Текст книги "Нэко"

Автор книги: Юлия Матси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Торговец меня не узнал, что было и не удивительно, так как мой сегодняшний вид кардинально отличался от облика двухдневной давности. Шелк оказался на месте, вот только стоимость его была такова, что я решила обойтись простой льняной тканью, понадеявшись на необидчивость Фрейи. Свечи были дома, так что оставалось разжиться алкоголем. Конечно, лучше всего было бы найти мед, однако здесь, как я успела заметить, предпочитали пить вино или странного вида пиво. Впрочем, Фрейя, судя по воспоминаниям моей нэко, никогда не была излишне придирчивой или требовательной богиней, поэтому я со спокойной совестью зашла в ближайшую прилично выглядевшую корчму, собираясь перекусить и купить бутыль лучшего спиртного. И тут же замерла, вдыхая самый чудесный аромат из всех, которые когда-либо чувствовала. Он был явно растительного происхождения, но ни я, ни нэко не помнили ничего подобного. Оглядевшись и заметив семейство, Дружно потреблявшее напиток, издающий этот запах, я села за свободный стол и обратилась к подошедшему хозяину:

– Добрый человек, можно мне немного супа и травяного отвара, какой пьют те люди?

Мой собеседник сначала непонимающе замер, а потом с облегчением спросил:

– Кесион говорит про савину? – Он доброжелательно улыбнулся и перешел на более доверительный тон: – Ты, верно, недавно в городе, девочка? Савина сейчас популярна в городах, а в деревне небось о ней и не слышали. Я сам заварю тебе свежей.

Завершив свою речь, он величаво удалился, а я принялась ждать еду, стараясь не вертеть головой слишком заметно. Местечко было несколько хуже того, где мы провели первую ночь в Оссоре, но в целом довольно милым. Симпатичные ставенки открыты, пропуская в помещение солнечные лучи, освещающие чистый деревянный пол, добротную мебель и стены, украшенные низками засушенных цветов. Пахло здесь также довольно аппетитно. Помимо волшебного аромата напитка со странным названием «савина», чувствовался запах супа, сваренного на хорошем мясе, сушеных трав, печеной картошки и копченых цыплят. С вожделением облизнувшись, я уставилась на подошедшую разносчицу с большой тарелкой еще парящего супа. К тарелке прилагалась и деревянная, сильно погрызенная ложка, но я, впечатленная когда-то читанными книгами, предпочла воспользоваться принесенным с собой столовым прибором.

Суп, несмотря на некоторый пересол, был весьма вкусным, с крупой, похожей на перловку, и маленьким кусочком мяса. Ну а напиток, принесенный чуть позже в небольшом глиняном кувшинчике, и вовсе превзошел самые смелые ожидания. Слегка кисловатый, с пряно-мятными нотками, он легонько пощипывал язык и согревал изнутри. Неспешно наслаждаясь питьем, я наблюдала за семьей, привлекшей мое внимание. Родители, маленькая, симпатичная девочка лет пяти и вертлявый, стремительный мальчик чуть постарше. Они живо обсуждали какую-то тетушку Соар, чудесную погоду, необычную для этой поры, и то, что «хотя Рэм уже совсем взрослый, в мастерскую ему еще рано, пусть лучше матушке по дому помогает». Сам Рэм явно был не согласен с таким мнением, но спорить слишком активно не стал, отвлекшись на какую-то сладость, принесенную официанткой. Родители же прихлебывали напиток, с любовью смотря на детей, и время от времени ласково и немного заговорщически переглядывались. Их лица, их короткие, будто случайные прикосновения друг к другу, светлые улыбки – все говорило о том, что вместе они по взаимной любви… Однако на шее женщины сиял видимый лишь вторым зрением ошейник, от которого шла неощутимая, но явственная цепь к запястью мужчины. Его жена тоже была рабыней.

