Текст книги "Пышная слабость большого босса (СИ)"

Автор книги: Юлия Обручева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 19. Алекс

Глава 19. Алекс

Пластиковый бейдж на серебристой цепочке сиротливо валяется у носков моих ботинок.

Дверь закрыта.

Риты больше здесь нет.

Я стою посреди разгромленного кабинета, жадно глотая воздух, пропитанный ее яростью и

шлейфом сладковато-дерзкого парфюма.

Я в абсолютном шоке.

Она уволилась.

Маргарита, моя рыжая фурия в платье цвета кислотной фуксии, только что швырнула мне в лицо

мою же империю и ушла.

С рычанием пинаю ножку стеклянного стола, от чего по столешнице ползет еще одна уродливая

трещина.

Я начинаю метаться по кабинету, как загнанный в клетку тигр.

Господи, что она натворила!

Уболтала Лену и получила от нее флешку с каналом связи.

Еще пару дней назад, узнай я о таком, я бы не просто лишил премии и ее, и Лену.

Но сейчас…

Сжимаю виски ладонями, нервно и коротко смеясь.

Сейчас я готов молиться на ее сообразительность.

Даже в состоянии аффекта Рита догадалась воткнуть эту флешку в свой личный, не подключенный

к корпоративной сети ноутбук!

Она изолировала канал связи!

Даже в приступе термоядерного бешенства она осталась профессионалом и не подставила систему

под внешний удар.

Сторонний ноутбук в этой ситуации – это наименьшее из зол.

Какая же она умная. Какая отчаянная. И какой же я конченый, беспросветный кретин!

Катастрофа – это не слитый код. Катастрофа – это не упавшие серверы.

Катастрофа – это то, что я своими собственными руками только что вытолкнул за дверь

единственную женщину, которая имеет для меня значение.

Останавливаюсь у панорамного окна, невидящим взглядом уставившись на город. В груди

пульсирует острая боль.

Я люблю ее.

Люблю то, как она со мной спорит, люблю ее округлые бедра, ее пылающие зеленые глаза и то,

как она защищает своих людей.

А вел я себя последние двое суток как последний, закомплексованный придурок.

Я давил на нее, чтобы скрыть собственный страх. И я доигрался.

Внезапно дверь моего кабинета приоткрывается.

В щель просовывается голова Вадика. На его физиономии блуждает такая самодовольная,

маслянистая улыбочка, что у меня мгновенно сводит скулы от желания заехать ему в челюсть.

– Саня, тук-тук? – елейно тянет он, заглядывая внутрь.

Его глаза блестят торжеством. Он радостно, заговорщицки подмигивает мне.

– Я там видел, как эта ненормальная унеслась к лифтам с гордо поднятой головой. Ты

наконец-то ее уволил, да? Вышвырнул толстуху? Слушай, мы со Стасом тут подумали, может,

вечером отметим избавление от инквизиции в баре…

Меня накрывает волной ненависти. Мои руки сжимаются в кулаки.

Я поворачиваюсь к нему.

– Не сейчас, Вадим, – мой голос звучит неестественно спокойно.

Я даже не смотрю на него, иначе я просто убью его прямо здесь. Просто машу ему рукой в

сторону коридора.

– Потом поговорим. Закрой дверь с той стороны.

– Понял-понял, босс! Не мешаю! – Вадик снова радостно подмигивает и скрывается за дверью.

Тварь.

Подхожу к столу, одним ударом смахиваю на пол остатки папок и бью по кнопке селектора с

такой силой, что пластик жалобно хрустит.

– Виктор. Ко мне. Немедленно.

Безопасник появляется в кабинете через полминуты. Он оглядывает разгром, задерживает взгляд

на растоптанном бейдже Риты на полу, но, как истинный профессионал, не задает лишних

вопросов.

– Я слушаю, Александр.

Я нависаю над столом, опираясь на него обеими руками, но смотрю при этом на безопасника.

Мой взгляд прожигает Виктора насквозь.

– Говори. Что ты нарыл на моих разработчиков? – цежу я сквозь зубы. – Только не говори, что

они чисты.

