Текст книги "Разреши тебя любить: возвращение к мечте (СИ)"

Автор книги: Юлия Флёри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Папаша?.. – Нахмурился Данила. – Если только крёстный.

– Будешь крёстным. – Подтвердила я, пытаясь исправить ситуацию, и не нарваться на очередной вопрос невпопад.

– Это, конечно, всё хорошо, – задумчиво произнёс врач и отключил аппарат, – а вот поговорить нам придётся. Давай, Оксана, раздевайся, сейчас посмотрю тебя на кресле, все выводы позже.

Пока я приводила себя в порядок после осмотра, мужчины что-то обсуждали в основном кабинете. Когда я вышла стихли.

– Присаживайся.

– Всё в порядке? – На ходу улыбалась я, только вот сам Анатолий не спешил разделять мой оптимизм.

– Как сказать… всё намного лучше, чем могло быть. Оксана, как давно у тебя начались выделения?

Я резко перевела взгляд на Данилу, но тот и ухом не повёл. Контроль. Полный контроль!

– Недели две назад. Но не регулярно и…

– Только не говори мне, что не знала, к каким последствиям это может привести. Вроде умная женщина.

– Я знала и даже больше, просто… просто так получилось. – Безуспешно попыталась оправдаться я. Анатолий вопросительно смотрел, Данила несколько презрительно хмыкнул.

– Ну, с тобой понятно, ты беременна, тебе простительно. Ты куда смотрел?! – Обратился он к Даниле, а тот только руками развёл.

– Извини, Толь, но мысли на расстоянии не читаю. Вчера для меня это стало такой же новостью, как и для тебя сегодня.

– То есть?

– То есть твои поздравления по поводу отцовства были преждевременными.

– Ну, это я уже понял.

– А раз понял, чего спрашиваешь? Оксана только вчера ко мне приехала. Обстоятельства у них, видите ли. – Вскинул руки с негодованием и тоже на меня посмотрел.

– Оксана, извини, за нескромный вопрос: отец кто?

– Муж. Просто ответила я и Анатолий усмехнулся. Громко так, показательно.

– Хорошо, что муж. Лет ему сколько?

– Двадцать девять. – Скрипя зубами ответила я, а вот мужчины отреагировали куда более спокойно.

– Так это же полностью меняет дело! Сама понимаешь, в наше время возраст имеет значение. Я ведь не любопытствую, это важно. Ты, дорогая моя, можешь выглядеть хоть на двадцать лет, хоть на пятнадцать, но тебе тридцать пять. И уж от кого, от кого, а от собственного организма такие секреты на утаишь. Сейчас в двадцать пять старо родящие и проблем не оберёшься. Тебе повезло больше. – Он оценивающе посмотрел. – Учитывая то, что я мог видеть.

– Что-то серьёзное? – Вклинился Данила, переходя прямо к делу.

– Не то, чтобы. Думаю, для начала можно прокапаться. Есть сейчас иммунопрепараты, хорошо адаптируют беременность, тем более с отягощённым анамнезом. Одну капельницу ставим сейчас и ещё одну через месяц, может, через два. – Задумавшись по инерции закончил он предложение.

– То есть стационарного лечения не потребуется. – Утвердительно проговорил Данила.

– Пока такой необходимости нет, если, конечно, соблюдать определённые правила.

Вот тут-то, взгляд Анатолия стал острым и крайне неприятным.

– Что касается обследования, анализов, так это мы оставляем на завтра. Сейчас ограничимся рекомендациями. Питание, Оксана, я подберу индивидуальное. С учётом возрастных особенностей, и так далее. Не напрягаться, не поднимать тяжестей – это само собой. Режим труда и отдыха, я так понимаю, вопрос не актуальный. Какое-то время нужно будет ставить вагинальные свечи, я тебе рецепт сейчас выпишу. А вот, что касается интимной жизни, то от неё придётся пока отказаться. – Тут он выразительно глянул на Данилу. – Про жёсткий секс, которым вы, мадам, в последнее время злоупотребляли, настоятельно рекомендую забыть до конца настоящей беременности.