Допив свою кружку и тут же налив из кувшинчика следующую, я снова взглянула на этих людей. Если присмотреться, ошейник был несколько иной, непохожий на тот, что у Тиэна: другой узор, цвет вместо ослепительно белого приятно-красный, с легким серебристым отливом. Но все же это был ошейник, и я этого не понимала.

Допив савину, я попросила приготовить мне с собой бутыль хорошего красного вина, копченую курочку и каравай свежего хлеба. Заплатив за обед и покупки три серебряные монеты, я, сытая и счастливая, отправилась домой, твердя по пути название этого удивительного напитка. «Савина». Звучит как имя экзотической танцовщицы. Блаженно зажмурившись, я неожиданно для себя хихикнула.

– Хозяйка, что с тобой такое? – раздался в моей голове испуганный голос Аксандра.

– Все замечательно, – радостно отозвалась я вслух. – Я даже не подозревала, как прекрасен этот мир. А ведь он такой замечательный.

Я дружелюбно улыбнулась потрясающе красивому мужчине, проходящему мимо, собираясь подбежать к нему и признаться в честной и искренней любви. И неважно, что одет он в какое-то грязное рванье, а запахом отпугивает даже матерых крыс. Я ведь не из тех вертихвосток, что видят только красоту внешнюю.

– А ну стоять! – гаркнул демон так, что у меня зазвенело в ушах. – Быстро перестала смотреть по сторонам!

Я обиженно замерла, не понимая, почему мой рыжий друг так себя ведет, но потом догадалась: он ревнует. На удивление здраво рассудив, что мужчин в этом мире много, а друзей, которые спасали мне жизнь, мало, я решила Ксана не обижать и послушно зажмурилась, чтобы не глядеть по сторонам. Стон, последовавший за этим, меня немного смутил, так как на счастливый абсолютно не походил, однако обдумать этот факт демон мне не дал, начав командовать:

– Так, глаза открой, гляди под ноги. На людей не натыкайся. Сейчас свернешь направо и пойдешь прямо.

Я послушалась, с интересом гадая, куда же это меня приведет, а спустя полтора часа и бесчисленное количество поворотов с восторгом пялилась на такой родной домик. Маленький, с облупленными стенами и покосившейся крышей, он вызывал у меня чувство дичайшего умиления, желание вот сейчас, немедленно, во что бы то ни стало привести его в порядок и остаться жить навсегда.

С этой мыслью я и влетела в дом, уронила довольно тяжелую корзину на стол, выхватила купленную ткань, намереваясь пустить ее на половую тряпку, и тут сознание отключилось окончательно.

Глава 14

Проснулась я от того, что мне было жарко и тесно. Повозившись немного в попытке устроиться поудобнее, я смирилась с неизбежным и все же открыла глаза, собираясь избавиться от источника неудобства и снова сладко уснуть. Вот только зрелище, представшее перед моим взором, не позволило выполнить этот незамысловатый и приятный план. Само по себе увиденное было довольно вдохновляющим: спокойное, даже умиротворенное лицо Тиэна, спящего рядом. К тому же теперь, когда я сориентировалась в пространстве, оказалось, что тесно мне от того, что потомок дракона, скованный шириной односпальной кровати, закинул на меня руку и ногу, сымитировав таким образом довольно интимное объятие.

Наверное, в любом другом случае я даже обрадовалась бы, обнаружив этого мужчину в своей постели. Но сегодня такой реакции препятствовало сразу несколько «но». Например, я абсолютно не помнила событий, предшествующих этой ситуации.

Попытавшись отодвинуться еще дальше, я осознала, что на мне лежит этакий некрупный комок рыжего меха, которым время от времени притворяется демон. Движение его разбудило, и я вновь ощутила на себе пристальный взгляд красных глаз.

– Ага. С возвращением в себя. – Он невозмутимо прошелся по моему телу от плеча, на котором был замечен изначально, к ногам, затем перепрыгнул Тиэна и практически шмякнулся на пол. – Как себя чувствуешь, наркоманка начинающая?

