У нас, правда, ничего пока не было, – она пожимает острыми плечами, отчего круглая грудь выпячивается вперёд.

Я вообще за короткое взаимодействие с этой барышней заметила у неё особенность – при каждом движении что-нибудь да выпячивать.

У меня нет привычки судить и уж тем более обсуждать других женщин в негативном ключе, но тут…

Как я могу молчать, когда мой муж вслух мечтал о минете... от неё?!

– Пока? – из меня вырывается смешок, недобрый такой, уничижительный. – А что же вы тогда, бедные мои, тратите драгоценное время на сотрясние воздуха? – бросаю взгляд на Рузанова, который тоже, кажется, далеко не в восторге от косноязычной болтовни своей… Леры.

– Кать, – он подходит ближе. – Надеюсь, ты услышала главное, и теперь у тебя есть ответ на самый важный вопрос. Мы с ней, – он кивает в её сторону, даже не глядя на бедняжку, что в момент нацепила на себя грустную гримасу, – не любовники.

– Пока, – открыто язвлю.

– Да, блядь, – он пробегает рукой по волосам, видно, что раздражён не на шутку. Желваки ходуном, кадык дёргается. – Зачем ты всё переворачиваешь? Дело в том, что тебе не хочется на самом деле узнать правду, и вместо конструктивного разговора ты хочешь создать скандал на пустом месте? Я тебя правильно понимаю?

Лера, стоящая где-то сбоку, кажется, только что перестала дышать. Догадываюсь, что своего любовника в таком расположении духа она ещё не видела никогда.

Ведь быть любовниками – это далеко не то же самое, что быть супругами. Это жена знает мужа во всех его, с позволения сказать, ипостасях. Счастливым, злым, уязвлённым и на коне…

И, оказавшись на том самом коне, с успехом в кармане, мужчины чаще всего и заглядываются на вот таких вот Лер, у которых не то что в головах – даже в глазах пустота.

Она даже не понимает, что любая нормальная женщина на её месте должна была провалиться сквозь землю от стыда.

– Хочешь поговорить конструктивно? – я не просто бросаю ему эти слова с вызовом. Я вся горю от ярости, кончики пальцев аж подрагивают от напряжения.

– Естественно, – как само собой разумеющееся произносит муж.

– Хорошо. Спроси меня, что я тут делаю, Рузанов. Давай-давай, – подначиваю его жестом.

Он хмурится и нехотя выдаёт:

– Что ты здесь делаешь? – ещё и бровь вскидывает, гад, показывая мне, что я занимаюсь ерундой.

– Я слежу за тобой. Оставила Любу с няней и рванула с пузом наперевес следить за своим мужем, – на мои слова Рузанов реагирует как бык на красную тряпку, того гляди пар из ноздрей и ушей пойдёт. – А ведь я не знала, что увижу. Даже думала, что занимаюсь ерундой. Вот честно. Ну ведь не может быть так, чтобы мне два раза подряд так крупно повезло с разоблачением собственного мужа. И только посмотри на нас! – обрисовываю кабинет мужа жестом. – При первой же попытке докопаться до истины я застала тебя с этой… Лерой. Вот тебе весь конструктив, Вадим. Мне что-то ещё добавить или достаточно?

Эта короткая тирада выжимает из меня последние силы. Я стою на дрожащих от избытка эмоций ногах и понимаю, что хочу только одного: как можно скорее отсюда убраться, чтобы никого из этих двоих не видеть.

– Вот это у вас страсти, – бурчит любовница Рузанова. – Нельзя так мужиков пилить, а то потом грех удивляться, что они…

Мы с Вадимом оба поворачиваемся к ней, и Лера тушуется, буквально проглатывая невысказанные слова.

– Чего замолчала? Продолжай, – бросаю ей. – А то они, те самые мужики, что?

Краем глаза вижу, как Рузанов хрустит зубами от злости – ему невыгодно, чтобы его любовница бесконтрольно трепала языком.

– …ищут себе тихую, ласковую женщину, которая вместо того, чтобы делать мозги, приголубит, выслушает. И всего-то!

– Дай угадаю: ты именно такая, да?

– Ну, вообще-то да, – она кокетливо поправляет волосы и, не стесняясь, при мне же строит глазки моему мужу. – Я с юности поняла премудрости женского поведения.

– Так, всё, пошла на хрен отсюда, – наконец-то не выдерживает Рузанов и, схватив свою барышню за плечо, выволакивает её из кабинета.

Та, спотыкаясь на огромных шпильках, хлопает большими кукольными глазами и хватает воздух таким же большим ртом с пухлыми губами.

– Что я такого ска…

На этом месте Рузанов захлопывает дверь, ругается матом себе под нос и стискивает кулаки. Ощущение такое, что он вот-вот начнёт колотить этими самыми кулаками по стенам.

– Довольна? – бросает мне Вадим.

– Я не просила тебя выгонять свою любовницу. Она могла дальше делиться с нами премудростями.

– Какие, в жопу, премудрости, Катя? – он трёт лоб. – Я про твой концерт. Про фантазии. Про выдуманную любовницу, ну и вишенка на торте – долбаную слежку. Как ты додумалась за мной следить? – искренне спрашивает он.

На этом моменте я понимаю, насколько мы с ним разные. И какая огромная между нами пропасть.

Выходит, в своей голове он разрешил себе изменять и не считает это таким же большим грехом, как, например, слежку за изменяющим мужем.

– Катя, ответь, я с тобой разговариваю.

– Где ты её подцепил?

– Что? – он мотает головой, не понимая.

– Леру. Премудрую. Где подцепил? – теперь, когда смысл этого вопроса до него доходит, лицо Рузанова вытягивается. На подсознательном уровне я понимаю, что задела взрывоопасную тему.

И сердце вдруг так больно-больно ударилось о ребра.

– Это неважно. Я только что при тебе её вышвырнул. Из своего кабинета и из своей жизни.

– Ты так и не ответил на мой вопрос!

– И не отвечу, – раздражённо передёргивает плечами он. – Её больше не существует в нашей жизни. Разве ты не этого хотела?

Глава 13.

– Я? – мне хочется рассмеяться истерическим, надрывным смехом, что уже клокочет в груди.

– Да, ты, – отчеканивает зло.

Вадим тоже на взводе. Поднеси спичку – и рванёт. И ничего, вот пусть рванет, а я молчать не буду все равно!

– То есть ты её сейчас вышвырнул ради меня? – каждое слово даётся мне с трудом, но я всё-таки задаю этот вопрос.

Важный вопрос, постановка которого неслучайна. Его ответ ничего не изменит, но какой-то части меня очень хочется, чтобы он избавился от своей любовницы по собственной воле.