Хотелось сквозь землю провалиться, а ещё и Игоря с собой утащить Да, на осмотре можно было воочию убедиться в моих пристрастиях. Муж в последний раз расстарался и моё сопротивление только подливало масла. Отчётливые синяки красовались на ногах, засосы на груди, чуть ниже шеи. Наверняка по своей специфике врач тоже увидел не мало интересного. Я покраснела и боялась поднять взгляд, лишь покорно кивала.

– Оксана, я бы хотел, чтобы к моим рекомендациям ты отнеслась максимально серьёзно. Особенно меня беспокоит твоё эмоциональное состояние.

– Толь, давай, ты по своей линии нам всё объясни. – Снова вступился Данила.

– Это как раз моя сфера и есть. Беременность – это не только гинеколог. Возрастная беременность – это целая история. Так что… – Он развёл руками.

– Ещё что? – Жёстко прервал Даня и даже я дрогнула, Анатолий же, понимающе сощурил глаза.

После отнюдь не задушевной беседы, мы сразу отправились домой, и я была безмерно благодарна Дане, что он ни о чём меня не спрашивал и вообще, предпочёл отмолчаться. Хотя сказать ему было что. Оттого он и заперся в своём кабинете, а чем заняться мне, я так и не придумала, поэтому аккуратно поскреблась в дверь и тихо вошла.

– Ты никуда не спешишь? – Не зная, как начать разговор неудачно заметила я.

– А ты меня уже выгоняешь?

– Нет, что ты… я спросить хотела…

Он так посмотрел, не знаю, как объяснить… как раньше, словно я всё ещё его жена, идеально вписываюсь в его жизнь и вообще имею право задавать подобные вопросы.

– Спрашивай уже. – Рассмеялся он, жестом предлагая присесть.

– Насчёт ужина… Может, хочешь что-нибудь особенное?

– М-м… не знаю, как-то неожиданно, обычно Валентина Степановна не уточняла. – Пожал плечами он, а я разулыбалась глядя на то, как гроза-начальник, который держит в страхе не одну сотню людей, растерялся от такого простого вопроса.

– Есть одно блюдо, – мечтательно потянул он, – но шеф-повар никак не хочет поделиться со мной секретом, я вот всё думаю, может, он под твоим обаянием не устоит? Но это завтра. – Тут же поправился Данила и взглянул строго. Вот и всё, он снова стал собой. – А сегодня… я видел в холодильнике мясо на отбивные, если ты приготовишь какой-нибудь обалденный соус, я не против.

– Будет тебе соус.

Так прошёл день, второй, третий. Я чаще сидела дома, выбиралась куда-то только вместе с Данилой. Он, чтобы поддержать меня хотя бы своим присутствием, перенёс основную часть работы на дом, правда, не выходил из своего кабинета, но даже мысль о том, что есть надёжный человек рядом, радовала. Рецепт загадочного, как выяснилось, восточного блюда, я всё же выведала, правда, в обмен на свой секретный рецепт. Для китайского ресторана немного невпопад, но для личного использования – самое оно, этот повар был настолько рад, что, казалось, в довесок согласен раскрыть ещё пару-тройку тайн кулинарии. А Даня в восторге, только сокрушался по поводу того, что когда я уеду, а в том, что это произойдёт в ближайшем будущем, даже не сомневался, ему придётся туго, к хорошему, как известно, быстро привыкаешь.

Настырный звонок на стационарный телефон вытащил меня из ванной. Беременность беременностью, а уход за собой – дело святое и весьма кропотливое, отрываться не хотелось, но пришлось. Перед тем как снять трубку, на секунду задумалась, а стоит ли? Вдруг звонит любовница Дани, а тут я… прикинусь домработницей на крайний случай, а потом ещё вспомнилось, что для любовниц у него и адрес другой и телефон не общественный, и трубку сняла смело.

