Текст книги "Вынужденно женаты. Только ради детей (СИ)"
Автор книги: Юлия Пылаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Annotation
– Ты с ума сошел звонить мне в такое время, Рузанов? – кокетливо возмущается девушка тонким голосом. – Я, может уже ложилась спать в свою холодную одинокую постель. Теперь вот услышала твой голос, и всю ночь буду ворочаться, думая о твоем…
– Хочу тебя, – голос моего мужа звучит непоколебимо.
– Заманчиво, – нараспев отвечает она. – А жена против не будет?..
Я та самая жена, о которой идет речь. Обманутая и убитая изменой мужа.
Шесть лет брака. Двое детей. Старшенькая души в папе не чает. У меня под сердцем растет сынок.
Я забываю, как дышать, но продолжаю слушать разговор любовников.
– Слышала, ты теперь не только семьянин, но и отец. Это делает тебя еще сексуальнее, Рузанов. Если не поторопишься, я начну без тебя.
Мой муж в ответ на вульгарную реплику заинтересованно усмехается и говорит:
– Выезжаю.
Вынужденно женаты. Только ради детей
Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Глава 7.
Глава 8.
Глава 9.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17.
Глава 18.
Глава 19.
Глава 20.
Глава 21.
Глава 22.
Вынужденно женаты. Только ради детей
Глава 1.
– Ты с ума сошёл, звонить мне в такое время, Рузанов? – кокетливо возмущается тонкий женский голос. – Я, может, уже ложилась спать в свою холодную одинокую постель. Теперь вот услышала твой голос и всю ночь буду ворочаться, думая о твоём…
– Хочу тебя, – голос моего мужа звучит непоколебимо.
– Заманчиво, – нараспев отвечает она. – А жена против не будет?..
Я, та самая жена, про которую с насмешкой спрашивает моего мужа какая-то барышня, сейчас от ужаса хватаю ртом воздух и намертво держусь за подоконник.
Ощущение такое, что я провалилась в свой самый страшный кошмар и никак не могу от него очнуться.
Звуки разговора мужа с его, как оказалось, любовницей доносятся до меня через распахнутое настежь окно нашей спальни. Я открыла его, чтобы подышать свежим воздухом, которого мне так не хватает во втором триместре.
Оказалось, что во втором часу ночи муж курит на балконе своего кабинета и разговаривает о… даже не знаю, как это назвать! Измена, вторая жизнь?
А мне говорил – работа. Сам небось ждал, пока я со своим чутким беременным сном усну, чтобы рвануть в другое место.
К другой…
Ведь он явно не ошибся номером, и раз эта женщина прямо говорит ему о своей холодной постели, а он… о желании ею обладать.
Шесть лет брака. Двое детей. Люба, старшенькая, души в папе не чает. У меня под сердцем сынок.
Я не понимаю, что, блин, происходит!
Малыш в животе пинается, возвращая меня в реальность.
– …слышала, ты теперь не только семьянин, но и отец. Это делает тебя ещё сексуальнее, Рузанов. Если не поторопишься, я начну без тебя.
Боже, какая мерзость. Неужели Вадим на это поведётся?
Мой муж в ответ на её вульгарную реплику заинтересованно усмехается. И мне всё сразу же становится понятно. В горле комом застревают слёзы, и чтобы не дать им выход, я до боли кусаю нижнюю губу.
– Докурю и выезжаю.
От слов мужа у меня подкашиваются ноги. Значит, он посреди ночи готов сорваться к любовнице? Сколько раз он так делал, пока я спала, ни о чём не догадываясь?
Бывало так, что токсикоз меня настолько изводил в течение дня, что ночью, как только моя голова касалась подушки, я засыпала сразу же. Вот буквально без сил.
Просыпалась я под утро, когда Вадима уже давно не было в постели. Вопрос – ночевал ли он дома в те дни либо, пользуясь моим состоянием, уезжал?
На моей памяти есть как минимум несколько воспоминаний, как мой муж ни с того ни с сего ложился подремать днём.
Теперь я догадываюсь, кто высасывал из него силы. В прямом и переносном смысле.
– Мне готовиться?
Я не совсем понимаю, что она имеет в виду, но, наверное, лучше мне и не знать.
– Я заеду ненадолго.
