Текст книги "Пышная слабость большого босса (СИ)"

Автор книги: Юлия Обручева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 16. Рита

Глава 16. Рита

Звук его удаляющихся шагов гулко отдается в моей голове.

Я остаюсь стоять у кухонной столешницы, вцепившись побелевшими пальцами в остывающую кружку

с кофе.

Воздух вокруг меня все еще густой и вязкий от его терпкого парфюма, от чего у меня

предательски подкашиваются колени.

Я закрываю глаза и отчетливо чувствую фантомный вкус его губ на своих.

Как это вообще возможно?! Он же даже не прикоснулся ко мне!

Но то, как он смотрел на меня... то, как его взгляд скользнул по моему рту… Словно он уже

мысленно смял мои губы, послал к лешему корпоративный этикет и взял то, что хотел – это было

сильнее любого реального поцелуя.

Господи.

Мне так хотелось, чтобы он нарушил все чертовы приличия!

Чтобы он смахнул эту дурацкую кружку на пол, впился в меня губами, прижал к холодной стене

и заставил забыть и о слитом коде, и о субординации, и обо всем на свете.

– Идиотка, – хрипло выдыхаю я, открывая глаза.

Холодный неон офисных ламп возвращает меня в реальность.

Он мой босс. Он тиран, который вчера довел до слез моих людей. И он просто играет со мной.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох. Расправляю плечи. Мое платье на месте, моя гордость

тоже. Допиваю одним глотком остывший кофе и иду работать.

Нужно выловить все баги на этих чертовых локальных серверах и доказать этому ледяному богу,

что мой отдел – лучший в своем деле. И пусть только попробует снова подойти ко мне так

близко.

Вечер опускается на город спасительной прохладой.

Я влетаю в квартиру, скидываю шпильки и с наслаждением стягиваю с себя сапфировое платье.

Душ смывает остатки корпоративного напряжения.

Надеваю свою любимую флисовую пижаму-панду, завариваю успокоительный чай, чтобы хоть как-то

унять тахикардию, которая возвращается каждый раз, когда я вспоминаю кухню, и падаю в

игровое кресло.

Монитор оживает. Я – Hunteriza. Воительница с парными клинками, которой не страшны никакие

боссы.

Hunter уже в сети.

Мои пальцы сами тянутся к клавиатуре. Мне нужно выговориться кому-то, кто не знает ни меня,

ни Алекс.

Hunteriza: Он сегодня почти поцеловал меня.

Я отправляю эту строчку и тут же зажмуриваюсь, чувствуя, как горят щеки. Слишком

откровенно. Слишком жалко.

Чат замирает. В этот раз пауза длится так долго, что я уже начинаю жалеть о своей

откровенности. Но наконец появляется ответ.

Hunter: Или почти убил? С такими боссами, как твой, грань обычно очень тонкая.

Горько усмехаюсь. Как же он прав.

Hunteriza: Именно. Он зажал меня у столешницы на кухне. Мы ругались из-за заблокированных

серверов, а потом... потом он просто вторгся в мое личное пространство. Сказал, что я

единственная, кто не боится смотреть ему в глаза. И смотрел на мои губы так, что я забыла,

как дышать, Хантер. Это больно. Это так бесит! Я ненавижу его за то, что он самодур, но мое

тело предает меня, стоит ему оказаться рядом.

Hunter: И что остановило его? Или тебя?

Я судорожно выдыхаю.

Hunteriza: Я попросила его открыть серверы. Он отступил. Снова нацепил на лицо маску

ледяного подлеца и ушел. А я осталась стоять там, как полная дура, желая, чтобы он вернулся.

В наушниках играет тихая, эпичная музыка стартовой локации, пока я жду ответа.

То, что пишет Хантер дальше, заставляет меня застыть. Каждое его слово проникает под кожу.

