355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юлия Панченко » Он просто спятил (СИ) » Текст книги (страница 3)
Он просто спятил (СИ)
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 02:43

Текст книги "Он просто спятил (СИ)"


Автор книги: Юлия Панченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Дни летели, на свидания Полина больше не ходила, кавалеров в гости не звала, а последние несколько ночей предпочитала оставаться в гостинице – дома не показывалась.

На ее лице все чаще проступала предвкушающая улыбка, и события не заставили себя долго ждать.

На третий вечер в гостиничный номер влетел Громов. С силой пнул дверь, что от удара громко стукнула о стену. Явился весь всколоченный, расхристанный: пальто расстегнуто, лицо белое и злое, глаза прищурены. Руки сжаты в пудовые кулаки. А еще, он принес с собой морозный воздух и терпкий запах парфюма, по которому Полина так скучала.

– Где щенок? – зарычал Стас и рывком открыл дверь в ванную.

Никого не найдя, огляделся, задержал взгляд на Полине. Она полулежала на кровати в маленьком халатике на голое тело, что больше обнажал, чем скрывал. Волосы были растрепанными, глаза – круглыми. Губы приоткрылись в немом возмущении. На коленях стоял ноутбук.

Громов повторно огляделся, втянул носом воздух, и ногой закрыл двери.

– Ты спятил? – убирая в сторону компьютер, поинтересовалась Полина.

– Какого черта ты не ночуешь дома? – игнорируя предыдущий вопрос, задал свой.

– Мне там резко разонравилось. Аура странная: мои гости попадают в неприятные ситуации, стоит им выйти за порог, – прищурившись, протянула девушка.

Громов усмехнулся. Злость понемногу спадала, но он был взвинчен больше обычного.

Смотрел на нее и в паху ныло. Полина предстала перед ним соблазнительной, полуголой, дерзкой. В глазах был вызов, подбородок заносчиво поднят. Да, не такой картины он ожидал, врываясь в номер, и сейчас от сердца отлегало. На место дикому страху, злобе, приходило облегчение. Такое сильное, что ноги вдруг перестали служить опорой – помягчели, словно набились ватой.

Полина повела плечами и продолжила:

– Что там с вопросом, про твое душевное здоровье? Хотелось бы знать, что делаешь здесь и по какому праву вламываешься среди ночи.

– Соскучился, – неприятно улыбнулся Громов, приваливаясь к стене.

– Не могу ответить тем же, поэтому – убирайся, – сказав, Полина поднялась и прошагала мимо него в ванную.

Стас проводил ее взглядом, скинул пальто и присел на край постели.

Она вернулась быстро. Скривилась, увидев, что он все еще здесь.

– Подойди, – велел, и шире расставил ноги.

– А не отправиться ли тебе известной дорогой? – ответила Полина, но к постели пошла.

Хотела обойти его и собрать вещи, но Громов дернул за руку, и она упала прямо на него.

Его руки тут же сжали до боли, до хруста в ребрах.

Стас закрыл глаза и просто принялся наслаждаться ощущением – тяжестью тела, таким приятным, родным запахом. Скучал ведь, дико скучал.

Но, долго не продержался, поцеловал ее: жестко сминая губы, резко врываясь в рот, вмиг возбуждаясь. Подмял под себя, порвал халат, рывком распахнув на груди.

– Если оттолкнешь меня, все может закончиться плохо, – хрипло шепнул, и вгляделся в ее глаза.

В них не было страха, отнюдь, их уже заволокло пеленой удовольствия, предвкушения.

– Ты дурак, Громов, – ответила Полина и укусила его за губу.

Обвила руками шею, поцеловала. Принялась медленно расстегивать рубашку: пуговка за пуговкой, следом ремень на брюках. Стас застонал – ее неторопливость заставляла член пульсировать. Громову хотелось наброситься, искусать, зацеловать, поскорее ощутить счастье, что, как показал опыт, только она могла дать.

Полина забралась на него сверху, поцеловала лицо и грудь, опустилась ниже. Дразня, вылизала дорожку к пупку и обратно. Стас бы вечно наслаждался этими ощущениями, но сил терпеть совсем не осталось. Подхватил под бедра, усадил на себя, и тут же – выдохнули со свистом, оба…

Ночь была долгая, наполненная криками и стонами. Простыни смялись, окна успели запотеть. Кто-то стучал в дверь, но они решили не отзываться – заняты были.

Полина спала, уткнувшись головой в его бок. Громову сон не шел, потому что сейчас он был счастлив. Такие блаженные моменты были редки и тем – более ощутимы. Следовало признать, что Полина – больше, чем очередная любовница. Больше, чем увлечение и прихоть, для привыкшего брать желаемое силой, мужчины. Не представлялось, что когда-то не сможет коснуться прекрасного тела, ощутить теплое дыхание и нежность губ. А от одной мысли, что к ней притронется кто-то другой, в душе начинался ураган.

Лежа в просторном гостиничном номере без сна, поглаживая посапывающую под боком девушку по волосам, Громов решил признаться себе, что влюбился, как мальчишка. Влюбился остро, болезненно и скорей всего, навсегда. Эта мысль не вызвала протеста. О чем-то таком он предполагал уже давно.