– Чисто сбросить напряжение, да? Я как раз люблю по-быстренькому.
Как женщина может предлагать себя в таком унизительном ключе? Как объект для сброса напряжения, причём делать это таким сладким голосом, словно это её заветная мечта – быть использованной для чужой похоти.
Ну отнюдь не она в этой ситуации главный злодей… я не обманываюсь.
Голос мужа, тягучий и хриплый – то ли от возбуждения, то ли от курения, – наносит мне последний, смертельный удар:
– Помнишь, ты мне делала ту штуку горлом?
Ах, горлом…
Дверь балкона закрывается, и муж заходит обратно в свой кабинет, отрезая меня от их разговора.
Кем надо быть, чтобы спокойно и даже весело обсуждать такое?
Горловой минет от любовницы, пока жена спит за стенкой.
Меня убивает то, что губами, из которых срываются такие речи в адрес любовницы, он целует меня, целует нашу доченьку Любу, и живот мой тоже этими предательскими губами целует!
Моё внутреннее состояние можно описать одним словом – мясорубка. Причём перемалывает она меня же.
Чувствую, как каждая косточка ломается, а каждый мускул рвётся. Телом овладевает такая дрожь, что у меня зубы стучат. Никогда в жизни ещё такого не было.
Я так и стою у распахнутого окна, совершенно не чувствуя, как холодный ночной воздух хлещет меня по лицу. Я вообще ничего не чувствую, меня как будто отключили от питания.
– Катюша? – муж заходит в спальню. – Ты чего не спишь?
И его голос звучит настороженно, ведь он не дурак, понимает, какое расстояние между балконом и окном.
Нарочно не оборачиваюсь.
– Я не слышала твоих шагов.
– Не хотел тебя разбудить.
Это ложь. Он просто хотел убедиться, что я сплю, со спокойной душой махнуть подальше от дома.
– Заботливый, – медленно к нему разворачиваясь, обнимая свой живот. – Какой же ты у меня заботливый, – склоняю голову набок.
Видимо, у меня настолько нечитаемое выражение лица, что Вадим, как застыл на пороге, так всё не может отмереть.
И ведь нельзя спросить меня прямо, слышала я его разговор или нет. А время поджимает, ведь его уже ждёт разминающая своё горло любовница.
– Давно проснулась? – он суёт руки в карманы брюк и медленно приближается ко мне, не разрывая взгляда.
Видимо, по глазам хочет прочитать.
– Да вот только что. Окно открыла, как ты вошёл.
Ничего во внешности моего мужа не выдаёт его облегчения, кроме медленно опускающихся плеч.
– Тебе снова плохо? – он подходит близко-близко, губами касается моего лба, а большие сильные ладони кладёт на живот. – С Любой у тебя такого токсикоза не было, – тихо смеётся Вадим, думая о дочери.
А мне хочется выцарапать ему глаза, потому что я не понимаю, как так можно: иметь любовницу, заботиться о здоровье беременной жены и любить своих детей?
– Всё нормально, Вадим, – поднимаю на него глаза и говорю, – только что-то горло болит. Не помнишь, где у нас лежит та самая… штука для горла?
Глава 2.
– Не понял, – спокойно говорит он, но желваки-то задёргались.
– Ну, штука. Которую в горло пихают, – мертвецки спокойно произношу я.
Выражение лица у мужа такое, словно сейчас испариной лоб покроется.
– Чтобы напряжение снять, – поясняю я, отчего у Вадима начинают трепетать ноздри.
Но Рузанов не из робкого десятка, такого голыми руками даже на измене не возьмёшь. Не разрывая сцепки наших взглядов, он медленно поднимает ладонь и прикладывает её к моему лбу.
– Да ты перегрелась, Катюша, под своим любимым электроодеялом. Может, мне тебе градусник принести, мало ли температура? – пауза. – А то у меня дела нарисовались. Отъехать надо.
– Дела? – у меня на губах появляется нервная улыбка.
А в груди снова ощущение дикой мясорубки. Я бы с радостью погасила в себе эту адскую смесь эмоций – из боли, ревности и ощущения, что меня предал самый близкий человек на свете. Но не могу…
Чувствую вину перед сынишкой, что растёт у меня под сердцем, и всё равно не могу успокоиться.