Виктор мрачно усмехается, доставая из внутреннего кармана пиджака планшет.

– Они не чисты, босс. Они грязнее, чем вокзальный сортир. Улики есть. И их столько, что

хватит на пару уголовных сроков.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

– Давай факты.

Виктор кладет планшет на стол, разворачивая ко мне экран с графиками транзакций и кусками

программного кода.

– Твоя интуиция не подвела, Александр. Или интуиция Риты. Виновны Вадим и Станислав. Они

работали в паре. Мы пробили их следы в системе, в том числе теневые. Три недели назад на

анонимный криптокошелек, косвенно связанный с IP-адресом съемной квартиры Вадима, упал

перевод в криптовалюте. Сумма эквивалентна годовому бюджету нашего отдела маркетинга.

Я закрываю глаза, чувствуя, как бешенство понемногу отступает.

– Дальше, – хрипло бросаю я.

– Две недели назад, – продолжает Виктор, – Стас пришел в офис на час раньше обычного.

Камеры в приемной зафиксировали, как он ошивался у стола Леночки.

Он «случайно» пролил кофе на ее рабочую мышь, сам вызвался помочь все вытереть, и пока она

бегала за салфетками, подсунул в ее стол запасную красную мышку.

– Твою ж... – рычу я, ударяя кулаком по столешнице.

Рита была права!

– И это еще не все, босс, – голос Виктора становится совсем тяжелым. – Вирус, который

сегодня сожрал наши архивы... Мои ребята вытащили его остаточный код из карантина. Это не

внешний троян. Это бомба замедленного действия. Она была зашита в ядро обновления, которое

Вадик лично залил на локальные серверы десять дней назад. Вирус спал. Он ждал специфического

запроса извне.

– Из компьютера тестировщиков, – заканчиваю я за него, и от осознания того, как гениально и

подло они все обставили, меня начинает трясти.

– Точно. Как только отдел тестирования пустил запросы на сервер, вирус проснулся, сожрал

архивы и самоликвидировался, имитируя внешнюю атаку. Идеальная подстава. Они слили код

конкурентам, получили бабки, а чтобы мы не нашли следы слива в логах – уничтожили архивы,

свалив все на Риту и ее людей.

В кабинете повисает звенящая тишина.

Вадик. И Стас.

Две крысы, которым платил премии, чьи прихоти я терпел. И они не просто обокрали меня.

Они заставили меня растоптать и унизить женщину, которую я люблю. Женщину, которая

бросилась на амбразуру, чтобы спасти мою компанию.

Я выпрямляюсь. Мое лицо сейчас, должно быть, похоже на маску смерти.

– Где они сейчас? – мой голос тих, но в нем лязгает сталь гильотины.

– В зоне отдыха. Пьют смузи и празднуют отстранение тестировщиков, – кривится Виктор. —

Дать команду парням паковать их?

– Нет, – я беру с пола бейдж Риты и бережно сжимаю его в кулаке. – Я сам к ним спущусь.

Блокируй все выходы с этажа разработчиков. Отключи им доступ в сеть. И вызывай полицию,

Витя. Пусть ждут у входа.

Я направляюсь к двери. Во мне больше нет паники или хаоса. Во мне работает безжалостный

механизм возмездия.

Сначала я уничтожу этих двух мразей. А потом... потом я поеду к Рите.

И я не сдвинусь с порога ее квартиры, пока она меня не выслушает. Даже если мне придется

стоять перед ней на коленях.

Глава 20. Рита

Глава 20. Рита

В моей квартире темно и оглушительно тихо.

Платье цвета бешеной фуксии валяется на полу в спальне бесформенной тряпкой.

Я сижу на ковре в гостиной, поджав под себя ноги, облаченная в свою спасительную,

безразмерную флисовую пижаму-панду.

В одной руке у меня бокал с терпким красным напитком, во второй – телефон с черным экраном.

Я даже не зашла в игру.

У меня просто нет сил, чтобы написать Хантеру.

Внутри меня все выгорело дотла, оставив только едкий пепел разочарования.