Тон Аксандра, ласковый и заботливый до приторности, вкупе с яростным сиянием глаз начинал меня пугать.

– Ксан, что произошло? – стараясь не разбудить потомка дракона, спросила я мысленно.

– И ты еще спрашиваешь?! – истерически взвизгнул демон. – Ты чем думала, когда незнакомые составы без проверки сосала? Ты куда свои мозги засунула в этот момент?

Я втянула голову в плечи, принимая заслуженные, в общем-то, упреки. Ксан же продолжал яриться, не давая вставить ни словечка в оправдание. В конце концов мне надоело это слушать, и я прикрикнула на разошедшегося собеседника, заставляя его замолчать:

– Хватит! – Демон удивленно замер, видимо, упустив из виду в волнах праведного гнева, что он здесь не один. – Если ты не забыл, это мое первое путешествие по иным мирам. Откуда мне было знать, что напиток, который спокойно пили дети, так на меня подействует? А кстати, как он подействовал? Последнее, что я помню…

Я на мгновение задумалась, а потом застонала от стыда, вспомнив о произошедшем. Точнее, о том, что могло произойти. Чуть не произошло.

– Ксан. Спасибо тебе. Если бы не твое вмешательство, – я замолчала, не находя нужных слов, но демон и так все понял. Смягчившись, он величественно кивнул и спокойно поинтересовался:

– До какого момента помнишь?

– До возвращения в дом. Это я помню даже слишком хорошо, – страдальчески поморщилась я, а потом с опасением спросила: – Дальше было что-то еще?

– Было, еще как было, – добрым-добрым тоном отозвался демон. – Сначала ты отключилась прямо на полу, точно запойная пьянчужка. Мне пришлось накрыть тебя одеялом, а это не слишком-то просто в облике крысы на тонких лапках. Потом пришел этот твой драконеныш, попытался перетащить тебя на кровать, но тут ты пришла в себя и принялась грязно его домогаться. Но он ведь раб, – тут в голосе Ксана прорезались трагические нотки, – а рабы не могут отказывать своим хозяевам…

Я, буквально за мгновение до этого решившая попробовать выбраться с кровати, не разбудив Тиэна, замерла в довольно нелепой позе, практически нависнув над ним. Во многих недостатках меня можно было обвинить, но не в слепоте. То, что Тиэн меня не хочет, видно невооруженным глазом. И то, что произошло, является самым настоящим насилием.

– Да врет он все, – неожиданно раздался невозмутимый голос потомка дракона.

Обладатель голоса перевернулся и, лежа теперь на спине, смотрел мне в глаза. Пискнув от смущения, я поспешно скатилась с кровати на пол, а человек тем временем продолжил:

– Вела ты себя спокойно: сама разделась и добралась до кровати, потом долго рассказывала, какой я хороший и как ты рада, что мы встретились. Потом клялась, что найдешь способ освободить меня от ошейника, и изумлялась местным традициям брака. Кстати, что такое «традиции брака», ты не сказала. А потом приказала больше не сметь использовать слово «госпожа», пожаловалась, что тебе очень холодно, и уснула.

– Ага, – насмешливо подтвердил Ксан. – Прижала его к себе так, что бедный парень не смог вырваться, не прибегая к членовредительству, и уснула.

Я спрятала в ладонях горящее лицо, мечтая немедленно превратиться во что-нибудь маленькое и незаметное или провалиться сквозь пол.

– Я в любом случае собирался остаться с тобой в кровати, – возразил следопыт. – Тебя знобило даже под двумя одеялами.

– Мне так стыдно. Тиэн, я не хочу тебе приказывать. Это подло с моей стороны.

Я подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и неожиданно обнаружила, что он пристально смотрит на меня, наклонившись практически к моему лицу.

– Все в порядке, – он прикоснулся к моему подбородку, заставляя меня откинуть голову, и легонько поцеловал в губы, скорее, даже просто едва прикоснулся. – Мне и самому не слишком нравилось это слово. Но традиции, тьма их побери…

Он улыбнулся и ушел в другую комнату, а я осталась сидеть на полу, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Кстати, – неожиданно он заглянул снова, – один купец готов заплатить тысячу золотых за три гарнца огненного порошка при условии, что больше мы никому не будем его продавать.