– Нужно отъехать, – он перемещает свою ладонь со лба мне на щёку, нежно поглаживает кожу. – Но часа полтора, не больше. Поломка на предприятии, – он настолько гладко лжёт, что, если бы я собственными ушами не услышала его разговор с любовницей, у меня бы сомнений не возникло, что он сейчас меня обманывает. – На обратном пути могу заехать в круглосуточную аптеку, если хочешь.
– Пройдёт, – я довольно резко убираю его руку со своего лица, что мне совершенно не свойственно.
Я – любящая и нежная жена, которая думала, что муж к ней относится точно так же.
По лицу Вадима я вижу, что ему не нравится моя реакция, и он совершенно точно понимает, я, мягко говоря, не в настроении.
И мне кажется, что вот-вот произойдёт взрыв… начнётся скандал, в ходе которого я всё ему выскажу.
Но муж говорит первым, и вовсе не то, что я ожидала:
– Тогда я поехал, – не дожидаясь ответа, он скользит губами по моей щеке, разворачивается и уходит.
Смотрю ему вслед и цепенею, вот как есть. Только кончики пальцев дрожат, словно меня бьёт разрядами электричества. Еле хватает сил развернуться к окну, через которое я смотрю, как под моросящим дождём мой муж, в одной белоснежной рубашке и брюках, лёгким бегом двигается к машине.
И газует, стоит ему выехать на дорогу. Спешит.
Господи.
До меня только сейчас доходит: он настолько увлечён своей любовницей, что потерял бдительность. Как пацан, а ведь ему почти сорок.
Я думала, да была уверена, что он зрелый мужчина, у которого приоритеты на местах.
Оказалось, что пока я, беременная дура, занимаюсь гнездованием, он ищет, куда пристроить свой причиндал.
Штука горлом…
Вот гад!
Я бы так стояла на месте, как вкопанная, если бы не зазвонил телефон.
Удивительно, но это муж.
– Слушаю, – отвечаю, шмыгнув носом, и опускаюсь на край постели.
– Мне не понравилось твоё поведение, Катя, – спокойно отчеканивает он на фоне звука работающих поворотников. – И чем больше я о нём думаю, тем больше оно мне не нравится.
– Я не совсем понимаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказала.
Смотрю перед собой, фокусируясь на одной точке, и ощущаю только опустошение – больше ничего. Выжженное поле. Пустыня. Думаю, что от избытка чувств у меня они просто отключились, чтобы я не сошла с ума.
– Объяснись, – требует Вадим. – Какая муха тебя укусила?
Я прокручиваю в голове несколько вариантов ответов, чтобы усыпить его бдительность и выиграть время, чтобы продумать стратегию. Вернее, пытаюсь, потому что на ум ничего не приходит, а потом…
Из меня неожиданным образом врывается правда:
– Я знаю, куда ты на самом деле поехал, – мой голос наливается железом, а спина расправляется. – Мог не врать мне про поломку на производстве в два часа ночи, Рузанов.
– Вот это фокус, Катя, – он зло смеётся. Я знаю его как облупленного, и сейчас моему мужу совершенно не до смеха. – И куда ты думаешь, я еду?
– К любовнице, – уверенно произношу.
В ответ я слышу сначала мат, а потом удар по рулю. Несколько ударов.
А как только всё стихает и мой муж снова прикладывает трубку к уху, добавляю:
– Это будет первый в истории горловой минет, который стоил мужчине семьи.
Глава 3.
Бросив трубку, я чувствую не просто облегчение, у меня за спиной словно вырастают крылья. Позиция жертвы – это явно не то, как я собираюсь реагировать на измену мужа.
Чтобы немного прийти в себя, я спускаюсь на первый этаж. Попить воды и перекусить.
Сон всё равно мне не светит ещё очень долго.
Тело, конечно, буквально за каждым движением выдаёт тот всплеск адреналина, который мне подарил Вадим. Поэтому за перила я держусь крепко – мало ли что.
Захожу на кухню. Включаю свет.
На обеденном столе в красивой хрустальной вазе – букет от мужа. Вадим мне его подарил несколько дней назад, как он сам сказал, без причины.
Просто хотел меня порадовать.
Сейчас я смотрю на ни в чём не виноватые цветы и понимаю, что они были не подарком, а утешением мужской совести. Пылью мне в глаза.
Уж не тогда ли любовница мужа показала ему свои таланты?
Мне обидно до слёз. Вот прямо до больших, жгучих и обжигающих лицо.
Я не понимаю, почему Вадим мне изменяет. Ведь я не ханжа и люблю заниматься сексом с мужем. Он ни разу, никогда не обмолвился и словом о том, что ему чего-то не хватает…
Рузанов – мужчина видный, красивый до боли, умный. С ним приятно не только разговаривать, проводить вместе время, но и спорить. Он у меня первый и единственный мужчина, с которым я узнала, что такое секс, и раскрылась как женщина.
В этом, видимо, и минус, раз его тянет на другое.
Со мной – дети, а истинное удовольствие – с ней.
Слышу грохот, рёв мотора, и к своему удивлению понимаю, что Вадим вернулся.
Сердце сразу же подпрыгивает в груди.
Я чувствую, как над головой сгущаются тучи. Что ж, надеюсь, то же самое чувствует и Рузанов.
На его возвращение я не реагирую никак. Достаю из холодильника апельсиновый сок, наливаю себе в стакан, но не успеваю и пригубить, как в дом штормом врывается муж.
– Вот ты где, – разъярённый, взмыленный после дикой езды домой, и мокрый от дождя, он заходит на кухню.
Пройдя мимо, он небрежно швыряет на обеденный стол свой мобильный и не спеша опускается на стул.
Намекает, что сейчас будут разборки.
– С чего начнём? – он всплёскивает руками, широко разводя их в стороны.
– Я честно не понимаю, почему ты вернулся, – поворачиваюсь к нему лицом и пожимаю плечами. – Вдруг там твоя любовница правда без тебя начнёт.
– Катя, – тон его голоса должен меня предостеречь, но выходит, наоборот, моя ярость только растет. – Ты ходишь по тонкому льду.
– Я? – у меня брови на лоб ползут от изумления. – Изменяешь ты, а по тонкому льду хожу я?
Взгляд у Вадима настолько мрачный, что у меня по спине пробегает холодок. Но мне даже близко не страшно.
Конечно, он будет всеми правдами и неправдами себя выгораживать.
– Как видишь, я тебе не изменяю, – муж слегка откидывает голову назад, словно плевал он на наш с ним разговор с высокой колокольни, но делает это, чтобы я поскорее от него отстала. – Я здесь, – нажимает он. – С тобой. Пытаюсь мирно всё решить…
Перебиваю его:
– А мог быть там, Вадим, – смотрю ему прямо в глаза и вижу, как от ярости расширяющиеся зрачки вытесняют радужку. – Горло любовнице разминать. Членом.
От моих слов он надувается как рыба фугу, покраснел весь, подобрался.
Да-да, Рузанов. Жена у тебя не такая овечка, как ты думал.
Опускаю в раковину стакан с незаконченным соком. Мне противно.
Каждой клеточкой своего тела я презираю мужа и его любовницу за то, как они своей похотью перечеркнули мою семью.
Меня и моих детей.
Счастливое будущее, которого я так для нас хотела.
– Опять же, Катя, – Вадим шумно втягивает воздух. Вижу, как от напряжения на нём ткань рубашки натягивается до того сильно, что скоро швы полопаются. – Я дома. И мой член у меня с собой. В штанах.
– Жаль, правда? – ядовито выдаю.
Но, несмотря на это противостояние с мужем, я настолько расстроена, что у меня произвольно дёргаются уголки губ. Я как натянутая струна.
Понятия не имею, как дальше жить. Но обязательно придумаю.
– Так, ладно, – он ударяет ладонью по столу и тут же от него отталкивается, выпрямляясь. – Милые бранятся, только тешатся. Да?
– Это сейчас к чему было? – шепчу сорвавшимся голосом.
– К тому, что у нас с тобой семья, – он делает ко мне шаг. – И двое детей, – и ещё один, а подойдя вплотную, выставляет по обе стороны от меня руки, заключая в ловушку между ним и столешницей, и продолжает: – Мы с тобой прямо сейчас вместе идём в спальню, чтобы в обнимку уснуть.
– Вот это у тебя план, Вадим, – меня от злости трясёт, я дышу быстро-быстро, как загнанный зверь. – А как ты прокомментируешь свой разговор с любовницей и ваши с ней планы на час-полтора?