Резкий, требовательный звонок в дверь разрывает тишину так неожиданно, что я вздрагиваю,

едва не расплескав напиток на пушистые штаны.

За звонком следует глухой, настойчивый стук.

Я хмурюсь. Курьер? Я ничего не заказывала.

С трудом поднявшись, я плетусь в прихожую. Щелкаю замком, распахиваю дверь и замираю,

словно наткнувшись на невидимую бетонную стену.

На моем пороге стоит Алекс.

Но это не тот холодный бог, который сегодня утром вытирал ноги о мой отдел.

Этот Алекс выглядит так, словно его пропустили через мясорубку.

Его обычно безупречный русый хвост растрепался. Галстука нет, верхние пуговицы рубашки

вырваны с мясом, пиджак помят, а на костяшках правой руки виднеются свежие, кровоточащие

ссадины.

Он тяжело дышит, и от него исходит сумасшедший, пробирающий до костей запах ночного дождя и

бергамота.

Его серые глаза, обычно напоминающие ледяные осколки, сейчас горят отчаянным, лихорадочным

огнем.

– Рита, – хрипит он, и в этом звуке столько боли, что у меня предательски сжимается сердце.

Но я мгновенно воздвигаю вокруг себя стену. Я натягиваю капюшон с дурацкими ушками панды

поглубже на растрепанные рыжие волосы и ледяным тоном произношу:

– Что тебе нужно, Александр? Пришел лично вручить приказ об увольнении? Или Совет

директоров постановил расстрелять меня прямо в прихожей?

Он делает шаг вперед, переступая порог. Я инстинктивно пячусь, позволяя ему войти в тесный

коридор, но не дальше.

– Я нашел их, – выдыхает он, закрывая за собой дверь. – Вадик и Стас. Это они, Рита. Они

слили код. Стас подложил мышку на стол Лены, а Вадик зашил вирус в обновления. Они уже в

полиции.

Я смотрю на него, и на мгновение повисает звенящая тишина.

Моя правота доказана. Мои ребята чисты.

Но почему-то я не чувствую ни триумфа, ни радости.

Я чувствую только бесконечную, давящую пустоту.

Я делаю медленный глоток напитка, не сводя с него глаз.

– Поздравляю, генеральный директор. Твоя элита оказалась кучкой уголовников. Надеюсь, ты

счастлив. А теперь – уходи.

Я указываю свободной рукой на дверь, но он даже не шевелится.

– Рита, умоляю, выслушай меня, – Александр делает еще один шаг ко мне. Его рука тянется к

моему плечу, но замирает в миллиметре от пушистого флиса.

Он не смеет ко мне прикоснуться.

– Я был слепым, высокомерным кретином. Признаю, я параноик. Я повел себя как последний,

конченый подонок. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я заслужил каждое слово, которое ты

бросила мне в лицо. Но я приехал сказать... я приехал умолять тебя о прощении.

– О прощении? – горько и сухо усмехаюсь я. – За что именно, Алекс? За то, что ты унизил

меня перед всем офисом? За то, что довел до слез моих стажеров? Или за то, что ты выстроил

этот больной театр с Советом директоров, чтобы упиваться своей безнаказанной властью?!

– Я не упивался властью! – он в отчаянии проводит рукой по волосам. – Я боялся!

– Ты?! Боялся?! – я взрываюсь, швыряя бокал на тумбочку так, что напиток выплескивается на

дерево.

И наступаю на него, тыча пальцем в его грудь.

– Чего ты боялся?!

– Я боялся тебя! – ревет он в ответ, наклоняясь ко мне.

Расстояние между нами стирается. Воздух в коридоре становится густым и наэлектризованным.

Его глаза впиваются в мои с пугающей, раздевающей откровенностью.

– Я боялся того, что ты со мной делаешь! Я строил эту гребаную компанию годами, я

контролировал каждый процесс, каждый пиксель! А потом появляешься ты... в своих

возмутительных платьях, со своим смехом, который сводит меня с ума. Ты споришь со мной, ты

смотришь на меня так, словно я ничего не значу. Я терял контроль, Рита! Каждый раз, когда ты

была рядом, я хотел не архитектуру проверять, я хотел швырнуть тебя на стол и...