– Ого! Это гораздо дороже, чем мы рассчитывали. – Я восторженно улыбнулась, осознав, что это предложение означает на самом деле. Одноразовый платеж позволит убраться из города гораздо быстрее, чем я смела надеяться. А если учесть, сколько времени было потеряно по моей вине, это особенно кстати.

– Да, но у нас осталось всего сорок порций. Ты справишься с таким объемом? Купец надеется получить товар в течение трех дней.

Я выглянула в окно и, убедившись, что очередной день подходит к своему завершению, пожала плечами:

– Если надо, значит, должна справиться. Ингредиентов хватает. Вот только с посудой проблемы.

Тиэн понятливо кивнул и снова куда-то ушел, аккуратно прикрыв единственную в доме дверь. Остаток дня и половину ночи я готовила огненное зелье, выкладываясь до последней капельки энергии. Внезапный вынужденный двухдневный перерыв пошел, казалось, мне на пользу: активация трансмутации зелья давалась мне все легче и легче. Спустя несколько часов все действия и вовсе перешли в разряд машинальных, любезно предоставив мне возможность обдумать происходящее. И я старательно этой возможностью пользовалась. Вот только мысли раз за разом возвращались к довольно странному поведению Тиэна вместо каких-то более полезных вещей. После сегодняшнего инцидента он стал относиться ко мне иначе, более мягко. Но при этом, я чувствовала это всем своим кошачьим естеством, как девушка я ему была по-прежнему нежеланна. Мое же желание обладать им лишь усилилось. Я замерла, захваченная внезапным и сокрушающим чувством стыда. Макс! Как я могла забыть о нем? Я ведь любила его… Любила?! Я вцепилась зубами в ладонь, наказывая себя за неправильную, неправильную, неправильную мысль. Конечно же, не любила, а люблю до сих пор. Резким жестом инициировав трансмутацию зелья, я шарахнулась в сторону, вовремя осознав, что забыла добавить лунолист, являющийся завершающим компонентом. А значит, результат преобразования может быть абсолютно любым, непредсказуемым. Начиная от полного отсутствия реакции (это было бы лучшим вариантом) и заканчивая созданием философского камня. Или глобальным бабахом, способным разнести полгорода.

Впрочем, на этот раз обошлось: жидкость мгновение помедлила, будто размышляя, что же ей сделать, затем вскипела и разродилась слабым взрывом, закоптившим стенки котелка да опалившим ближайшую растительность. Тиэн, вернувшийся за пару часов до этого и успевший, видимо, задремать, выскочил на улицу с весьма встревоженным, хоть и несколько сонным видом. Успокоив его, я печально осмотрела почерневшую бронзу. Зря все же я надеялась на машинальность своих действий. Зато оттирание котла от копоти позволило вновь думать о чем угодно ближайшие полчаса.

Решив, что тема любовных взаимоотношений на данный момент слишком болезненна, я обратила свои мысли к разговору в тумане.

Конечно, Кайр в чем-то прав. Мне очень хотелось наказать Арагорна. В идеале заставить страдать за все то, что его милостью пришлось пережить мне. Вот только переоценивать свои силы в данном деле равносильно глупейшему самоубийству. Так что максимум, на что я могу сейчас рассчитывать, это не дать ему себя использовать. Интересно, что же за задание должен передать мне этот кузнец из Гафсы?

Решив больше сегодня не испытывать судьбу, я дочистила котелок, убрала алхимические принадлежности и легла спать, расстелив на полу спальник и прижавшись к теплому демону. Кровать той ночью мне почему-то доверия не внушала.