– Квартира Дементьева. – Официально, словно секретарь на посту ответила я и неудачно расположенное напротив моего лица зеркало, заставило усмехнуться, слишком уж серьёзный при этом у меня был вид.

– Оксан, – знакомый, но крайне тихий голос, подавил любое желание смеяться, – давай поговорим.

– Д-давай…

И заикалась я натурально, потому что ждала. Каждый день ждала, а как дождалась, так и язык проглотила.

– Я сейчас у арки. Могу войти?

– Нет, я выйду. Только минут через десять. Подождёшь?

Нервный смешок в трубке и короткие гудки. Сморозила глупость. Собралась быстро, даже накраситься успела. И не то, чтобы хотелось блеснуть своей красотой перед мужем, просто бледность моя нездоровая в глаза бросалась, пришлось оттенять. Домашние трикотажные штаны, кроссовки, сверху утеплённый плащ – домохозяйка на выгуле, не иначе, но настроение на большее не было. Так и пошла. Игорь стоял на улице, как и обещал, возле арки, с кругами под глазами, снова щетина длинною в несколько дней, впавшие щёки. И не думала, что он за неделю без меня отощает, так и хотелось вспомнить слова из известного фильма: «… полюбовница на спички денег не даёт», только в моём случае, его никто не кормил. На этот раз в одежде не прогадал, одет с иголочки, по последней моде, только никакие шмотки глаза побитой собаки не прикроют. Он открыл передо мной переднюю дверь своего автомобиля и искренне удивился, когда я отказалась сесть. Человека из охраны, который наблюдал за всем этим со стороны, я отправила в будку за аркой, там и тепло и уютно и чаёк погонять можно, и он нехотя, но согласился. Судя по всему, особых распоряжений на этот счёт не было.

– Боишься, увезу и не выпущу? – Как-то не очень-то шутливо заметил муж, наверно и такой вариант рассматривал. Нет, на самом деле, не хочу оказываться с ним в непосредственной близости. Боюсь сорваться, накричать, а нужно мириться, причём в ускоренных темпах.

– На свежем воздухе лучше. – Вяло возразила я.

– И в дом не пригласила…

Он прищурился, присел на капот, широко расставив ноги, сплюнул на асфальт и глянул на меня исподлобья.

– Квартира не моя, да и нет сейчас никого.

– Оксана, – выдохнул он, голос немного дрогнул, но Игорь быстро собрался. – Прости меня, я вёл себя как идиот. Я всё понимаю и представляю, как тебе плохо, поэтому предлагаю не усугублять. Давай помиримся. Я не могу без тебя… Алиса скучает…

Хмурится, смотрит странно, всматривается в лицо. Что хочет увидеть – не понятно.

– Слова. – Ответила я резко и отвернулась, чтобы переждать эмоциональный поток. Слёзы усердно думали, а не хлынуть ли им прямо сейчас.

– Предлагаешь встать на колени? – Хмыкнул он презрительно, но я сдержалась, проглотила.

– Не думаю, что это что-то изменит.

– А что изменит?

Его голос больше не имел просительного тона. Строго, чётко, словно начальник чеканил слова, всё больше раздражаясь.

– Я хочу, чтобы ты понял…

– Я понял. – Поспешно ответил Игорь.

– Ты ничего не понял.

– Ты нужна мне.

– И что дальше?

– А дальше как в сказке, жили они долго и счастливо. – Фыркнул он и упёрся в капот напряжёнными кулаками, оттолкнулся от него, слегка пошатнулся, покачиваясь на пятках.

– Я не люблю сказки.

– Поехали домой. – Сделал он шаг ко мне, глядя в глаза.

– Я с тобой никуда не поеду.

– Может, ещё просветишь почему? – Отвернулся он в сторону, видимо, тоже себя от необдуманных поступков сдерживал.

– Потому что ничего не изменится. Не будет Крины, появится другая.

– Да какая другая?! Оксана, только ты мне нужна, я без тебя не существую. Ты одна единственная, я люблю тебя.