– Прокомментирую? – муж смотрит мне прямо в глаза. – Никак. Личные границы не комментируют.
Я в шоке распахиваю глаза, на что Вадим очерчивает мой подбородок горячими пальцами и говорит:
– Шучу, любимая, – его голос ломается, словно он тоже не выдерживает натиска надвигающейся катастрофы. – Я в такое дерьмо не верю, ты же меня знаешь. Какие границы, когда есть семья и любовь. Давай не будем рубить сплеча, ладно? – спросил и смотрит не просто в глаза, а прямо в душу. – Я свой косяк понял и готов искупить. Простишь меня?
Ну что, дорогие, приветствую в новинке!
С вас ⭐️300 ⭐️звезд – с меня зрелище!
Глава 4.
– Простить за такое?.. – я не верю своим ушам.
Не говоря уже о том, что это неожиданная реакция от Рузанова. Он человек тяжёлого характера, непреклонный, скажет на березу дуб и будет дуб. Такого к стенке не прижмёшь.
Зная его темперамент, я была готова к взрыву. К скандалу со всеми вытекающими. Разводу, разделу имущества и спорам о том, с кем дальше будут дети.
А он решил взять меня хитростью. Предложить худой мир вместо войны.
– Да, за такое, – он непоколебим, и его слова – это не пшик.
И тут меня прошибает осознанием: Вадиму не стыдно за произошедшее.
Ему вообще плевать на то, что случилось. Главная его задача сейчас – это либо усыпить мою бдительность, либо подавить сопротивление. Ни о каком искреннем поиске прощения речи не идёт.
– Н-нет, – мотаю головой.
– Почему? – и смотрит мне в глаза, словно правда не понимает.
– Вадим, – у меня от упадка сил и абсурдности ситуации только одно желание, уйти от него. Во всех смыслах. Сейчас уйти подальше и из жизни его тоже уйти. – Я не прощу тебе измену, как ты не понимаешь?..
– Измены не было, я же вернулся.
– Но изначально поехал туда, – собственный голос звучит подавленно. – К другой женщине, – смотрю в глаза мужа и натыкаюсь на стену.
– Катюш, – он собирается спорить, вижу это по его глазам.
Он не из тех, кто сдаётся легко.
– Я слышала, как ты говорил, что хочешь её, – слова обжигают язык, мне их даже произносить невыносимо.
Я ожидала, что сейчас-то Вадим точно отреагирует, ведь я обличаю его во лжи. Но на его лице не дрогнул ни один мускул.
У меня в горле ком – такой, что не проглотить, а он смотрит на меня безучастным взглядом, словно мы обсуждаем вовсе не развал нашей семьи, а поход в магазин за продуктами.
– Ну и что? Я не отпираюсь. Да, было, – он шумно выдыхает. – Погоди, там, кажется, Люба проснулась.
Он отталкивается от столешницы, наконец освобождая меня от своих оков, и исчезает. Я всегда удивлялась тому, какой у него отменный слух, когда дело касается Любы.
Обычно мамочки на каждый чих ребёнка ночью просыпаются, а у нас было так, что первым вставал Вадим. Сам проверял, как там у Любы дела, и запрещал мне вставать с постели без необходимости.
Он вообще был очень заботлив, когда я родила.
Хотя почему «был»?
Он и сейчас заботлив. В дочери души не чает. Всё для нас с ней делает, но при этом не спихивает на меня воспитание, аргументируя это тем, что я домохозяйка, а он добытчик.
Нет, для него воспитание ребёнка – это когда оба родителя включены.
Я ещё сильнее его полюбила, когда поняла, какой Вадим отец. Таким нельзя не очароваться. А когда он узнал, что я вторым беременна, так вообще на меня по-другому смотреть стал. Сумасшедше – влюблёнными глазами, в которых читалась благодарность.
Живот мне целовал, когда тот ещё плоским был.
Шептал малышу, как сильно его ждёт.
Боже, когда я всё это вспоминаю, меня трясёт. Откуда взялась другая женщина?! Если здесь у него есть семья, которую он любит, и я в этом не сомневаюсь ни капли.
Ответ, разбивающий моё сердце на куски, напрашивается сам.
Пока я слышу, как на втором этаже Вадим ласковым голосом укладывает спать проснувшуюся Любу, в голове набатом стучит мысль, что дело во мне.