Утром потомок дракона вновь куда-то исчез и через пару часов вернулся с тремя небольшими глиняными кувшинами. Порошка хватило для того, чтобы наполнить один из них, и я со вздохом продолжила изрядно наскучившее занятие, одновременно пытаясь составить список вопросов, которые хотела задать богине. Времени на общение с ней у меня будет не слишком много, так как порции зелья небольшие, поэтому надеяться на импровизацию не хотелось. Призвать Фрейю я решила этим вечером.

К середине дня, вымотавшись как собака, я наполнила еще один кувшинчик и, спрятав его подальше, отправилась к своим мужчинам. Тиэн, вопреки всем традиционным представлениям об истинно мужских занятиях, сооружал мне костюмчик последовательницы богини Геалах из купленной ранее черной ткани. Получалось у него это удивительно ловко и уверенно. Аксандр же с истинно демонической язвительностью комментировал процесс.

– Ксан, – недовольно позвала я его и покачала головой, намекая, что еще немного, и иголку с ниткой возьмет он.

Мое рыжее сокровище в ответ на это лишь спокойно посмотрело на меня, постаравшись придать морде максимально невинное выражение, что при его облике было абсолютно непосильным делом.

Еще с утра мы договорились, что, как только я закончу с заготовкой запланированного на сегодня количества товара, следопыт с демоном уйдут в город, чтобы закупить необходимые для дальнейшего путешествия припасы, да и попросту не мешать моему общению с богиней. Аксандру такой вариант не слишком нравился, но возражать он отчего-то не стал.

Помимо прочего, еще вчера я поговорила с Тиэном насчет забавного напитка с поэтичным названием «савина». Как выяснилось, готовился он из смеси обжаренных зерен и подвяленных стеблей одноименного растения. И никаких побочных эффектов, вроде тех, что испытала на себе я, доставлять он не должен. По утверждению следопыта, савину принято давать даже маленьким детям. Она способствует улучшению кровообращения, спокойному сну и, по слухам, общему оздоровлению. Упросив мужчин купить немного заварки для опытов, а также в последний раз обговорив то, что понадобится для путешествия, я со спокойной совестью начала готовиться к обряду призыва.

Для начала аккуратно расстелила желтую ткань, спасенную от осквернения внезапным обмороком, на полу, постаравшись придать ей форму круга. В каждый угол комнаты поставила по свече. Затем разместила в центре ткани самую приглянувшуюся из драконьих монеток. И храбро выпила из простой глиняной пиалы пару глотков пугающей на вид жидкости. Смесь зелья призыва, вина и нескольких капель моей крови обожгла язык, заставив на секунду испугаться, что не смогу сказать нужные слова, но боль мгновенно прошла.

Резко выдохнув и ненадолго замерев в попытке успокоиться, я начала:

– Своей памятью, своей кровью, своей жизнью взываю к тебе, о Фрейя! – На секунду умолкнув, я проследила, как крошечная огненная искорка, возникшая в центре круга, очерченного тканью, подожгла жидкость в чаше, а затем продолжила: – Дочь твоя ищет совета и помощи. Приди, пока горят свечи, пока кипит кровь, пока звучит дыхание.

По мере декламации окружающая обстановка менялась, превращая комнату в истинный храм. Потолок поднялся и обзавелся росписью, изображающей Фрейю в самые различные эпизоды ее жизни. По углам, там, где стояли свечи, появились высокие, чуть мерцающие колонны, в то время как основное освещение исходило от невысокого алтаря, в который превратился матерчатый круг. И от фигуры, что формировалась в центре алтаря.

Невысокая, совсем еще юная девушка, с волосами цвета золота и глазами будто грозовое небо, улыбалась мне так, словно встретила старую добрую подругу. Эта улыбка заставила мое сердце петь от восторга, вопреки всем доводам разума.

– Богиня, – я неторопливо опустилась на колени, выказывая уважение.

В этот раз, несмотря на присутствие могущественнейшего существа, действиями я управляла сама. То ли возник какой-то иммунитет к перехвату управления чужим сознанием, то ли нэко считала, что я и сама делаю все правильно. Как бы то ни было, вполне самостоятельно став на колени и склонив голову, я дожидалась реакции Фрейи.

– Эйлинарра, девочка моя, наконец-то ты воззвала, – меня коснулись мягкие, горячие ладони. – Встань, малышка.

Я послушалась, неожиданно заробев и не зная, что ответить.

– Ну как ты тут? Освоилась в новой ситуации? Непросто тебе здесь, но я уверена, что ты справишься со всем.

Неожиданно я осознала, что моя тайная надежда, последняя возможность быстро вернуться домой рассыпается, расползается в мелкие клочья. И вместо вопроса вырвалось утверждение:

– Вы знали. Вы с самого начала знали, что Арагорн собирается сделать из меня вашу подопечную.

– Конечно знала. – На невыносимо прекрасном лице богини отобразилось удивление, сменившееся вскоре пониманием. – Он не захотел дать тебе право выбора?

– Право выбора? – Я горько усмехнулась, усаживаясь прямо на пол, у подножия алтаря. – Богиня, видимо, говорит о другом Арагорне.

– Ты не права, Эйлинарра. Или тебе, быть может, будет приятнее, если я стану называть тебя Катя? – Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила: – Да, он не захотел выполнить мою просьбу, он перенес тебя в другое тело и в другой мир, не спросив твоей воли и, быть может, вопреки ей, но… Нам всем порой приходится совершать поступки, противоречащие нашим желаниям и принципам.

– Зачем вы защищаете его? – Я с усилием заставила хвост прижаться к ноге, чтобы не выдавать чувства слишком уж ярко. – Тем более что теперь я должна предать Арагорна. Или это не истинное ваше желание передал мне Кайр?

Я ожидала любого ответа: от того, что дроу нагло соврал, до того, что это хитрый шпионский план внедрения меня в стан врага. Я ожидала чего угодно, но Фрейя сумела меня удивить. Она растерянно всхлипнула и резко отвернулась, впрочем, не успев помешать мне увидеть две слезинки, сверкнувшие на ее щеках.

– Все верно, – спустя несколько мгновений сказала она, и в чудесном голосе послышалась горькая нотка. – Я ведь говорю, что нам всем приходится совершать поступки, противоречащие даже тому, что составляет основу внутреннего закона. И сегодня я прошу… Я молю тебя…

Она на мгновение замолкла, пытаясь подобрать слова, и я позволила себе закончить фразу:

– Кинуть Арагорна? – Я говорила преувеличенно циничным тоном, пытаясь таким странным образом осушить ее слезы. – Уверяю, это действие не относится к тем, ради которых мне пришлось бы переступать через себя. Я бы с радостью это сделала и без просьбы моей богини. Однако мне очень не хочется быть пешкой в непонятной игре высших существ. И мне хочется знать, ради чего ты, о Фрейя, решила переступить через собственные принципы.

Плечи богини, до того напряженные так, будто на них возлежала вся тяжесть мира, немного расслабились.

– Ты права, девочка. – Она подошла к самому краю алтаря и уселась, аккуратно укрыв ноги длинной юбкой. – Ты должна узнать все. Вот только рассказ будет долгим.

Я оглянулась на чашу с пламенем, проверяя уровень оставшейся жидкости, и кивнула, показывая готовность слушать. А Фрейя начала:

– Родилась я в мире, далеком от Мотлейхейма. Жизнь моя была счастлива: меня любили и люди, и другие боги. Все вершилось по слову и желанию моему, и ничто не омрачало будущее. До тех пор, пока не случилось предсказанное. В наш мир пришла великая беда. В земной мифологии она получила название Рагнарёк. Гибель богов.

