Текст книги "Быть балериной. Частная жизнь танцовщиц Императорского театра"

Автор книги: Юлия Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

«Двадцать восьмого февраля (12 марта) мы вошли в Босфор и бросили якорь в карантинной бухте, где всех пассажиров и команду свезли на баркасах на берег и по пятнадцать человек вводили в дезинфекционные камеры. Там всем предлагали раздеться: деньги, драгоценности, кожаные вещи, пояса и сапоги мы должны были завернуть в узелок и имели право держать при себе, а белье и платье отправляли в паровые камеры. Температура в камерах была настолько высока, что все кожаное, как пояса на штанах, сгорало. Пока мы мылись под душами, вещи подвергались дезинфекции, и когда мы выходили из душа, их нам уже возвращали еще совершенно горячими. Все это длилось довольно долго, пока все прошли через души. Мы вернулись на пароход около 5 часов дня. На следующий день, 29 февраля (13 марта), мы пошли на Константинополь, где бросили якорь, а к вечеру, после санитарного осмотра, наш пароход был поставлен к пристани, но на берег никого еще не пускали».

На следующий день, 1 (14) марта они сошли на берег, где отпраздновали этот первый этап пути водкой, ромом и шампанским. 10 (23) марта беглецы прибыли в Венецию. 19 лет назад они с Андреем впервые посетили вместе этот сказочный город. Далее, пересев на специально для них поданный экстренный поезд, продолжили путешествие. 12 (25) марта, около шести часов утра, они переехали французскую границу у Вентимилльи, а в 7 часов 59 минут утра поезд остановился на станции Кап-д’Ай. Высадились Кшесинская с сыном, сестрой и мужем сестры. Андрей должен был проводить мать до Канн и позже собирался присоединиться к своему семейству.

Последнее прибежище

На дворе стоял 1920 год, а это значило, что с начала революции она не посылала денег на виллу, и верные ей слуги хоть и продолжали беречь хозяйское добро, но давно уже устроились к другим господам. Первое, что предприняла Кшесинская, это рассчиталась со всеми долгами. У нее самой, разумеется, не было ни копейки, но она тут же заложила виллу. Полученных денег хватило на то, чтобы выплатить долги и обновить гардероб. На знаменитой Кшесинской, было только то платье, что на ней, что же до сына, он был вынужден везде ходить в пальто, так как под ним почти ничего не было.

Первая, кого они встретили во Франции, была сестра великого князя Сергея Михайловича великая княгиня Анастасия Михайловна, в то время вдовствующая великая герцогиня Мекленбург-Шверинская. Она жила на своей вилле «Фантазия», в Эзе, где теперь они часто бывали. Здесь же обнаружились великий князь Борис Владимирович и Зина, с которой они поженились в Генуе. Временно молодожены поселились в Ницце. В Болье проживал князь императорской крови Гавриил Константинович[196]196
  Гавриил Константинович (1887–1955) – князь императорской крови.


[Закрыть], женатый на балерине Нине Нестеровской.

Все стало налаживаться само собой, после того, как Кшесинская встретилась с Дягилевым и услышала о возможности выступить в предстоящем сезоне в Париже. Кшесинской в ту пору было 48 лет, при желании она могла бы выступать до победного конца, и то, что ее все еще помнят, безусловно, радовало. Тем не менее, она ответила отказом. Глупо писать в афише «прима-балерина Императорских театров», когда этих самых театров больше нет. Да и империи нет. Тем не менее, и встреча, и лестное предложение наполнили ее сердце легкостью и оптимизмом.

Матильда Кшесинская и великий князь Андрей Владимирович на пляже у моря. Остенде. Бельгия. 1920-е гг.

Вскоре с аналогичным предложением к ней обратилась дирекция Парижской оперы Руше, но ответ оставался прежним.

Земля слухами полнится: весть о том, что Кшесинская спаслась от большевиков и поселилась на своей вилле во Франции докатилась до самых отдаленных мест Европы, и в гости к известной балерине зачастили знакомые. Одной из самых приятных встреч стал приход Тамары Карсавиной.

Все эти встречи помогали отвлечься от собственных переживаний, почувствовать, что ты дома, что рядом друзья. Недалеко от виллы Кшесинской располагалось жилище маркиза Пассано, женатого на дочери Салтыкова-Щедрина[197]197
  Имеется в виду дочь Елизавета Михайловна (1873–1927).


[Закрыть]. Потом приехала из Лондона первая жена брата Матильды Сима Астафьева. У нее в Лондоне была прекрасная школа танцев. Если бы Кшесинская могла вдруг сорваться с места и отправиться с ней, Сима собрала бы и ей учеников. Но Матильда была слишком измучена своими странствиями и теперь жаждала только одного: все время быть вместе с Андреем и Вовой. Иметь свой дом, принимать друзей, и стараться как можно скорее забыть ужасы, лишения и потери.

Желая хоть немного развеяться, Матильда уговорила Андрея отправиться с ней хотя бы ненадолго в Париж. Путешествие удается осуществить летом того же года. Не желая тратить слишком много денег, они выбрали скромную, по прежним своим меркам, гостиницу «Д'Альб», все время гуляя по улицам Парижа, радуясь жизни и встречаясь с живущими там знакомыми. Однажды, обедая в «Шато де Мадрид» вместе с маркизом Пассано, они столкнулись с великим князем Дмитрием Павловичем[198]198
  Великий князь Дмитрий Павлович, в эмиграции использовавший фамилию Романов (1891–1942) – единственный сын великого князя Павла Александровича, внук Александра II, двоюродный брат императора Николая II.


[Закрыть], покинувшим Петербург в связи с убийством Распутина. В Париже они пробыли 10 дней, хотели бы больше, но на большее попросту не было денег.

Меж тем состояние великой княгини – матери Андрея ухудшилось, и 24 августа (6 сентября) 1920 года ее не стало.

Замужество

Кроме ужасов и лишений, революция принесла и приятные перемены в жизнь нашей героини: к примеру, теперь Андрей мог безбоязненно жениться на своей давней возлюбленной. К слову, Кшесинская, разумеется, мечтала в один из прекрасных дней похвастаться перед подругами обручальным колечком, да и Вове пора было распрощаться со статусом незаконнорожденного. Последнее было особенно неуместно уже потому, что практически всю свою жизнь мальчик рос при родном отце. Другое дело, если бы отец сбежал или не желал видеть собственное дитя.

Впрочем, прежде чем пойти в церковь, они решили спросить официального разрешения у нынешнего главы императорского дома великого князя Кирилла Владимировича[199]199
  Великий князь Кирилл Владимирович (1876–1938) – второй сын великого князя Владимира Александровича, третьего сына императора Александра II, и великой княгини Марии Павловны; двоюродный брат Николая II.


[Закрыть], без согласия которого их брак был бы не признан домом Романовых, и, следовательно, считался бы незаконным, а значит, ни Кшесинская, ни Вова не смогли бы уже претендовать на фамилию и титул.

Кирилл Владимирович жил в Каннах, куда Андрей и отправился за разрешением. Согласие было получено неожиданно быстро, и дали его с радостью и охотой. С одной стороны, революция действительно внесла некоторые изменения в традиции, с другой, раз уж все вокруг женятся на своих любовницах, отчего же не узаконить отношения с женщиной, от которой у него ребенок?

После того, как было получено официальное благословение, Андрей и Матильда выбрали дату для бракосочетания – 17 (30) января 1921 года. Венчались они в каннской Русской церкви, церемонию проводил духовник Андрея отец Григорий Остроумов. Шаферами выступали муж Юлии, барон Александр Логгинович Зедделер, граф Сергей Платонович Зубов[200]200
  Граф Сергей Платонович Зубов (1881–1964) – в 1906–1916 годах женат на графине Елизавете Александровне, урожденной Шереметевой (1884–1962); вторая жена с 1922 года Росарио Шиффнер де Лареха.


[Закрыть], полковник Константин Владимирович Молостов и полковник Владимир Петрович Словицкий[201]201
  Славицкий Владимир Петрович (1882–1937). Состоял при вдовствующей императрице Марии Федоровне и вместе с ней был эвакуирован 11.04.1919 из Ялты на английском лин. корабле Мальборо. В эмиграции к 1931 в Англии. Генерал-майор. Умер в Лондоне.


[Закрыть]. Кроме свидетелей и Вовы, в церкви больше никого не было. Из церкви втроем Матильда, Андрей и Вова отправились к великому князю Кириллу Владимировичу и великой княгине Виктории Федоровне[202]202
  Виктория Мелита Саксен-Кобург-Готская, во втором браке – Виктория Федоровна (1876–1936) – дочь Альфреда, герцога Саксен-Кобург-Готского и Эдинбургского, и великой княжны Марии Александровны; по отцу – внучка королевы Виктории, по матери – императора Александра II.


[Закрыть]. Так балерина Кшесинская сделалась частью императорского дома Романовых, а ее сын – законным наследником великого князя Андрея Владимировича Романова. «Как и было обещано, вскоре после свадьбы я получила от начальника канцелярии великого князя Кирилла Владимировича как главы императорского дома официальный документ, свидетельствующий о даровании мне титула и фамилии княгини Красинской.

Несколько лет спустя, в 1935 году, великий князь Кирилл Владимирович, дабы упорядочить вопрос о морганатических браках, состоявшихся после переворота, решил даровать супругам членов императорского дома, вступившим в морганатический брак, и детям, от таких браков родившимся, титул и фамилию светлейших князей Романовских, к которой каждый должен был добавить вторую фамилию по своему выбору. В качестве второй фамилии я и мой сын сохранили фамилию Красинских.

Но большинство не пожелало подчиниться этому указу, предпочитая продолжать именовать себя Романовыми. Андрей не хотел, чтобы Вова, единственный из семьи, не носил бы фамилии рода, к которому он принадлежит по крови. С войны Вова носит фамилию Романов».

С этого дня наша героиня уже наносит визиты и принимает у себя на правах законной супруги великого князя Андрея Владимировича; так, вскоре она была представлена королеве Дании Александре[203]203
  Александра Каролина Мария Шарлотта Луиза Юлия Датская (1844–1925) – датская принцесса, супруга Эдуарда VII, королева Великобритании и Ирландии, императрица Индии.


[Закрыть], двоюродной сестре Андрея. С Александрой они сразу же начали общаться на равных, называя друг друга сестрами. После ее представили королеве Марии Румынской[204]204
  Мария Александра Виктория (1875–1938) – принцесса Великобритании, с 1914 королева-консорт Румынии, жена короля Фердинанда I.


[Закрыть] и многим другим. «О нашей свадьбе Андрей сообщил письмом великой княгине Ольге Александровне[205]205
  Ольга Александровна Романова (1882–1960) – последняя Великая княгиня, младшая дочь императора Александра III Александровича и императрицы Марии Федоровны – после Николая, Александра, Георгия, Ксении и Михаила. Художница.


[Закрыть], прося ее сообщить об этом императрице Марии Федоровне, которая проживала в то время в Дании. Она ответила милым письмом, в котором сообщала, что императрица ничего не имеет против нашей свадьбы и желает нам обоим много счастья в жизни».

Преподавание

В ноябре 1925 года Матильда Кшесинская приняла православие, получив имя Мария. Жизнь постепенно начинала налаживаться. Дягилев давал свои сезоны, в которых по-прежнему принимали участие лучшие артисты, правда, теперь все они были сплошь эмигрантами. Однажды, между гастролями, вся труппа наведалась на виллу «Алам», где их встречала Кшесинская.

Как-то, находясь по своим делам в Париже, наша героиня встретила там Анну Павлову. Все былые недоразумения между балеринами были тотчас забыты. Обе были растроганы и счастливы встречей: «Малечка, как я счастлива вас опять видеть! Давайте поставим вместе гран-па балета «Пахита» как это было в Петербурге. Здесь, в Париже, Тата Карсавина, Вера Трефилова, Седова[206]206
  Юлия Николаевна Седова (1880–1969) – русская артистка балета, в основном Мариинского театра, организатор гастролей, педагог-хореограф. Иногда фамилия по первому мужу Седова-Шидловская, в эмиграции Седова-Ильина.


[Закрыть], Егорова, Преображенская. Вы будете танцевать главную роль, а мы все позади вас, не правда ли, какая это будет прелесть!».

В эмиграции Любовь Егорова вышла замуж за князя Никиту Сергеевича Трубецкого[207]207
  Никита Сергеевич Трубецкой (1877–1963).


[Закрыть]. Пытаясь выжить в новых условиях, в 1923 году балерина открыла в Париже, в районе Сент-Трините (ул. Ларошфуко, 15) студию танцев, которую потом закончат многие прославленные танцовщики. Некоторые способные ученики Егоровой занимались у нее бесплатно или в долг, который она потом неизменно прощала.

Свою школу в Каннах открыла балерина Юлия Николаевна Седова.

Однажды Дягилев, который все еще надеялся заполучить к себе в труппу Кшесинскую, попросил Матильду Феликсовну пройти с Верой Немчиновой[208]208
  Немчинова Вера Николаевна. Русская балерина и педагог (1899–1984). Окончила частную балетную школу Л. Р. Нелидовой в Москве. С 1915 года жила за границей. В 1916–1926 гг. выступала в труппе Русского балета С. П. Дягилева. В 1927 году в Лондоне вместе с А. Долиным и А. Н. Обуховым организовала труппу «Немчинова-Долин Балле», выступала с ней в Театре Елисейских полей с концертами (1928), гастролировала в Европе.


[Закрыть] ее партию «Лебединое озеро». Специально ради этих репетиций Кшесинская ездила в Монте-Карло.

Впрочем, это была временная работа, ей же теперь нужно было думать о том, на что будет жить ее семья. Вилла была заложена, а потом перезаложена. Андрей рассчитывал на свою долю наследства после смерти великой княгини Марии Павловны. Свою долю (а именно драгоценности) он, конечно же, получил, но момент был упущен, так как приезжающие во Францию эмигранты первым делом продавали свои украшения и ценности, таким образом, цена на предметы ювелирного искусства и драгоценные камни сильно упала. Кроме того, он ведь еще должен был выплатить наследственную пошлину.

Тогда пришел черед продать недвижимое имущество, доставшееся ему по наследству, находящееся в Польше, но при определении новой границы именно эта часть Польши отошла к СССР. Разумеется, никто ему ничего не компенсировал. При этом Кшесинская отказывалась выступать на сцене. Впрочем, если до замужества она еще могла уговорить себя снова надеть балетную пачку, после того, как она стала светлейшей княгиней, это выглядело бы по меньшей мере неприлично.

Наконец она решилась на вариант, который показался ей самой приличным и приемлемым в сложившихся условиях – она станет преподавать.

Студию танцев было решено открыть в Париже. Для этого первым делом нужно было найти такое помещение, в котором могли бы поместиться они сами вместе с фокстерьерами, которых очень любила Матильда. Идеально, чтобы зал для занятий был рядом или соединялся с домом. При этом Кшесинская хотела, чтобы все это находилось либо рядом с парком, либо чтобы дом имел садик. Осенью 1928 такое помещение было найдено, им оказалась недостроенная вилла «Молитор», трехэтажный дом с садом. «Садик сразу произвел благоприятное впечатление – высокие каштаны, кустики и цветы. Вошли в дом. В то время в нем был устроен пансион, и приемные комнаты в нижнем этаже были просто, но уютно меблированы. Обошли все комнаты. В трех этажах нашли три ванные комнаты, что редкость в Париже, три уборные. Количество комнат как раз соответствовало нашим требованиям. Был хороший высокий подвал с кухней и комнатами для прислуги. День был солнечный. Дом и сад нам так понравились, что мы решили, что лучшего искать не надо. И нам было хорошо, и для собак был сад – что требовалось». В результате 23 января (5 февраля) они полностью перебрались в Париж.

После ремонта и обустройства танцевального зала Кшесинская осветила новую студию и 6 апреля уже давала первый урок.

Апрель – во всех остальных студиях – это время, близкое к окончанию занятий, а никак не к началу. Все, кто хотел заниматься танцами, давно уже пристроены. Но желание было огромным, и Кшесинская решила рискнуть. Теперь она работала с крохотной группкой, заодно проверяя себя на прочность. О том, что она прекрасно танцует, Кшесинская знала, но танцор по призванию и преподаватель – это не одно и то же. Вот как отзывался о ее преподавательской деятельности князь Сергей Волконский, некогда вынужденный уволиться из театра после скандала с нашей героиней: «Когда М. Ф. Кшесинская, очутившись в положении беженки, открыла свою студию и из балетной «звезды» превратилась в профессора и воспитательницу, она поразила неожиданно обнаруженными ею педагогическими способностями. Преподавание обычно мало дается тому, кто им начинает заниматься в зрелом возрасте без тренировки. Это есть в известном смысле «новая жизнь», и требуется для нее особенный талант. Этот талант оказался присущ самой природе нашей балерины. Надо сказать, что среди наших балетных артисток Кшесинская сравнительно меньше других танцевала за границей, ее имя перешло границу в ореоле прошлого. Европа приняла ее скорее «на веру» чем на основании личного наблюдения; зато ее педагогическая деятельность, ее воспитательные достижения – это уже осязаемый факт, на глазах современников развернувшийся и завоевавший несомненное, своеобразное, очень индивидуальное и авторитетное место в балетном деле.

Князь Сергей Михайлович Волконский (1860–1937) – русский театральный деятель, режиссер, критик, мемуарист, литератор; камергер, статский советник.

Только тот, кто бывал в студии княгини Красинской, кто присутствовал на уроках, может оценить степень той воспитательной работы, которую вкладывает она в свое дело. Больше всего поражало меня параллельное развитие техники и индивидуального ощущения красоты. Ни одно из упражнений не ограничивается сухим воспроизведением гимнастически технической задачи: в самом, казалось бы, бездушном есть место чувству, грации, личной прелести. Как лепестки цветка, раскрываются те стороны природы, которыми один характер не похож на другой. Не в этом ли истинная ценность исполнительского искусства – когда то же самое производится по-разному? Технике можно научить (этим в наши дни не удивишь), но выявить природное, направить чужое, внутреннее по тому пути, который каждому по-своему свойствен, – это тот педагогический дар, которому тоже научить нельзя.

Все это из интимной обстановки студийного урока было вынесено на глаза публики в тот вечер, на котором мы присутствовали в стенах «Архива танца». Шесть учениц самого разнообразного возраста были представлены в последовательном ряде упражнений под фортепианное сопровождение. Все упражнения начинались у стойки, у того горизонтального бруса, приделанного к стене, который для многих представляется символом бездушия и рутины, и от которого, однако, пошла вся слава классического балета. На этот раз брусок был не горизонтален – во внимание к разному возрасту учениц, младшей из которых едва шесть лет. Они все начинали с простейших батманов и кончали вихревыми фуэте, которые мы принимались считать, но которым скоро теряли счет, ибо нас ошеломлял восторженный порыв маленьких исполнительниц, ошеломлял и восторг публики, которая начиная с восьмого такта разражалась бурными рукоплесканиями, не прекращавшимися вплоть до начала нового номера…

Вечер прошел с большим успехом и, конечно, составит одну из лучших страниц в летописи».

Через год после того, как Кшесинская взялась за преподавание, в ее студии появилась Анна Павлова. Она как раз гастролировала в Париже и, узнав, что старая знакомая теперь учит желающих танцевать, попросила позволения посмотреть урок. В назначенный день ученицы выстроились, встречая балерину-легенду. Анна прошла в класс, и доброжелательно всем улыбнувшись, скромно заняла предложенное ей место. Когда же урок закончился, она подлетела к Матильде с влажными от волнения глазами: «А я думала, что вы неспособны работать, что это только одно воображение, но теперь я вижу, что действительно можете преподавать». Как выяснилось, это была последняя встреча двух великих балерин, через год Анны не стало.

В том же году, Кшесинская вдруг начала ощущать острые боли в правом бедре, они возникали при ходьбе, сидении и ночью не давали балерине спать. Доктор Залевский, который постоянно лечил семью Кшесинской, диагностировал воспаление седалищного нерва и запретил ей работать в студии под угрозой потери ноги. Это было страшным ударом для нашей героини, так как преподавание – это все, что ей осталось. Андрей не работал, и ей приходилось все тянуть на себе.

Последний год вообще дался им с большим трудом, так как муж вдруг заболел гнойным плевритом (болезнь, от которой скончалась Анна Павлова). Состояние было настолько серьезным, что его пришлось поместить в госпиталь, Матильда поселилась в палате мужа и теперь каждый день ездила из госпиталя в студию, а затем возвращалась обратно.

После трех месяцев, в течение которых Андрей находился между жизнью и смертью, Кшесинская получила известие о болезни сына. Вова находился в Париже, но болезнь, которая на этот раз сразила его, была заразная – корь. Когда Матильда спросила врачей, может ли она навестить сына, ей запретили это, так как она могла стать переносчиком инфекции, и та бы уже наверняка доконала мужа. Пришлось взять себя в руки, и ни разу, пока состояние Андрея не наладилось, не навестить Вову, более того, не открывать ужасной правды мужу.

Андрея выписали перед Пасхой, но он почти не ходил, проводя все время в постели. Когда же к лету его состояние улучшилось, Кшесинская повезла его на месяц в Эвиан, дабы он мог дышать горным воздухом.

По возвращению она должна была выплатить долги за госпиталь и санаторий, ей нужно было платить за дом и думать о новом наборе в студию. Но тут, как назло, врачи рекомендовали нашей героине полный покой под угрозой ампутации. Понимая, что она не может взять и все бросить, Матильда написала два письма хирургу Кожину, которому она доверяла, в Ниццу и сыну, который в то время проживал на их вилле. В письмо к доктору Кшесинская вложила рентгеновский снимок бедра.