Hunter: Знаешь, рыжая... ты злишься на себя, потому что думаешь, что испытываешь слабость к

тирану. Но ты ошибаешься. Он не тиран. Люди, которые строят империи и все контролируют,

отгораживаются от всех не от хорошей жизни. Власть – это всегда тотальное, абсолютное

одиночество. Они боятся уязвимости больше, чем смерти. И когда такой человек зажимает тебя у

стены, он делает это не для того, чтобы показать свою силу.

Я моргаю, глядя на экран. Сердце начинает биться медленнее, вслушиваясь в текст.

Hunteriza: А для чего?

Hunter: Он делает это, потому что отчаянно ищет якорь. Ты выводишь его из себя, потому что

ты – единственная переменная, которую он не может просчитать. Ты ломаешь его алгоритмы.

Когда он смотрит на твои губы, он борется со страхом потерять контроль. Поцеловать тебя для

него – значит сдаться. Признать, что вся его империя не стоит и ломаного гроша по сравнению

с одной невыносимой, яркой женщиной.

Я перестаю дышать. Мои руки безвольно падают на колени.

Слезы почему-то подступают к горлу – не от обиды, а от узнавания. Боже. Как он это делает?

Как этот пиксельный рыцарь смерти видит все так ясно?

Hunteriza: Ты сейчас так описал его... словно сам сидишь в его шкуре. Ты уверен, что ты

глава гильдии, а не дипломированный психотерапевт?

Hunter: Я просто мужчина, рыжая. И я знаю, что происходит в голове у мужчин, когда они

встречают ту самую женщину, ради которой хочется сжечь весь свой привычный, безопасный мир.

Он не тиран рядом с тобой. Он просто напуганный до чертиков мужик, который боится, что ты

разобьешь ему сердце.

Я прикусываю губу так сильно, что чувствую привкус крови. Экран расплывается перед глазами.

Хантер только что разобрал Алекса на молекулы.

Он снял с него корону, сдул пафос и показал мне живого, пульсирующего, уязвимого человека.

И от этого мне захотелось немедленно сорваться в ночь, поехать к Алексу и сделать то, на

что у него сегодня не хватило смелости.

Но я сижу здесь. С Хантером.

Hunteriza: Ты невероятный. Правда. Откуда в тебе столько глубины? Мы же познакомились,

когда ты пытался отрезать мне голову на Арене.

Hunter: Иногда самые глубокие вещи понимаешь только тогда, когда скрещиваешь с кем-то

клинки. Ты заставляешь меня думать, Маргарита. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым,

даже когда я сижу за монитором в пустой квартире.

Я кладу пальцы на клавиатуру, и внутри меня разливается обволакивающее, щемящее тепло. Этот

человек, лица которого я никогда не видела, сейчас ближе ко мне, чем кто-либо в этом мире.

Hunteriza: Пообещай мне одну вещь, мой темный рыцарь.

Hunter: Все что угодно.

Hunteriza: Когда мы встретимся... а мы обязательно встретимся... Не пытайся быть

правильным. И если захочешь поцеловать меня – целуй. Не стой как истукан, боясь потерять

контроль.

Чат замирает. Мне кажется, я слышу его тяжелое дыхание через эти чертовы километры

оптоволокна.

Hunter: Обещаю. И когда это случится, рыжая... я клянусь, тебе не придется просить дважды.

Я заберу этот поцелуй так, что ты забудешь имя своего босса навсегда.

Мое сердце срывается в галоп. По телу пробегает сладкая дрожь.

Завтра я вернусь в офис и снова буду воевать с Алексом.

Буду распутывать клубок интриг и искать вора.

Но сегодня... сегодня я засыпаю с улыбкой, принадлежащей только одному человеку. Тому, кто

скрывается по ту сторону экрана.

Глава 17. Рита

Глава 17. Рита

Фуксия – цвет абсолютного, бескомпромиссного бунта.

Сегодня на мне платье именно этого, кричащего оттенка.

Ткань плотно обхватывает талию и струится до колен, а дерзкая асимметрия на одно плечо

кричит о том, что я не собираюсь сдаваться.

Вчерашний разговор с Хантером придал мне сил, и я вхожу в наш стеклянный офис с высоко

поднятой головой, готовая к любым битвам.