Богиня вздрогнула от ужаса, произнеся это слово, и продолжила лишь спустя несколько секунд:

– Мне удалось бежать. Ценой… Цена этого оказалась слишком велика. Пятеро богов пожертвовали своими силами, а может быть, и жизнями ради того, чтобы открыть проход из гибнущего мира для меня и дюжины моих валькирий. Так я появилась в чужом мире – практически без сил, без верующих. Слабая и беспомощная, я должна была вскоре погибнуть, даже несмотря на то, что боги Мотлейхейма оказались достаточно равнодушными, чтобы не уничтожать меня. Мне повезло: вскоре Гесуто обратился со своей просьбой к богам, и я нашла способ эту просьбу удовлетворить. Я вложила души своих погибших валькирий в тела, созданные им, и наделила их единственной магией, которую могла дать в своем ослабленном состоянии. Так у меня появились первые верующие в новом мире. Ты, наверное, не знаешь, но сила бога очень зависит от того, сколько разумных ему молятся и насколько искренне они это делают. Нэко было немного, зато искренность их веры сторицей окупала небольшое количество. Моя сила росла достаточно быстро, и теперь я не слабее любого из богов Мотлейхейма.

– Все это очень интересно, – я нервно оглянулась на чашу с огоньком и прижала рукой к полу извивающийся хвост, – однако я не понимаю, какое это имеет отношение к нынешним событиям.

– Я как раз подхожу к этому, – совершенно не рассердилась на то, что я ее перебила, богиня. – Из-за своей слабости в момент создания народа нэко я позволила себе немного сжульничать. Не хочу перегружать тебя тонкостями Искусства, скажу лишь о результате. Я сумела сделать так, что вы начали черпать силу из противостояния Хаоса и Порядка. Но теперь в Мотлейхейме практически не осталось Хаоса. Упорядоченное воцарилось там абсолютно. Твои новые сородичи вымирают, Катерина. Они ничем не болеют и не умирают из-за глупых случайностей, нет. Но у пары из двух любящих нэко уже не рождаются дети. А сойдись одна из моих алхимиков с представителем иной расы, дитя, если и родится, будет принадлежать расе отца. То же и с детьми воинов моего народа. Пойми, я не хочу принуждать тебя ввязываться в это, но и позволить своему народу погибнуть я тоже не могу. Пойми меня, помоги мне. Прошу тебя, Эйлинарра.

Я чувствовала себя как человек, попавший в болото. Трясина затягивала все глубже и глубже: я не хотела участвовать во всем этом, я хотела лишь вернуться домой, забыв все как дурной сон. Вот только золотые слезы на щеках Фрейи не давали ни шанса вырваться.

– Но почему именно я?! – вырвался из глубины души стон. – Я никогда не хотела ничего подобного, мне нравилась моя жизнь, мой дом. Почему?

– Я не знаю, – покачала головой Фрейя. – Выбор Арагорн всегда делал сам. Но я верю, что ты справишься.

– То есть, – медленно проговорила я, – мне надо перейти на сторону Хаоса, чтобы спасти тех, кого я не видела ни разу в жизни и к кому меня причислили против моего желания. У меня хотя бы есть шанс вернуться домой, выполнив ваше задание?

Богиня как-то внезапно поникла, и ответа я дожидалась уже только из вежливости: и так было понятно, что она скажет «нет».

– Прости меня, девочка, но дать тебе такое обещание не в моих силах. Арагорн гораздо могущественнее меня. Я не смогу возвратить тебя в твое тело и в твой мир. Прости, – она легко коснулась моей щеки, утешая. – Но, быть может, ты сумеешь вернуться туда сама. Ведь тебе вполне доступны перемещения между мирами. И ты можешь найти зелье превращения.

– Учитывая, что сейчас мой уровень даже ниже, чем тот, с которым юные нэко начинают профессиональное обучение, я очень удивлюсь, если переживу ближайшие пару недель. Что уж тут говорить об открытии новых зелий для активации переместителя?

– Что значит «ниже»? – непритворно изумилась Фрейя. – Я вижу, что твой уровень сджель, жизненной энергии, соответствует как минимум пятому году обучения.

– Насчет энергии не знаю, – призналась я. – Но до тех пор, пока Арагорн не отдаст мне золотое перо, я останусь на уровне начинающего подмастерья.