Он осекается, тяжело дыша, его грудь вздымается. Он смотрит на мои губы, и между нами

вспыхивает та самая искра, готовая спалить этот коридор дотла.

– И ты решил меня уничтожить, чтобы вернуть себе контроль, – тихо, убитым голосом

заканчиваю я.

Я отступаю на шаг назад, вырываясь из его магнитной гравитации.

– Нет! Рита, клянусь, я просто ослеп от паники! – Алекс делает отчаянный жест. – Когда они

слили код, мой мозг отключился. Я не хотел делать тебе больно. Прости меня. Пожалуйста.

Вернись в компанию. Я уволю любого, кто косо на тебя посмотрит. Я дам твоему отделу любые

полномочия...

– Заткнись! – мой крик бьет его как пощечина.

Алекс замирает.

Я обхватываю себя руками, чувствуя, как по щекам текут слезы. Мои глаза пылают.

– Ты думаешь, все покупается? Думаешь, можно вытереть о меня ноги, растоптать мою гордость,

обвинить в воровстве, а потом прибежать с извинениями, потому что ты, видите ли, "потерял

контроль"?! – я качаю головой, глядя на него с безграничной усталостью. – Ты пришел ко мне

только тогда, когда Виктор принес тебе факты. Ты не поверил в меня. Когда я кричала тебе,

что мои люди чисты, когда я стояла перед тобой и смотрела тебе в глаза – ты видел во мне

только предателя.

– Это неправда...

– Правда! – чеканю я. – Ты пришел просить прощения у фактов, Алекс, а не у меня. Если бы

Виктор не нашел доказательств, ты бы до сих пор считал меня предательницей.

Его лицо бледнеет. Мои слова бьют точно в цель, не оставляя ему шансов на оправдание. Он

судорожно сглатывает.

– Что мне сделать? – голос Алекса ломается.

Этот властный босс сейчас выглядит как потерянный мальчишка. Он опускается на колени прямо

в моей прихожей. Прямо на грязный коврик.

– Рита... скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я сделаю все.

Я смотрю на него сверху вниз.

Внутри меня все кричит, требует упасть рядом с ним, обнять его, зарыться пальцами в эти

русые волосы и сдаться. Потому что я хочу его. Потому что мое тело откликается на него даже

сейчас.

Но я собираю всю свою волю в железный кулак.

– Ты ничего не можешь сделать, Алекс, – мой голос звучит ровно, холодно и безжалостно. —

Потому что я устала. Я не хочу быть твоей игрушкой, и я не хочу быть твоей подчиненной. Я не

готова тебя прощать. И я не уверена, что когда-нибудь смогу.

Делаю шаг в сторону и распахиваю входную дверь. В коридоре гуляет холодный сквозняк.

– Встань, – приказываю я. – Не унижайся. Тебе это не идет. Уходи.

Алекс медленно поднимается с колен.

Он смотрит на меня так, словно я только что вырвала ему сердце голыми руками.

В его глазах стоят слезы, которых этот человек, вероятно, не проливал с самого детства.

– Я не сдамся, Маргарита, – шепчет он, делая шаг к выходу.

Его голос полон мрачной, отчаянной решимости.

– Ты от меня не избавишься.

– Прощай, Алекс, – отрезаю я.

Он переступает порог. Я с силой захлопываю дверь прямо перед его носом, и поворачиваю ключ

в замке.

Я стою в прихожей секунду, две, три... А затем мои ноги подкашиваются.

Я сползаю по гладкой поверхности двери на пол, утыкаюсь лицом в колени, обтянутые пушистым

флисом, и начинаю рыдать так громко и горько, как никогда в жизни.

Я победила. Я растоптала его. Я доказала свою правоту.

Но почему тогда мне кажется, что я только что потеряла все?

Глава 21. Алекс

Глава 21. Алекс

Звук захлопнувшейся двери бьет по моим нервам, как удар под дых.