Но битва началась до моего прихода. И это не битва. Это настоящая бойня.

Едва створки лифта разъезжаются, на меня обрушивается какофония звуков.

В опен-спейсе царит абсолютный хаос.

Мигают красным экраны мониторов на столах разработчиков.

Кто-то орет матом так, что закладывает уши.

Вадик, бледный как полотно, колотит по клавиатуре, а Стас просто сидит на полу у кулера,

обхватив голову руками.

Здоровенные безопасники Виктора носятся по коридорам.

Мое сердце срывается в бешеный галоп. Я бросаюсь к своему отделу.

Мои тестировщики сбились в кучу, как растерянные пингвины, и хмуро смотрят на погасшие

мониторы.

– Даша! Что происходит?! – я хватаю за плечо свою стажерку, которая выглядит так, словно

сейчас упадет в обморок.

– Р-рита… – заикается она, указывая дрожащим пальцем на серверную. – Т-там все… Базы.

Архивы. Все упало.

Двери серверной открываются. Из них появляется Алекс.

Если вчера он казался мне уязвимым или запутавшимся, то сейчас передо мной настоящий демон

из преисподней.

Его костюм помят, галстук сорван, ворот рубашки расстегнут. Под глазами темные круги.

Он выглядит как человек, который только что своими глазами увидел, как сгорело дело всей

его жизни.

Его взгляд сканирует паникующий офис и мгновенно, как лазерный прицел, останавливается на

моем платье цвета бешеной фуксии.

Алекс направляется ко мне.

Шаг, второй, третий.

Опен-спейс замирает.

Сотрудники расступаются перед ним, как перед стихийным бедствием.

– Ты… – рычит он, останавливаясь в полуметре от меня.

Его грудь тяжело вздымается. Запах бергамота сегодня смешивается с концентрированным

запахом катастрофы.

– Это все ты.

Я замираю, чувствуя, как внутри все обрывается.

– Что я? Алекс, что случилось? – мой голос дрожит, но я заставляю себя стоять прямо, не

отступая ни на миллиметр.

– Ты просила открыть вам локальные серверы?! – он срывается на рычание, которое бьет по

ушам. – Ты вчера устроила мне сцену на кухне, требовала дать вам доступ чтобы, видите ли,

выполнять вашу работу?!

– Да! Мы должны были тестировать модули!

– И вы протестировали! Поздравляю! – Алекс с размаху бьет кулаком по ближайшему стеклянному

столу.

По поверхности расползается паутина трещин. Стажерка за моей спиной всхлипывает.

– Вместе с вашими запросами к локальной базе был активирован деструктивный вирус! Червь! Он

сидел и ждал, пока кто-то с правами доступа извне постучится к серверам! Вы запустили

компиляцию, и этот червь только что сожрал все наши внутренние архивы за последний месяц!

Мир вокруг меня останавливается. Вирус? Червь, уничтожающий архивы?

– Алекс, ты в своем уме?! – ярость вспыхивает во мне с такой силой, что перекрывает любой

страх.

Я делаю шаг навстречу этому невыносимому тирану.

– Червь не мог взяться из ниоткуда! Его написал кто-то из твоих разработчиков! Это крыса

заметает следы, уничтожая исходники! При чем здесь мы?! Мы просто запустили тест!

– Потому что вы тестировщики, Маргарита! Ваша работа – ловить этот мусор! Ваша работа – не

нажимать на гребаные кнопки вслепую!

Его лицо перекошено от бешенства.

– Но ты была так занята доказательством собственной правоты, так спешила ткнуть меня носом

в мои ошибки, что твои люди пропустили запуск вируса!

Я перестаю дышать. Воздух словно выкачали из комнаты.

«Он борется с паническим страхом… Он просто напуганный до чертиков мужик…»

Слова Хантера эхом звучат в моей голове, но сейчас они кажутся нелепой, жалкой ложью.

Передо мной нет напуганного мужчины.