– Это я слышала два года назад. Видимо, твоей любви ненадолго хватило. – Констатировала я с горькой усмешкой на губах. Боялась ему в глаза смотреть, поэтому концентрировала взгляд на узле галстука.

– Садись в машину!

Приказал Игорь, схватив меня за локоть.

– С ума сошёл?! Я тебе всё сказала.

– Я тебе тоже.

Снова попробовал стащить меня с места, на этот раз отмахнулась я не сразу, оступилась, едва не упала, но вырвалась. Муж сверкнул потемневшим взглядом, склонился надо мной, сунув руки в карман, и скривил губы, словно ему противно.

– А хочешь, скажу, почему не поедешь? – Въедливо, с хорошей порцией яда, прошипел он.

Я на этот выпад старалась не реагировать, но эмоции не очень-то поддавались, теперь смотрела в его глаза, которые так и метали стрелы в мою сторону, отнюдь не дружественные.

– Потому что тебе и здесь хорошо. Ты спишь с ним?

– Что? – Задохнулась я, но не возмущением – обидой.

– Давно?

– Что ты несёшь?!

– А что, почему нет? Хорошо устроилась. Давай, поделись, мы как-никак муж и жена.

– Ты унижаешь меня своими вопросами. – Как можно более спокойно пыталась ответить я, только в душе о спокойствии и речи не шло. Выдавали меня только сжатые кулаки.

– А ты?! – Крикнул он, склоняясь надо мной ещё больше. – А ты меня не унижаешь, нет? Какого хрена ты вообще его вмешала во всё это? Зачем? Захотелось поиграть в маленькую девочку? Это он тебе посоветовал послать меня далеко и надолго?

– Прекрати!

– Не могу. Веришь – нет, не могу.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

Попыталась уйти, но Игорь меня жёстко развернул, больно схватив за плечо, тащить никуда не собирался, но и отпускать не спешил, видимо накипело…

– Зато я с тобой хочу. – Прижался лбом к моему лбу, выдохнул медленно, напряжённо. Было понятно, как он устал, как измучился. – Почему, Оксана, почему к нему? – Прошептал, касаясь губами скулы. – Ты же к матери поехать хотела.

Я и сама не поняла, как ударила его по щеке. Жёстко, с оттяжкой. Рука защипала и я приложила её к своей щеке, испугавшись порыва.

– Оксана?..

Звук его голоса и снова удар. Молниеносный. Не подвластный эмоциям. И моё частое дыхание. Игорь зарычал, схватил меня за локоть, дёрнул на себя.

– Поехали домой. Хватит ломать комедию.

– Это не комедия, это моя жизнь. Ты обо мне думал, когда изменял? Нет? – Попыталась оттолкнуть его, но безуспешно. Голос дрогнул, губы затряслись. – Ты думаешь обо мне, когда оскорбляешь сейчас?! Ты вообще когда-нибудь думаешь?! – Срывалась я на истерический крик, и плевать было на людей вокруг, на соседей, чьи окна выходили на проспект, на охрану, которая точно уж всё слышала.

– Что у тебя с ним? Чем он тебя держит?

– Он человек, Игорь. Он может выслушать меня и дать совет, в то время как ты только и делаешь, что доводишь до предела своими упрёками.

Игорь оттолкнул меня и сам отступил, видимо, боялся сорваться.

– Совет дать?! Какой? Как лучше стоять? Раком или боком? О чём ты с ним разговариваешь? Почему ты не можешь просто признаться, что хотела мне отомстить? Что специально приехала к нему, чтобы провести пару весёленьких выходных, а? Так вот, дорогая жена, каникулы затянулись, пакуй чемоданы!

– Не смей судить меня по себе!

– Да? Может, предложишь другую версию? Думаешь, я не знаю, что он тебя хочет? Или, что ты хочешь его? Да тебе только повод был нужен и вот ты его получила. Недолго страдала, сазу в объятия к любимому!

Посмотрел на меня с отвращением, тут же вскинул взгляд к пасмурному небу, выдохнул вверх.