Выходит, я чего-то ему недодала?..
Тогда почему он словами не мог мне об этом сказать?
Не успеваю толком обдумать эту мысль, как оставленный мужем на обеденном столе телефон начинает звонить. Чтобы муж не услышал звук вибрации на твёрдой поверхности первым, я буквально бросаюсь и беру телефон в руки.
Чутьё моментально подсказывает, кто именно на том конце провода.
Хотя номер её, конечно же, не подписан. Выглядит всё так, словно ему звонит кто-то, кто ошибся номером.
Отметаю сомнения и поднимаю трубку. Тишину нарушает только моё бешеное сердцебиение и дыхание его любовницы.
Такое, словно она уже занимается сексом.
– Ты опаздываешь, – она примешивает к своему голосу фальшивые стоны. – А я предупреждала, что начну без тебя… ты далеко, Рузанов? А то я тут сама с собой играю, представляя, как ты меня…
– Вадим дочь спать укладывает, – нарочито спокойно произношу я, а сама медленно оседаю на стул, до того мне плохо. – Я передам, что вы звонили.
Глава 5.
– Люба уснула, – Вадим появляется на пороге кухни и, качнувшись в мою сторону, останавливается, не решаясь подойти. Его тяжёлый взгляд ложится мне на плечи. – Правда, пришлось прочитать ей сказку, и не одну… – его приподнятое настроение после времяпрепровождения с Любой испаряется, как только он видит, что я сжимаю в руке его смартфон.
Даже кадык пару раз дернулся, но вовсе не от нервов. Рузанов перед лицом проблем и кризисов не дрожит как заяц в кустах. Нет, он тот самый волк, который сначала смотрит проблеме в глаза, а потом перегрызает глотку.
После короткой беседы с любовницей мужа трубку я положила сразу же. Не о чем мне говорить с дамой, которая свободно лезет в чужую семью, не страдая от мук совести.
Хотя, конечно, женат на мне Вадим – значит и ответственность полностью на его плечах.
Я даже до конца не понимаю, зачем вообще ответила на звонок.
Это точно не была ревность. Нет. И дело было не в желании бороться за семью.
Нет у нас больше никакой семьи, и, надеюсь, по моему взгляду исподлобья, в котором нет ни капли любви, с которой я раньше на него смотрела, муж это понимает.
Дело скорее в том, что мне было необходимо обозначить его любовнице: никакой тайны в их интрижке нет. Теперь всё на поверхности. Можно не скрываться.
– Почему ты держишь мой телефон?
Стальная нотка в голосе Вадима режет слух, но я не шелохнулась. Элементарно не могу разжать пальцы. Тело превратилось в камень, и я не знаю, сколько вот так сижу на месте не двигаясь.
Мысли спутались в клубок, и я не знаю, как его распутать. Разве только… разрубить к чертям собачьим!
– Катя? – он подходит, первым делом смотрит на экран телефона. Нет ли там уведомлений, которые мне не положено видеть. – Не молчи. Нам сейчас как никогда необходимо поговорить начистоту.
Слова он говорит правильные, даже добрые. Только ни во взгляде, ни в позе, ни в голосе нет ни капли доброты. Он вообще напоминает мне железного человека, который видит перед собой задачу – не видит препятствий.
– Отдай мне телефон, пожалуйста, – он нарочито расслабленно вытягивает руку, в которую я должна положить его смартфон.
– Что такое? – я бы отдала ему телефон, да только ладонь не разжимается. – Думаешь, тебе вот-вот позвонят те самые личные границы, а я возьму трубку и услышу то, что мне не подобает?
Его губы растягиваются в снисходительной, но при этом леденящей душу улыбке. Словно он хочет спустить всё на тормозах, запудрить мне мозги и действительно уложить меня спать рядом с собой, чтобы утром проснуться всё той же счастливой семьёй…
Но благодаря острому уму и смекалке он понимает, что шансы у него мизерные, если не сказать ничтожные. А тогда зачем это шоу?
Зачем надевать на себя маску и притворяться, когда тебе всё равно не поверят?
– Я раньше когда-то запрещал тебе трогать свой телефон? – резанув по мне острым, словно лезвие, взглядом, он отворачивается к кофемашине. Включает её.