Передо мной тиран, который готов размазать меня и мой отдел, чтобы прикрыть задницы своих

кодеров. Он снова делает из нас козлов отпущения.

– Ты жалкий, высокомерный трус, – мой голос звучит так отчетливо, что его слышит каждый в

этом замершем офисе.

Алекс вздрагивает, словно я ударила его по лицу.

– Твои люди написали дырявый код. Кто-то из твоих разработчиков продал твою игру, а теперь

сжег серверы, чтобы Виктор не нашел концы. А ты, великий Алекс, обвиняешь тех, кто выгребает

ваш мусор, – я сжимаю руки в кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. – Мой отдел

не виноват. Ни в сливе, ни в этом вирусе. И я тебе это докажу.

– Убирайся, – цедит он сквозь зубы. Его серые глаза пусты. В них не осталось ни искр, ни

того обжигающего желания, которое я видела вчера на кухне. Только пепел. – Забери свой отдел

и убирайтесь с этого этажа. Вы отстранены от работы до выяснения обстоятельств. Вы все.

Он разворачивается и уходит обратно в свою стеклянную переговорку, захлопывая за собой

дверь.

Я остаюсь стоять посреди уничтоженного офиса в своем платье цвета фуксии. В груди печет так

сильно, словно мне туда плеснули кислоты.

Перевожу взгляд на Вадика, который прячет глаза, на Стаса, который нервно кусает губы.

Крыса здесь. И она только что подставила нас всех, а мой босс с радостью схватился за эту

версию.

Поворачиваюсь к своим ребятам.

– Собираем вещи. Идем в зону отдыха на втором этаже. Пьем кофе, играем в настолки и ждем, —

командую я железным тоном, не позволяя себе ни малейшей слабости.

Когда мои люди, тихо переговариваясь, направляются к лифтам, я резко сворачиваю в сторону

приемной.

Хватит. Игры кончились. Хантер был неправ.

Мой босс – не раненый зверь, он психопат, обладающий неограниченной властью в этой

компании. И пока у него на голове эта корона, он уничтожит всех нас.

Врываюсь в приемную. Леночка сидит белее мела, с ужасом глядя на разворачивающуюся за

стеклом драму.

Подхожу к ее стойке, опираюсь на нее обеими руками и нависаю над секретаршей.

– Лена. Слушай меня очень внимательно, – мой голос звенит от злости. – Мне плевать на

протоколы. Мне плевать на гнев Алекса. И мне плевать, что Совет директоров общается только

через него.

– Риточка, я не…

– Замолчи и слушай! – рявкаю я, и Леночка замолкает. – Он только что отстранил мой отдел.

Он свалил на нас уничтожение серверов. Мне нужно поговорить с Советом! Немедленно!

Леночка молча хлопает глазами.

– Ты знаешь, как выйти на Совет. У тебя должен быть прямой канал, аварийный телефон, почта,

хоть голубиная почта! Дай мне его!

Леночка вздыхает и отводит взгляд.

– Рита, он меня убьет… Александр меня уничтожит…

– Александр уничтожит нас всех, если его не остановить! – я понижаю голос до горячего,

убеждающего шепота, вкладывая в него всю свою отчаянную решимость. – Он потерял контроль,

Лена. Крыса сидит в разработке, а он бьет по нам. Дай мне контакт. Я возьму все на себя. Я

скажу, что взломала твой комп. Я не подставлю тебя. Клянусь.

Время останавливается.

Я вижу, как в глазах Леночки страх перед боссом борется со здравым смыслом. И наконец,

здравый смысл побеждает.

Она открывает запертый нижний ящик своей стойки. Достает оттуда неприметную черную флешку.

– Здесь… здесь зашифрованный протокол связи, – шепчет она, озираясь по сторонам. —

Вставляете в любой компьютер вне корпоративной сети, вводите пароль «fsexDfgvDfvg56», и

открывается прямой чат с Главным. Но Рита… Главный читает его редко. И если Александр

узнает…

– Не узнает, пока не станет слишком поздно, – я выхватываю флешку, пряча ее в карман

платья. – Спасибо, Лен. Ты спасла нас всех.