– Три месяца. – Едва сдерживая слёзы, прошептала я.

– Что? – Посмотрел он на меня с вызовом.

– Три месяца я терпела твои измены. – Чётко, тихо, пытаясь абстрагироваться от всего, что меня окружает, говорила я. – С первого дня, я ждала, что это прекратиться, что ты не извинишься, нет, что ты хотя бы сделаешь вид, что ничего не было. Но ты продолжал спать с ней, ездить по своим бесконечным командировкам, врать мне в лицо, рассказывая, сколько навалилось работы. И я терпела. Все три месяца.

Точка кипения была на пределе, но мне не хватало финального рывка, я стояла с единственным желание: сбежать из этого ада, забыть этот разговор, этот бред, его обвинения и его взгляд, который заклеймил меня изменщицей.

– Хочешь сказать, что будешь трахаться с ним три месяца? – Хохотнул Игорь, и я взорвалась.

Слёзы потекли из глаз непрерывным ручьём, я смотрела на него и не верила, что он это сказал, что после всего… да я, чёрт возьми, душу перед ним вывернула, признаваясь, что знала об изменах и ждала, пока он успокоиться, а он… Медленно развернулась и хотела уйти. Тихо, без потерь, позволяя в следующий раз начать с того же места, но уверенно сжатая на моём плече мужская рука не позволила отступить.

– Да как ты… ты! Смеешь меня обвинять?! Да кто ты такой?! Ты в ногах валяться должен, прощения выпрашивать, а ты пришёл меня обвинять?! – На всю улицу кричала я, не боясь людских пересудов. – Я видеть тебя больше не хочу, слышать не хочу, я проклинаю тот день, когда встретила тебя, когда ты влез в мою жизнь, чтобы растоптать всё, что в ней осталось! И больше никогда не смей прикасаться ко мне.

Одно его неловкое движение, направленное в мою сторону и снова звонкая пощёчина по его лицу, но мне мало, я хочу крови, я хочу пробиться к его сознанию, к его человечности. Пощёчина одна за другой, но мне снова мало, я готова убить, только моей женской силы на это не хватит. Игорь пытается поймать мои руки, суета, всё словно в тумане, как я колочу по его груди обессиленными руками. Чувствую, что сзади меня кто-то схватил, оттаскивая от мужа, который и не думает защищаться, он что-то говорит, я вижу, как шевелятся его губы, но не слышу ни звука, только мой крик, мой громкий вой, мои слёзы, стекающие по лицу. Вырываясь из чужого захвата, снова бросаюсь к нему, желая что-то доказать, лицо Игоря изменилось, во взгляде нет обвинения, он снова пытается перехватить мои руки, прижимая к себе. Вокруг люди, я не узнаю их лиц, они оттаскивают Игоря к его машине, отдаляя от меня, а я теряюсь в сильных объятиях, всё плывёт и только бледно голубые глаза смотрят на меня, шепча что-то неразборчиво. Проваливаюсь в темноту, сквозь эту тьму слышу крик Данилы, кажется, ругает подчинённых, как всегда, лишь бы покомандовать.

Поговорил ничего не скажешь!.. Приехал просить прощения, а сам накричал, обвинил, довёл до истерики. Не узнаю свою жену, не понимаю, что с ней происходит. Дементьев этот, как всегда вовремя появился, откуда он только свалился на мою голову! Оксану нужно было увезти, сразу, без разговоров, так и хотел сделать, чтобы не пряталась за его спину, только вот, словно что-то почувствовав, она отказалась. Чужая совсем, взгляд другой, лицо бледное, понятно же, что страдает, зачем затягивать удавку и на своей, и на моей шее? Права. Как всегда во всём права, и удавиться без неё хочется.