Тошнотворную тишину кухни нарушает резкий звук перемалывания кофейных зёрен.
Внутри у меня сейчас происходит примерно то же самое, и это пугающая аналогия. Если кофемашина работает от электричества, то я, сидя на месте, не двигаясь, каждой своей клеточкой вибрирую от напряжения, агонии и безвыходности. Все потому, что мне изменили.
Это особый вид боли, который нельзя описать никакими знакомыми мне словами.
Рузанов не просто так заваривает себе кофе.
Это завуалированный намёк, что у нас либо произойдёт быстрое примирение, либо долгий неприятный разговор, который вполне вероятно перетечёт в утро. Для этого и кофе.
– Ответь, Катя, – он садится по правую руку от меня, нас разделяет только угол стола. – Запрещал?
– Нет.
– Вот видишь, – его пальцы до побелевших костяшек сжимают бедную чашечку с американо.
Раньше он всегда делал кофе и мне, причем в первую очередь. Приносил в моей любимой кружке, заботливо вручая ее мне. Но с момента как я узнала, что в положении, крепкий кофе я больше не пью.
Ограничила себя даже в такой мелочи. Муж не стал себя ограничивать даже в случайных сексуальных связях.
– Потому что тогда у тебя ещё не было любовницы, – говорю прямо и жестко.
Рузанов слегка удивленно вскидывает бровь, но тут же гасит в себе эмоции.
– Это не так, – нарочито устало выталкивает он, показывая, как сильно я его утомляю.
Поднеся к губам чашку кофе, он делает несколько глотков, поверх кружки глядя на меня. Видимо, он крепко о чём-то думает.
Собирается любыми путями выкрутиться и оставить меня дурой.
Решаю идти ва-банк:
– Тебе твоя… даже не знаю, как её назвать. Звонила вся взмыленная и, позволю себе предположить, возбуждённая, – делаю паузу, наблюдаю, как лицо мужа становится бурым от гнева. Я понимаю, что попала в нерв, и продолжаю: – Бедняжка стонала в трубку и жаловалась, что вынуждена сама с собой… – на этом месте я щурю веки, якобы припоминая. – Она ещё такое слово интересное выбрала, знаешь, Вадим…
– Хватит.
– Играю, вот что она сказала. Бедняжка играет с собой в поте лица, представляешь? – не думала, что могу звучать настолько цинично.
Надеюсь, Рузанову нравится плоды его же работы.
– И зачем ты мне всё это сейчас говоришь? – слегка лениво интересуется он.
Несмотря на отчётливое выражение гнева в лице и позе мужа, ему удаётся звучать весьма цивилизованно.
Это поражает и пугает одновременно. Ему не стыдно за содеянное, и прямо сейчас он руководствуется методом «вижу цель – не вижу препятствий».
– Зачем? – теперь пришло моё время от злости покрываться красными пятнами. – Тебе что, неинтересно о чём мы с ней поговорили дальше?
Глава 6.
– Тебе не о чем было с ней говорить, Катя, – его уверенность меня бесит и сбивает с толка. – Так что если ты решила взять меня на понт, – тут его губы изгибаются в ухмылке, за которую мне хочется вцепиться ему в лицо, – то у тебя не вышло, милая. Не вышло. И не выйдет, я в такие игры не играю.
Сказал и смотрит пронзающим насквозь взглядом. Ему все нипочём, а меня трясет, как будто я на морозе.
Накрываю живот рукой, как бы утешая себя и малыша. А может, и защищая. Ведь тот, кому я вверила свою жизнь и кому решила подарить аж двоих детей, явно не тот, за кого себя выдавал.
А ведь я сама себе завидовала, думала, какой он у меня. Повезло. Ведь все в нем так. Вадим классный, красивый мужик с харизмой и острым умом. И последнее, то, чем я восхищалась больше всего, как результат сыграло против меня – ведь именно на свой изворотливый язык он и делает ставку, когда пытается меня переубедить.
– Натренировал свою любовницу, – отвечаю мужу в тон. – Молодец, Рузанов.
– Я никого не тренировал, и у меня нет любовницы.
Если он мне еще раз это скажет. И таким же спокойным тоном, то… не знаю, что с ним сделаю. Не посмотрю, что он выше меня на голову.
– Хватит, Вадим, – держусь из последних сил.