Разворачиваюсь и иду к лифтам. Моя кровь кипит.

У меня есть ключ!

Я доберусь до этого мифического Совета!

Выложу им все: про крысу, про слепоту их хваленого директора, про то, как он гнобит тех,

кто пытается спасти их компанию.

А потом…

Сердце предательски сжимается. А потом я найду Хантера.

Не знаю как, но я вытащу его из виртуальной реальности. Мне нужен кто-то настоящий. Кто-то,

кто не предает, кто слышит меня и кто заставляет мое сердце биться от радости, а не от боли

и унижения.

Но сначала – Совет директоров. Держись, Александр.

Глава 18. Рита

Глава 18. Рита

Я сижу в пустом кафе на первом этаже нашего бизнес-центра.

Передо мной остывает эспрессо, а на коленях покоится мой личный, не подключенный к

корпоративной сети ноутбук.

Когда я вставляю неприметную черную флешку в порт, мои пальцы, подрагивают от переизбытка

адреналина.

Вбиваю пароль.

На экране разворачивается аскетичное, черное окно зашифрованного чата. Прямой канал прямо в

уши тем мифическим небожителям, которые владеют этой империей и позволяют своему цепному псу

рвать на части невинных людей.

Заношу руки над клавиатурой и начинаю печатать.

Мой текст – это не сухой корпоративный отчет. Это манифест. Это концентрированная ярость,

облеченная в сарказм и приправленная неопровержимыми фактами.

«Уважаемый Совет директоров (или кто там прячется за этой ширмой). Пишет вам руководитель

отдела тестирования Маргарита Казакова. Пока вы наслаждаетесь дивидендами, ваш генеральный

директор и главный разработчик Александр Наумов методично сжигает компанию дотла. Вчера у

нас украли исходный код проекта. Сегодня неизвестный скрипт уничтожил архивы проекта и сам

проект. И вместо того чтобы искать настоящую крысу среди своих драгоценных программистов,

которые имели прямой доступ к архитектуре, ваш золотой мальчик назначил козлами отпущения

отдел тестирования. Он отстранил нас от работы, парализовав поиск ошибок перед релизом.

Александр потерял контроль, ослеп от паранойи и собственного эго. Если вы не наденете на

своего генерального директора намордник и не пришлете независимый аудит в отдел разработки,

не за горами тот день, когда ваша компания станет банкротом. С неуважением к вашим кадровым

решениям, Маргарита Казакова».

С силой бью по клавише Enter. Сообщение улетает в цифровую пустоту.

Выдергиваю флешку, захлопываю ноутбук и делаю глубокий вдох.

Теперь этому мерзавцу придется отвечать перед теми, кто платит ему зарплату.

Не проходит и десяти минут, как мой мобильный разражается истеричной трелью. На экране

светится номер Виктора – начальника службы безопасности.

Я беру трубку.

– Слушаю.

– Рита. Живо в кабинет Александра. И лучше тебе поторопиться, – голос бывшего силовика

звучит недобро.

Я усмехаюсь, хватаю сумку и гордо иду к лифтам.

Началось.

Видимо, Совет директоров читает сообщения быстрее, чем предполагала Леночка.

* * *

Я открываю дверь в кабинет Александра без стука. И мгновенно понимаю: передо мной не просто

разъяренный босс.

Передо мной эпицентр ядерного взрыва.

Кабинет разгромлен. Чертежи сброшены со стола на пол.

Дорогущая дизайнерская лампа валяется в углу со сломанным абажуром.

Алекс стоит посреди этого хаоса, тяжело опираясь кулаками о столешницу.

Его волосы растрепались, рукава рубашки закатаны, обнажая напряженные предплечья.

В его серых глазах бушует настоящий шторм, который вот-вот обрушится и на меня.

Он сжимает в руке телефон так, что ладонь побелела.

– Закрой дверь, – рычит он. Звук его голоса вибрирует в самых костях.

Я спокойно, даже вальяжно закрываю за собой дверь, и поворачиваюсь к нему.

– Вызывал, Александр? Вижу Совет директоров уже дал тебе нагоняй за твою некомпетентность.

То, что происходит дальше, стирает мою ухмылку.

Алекс срывается с места.

Он преодолевает расстояние между нами за долю секунды, налетает на меня, как ураган, и

впечатывает спиной в тяжелую дверь.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

Его руки с глухим стуком ложатся на дерево по обе стороны от моего лица, отрезая пути к

отступлению. От него исходит такой жар ярости, что меня бросает в пот. Запах бергамота, и

концентрированного мужского бешенства окутывает меня с головой.

– Где. Ты. Взяла. Этот. Ключ?! – чеканит он прямо мне в лицо, брызжа ядом.– Отвечай,

Маргарита! Ты запугала Лену?! Выкрала флешку?!

– Я спасала компанию! – кричу я в ответ, ничуть не испугавшись его физического

превосходства.

Поднимаю подбородок, глядя прямо в его безумные глаза.

– Кто-то должен был сообщить владельцам, что их главный разработчик сошел с ума!

– Из какого устройства ты им писала, идиотка? – ревет он на весь офис. – Ты хоть понимаешь,

что ты наделала?!

– Со своего личного ноутбука не подключенного к корпоративной сети! – рычу я в ответ.

Пытаюсь сдержаться, чтобы не наговорить лишнего и не могу.

– Для меня твои поступки – это и есть угроза смерти компании! – я с силой бью его кулаками

в твердую грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнется. – Пусти меня, ненормальный!

Ты бесишься, потому что они прочитали правду?! Бесишься, что я сорвала с тебя корону?!

Алекс издает звук, похожий на смех. Горький, хриплый смех.

Он наклоняется так близко, что наши носы почти соприкасаются. Его взгляд мечется по моему

лицу, словно он хочет меня сожрать живьем.

– Ты сорвала корону?! – шипит он, обжигая мои губы своим дыханием. – Да ты ничего не

понимаешь, Рита! Ни черта не понимаешь в том, как все устроено! Ты думаешь, что написала

каким-то богам на Олимпе?! Ты думаешь, что придет добрый дядя-владелец и накажет плохого

Сашу за то, что он обидел тестировщиков?!

– А разве нет?! Они твои боссы! И они тебя сожрут за этот слив!

– Я сам себя сожру! – рявкает он, ударяя кулаком в дверь в миллиметре от моего уха. Я

инстинктивно вздрагиваю. – Потому что нет никакого дяди, Рита! Нет никакого Совета! Я и есть

Совет директоров, мать твою! Эта компания – моя! От первого стола в приемной до последней

строчки кода на сервере! 100 процентов акций! Мои! И ты только что написала это дерьмовое

письмо мне на мой личный зашифрованный сервер!

Время в кабинете останавливается.

Мои глаза расширяются до предела. Я смотрю в его искаженное яростью лицо. Слова медленно,

как в густом киселе, проникают в мой мозг.

Алекс... владелец?

Вся эта ширма. Вся эта бюрократия. Леночка, которая трясется от страха перед мифическими

боссами. Все это – ложь.

И я... я только что отправила жалобу на Александра самому Александру.

В любую другую секунду мне бы стало стыдно или страшно. Но только не сейчас.

Мой шок длится ровно три секунды, а затем мутирует в такую термоядерную, ослепляющую

ненависть, что я чувствую, как у меня начинает звенеть в ушах.

– Ах ты ж лживый, лицемерный мерзавец... – выдыхаю я.

– Я защищал проект! – он пытается оправдаться, нависая надо мной, его грудь ходит ходуном.

– Я прятался, потому что хотел, чтобы вы работали, а не пресмыкались передо мной!

– Ты играл в бога! – я срываюсь на ультразвук, с такой нечеловеческой силой отталкивая его

от себя, что он делает шаг назад.

Мое платье цвета фуксии трепещет на сквозняке.

– Ты создал систему, в которой ты абсолютный, безнаказанный тиран! И ты знаешь что,

господин Владелец?! Твоя мания величия тебя же и погубила!

Я наступаю на него, тыкая указательным пальцем в его дорогую, смятую рубашку.

– Это твой хваленый Вадик или Стас слили код! Это твои мальчики написали червя, чтобы

стереть архивы! А ты... ты, владелец, был так занят самоутверждением за счет моего отдела,

так упивался своей властью надо мной, что позволил им обвести тебя вокруг пальца! Ты слепой,

напыщенный индюк!

– Маргарита, закрой рот! – рычит Алекс, хватая меня за запястье.

Его пальцы обжигают. В его глазах снова вспыхивает то самое темное пламя, которое я видела

вчера на кухне. Пламя, от которого у меня плавится низ живота, и это злит меня еще больше.

– Ты не смеешь со мной так разговаривать! Я пытался все исправить! Я снял с вас подозрения!

– Снял подозрения?! Да ты нас отстранил полчаса назад! – я вырываю руку.

Мои зеленые глаза полны слез – злых, жгучих слез бессилия и разочарования.

– Ты постоянно делаешь из меня врага, Алекс! Ты вытираешь ноги о моих людей, а потом

смотришь на мои губы так, словно хочешь меня трахнуть прямо на кухонном столе!

Грубые и отчаянные слова вырываются сами собой.

Алекс каменеет. Его скулы покрываются пятнами.

Он открывает рот, делает полшага ко мне, протягивая руку, словно хочет схватить меня,

прижать к себе, заткнуть поцелуем, о котором мы оба, черт возьми, думаем со вчерашнего дня.

– Рита... – хрипит он, и в его голосе впервые прорывается отчаяние.

– Нет! – я отшатываюсь от него, выставляя руки вперед. – Не прикасайся ко мне. Не смей.

Я смотрю на него, на этого красивого мужчину, который построил империю, но не научился быть

человеком.

И вдруг внутри меня что-то обрывается. Натянутая до предела струна лопается.

Вся ярость, весь адреналин, все желание улетучивается, оставляя после себя лишь оглушающую

пустоту.

Я смертельно устала.

Устала воевать. Устала доказывать свою правоту. Устала хотеть того, кто приносит только

боль.

Я медленно опускаю руки.

– Ты знаешь, Александр... – мой голос становится ледяным, тихим и абсолютно спокойным.

От этого спокойствия Алекс напрягается сильнее, чем от моих криков.

– Ты победил.

Я снимаю с шеи бейдж с корпоративным пропуском. Серебристая цепочка звякает в моих пальцах.

– Что ты делаешь? – его глаза расширяются. В них появляется настоящий страх.

– Оставляю тебя наедине с твоим величием, – я размахиваюсь и швыряю в него бейдж.

Пластик ударяется о его грудь и падает на пол, к его ботинкам.

– Меня все это достало. Твои секреты, твои интриги, твои криворукие программисты и твои

биполярные перепады настроения. Засунь эту компанию себе в задницу.

– Рита, нет. Стой! – он бросается ко мне, в его голосе звучит неприкрытая паника. – Не смей

этого делать! Я не отпускаю тебя!

– А я не собираюсь спрашивать разрешения у "Совета директоров", – криво усмехаюсь я, глядя

ему прямо в глаза. – Я увольняюсь, Алекс. Иди спасай свой код. А с меня хватит.

Я резко разворачиваюсь на каблуках, открываю дверь и выхожу из кабинета, не оглядываясь.

Иду по коридору к лифтам мимо вытянувшихся лиц коллег, мимо растерянной Леночки.

Моя спина прямая, подбородок вздернут.

Но как только створки лифта закрываются, отделяя меня от этого кошмара, я прислоняюсь лбом

к холодной металлической стенке и впервые за все это время позволяю себе заплакать.

Все кончено. Теперь у меня остался только один человек в этом мире, который меня понимает.

И как только я доберусь до дома, я напишу Хантеру.