От мыслей отвлекает тяжёлый взгляд. Опомнился: я стою на том же месте, приткнувшись спиной к стене, пинаю камешек из стороны в сторону, а рядом мужчина, непонятно откуда нарисовался. Плотный, седовласый, с проницательным взглядом, волевым подбородком. Руки в карманах брюк, стоит свободно, абсолютно расслабленно, смотрит на меня, не отрываясь. Ответил ему тем же и он усмехнулся, покачал головой, достал пачку сигарет и предложил мне.

– Покурим?

– Не курю.

Кто это такой, я уже понял: один из цепных псов Дементьева, видел как-то, выходящим из его машины, желания разговаривать нет, но сам уйти не могу, а его, судя по взгляду, так просто и не прогонишь. Серьёзный мужик, лет за пятьдесят, видно, что бывший военный или работник спецслужб. Олег, мой хороший друг, полковник ФСБ, так у него такой же взгляд, сканирующий, причём не как у обычных людей сканер, а конкретный такой, который всю подноготную без единого слова выяснит. Он закурил, подошёл ещё ближе.

– Хочешь совет, паренёк?

– Всё равно ведь посоветуешь. – Устало огрызнулся я. В принципе, претензий у меня к мужику нет, а его работа – всего лишь средство зарабатывание денег.

– И то верно. Так вот, отстал бы ты от девки. Не тягаться тебя с Дементьевым, ни по характеру, ни по деньгам, ни по власти. – Он замолчал, а я зубы сжал до желваков. Мужик, ухмыльнувшись, продолжил. – Я его давно знаю, такой своего не упустит. Глотки поперегрызает, а всё одно своего добьётся. И всегда так было и будет, что с бизнесом, что с бабами, что вообще по жизни. А эту он, видно, себе присмотрел, так что найди другую и не парься.

– Он прислал? – Догадался я, но злости не было. Вообще ничего не осталось.

– Больно надо. Просто увидел тебя, подошёл. –Прищурился тот, затянувшись сигаретой.

– А мне не нужно другую.

Наконец, я повернулся к мужчине и смотрел на него прямо.

– Дай угадаю, – поскудненько так засмеялся он, – другую не нужно, это хочу. Так, что ли? Да брось, – недоверчиво рукой махнул, – баб на свете много, а эту отбивать себе дороже. Помню, в первый раз Дементьева увидел, когда ещё на государство старался. Зелёный он совсем был, лет двадцать пять, а может, и того меньше. Тогда всё власть делили, деньги, так вот попался в нашу разработку заводик неприметный один, больно серьёзная схватка за него началась. Не имела эта схватка никакого смысла, ни территориально, ни финансово, только вот своего Дементьев отдавать не собирался. Так такой замут получился, что проще отдать, чем доказывать, почему нет, а он упёрся. И выиграл. И всегда так делает, знает, чего хочет и слепо идёт к своей цели, сметая всё на пути, и не многие желают с ним встретиться. Оттого он и сейчас имеет то, что имеет, до последней запятой будет биться, пока своё слово не скажет.

– Мне это неинтересно. – Сильнее пнул ногой надоевший камешек и стал свободнее, кулаки спрятал в карманы брюк.

– Зря не интересно. Я дело говорю. Он всегда получает то, что хочет. Я когда-то против таких вот боролся, а сейчас, сам видишь, как оно вышло. – Говорит, а сам меня изучает. Неприятно.

– Это жена моя. – Обречённо выдохнул я, закрывая глаза ладонями.

– Вот даже как? Тогда я тебе не завидую, парень.

– Я и сам себе не завидую. – Выдохнул и обратно к стене стал, чтобы опору чувствовать.

– Тут и сказать-то нечего, сколько себя помню, Данила Алексеевич в чужую семью нос не совал, а ты, я вижу, парень неплохой. И деньги водятся. Отчего же от такого красавчика жена ушла? Ведь ушла, точно знаю, не уводил он её.

Он откровенно издевался, а мне уже было всё равно. Закрываю глаза – вижу, как он её на руках несёт, бережно так к себе прижимая, трогательно, и тошнота подступает.

– Изменил.

– Бывает. Зачем женился тогда?

– Потому что она одна такая. Нужна мне.