Я стою в ее темном, пропахшем сыростью подъезде, прислонившись лбом к холодному металлу ее

двери.

Мои легкие горят. Ладони сжаты в кулаки.

Внутри меня разворачивается черная пустота, засасывающая в себя все мои амбиции, всю мою

власть, весь мой немалый бизнес.

Она прогнала меня.

И самое невыносимое, самое страшное – она абсолютно права.

Заставляю себя отклеиться от ее двери, и идти к выходу.

Спускаюсь по лестнице, не чувствуя ног, сажусь в свой внедорожник и бью кулаком по рулю

раз, другой, третий, пока костяшки не взрываются новой болью.

Я рычу, как загнанный зверь.

Мне плевать на имидж, плевать на то, что скажут случайные зеваки.

Я не могу без нее.

Она нужна мне не через неделю. Она нужна мне завтра. И послезавтра. И послепослезавтра.

Всегда. Каждую секунду моей никчемной без нее жизни.

Я вдавливаю педаль газа в пол.

Моя квартира встречает меня тишиной.

Я сбрасываю на пол пиджак, срываю с себя галстук.

Я не иду к бару за выпивкой. Я иду прямо к своему компьютеру. Это моя последняя надежда.

Мой единственный шанс быть услышанным и понятым.

Монитор вспыхивает холодным неоном. Игра запускается.

Я вхожу в игру.

Мой аватар – закованный в шипастую броню рыцарь смерти Hunter, материализуется в

виртуальном мире.

Я мгновенно открываю список друзей.

Hunteriza в сети.

Мое сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться в горле.

Она там.

Она сидит в своей смешной пижаме, свернувшись калачиком, и плачет из-за меня.

Мои пальцы, дрожа, ложатся на клавиатуру.

Hunter: Рыжая. Ты здесь?

Проходит целая вечность, прежде чем внизу экрана появляется ответ.

Hunteriza: Я здесь. И я больше не руководитель отдела тестирования, Хантер. Я уволилась.

Конец игры.

Я судорожно сглатываю.

Hunter: Он отпустил тебя?

Hunteriza: Он приперся ко мне домой! Представляешь?! Упал на колени прямо в прихожей! Этот

тиран, этот диктатор ползал по моему коврику и скулил о прощении. Сказал, что нашел

настоящих крыс.

Мои зубы скрипят.

Читать о собственном унижении ее глазами – это изощренная пытка, но я должен пройти через

нее, чтобы вскрыть этот нарыв до конца.

Hunter: И что ты сделала?

Hunteriza: Я вышвырнула его вон. Если бы его безопасник не принес ему доказательства, он бы

до сих пор считал меня воровкой. Он просто испугался, что потерял свою игрушку.

Я замираю.

Ее слова ранят глубоко, бьют в самые незащищенные места.

Я набираю в грудь побольше воздуха. Сейчас или никогда. Я должен защитить Алекса, уничтожив

его до основания.

Hunter: Ты ошибаешься, Маргарита.

Строчка статуса «Hunteriza печатает...» загорается мгновенно.

Я чувствую, что Риту переполняет возмущение.

Hunteriza: Опять?! Ты опять будешь защищать этого мерзавца?! Да что с тобой не так?!

Hunter: Послушай меня. Внимательно послушай. Ты думаешь, человек, который построил империю

с нуля, падает на колени из-за каких-то фактов? Из-за отчета безопасника? Факты заставляют

выписать премию и процедить сухое извинение сквозь зубы в кабинете. На колени падают только

от ужаса потери.

Откидываюсь в кресле, глядя на мигающий курсор. Мои руки летают по клавишам, выплескивая на

экран мою собственную, обнаженную душу.

Hunter: Он пришел к тебе не потому, что узнал правду о коде. Он пришел, потому что когда ты

бросила ему в лицо свой бейдж и вышла за дверь, его мир рухнул. Вся его компания, все его

деньги, все превратилось в пыль. Он понял, что все это не имеет никакого смысла, если в его

офисе больше не мелькнет твое сумасшедшее яркое платье. Если он больше не услышит, как ты

разносишь его программистов.