Тот бушующий смерч из разнообразных эмоций, что испытывал к Полине, не мог быть ничем иным.

И Стас решил добиться ее, чего бы это не стоило, действуя при этом совершенно другими методами.

На этой мысли он уснул, обхватив девушку руками и ногами.

Что-то мешало ей дышать. Полина проснулась и, открыв глаза, первым делом увидела грудь Громова, поросшую светлыми волосками. Он навалился на нее всем своим медвежьим весом и мешал вздохнуть, но это была такая приятная тяжесть, что по лицу невольно растеклась улыбка. Девушка усмехнулась, мягко выползла из-под него и отправилась в душ. Когда вышла, Громов сидел на постели и тер глаза.

– Я заказал завтрак в номер, но пока его принесут, мы успеем сделать кое-что занятное. Иди сюда, девочка, – протянул руки, и Полина пошла.

Это был новый Громов. Он приглашал ее на свидания, и она соглашалась. Они ходили в театр, бывали в ресторанах, на различных выставках, а порой просто шатались по городу как пьяные – держась за руки и громко смеясь, разговаривая о разных пустяках. Охрана в бронированных джипах двигала черепашьей скоростью следом.

Стас был искренним. Он оказался интересным собеседником с отличным чувством юмора.

Не таясь, рассказывал о себе и с интересом слушал о ее жизни. Был галантным, мягким и казался влюбленным.

Полина много смеялась, и такой: веселой, беззаботной, с золотыми искрами в глазах, Стас видел ее впервые. Она была не просто красива, она была совершенна. На них засматривались, Громов чувствовал на себе завистливые взгляды, и от этого хотелось заливисто смеяться и громко кричать: «обломитесь, суки, это моя девчонка».

С каждым днем он влюблялся сильнее, хоть ему казалось, что больше – некуда. Она – его Полина, была настоящей, без алчного блеска в глазах, без наигранного жеманства.

Они занимались сексом исступленно, страстно, жарко. Он не мог насытиться, а она задыхалась от его чувств.

Прошел романтический, сладкий, как шоколад, месяц.

Они поужинали в ресторане, а после, по привычке уже, отправились к нему. Под утро, когда Полина задремала, Громов разбудил ее поцелуем, а после спросил:

– Выйдешь за меня, девочка?

И протянул квадратную коробочку, обитую мягким бархатом.

Ему казалось, что если сейчас возьмет, и откажет, то он снова запрет ее наверху, и на этот раз – ни за что не отпустит. Будет брать силой, опаивать снотворным, только бы стать, быть ближе.

В голове шумело, сердце билось часто, неровно. От ее ответа зависело всё.

Полина смотрела в лицо мужчине во все глаза. Видела там всю бурю эмоций, все страхи и сомнения. Тянуть не стала: кинулась Громову на шею, не заглядывая в протянутый футляр, поцеловала в висок и сказала:

– Да.

Свадьбу сыграли роскошную, хоть Полина и возражала. Отцу Громов понравился, и именно родитель настоял на пышной церемонии:

– Ты моя единственная дочь, не собираюсь скупиться, – заявил категорично.

Стас с легкостью поддержал тестя, и праздник вышел знатным. Отдыхать уехали в Испанию.

Минул год, следом еще один.

Громов был счастлив, хотя и представить не мог, что это сладкое, липкое счастье станет тенью, продолжением его самого. Каждый день он торопился из офиса домой, по пути сгребая товар из ювелирных магазинов – настолько его распирало, так сильно хотелось порадовать жену. Чтобы ощутила то, что испытывал он сам: то бесконечное, широкое, как берега Днепра, счастье. Полина смеялась, пеняла, что и так похожа на новогоднюю ель.

Обхватывая руками его широкую спину, покрывая плечи поцелуями, она с нежностью думала: «я все-таки сделала тебя, Громов» и не собиралась признаваться, что увидела его гораздо раньше того памятного вечера.

Не тогда, когда ее привезли к нему с завязанными глазами. Нет, она увидела его фотографию в глянцевом журнале под руку с крашеной мымрой, задолго «до», и нашла его лицо интересным. Смотрела на фото, водила по бумаге пальцами, и представляла его голос, взгляд, поцелуи. А может быть, сразу влюбилась в его серые глаза и шрам на подбородке. Ведь так бывает – чтобы сразу, навечно, даже не зная лично.

И когда родному вузу потребовалась спонсорская помощь, а ректор обратился к отцу, она посоветовала папе предложить кандидатуру Громова. Родитель удивился, но без всяких расспросов к совету прислушался. Поскольку, дочь беззаветно любил, и не умел ни в чем отказывать, ведь она была точной копией его горячо любимой покойной жены.

Возможно, Стас мог бы отмахнуться, хотя, от искушения в виде пиара редко кто отказывается, но, тогда она придумала бы другую «случайную» встречу.

План был зыбким, но забавным: выстраивать его было интересно – серая жизнь вдруг заиграла яркими неоновыми красками.

И сегодня, Полина Громова была счастлива по-настоящему. В ее жизни было приключение, была страсть и была любовь, которую девушка выстроила собственными руками.

…а закончилось все… Ну, вы поняли.

Лето, 2014.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю