Текст книги "Мы же взрослые люди"
Автор книги: Юлия Гурина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
НИНА И МАМА
За шесть месяцев и три дня до письма
А что же потом – после того мгновения, когда уверен, что если моргнешь, то наступит конец света?
А потом просто продолжается жизнь.
Утром приехали дети. Алина сразу зашла в свою комнату и закрылась.
Богдан побежал к маме и обнял ее за ноги.
Нина поставила чай и угостила маму блинами.
Богдан сел с ними вместе.
– Твоя Алина, это какой‑то кошмар. Как ты ее запустила! Она за выходные ничего не ела, кроме кочана капусты. Забрала его в комнату и грызла. Всю ночь сидела в телефоне. Болтала с кем‑то.
Нина вздохнула.
– Не знаю, что с ней делать. В школу ходит через день. Ничем не интересуется, все бросает. Я постоянно ей предлагаю кружки, секции, разные занятия. Все ей не нужно. Все отвергает. Проклятие какое‑то!
Нина снова вздохнула.
Мама сидела напротив и многозначительно сверкала глазами. Вид у нее был победоносный.
– Мама, ты меня пугаешь. Что ты натворила? Ты отравила папу?
– Ха! Нужен мне этот старый козел! Сам скоро загнется. А я себе молодого найду. – Мама продолжала улыбаться.
– Вот это мне уже больше нравится.
– Мам, а нам нужен старый козел? А мой папа старый козел или не старый? – принял участие в беседе Богдан.
– Богдан, мальчик мой. Твой папа не козел. Иди поиграй в комнате.
– А бабушка говорит, что козел. Я слышал. Бабушка, ты же говорила про папу?
– Я не про твоего папу говорила, а про другого дядю, хотя твой папа тоже экземпляр.
– А что такое эземпля? Это зверь? А у него есть хвост? А зубы есть? А я буду эземпля?
– Если будешь слушать бабушку, то не будешь, а станешь хорошим мальчиком, – продолжила беседу бабушка.
– Я не хочу быть мальчиком, я хочу быть эземпля!
– Богдан, хочешь мультик посмотреть про паровозики? – решила сменить тему Нина.
– Не хочу про паровозики, хочу про эземпля!
– Хорошо, пойдем тебе включу.
– Ура!
Нина повела Богдана в комнату и по пути пыталась сообразить, что же может сойти за эземпля. Ведь Богдан в свои неполные три года был знаком с мультипликационной индустрией лучше, чем его родители. И включила «Валл-и».
– Во тут будет эземпля! – сказала Нина, и Богдан замер у экрана.
– Мам, ну ты как обычно. Богдан же уже большой, он уже все понимает, надо же фильтровать.
– Он мужского пола, а это означает, что по природе он туповат. Можно не напрягаться. Вот ты в его возрасте понимала действительно все.
– Мама, не начинай, он не виноват, что от тебя ушел муж.
Нина выпалила это, потому что злилась на мать и хотела защитить Богдана изо всех сил.
– Ты клонишь к тому, что я виновата?
– Нет, прости, не ты.
– А я знаю, кто виноват. Я все выяснила.
– И кто?
– Это брюнетка с зелеными глазами, и у нее еще черное платье и бусы из коралла. И она из близкого окружения этого мудака.
– Мама!!!
– А что? Богдан же смотрит про эземпля. Он сейчас другую информацию не сможет воспринимать, у мужчин так устроен мозг. Ну, вот что я хотела тебе рассказать. У меня была Любка. Она посмотрела на меня, прошла по квартире и сказала, что ей чудится очень странный запах. Сказала, что тут пахнет отворотом.
– Чем-чем?
– Отворотом, дурында. Любка сейчас не хухры-мухры, а ученица чародейки. Представляешь? Она теперь тонкие силы ощущает. И говорит, воняет отворотом, сил моих нет. И, мол, мне срочно надо к чародейке. Ну, я и пошла.
– Когда ты успела?
– Вчера ходила. Любка с Богданом посидела, он даже не плакал. А я пока к Элеоноре. Она мне все сказала, как есть. Кто я такая, что случилось, даже про тебя сказала – я вообще молчала, я только зашла. А она считывает данные из тонкого информационного поля!
– А может она считала смс от Любки?
– Да ну, брось. Зачем это ей? Так вот. Она сказала, что отец ушел, потому что ему сделали отворот-приворот. И можно сделать обратный приворот, а можно порчу. Порча дешевле. Я пока не знаю, что лучше взять? Приворот или порчу? А еще она сказала, что те, на кого делают привороты, все равно быстро загибаются, поэтому твой отец уже не жилец. И после она посмотрела в мое будущее, и сказала, что видит фигуру мужчины. Молодого мужчины. И видит, как у нас с ним интим. Она видит, что мы голые обнимаемся и он целует меня.
– Мам, ты уверена, что мне это надо слушать?
– Да ладно тебе, ты же взрослая уже женщина. Эт самое… Так вот, меня ждет месяц любви, если я в полнолуние совершу ритуал и накормлю Луну. Элеонора даст мне инструкцию, но сначала надо либо порчу, либо обратный приворот оплатить. Вот так.
– Ты не слышишь, как это все звучит? Безумно же?
– Безумно не безумно, а Любка накормила Луну, сделала этот ритуал, и теперь у не аж три молодых любовника.
– Три?!
– Она говорит, что три. Показывала переписку. Ты знаешь, что такое куни?
Нина покраснела, обсуждать интимную жизнь маминой подруги для нее все же чересчур.
– Я тебе сейчас объясню, это когда мужчина…
– Не надо объяснять, умоляю!
– Ты моя куколка стеснительная. – Мама улыбнулась как‑то очень тепло. Как в детстве.
И они обе засмеялись.
– Нравятся блины? – спросила Нина.
– Да подожди ты с этими блинами. Это еще не все, что я хотела сказать. Я теперь же на «Мамбе»! Помоги мне выбрать красивую фотку. И как думаешь, сколько написать лет? На сколько я выгляжу? На 45 потяну?
– Погоди, ты зарегистрировалась на «Мамбе»?!
– Ну да. Любка мне сделала аккаунт. Ты знаешь, я не очень с компьютером дружу. Буду ходить на свидания. Чтобы встретить того, кто уготован мне судьбой и Луной.
– Мама, ты уникум какой‑то.
– А что? А у меня, что ли, не может быть беса в ребро? Вот только не знаю, стоит ли порчу? Дешевле же, экономия получается.
– А без порчи еще дешевле.
Они обе надкусили блины совершенно одинаковыми надкусами. И стали одинаково их жевать.
– Ну а у тебя как дела? Как выходные? Удалось отдохнуть?
– Ох, мама, даже не знаю, что и сказать.
Что говорить. Да что тут скажешь.
– Мам, а у тебя когда-нибудь был любовник?
ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЛЬИ. ОЗИМЬ
За шесть месяцев до письма
Вам никогда не казалось, что всего четыре сезона – слишком мало для обозначения тех погодных изменений, которые есть в нашей полосе? Вот лето, с ним все понятно: тепло, хорошо. Даже если холодно и дождь, то все равно хорошо. Потом наступает осень. Холодно уже, идут дожди, листья желтеют, мы становимся сентиментальными, хочется работать, читать стихи и ходить в театр. А потом приходит другая пора. Еще не зима в полном смысле этого слова, но уже и не осень. Листья облетели, снега еще нет. Или он выпадает и тает. Холодно, но вроде как не зима же еще. Но и осенью это называть не хочется. Озимь такая.
Нина придумала это слово озимь еще в детстве. Вся семья умилялась удачному неологизму. Особенно отец гордился.
От отца по-прежнему не было вестей. Ринат не звонил, не писал. За окном была в разгаре та самая московская озимь. Озимь штурмовала и душу Нины. Она постоянно прокручивала в голове происходившее с ней последние три месяца. Мучила подруг вариациями трактовок. Написала даже стишок про несчастную любовь. Слишком наивный, чтобы его хоть кому‑то показывать. Несколько раз порывалась написать Ринату, но удерживала себя. Подруги новую связь не одобряли. «Связалась с бабником, на фига? – говорила практичная Катя. – Забудь его. Переключись на кого-нибудь другого. А лучше всего переключись на мужа, когда он, кстати, возвращается?» Илья прилетал уже скоро. «Нормальный платежеспособный мужик, с прибабахом, но ты‑то еще с большим прибабахом! Хватит сопли жевать, давай мужа своего люби уже, забань этого кобеля Рината и больше не вспоминай о нем. Переспала – и хорошо, закрыла гештальт, поняла что он никудышный любовник». Катя воплощала собой эпицентр здравомыслия.
«Я прилетаю 3 ноября», – написал Илья Нине во всех чатах и мессенджерах. Всего через пару дней. Законный муж.
Нина сделала эпиляцию сахаром. Покрасилась. Посидела на японской диете (с нарушениями, но все же), три раза позанималась по видеоурокам Джиллиан Майклс «Программа новое тело за 30 дней». Сходила в солярий, чуть переусердствовала, но надеялась, что краснота как раз спадет к приезду мужа. Несколько дней она намывала квартиру, разложила в шкафах вещи модными рулетиками, где‑то слышала, что это самый лучший способ, который придумала японская женщина и прославилась из-за этого. Еще Нина каждый день разучивала с Богданом песню про папу.
К приезду мужа Нина приготовила пирог – вегетарианский на всякий случай. Мало ли что, вдруг стал веганом. Нарезала салат из овощей. Купила разные сыры, прошутто и хамон – а вдруг не стал веганом. Выбрала самую красивую бутылку вина в супермаркете. Ждала мужа изо всех сил. Или изо всех сил она хотела отомстить Ринату – забыть его, чтобы он понял, чего лишился, и страдал. Чтобы он приполз к ее двери, а она… а она просто не откроет дверь, потому что будет в объятиях Ильи.
В 22 часа Илья зашел в квартиру. Загорелый, бородатый, похудевший, в шляпе с широкими полями и пестрым шарфом. Чемодан в чехле с многоруким Шивой. Нина обняла мужа. Все-таки родной человек. От Ильи пахло благовониями. Они стояли обнявшись – два разных континента. Озимь взирала на них.
Илья пошел в ванную. Нина предложила себя в качестве банщицы. Намылила мочалку. Илья не возражал. На теле Ильи появились веснушки – на его широкой спине. Нина натирала спину.
– Я скучала по тебе.
– Это хорошо.
Илья распустил волосы, они стекали вместе с водой по спине и заканчивались у лопаток.
– Присоединиться к тебе в душе?
– Давай лучше в спальне. Я привез специальную красную простыню для тантры. А сейчас не смотри, я будут писать.
Нина отложила мочалку и вышла.
Илья съел прошутто и сыры. Нина достала из морозилки сало, Илья съел и сало.
– Ну как?
– Вкусно!
– Как съездил?
– А, ты об этом. Съездил идеально!
Илья рассказал о поездке в нескольких словах. Про задержки рейсов, про идиотов водителей такси, про закрытые ашрамы, про то, как ему приходилось мыть полы и голодать. Как он понял, что монашество не для него.
– Так все это я к чему, я же обучился тантре. И хочу практиковаться! Хоть я и устал, я истощен перелетом, но мне нужно сегодня обязательно начать практику. На холодной земле после жаркой земли.
За окном пошел пушистый снег.
Илья достал из чемодана красную простыню. Она была немного влажной и впитала запах поношенных вещей вперемешку с благовониями. Илья достал и их, зажег на специальной подставочке. Расстелил простыню поверх кровати. Два раза пропел Оум. Плавно разделся. И сел по центру простыни со скрещенными ногами.
– Садись напротив меня. Без одежды.
Нина повиновалась.
– Тантра – очень древнее учение. Суть его в том, чтобы возвыситься духом над низменными инстинктами, чтобы перевоплотиться в божество. И увидеть божество в своем партнере. Само сексуальное возбуждение – это энергия, на которой ты возвышаешься над животным началом, сливаешься в единый поток и становишься божественной субстанцией.
– Понятно, – зачем‑то сказала Нина, хотя ей было непонятно.
– Начнем с запуска чакр. Мы положим руки друг другу на крестец и на грудь. И надо ощутить, как энергии пробуждаются и циркулируют между нами в виде восьмерки.
Илья положил Нине одну руку на крестец, а другую в ложбинку между грудей. Нина сделала то же самое.
– А теперь лови мой выдох. То есть ты вдыхаешь, когда я выдыхаю.
Илья вдохнул специально громко, с шипением, и выдохнул еще громче, выпучив при этом глаза. Глаза буравили Нину и будто говорили «лови скорее выдох», Нина, подавляя улыбку, вдохнула тоже громко и так же выдохнула. Ее разбирал смех. Но она держалась как могла. Они сделали несколько вдохов. Нина даже возбудилась немного. Илья тоже пришел в небольшое возбуждение, Нина подглядела.
– Я уже чувствую твои вибрации, – очень серьезно сказал Илья, – теперь можно переходить к массажу. Аккуратно массируем друг друга. Медленно. Пытайся поймать свой ритм.
Илья стал водить по спине Нины и ласкать ее грудь. Нина откликнулась тем же.
– Дышим глубже, ловим ритм.
– Может, к черту этот ритм, давай перейдем к делу!
– Нельзя, тогда ты позволяешь низменному взять над тобой верх. Постарайся увидеть во мне божество, – голос Ильи звучал как у ментора. Нине опять стало смешно.
– Я чувствую, что ты недостаточно очищена, в тебе много низменного инстинкта. Он топит тебя. И меня топит. Но надо работать.
Нина продолжала гладить Илью, ее дыхание стало глубоким и она чувствовала нетерпение, руки сами опустились к его члену. Орган был возбужден и горяч.
– Дыши медленней и старайся взлететь.
Нина придвинулась ближе к Илье. Потом еще ближе. Их тела стали касаться друг друга.
– Теперь можно и дальше. Но только медленно. Дыши и не торопись никуда. Надо стараться максимально далеко отодвинуть оргазм, – говорил Илья уже во время фрикций. – Мы делаем это, чтобы вырасти. А рост возможен, только если концентрироваться на партнере. Представлять себя им. Я сейчас буду представлять, что ты – это я.
Илья закрыл глаза, продолжая совершать неспешные фрикции. Нина терлась своей грудью о его грудь в рыжих пушистых волосках. Ей хотелось быстрее.
«В общем, это было очень приятно», – рассказывала она потом Кате.
После излияния Илья сказал, что надо полежать в шавасане. Они лежали как два космонавта в открытом космосе.
– Как круто, – сказала Нина.
– Даааа, – медленно растянул Илья.
– Как ты этому учился?
– У меня был учитель, но с женщиной все-таки мне нравится больше.
Нина будто не услышала эти слова. Она думала об Илье. О том, что он такой… Все никак не могла найти слово подходящее. Он родной, их тела давно знакомы. Они уже приноровились доставлять друг другу удовольствие. Подлажены, притерты. Илья такой округлый, весомый. Но что‑то другое вертелось на уме. Он такой… не как Ринат. Не тот. Нина запихнула дурную мыслишку поглубже, чтобы больше не думать так.
За окном началась метель. Благовония прогорели. В ту ночь они так и уснули на красной простыне.
Утром Богдан забежал к ним в спальню.
– А у мамы сиси! А у папы пися! Папа! Папа! Такая большая пися!
ДИАГНОЗ
За пять месяцев и две недели до письма
Прошла неделя или две недели. Да, точно. Прошло две недели.
Ринат в радостной суете готовился к отъезду. Документы уже были почти готовы. Приехали родители, в субботу запланировали семейный ужин – проводы. Дни проходили в кутеже и угаре. Ринат прощался с друзьями и женщинами. Грядущий отъезд придавал встречам приятную остроту, оживлял чувства, давал больше свободы в словах и безрассудствах.
Решили, что Диляра пока останется, чтобы не везти Эльвиру в суету. Ильдар учится в институте. Потом, может, переведут в австралийский вуз. Надо будет изучить вопрос. Ринат поручил это Диле, но она все медлила. Эльвире надо будет нанять учителя английского. Диля и этого пока не сделала. Как только она узнала про перспективу переезда, то сникла.
Ринат же рвался с огромным воодушевлением. Он чувствовал, что стоит на пороге больших перемен. Эта фраза нравилась ему, она казалась из сферы большой политики и делала его перемены особо значительными. Он становился частью серьезного мирового процесса, делал вклад в развитие отрасли. Становился неотъемлемой частью прогресса.
Только вот Нина… Иногда во снах Нина приезжала к нему в Австралию. Однажды она пришла беременная и с укором смотрела на Рината в окно. Однажды он услышал, как Нина рассказывает его австралийскому работодателю, что Ринат ужасный любовник. И еще несколько раз Нина стояла в аэропорту с чемоданом, потому что купила билет на тот же рейс, что и Ринат. Она была одета в легкое ситцевое платье с воланами, как ходят девочки, которым двенадцать лет. И сама была снова юная и протягивала Ринату убитую ящерицу. А последний раз Ринат летел в самолете один, и подлетая уже к Сиднею, увидел через иллюминатор огромное нефтяное пятно в океане, и он знал точно, что Нина и есть это пятно. Ринат прочно закрыл все входы для Нины в свое сознание. Но сны – как их контролировать? Как усмирить эти внезапные молнии фантазии? Ринат отгонял их и считал, что успешно.
Контракт подтвердили на четыре года. Потом можно будет продлить. Рабочая виза тоже на четыре года. Диля приедет ближе к лету. То есть к австралийской зиме.
Все документы уже были сданы. Медицинское освидетельствование пройдено. Дилю, Ильдара и Эльвиру тоже пришлось притащить в медцентр. Оставалось только ждать ответа. Как им сказали, можно ждать и месяц, но, скорее всего, решение вынесут раньше.
Диля гладила белье. Сатиновый бежевый пододеяльник с мелкой вышивкой. Она уже погладила один, это был второй. Спали они под разными одеялами уже лет десять. Диля помнила, как после одного одеяла в их супружеской постели завелось второе. Ринат все больше нервничал, ему нужно было закручиваться в одеяло как в кокон. Он не терпел прикосновений во сне. Он не любил обниматься, не любил, когда Диля закидывала на него свою ногу. Его раздражало касание тел во время сна. Сон – это отдых. Ринат накручивал на себя одеяло, а Диля мерзла. Сначала она купила теплую пижаму с длинным ворсом, потом вязаный плед в «Икее». А потом она купила одеяло.
Она уже заканчивала гладить второй пододеяльник, когда зазвонил телефон. Незнакомый городской номер. Диля поставила утюг на подставку.
– Добрый день, Диляра Рашидовна Рахманова?
– Да.
– Вас беспокоят из клиники, где вы проходили медицинское освидетельствование на австралийскую визу. Ваш лечащий врач, Антонов Димитрий Игоревич. Мы направили результаты в консульство Австралии. Но вам необходимо подъехать к нам в клинику.
– Да, хорошо, когда?
– Как можно скорее, вы можете сегодня?
– Могу через пару часов.
– У нас есть информация для вас, – сказал молодой врач, который по возрасту был ближе к ее сыну. – Необходимо сдать повторный анализ крови. Предыдущий показал ВИЧ-положительный результат. Вы проходите сейчас АРТ терапию?
– Что?
– ВИЧ-положительный результат, вероятность ошибки составляет сотые процента, но в таких случаях мы всегда просим сдать повторный анализ.
– Анализ на что?
– На ВИЧ. Вы слышите меня? У вас положительный результат.
– Положительный, это же хорошо? – Диля отказывалась понимать.
– Боюсь, что нет. Это значит, что у вас есть антитела к вирусу иммунодефицита человека.
– Откуда они могут быть? Это ошибка же.
– Поэтому мы просим вас пересдать анализ.
У Дили загорелось лицо. Оно горело, пока Диля выходила из клиники, пока ехала домой на такси. Пылало все сильней, пока она открывала дверь. Долго не могла попасть ключом в замок. Ей казалось, что кожа на ее лице вот-вот лопнет, как лопается кожура яблока в духовке.
Она скорее зашла в ванную и умылась ледяной водой. Какая нелепая ошибка. Откуда же у нее может быть ВИЧ?
– Ринат, я была в клинике сегодня.
– Да. – Голос Рината звучал неузнаваемо.
– Мне сказали, что надо пересдать анализ крови. Что они обнаружили в крови ВИЧ по ошибке.
– И тебе тоже?
– И тебе? У них, может, случился сбой в системе в тот день?
– Наверное, сбой. Я скоро домой.
Утюг простоял включенным до десяти вечера. Сейчас делают хорошие утюги с противопожарной защитой.
Они пересдали анализ. Результат был тем же. ВИЧ-плюс. И рекомендация пройти развернутое обследование в региональном центре профилактики и борьбы со СПИД.
У Эльвиры и Ильдара анализы повторно показали отрицательный результат. Но надо было пересдать через три, шесть и двенадцать месяцев.
Вскоре пришел ответ из консульства – в визе отказали. Официально Австралия не является страной, закрытой к въезду ВИЧ-инфицированных. Работодатель вправе обосновать необходимость присутствия ценного сотрудника даже с ВИЧ-инфекцией. Но оффер аннулировали.
В их семье взорвались Хиросима и Нагасаки. Случилась ядерная зима. Родителям и детям ничего пока не сказали. Лепили какие‑то странные отговорки.
Диля плакала каждый день, когда никого не было дома. Каждый день она смотрела в интернете разную информацию про СПИД и ВИЧ, в компьютере висели открытыми по сто вкладок. Прочитала интервью Лобкова, нашла сайты, где утверждалось, что никакого СПИДа не существует – все это развод фарм-магнатов. Диля купила антибактериальное мыло. И стала кипятить все детские вещи. Набрала себе кучу разных перчаток. «Доместосом» помыла полы и сан– технику.
Конечно, Диля была неглупой женщиной. Она догадалась, кто открыл двери для ВИЧ в ее дом. Зубных врачей никто не посещал несколько лет, маникюр Диля не делала в салоне. Кровь не переливала. Источник был гораздо ближе – тот, кто спал под соседним одеялом. И ей совершенно не хотелось иметь ничего общего с этим человеком. Этот человек – только так она называла теперь Рината.
Всего три буквы полностью перевернули их жизнь. Те же стены квартиры, азу стоит в кастрюле с толстым дном. Ильдар пшикает на себя одеколон отца и уходит на свидание с девушкой. Взрослый, красивый, мужественный. Эльвира катает по полу машинки. В машинках сидят человечки плеймобиль. Эльвира увлечена игрой, говорит за всех персонажей. Но бомба уже взорвалась.
Диля стала бояться обнимать Эльвиру. Девочку, которая дарила смысл всей ее жизни, ее любимый солнечный лучик. Какие‑то мелкие шарики вируса грызут организмы ее родителей. Сколько у нее есть времени, чтобы не знать правду?
Этот человек где‑то. Какая разница, где он теперь.Ринат и Диля не смотрели друг на друга и совсем не разговаривали. Не могли. Они и раньше не говорили особо. А теперь, казалось, что они вовсе друг друга не замечают. Диля перестала готовить ужины. Через пару дней Эльвиру отправили к бабушке на зиму. Родителям сказали, что контракт Рината перенесен на полгода. Резкие изменения в мировой экономике. Родители, конечно, не поверили, но почувствовали, что дело серьезное, и Элечку забрали.
Диля лежала целыми днями дома.
Ринат просто перестал существовать. Он обнулился. Катался по Москве. Никому не звонил, ни к кому не заезжал, заправлялся и снова катался. Стоял в пробках, мчался по МКАДу. Телефон свой не включал. Останавливался где-нибудь, закрывал глаза. Он видел себя в пузыре, отделенным от обычного мира – такого простого, с кучей мещанских желаний, где гуляют люди с колясками, где они ходят в магазины, покупают ненужные вещи, ошибочно полагая, что те необходимы. Он разгонялся до 180 и один раз до 200 километров в час. Потом пришла пачка штрафов, но ему было наплевать. Он представлял, что еще чуть-чуть, и вырвется из пузыря. Станет опять нормальным. Будет такой же, как они, будет снова в неведении.
Он не верил, что может заболеть. Несмотря на беспорядочную жизнь, Ринат не жаловал презервативы. Да какой мужчина их любит? Брал с собой всегда, пользовался, только если партнерша внушала опасения, у него были свои критерии: грязная одежда, неприбранная квартира или настораживал вид влагалища, выделения, запах или просто не очень красиво. В других случаях использовал прерванный половой акт, а если девушка говорила, что принимает оральные контрацептивы, то пренебрегал и этим. Проблем не было. Пару раз лечился от безобидных ЗПП несколько лет назад. Кто мог его заразить? Вычислять это он даже не пытался. Когда в прошлый раз он сдавал анализы на ВИЧ? Пять-шесть лет назад вроде бы сдавал. Про Дилю он старался не думать. Слишком много вины перед ней. Диля взрывалась у него в голове дикой болью. Он остановился у набережной. Холодная грязная река текла прочь из города. Ринат сел на каменное ограждение, ноги свесил в сторону воды. «Вот, где мне место». Мимо шли безучастные люди. Два или три прохожих спешили по своим не-ВИЧ делам.