Чат замирает. Рита не перебивает. Я продолжаю бить в самое сердце.

Hunter: Да, он вел себя как конченый придурок. Он параноик, который привык держать мир за

горло. А ты стала первым человеком, которого он не смог подчинить. Ты сломала его систему.

Когда у него украли проект, он сорвался на тебе не потому, что считал тебя крысой. А потому

что он уже сходил с ума от того, что не может контролировать свои чувства к тебе! Он ранил

тебя, потому что был в ужасе от собственной уязвимости.

Долгая, мучительная тишина. В наушниках звучит музыка игры. Я чувствую, как по моему виску

скатывается капля холодного пота.

Hunteriza: Откуда... откуда ты все это берешь, Хантер? Почему ты говоришь о нем так, словно

сам стоишь в его ботинках?

Hunter: Потому что мы с ним из одного теста. Потому что я знаю, каково это быть

руководителем такого уровня. Но у меня есть перед ним одно преимущество, рыжая.

Hunteriza: Какое?

Hunter: Я не боюсь сказать тебе, что я без тебя задыхаюсь. Я не боюсь признаться, что готов

отдать все, что у меня есть, лишь бы ты сейчас была рядом.

Я вижу, как статус «печатает...» появляется и исчезает.

Она плачет. Я знаю это так же точно, как знаю свой собственный исходный код.

Hunteriza: Я так устала, Хантер. Я просто хочу, чтобы меня любили, а не воевали со мной.

Hunter: Я вижу тебя. Я видел тебя с первой нашей стычки на Арене. Я вижу твой огонь, твою

боль, твою сумасшедшую красоту. И я больше не собираюсь делить тебя ни с этой игрой, ни с

тенями твоего прошлого. Твой босс – идиот, который все разрушил. Но я не собираюсь повторять

его ошибок.

Наклоняюсь к монитору, и мои глаза горят непреклонной решимостью.

Hunter: Завтра. В семь вечера. Кафе «Энигма» на набережной. Хватит прятаться за пикселями и

псевдонимами, Маргарита. Я хочу увидеть твои зеленые глаза в реальности. Я хочу, чтобы ты

посмотрела на меня.

Экран молчит пятнадцать бесконечных секунд. Каждая из них вбивается в мой пульс раскаленным

гвоздем. Если она скажет «нет» – я мертв.

Hunteriza: А если мы разочаруем друг друга? Если в реале между нами не будет этих искр?

Горько и хрипло усмехаюсь, вспоминая, как она прижималась бедрами к столешнице на кухне, а

я едва сдерживался, чтобы не сорвать с платье.

Hunter: Поверь мне, рыжая. Искр будет столько, что нам придется вызывать пожарных. Ты

придешь?

Hunteriza: Я говорила тебе одну вещь? Узнав ее ты передумаешь встречаться со мной.

Hunter: Какую? Ты о чем?

Hunteriza: Я толстая.

Hunter: Это не имеет значения. Я хочу видеть тебя любой! Так ты придешь?

Снова пауза. И, наконец, короткая строчка, которая заставляет мое остановившееся сердце

забиться с удвоенной силой.

Hunteriza: Приду. До завтра, Хантер.

Я медленно выдыхаю, откидываясь на спинку кресла.

Она согласилась.

Завтра в семь вечера Маргарита войдет в «Энигму», ожидая увидеть своего виртуального

спасителя.

А увидит меня.

Человека, которого она сегодня уничтожила и вышвырнула из своей жизни.

Это будет катастрофа. Это будет взрыв, по сравнению с которым сегодняшний скандал в

кабинете покажется детским утренником.

Она может выплеснуть мне в лицо горячий кофе. Она может ударить меня так, что я не удержусь

на ногах.

Но я приму этот удар.

Я приму все, что она обрушит на меня.

Потому что завтра я положу к ее ногам свое сердце.

Завтра я докажу ей, что Александр и Хантер – это один человек, который больше не способен

жить без своей огненной фурии.

И я не отступлю, пока она не скажет мне «да».