И лишь договорив, я осознала, что что-то идет не так. Хрупкая девочка, которой только что была богиня, превратилась в воинствующую фурию:

– Он не передал тебе мой дар? Как он посмел?

– Не знаю, как он посмел, – усмехнулась я. – Но отдать мне его он обещал, только когда я выполню задание.

Фрейя вновь переменилась: теперь передо мной сидела рассудительная девушка с явным талантом тактика.

– Я не могу сейчас потребовать, чтобы он отдал тебе перо. И не могу дать другое. Боюсь, что открытое противостояние с Арагорном мне не выдержать. Ты выполнишь его задание?

– Как будто у меня есть выбор, – горько отозвалась я.

– Выбор есть всегда, – неожиданно ответила богиня, практически процитировав Кайра. – Послушай, времени осталось немного. Я не смогу говорить с тобой часто. Тебе придется общаться с посланцами Хаоса. Будь осторожна с ними. Скорее всего ты встретишься с одной из помощниц Артаса, Сказительницей. Постарайся сделать это. Скажи, что я прошу не посвящать тебя Хаосу до тех пор, пока ты не закончишь дело с Арагорном. Метка Хаоса слишком заметна.

Я вздрогнула и с отчаянием оглянулась на чашу, жидкости в которой осталось на самом донышке. Неожиданно Фрейя порывисто обняла меня и быстро зашептала:

– Послушай, я не смогу дать тебе слишком много. Большей частью ты достигнешь всего сама. В том числе и очень долгой, почти бесконечной жизни. Однако есть то, что обрести ты сможешь только с моей помощью. Истинную любовь.

– Неправда! – не сумела я сдержать эмоции. – Я люблю Макса.

Богиня печально улыбнулась:

– Вспомни его лицо.

– Что?

– Просто попробуй вспомнить, как он выглядит.

Я изумленно смотрела на нее, осознавая правоту Фрейи, но все еще не желая ее принимать:

– Неправда, неправда. Это нечестно.

– Так бывает. Тебе было хорошо с ним, но это не любовь. Я же предлагаю тебе истинное чувство, которое никогда не иссякнет, будет вечно греть тебя.

– В этом мире нет ничего вечного, – чуть заметно усмехнулась я. – Как я могу поговорить с этой помощницей Артаса?

– Думаю, тебе придется выйти в межмирье. Для нэко это затруднено: ваша жизненная энергия прочно привязывает вас к любому миру, давшему пристанище одной из алхимиков. Поэтому, если ты решишь поговорить со своим новым знакомым, избавься хотя бы от половины запаса сджель.

– То есть если бы я тогда так не вымоталась, то не попала бы в туман, не встретилась бы с Кайром и, скорее всего, еще очень долго не посмела бы обратиться к прекраснейшей из богинь. Есть в этом какая-то ирония. Однако сейчас, – я устало улыбнулась, – не получается сообразить, какая именно. Если я попаду в то место, каким образом мне вернуться обратно?

Фрейя на секунду задумалась, а потом невозмутимо прокусила свой палец и начертила у меня на лбу несколько знаков. Капля крови, упавшая на алтарь, светилась тем самым золотом, что и ошейник Ксана, а также я сама во втором зрении.

– Этот знак приведет твою душу к телу тогда, когда ты сама захочешь, – быстро шепнула Фрейя, не давая времени на осмысление этого странного факта. – Стоит лишь произнести хоть пару стихотворных строк о возвращении домой. Теперь мне пора, время на исходе.

Богиня внезапным порывистым движением прижала меня к себе и отпрянула, оставив на щеке прикосновение нежных губ.

– Помни, Эйлинарра, ты – одна из моих дочерей. Я люблю тебя и желаю счастья. Будь сильной, и награда превзойдет все ожидания.

Огонек в чаше слизнул последнюю капельку топлива и погас, и вместе с ним погасло волшебство, преобразившее комнату. А я осталась наедине с отчаянием.