Ответы от сына и доктора пришли в один день. «Дорогие мои, горячо любимые Папочка и Мамочка, – писал Вова. – Я только что горячо молился у чудотворной иконы за вас обоих и за себя, за нас всех. Я твердо верю, что Богородица услышит мою молитву и пошлет нам спасение, радость и счастье и все будет хорошо и выздоровление Тебе, дорогая Мусенька. Это письмо и конверт окропил святой водой. Когда получите это письмо, перекрестите себя им. Мусенька, поправишься сразу и совершенно. Крещу мысленно и благословляю.

Пресвятая Богородица, спаси нас. Храни Вас Господь.

Обожающий Вас – Вова».

После этого письма Кшесинская вскрыла ответ хирурга, и он ее очень обрадовал, так как, вопреки мнению Заленского, Кожин рекомендовал работать через боль. Что она тут же и осуществила, отправилась в студию и закинула ногу на станок. Поначалу балерина буквально онемела от боли, но потом взяла себя в руки и продолжила тренировку. Человек, который смог танцевать на пальцах, может все.

Матильда продолжит упорно работать и будет, не жалея себя, ходить, пока боль не начнет сдавать своих позиций. Пройдут шесть лет, и Кшесинская выступит в Лондоне в Ковент-Гарден, где в последний раз станцует свой русский танец.

Вместо финала

Кшесинская еще будет терять старых друзей и находить новых, но эти новые никогда не заменят для нее старых и горячо любимых. В России у нее остался брат Юзя, несмотря на все просьбы сестер переехать во Францию со всей семьей, Кшесинский оставался в своем родном городе. По-прежнему он служил в театре, его дочь закончила балетное училище. Внешне она была похожа на Матильду, знатоки уверяли, что даже в танце она каким-то непостижимым образом копирует приму-балерину Кшесинскую, выступления которой никогда не видела, но, по всей видимости, такой талант как у Матильды Феликсовны не мог повториться в полной мере, даже в ее собственной семье. И, так и не достигнув ничего на сцене, она вышла замуж, предпочтя сцене семейные ценности. Племянник Кшесинской Роман пропал без вести в самом начале Великой Отечественной войны. Что же до брата и его последней жены – оба они погибли во время блокады в 1942 году.

Андрей дожил до 1956 года и умер в Париже. Юлия проживет до 1969 года, сама же Матильда расстанется с жизнью на сотом году жизни в 1971 году, через три года ее догонит сын Вова (Владимир Красинский).

Впрочем, мне бы не хотелось закончить повествование о прекраснейшей из женщин, выдающейся балерине и замечательном человеке Матильде Феликсовне Кшесинской, светлейшей княгине Романовской-Красинской на такой печальной ноте как ее смерть.

Поэтому вернемся немного назад, когда к сезону 1936 года студия танца Матильды Кшесинской была расширена: увеличился танцевальный зал, добавились комнатки для переодевания. Все это было сделано, так как число ее учениц достигло ста человек.

Обновленную студию освятил митрополит Евлогий. Он же рассказал воспитанницам Кшесинской дивную историю, которой я бы хотела закончить эту повесть: «Потом митрополит обратился к ученицам с трогательным словом на тему, что всякое искусство угодно Богу, и рассказал легенду про бедного танцора, у которого ничего не было, чтобы принести жертву чудотворной статуе Богородицы, как делали богатые, когда приходили молиться и просить у Царицы небесной помощи. Все, чем он располагал, это было его искусство, и он решил пожертвовать Богородице представление своих танцев. Он понимал, что ему не разрешат танцевать в храме, и потому решил это сделать так, чтобы никто об этом не знал. И вот он ночью тайно пробрался в храм со своим костюмом и необходимыми театральными принадлежностями, расположил все это перед изображением Богородицы и начал давать свое представление. Настало утро, монастырь просыпался, и первые монахи входили в храм на молитву. Велико было их удивление, когда они увидели бедного артиста, увлекшегося своим представлением, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Возмущенные монахи только собрались его остановить, как, к великому их смущению, они увидели, что Богородица протянула руки бедному танцору, наклонившись к нему, как бы благодаря его за представление. Он поднялся к Ней и упал к Ее ногам. Его чистая жертва была угодна».