Кончики пальцев дергаются, словно от желания сотворить какую-нибудь глупость. Хотя почему глупость? Он загнал меня в угол, лишив возможности защититься. Заделал мне двоих детей, на минуточку! Это ли не подлость, после такого бежать к любовнице за минетом?
Мотаю головой, отгоняя плохие мысли и собрав волю в кулак, говорю:
– Так бездарно лгать – стыдно. Мне за тебя взрослого мужика, стыдно, Вадим. Прекращай.
– Кать, – его голос заставляет меня вскинуть взгляд и замереть. – У тебя есть доказательства? – муж вскидывает темную бровь. – Нет. И не будет. Так о чем мы сейчас говорим? Ни о чем. Эта тема выеденного яйца не стоит.
Я открываю рот, чтобы наорать на него. Вот так хочется высказать ему, что я думаю. Пристыдить, обозвать моральным уродом… но я молча поднимаюсь со стула и ухожу.
– Ты куда? – бросает он мне вслед, но я не реагирую.
Сейчас как никогда нужно думать холодной головой, скандал меня только опустошит. А если начну плакать, то потом вообще долго себя собрать в одно не смогу.
Да и при беременности это точно не вариант. Я обязана думать про малыша.
– Катя? – муж догоняет, но я успеваю юркнуть в спальню и запереть за собой дверь на замок. – Катя! – он не кричит, потому что Любу будить не хочет, так что остается только зло шипеть. – Ну-ка открой, – Вадим дергает ручку. – Или я выломаю дверь.
– Выломаешь и перепугаешь дочь, – говорю громко, чтобы он услышал. И он слышит. Замолчал ведь.
Что-что, а дочь он любит слепо. Наверное, так же слепо, как я люблю его, и теперь мне как-то эту самую любовь придется выкорчевывать, вытравливать.
– Остынь и открой, – не сдается он. – Или мне спать у порога?
Надо же, как искренне он возмущается. Словно не собирался сам час-полтора кувыркаться в чужой постели!
Я непреклонна.
– Почему у порога? – включаю свет в ванной, встроенной в комнату, и прежде чем пойти чистить зубы, говорю ему последнее: – Спи на диване. И еще: Люба этой ночью твоя обветренность. А я буду отдыхать.
– У тебя претензии, Катя, просто пиздец, – Рузанов снова дергает ручку. – Открой же ты. Я могу вставать к Любе и с нашей постели. Не дури. Спать надо ложиться вместе.
Вадим этого пока не понимает, но мой протест сейчас – это только начало. Если я молча ушла из кухни, так это не потому, что мне нечего было ему сказать. Наоборот.
– Диван, – это последнее, что я ему говорю, прежде чем на полчаса закрыться в ванной.
И эти полчаса наполнены невыносимой пыткой собственными мыслями. Что и как дальше? Нет, я не боюсь одна остаться с двумя детьми. Я боюсь того человека, которым на самом деле оказался их отец.
Когда я выхожу, за дверью уже тишина. Вот и хорошо. Вот и отлично.
Прежде чем лечь в кровать, я, повинуясь наитию, иду к окну. Что-то меня к нему тянет.
Шанс того, что Рузанов укатил к любовнице, оставив без присмотра дочь – мизерный, если не сказать нулевой. Он, конечно, не самый порядочный человек, но и не такое ничтожество…
Распахиваю шторы, смотрю во двор и чувствую, как меня ведет в сторону. Хватаюсь за подоконник. Моргаю, словно надеюсь в темноте рассмотреть машину мужа, которой нет на том месте, где он ее оставил, когда вернулся.
Нет. А ведь я помню, где он ее оставил. Точно помню.
Утешаю себя тем, что он ее перегнал, но нет. Во дворе нет его машины. Нигде.
– Уехал, – хрип срывается с губ. – Уехал…
Оставил меня и малолетнюю дочь без присмотра, и уехал к своей шлюхе.
Глава 7.
Срываюсь с места и выбегаю в коридор. Мчусь в спальню дочери с такой скоростью, словно не беременна вовсе.
Детский ночник в форме единорога горит, все в ее комнате как надо, а постель… пустая.
Я замираю на пороге, меня шатает от нервов. Грудь распирает от чувства паники, которая лишает меня возможности дышать.