– Нужна? Чего тогда изменял?

– Вот чего не знаю, того не знаю. – Раздражённо развёл я руками. Бесит! Какие все вокруг жалостливые, участливые, так и норовят в душу залезть.

– Не горячись. – Махнул он мне рукой. – Баба она, как я погляжу, умная, сама решение принять должна. И все эти твои концерты под окном, на него не повлияют. Слова красивые я говорить не умею, – затянулся он сигаретой, – но одно точно скажу: ей не всё равно. А это уже добрая половина дела. Перебесится и вернётся, вопрос в другом, нужна ли она тебе после кого-то?

Я посмотрел на него как на инопланетянина.

– Она моя жена. Что не понятно?

На этот раз мужик не улыбался, только понятливо кивнул.

– Тогда ещё один совет: не мешай ей принимать решение в твою пользу, сегодняшним высказыванием ты точно камень в свой огород забросил. Дай ей остыть, отойди в сторону. А если, как ты говоришь, жена, да ещё и любимая, то вернётся.

– Откуда все такие умные выискались, а? Один я тупой, ничего не понимаю!

– Взгляд со стороны – он всегда трезвый. Это ты погряз в своём болоте по самые уши, а теперь жалобно квакаешь, ничего не замечая. А мне видится всё с высокой колокольни. Ты с умом подходи, не дави на неё, не нарывайся. Она баба умная, не соплюха какая-нибудь, и сама сообразит, что ей нужно.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Передавай хозяину привет.

И уехал, вдарив по газам. С одной стороны, прав мужик, как ни крути, с другой – уйти? А он будет вокруг Оксаны землю рыть? Верно, сказал, своего не упустит, а она его, он уверен в этом, да и Оксана сомневается. Если и не было ничего у них, то будет, только вот её винить в этом нет смысла, сам толкнул к другому, самому и расхлёбывать.

А в кабинете на столе Дементьева горела только настольная лампа, перед ним стоял седовласый мужчина, хозяин сидел, откинувшись на спинку кресла, закинув ногу на ногу и спокойно курил.

– Сказал? – Тихо уточнил он.

– Сказал.

– А что этот сопляк?

– Ответил что она его жена, не смотря ни на что.

– Значит, мы его ещё увидим. – Произнёс задумчиво. – Свободен.

Только мужчина не ушёл.

– Алексеич, я чего спросить хотел, – дождался одобрительного кивка головы, – она, правда, жена его?

– Да.

– Я к чему спрашиваю… сам же говорил, что в чужую семью лезть не станешь, вроде как правило у тебя такое. А он любит, видно же.

– Правило, говоришь? – Прищурился Дементьев и подался вперёд. – А ты как думаешь, Оксана достойна стать исключением из этого правила? – Несколько секунд выждал, но ответа так и не услышал. – Я думаю, лучшее исключения из правил и представить себе сложно.

– Но…

– Просрал он своё счастье! – Рыкнул так, что вмешиваться в чужие дела расхотелось бы любому. – И теперь всё только от меня зависит. Захочу ли я. А я хочу. Можешь даже не сомневаться. Есть только одно «но» через которое не переступишь. Это-то меня и останавливает.

Напряжённая тишина заставила седовласого мужчину нервно сглотнуть. Таким хозяина он ещё не видел.

– Свободен. – Отдал тот распоряжение таким тоном, что и мысли остаться не было.

Коротко кивнув, мужчина покинул кабинет и квартиру, плотно закрыв за собой дверь, а Дементьев остался сидеть в своём кресле и о чём-то думал, затягивая глубоко в лёгкие ароматный дым. Посмотрел на закрытую дверь и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться

Я открыла глаза, вокруг темно и только мужской силуэт в кресле у окна. Данила сидел, глядя в одну точку, его гордый профиль освещал тусклый лунный свет.

– Почему не спишь? – Прохрипела я, не узнавая свой голос, откашлялась.

– Рано ещё… ты как?

– Терпимо. – Ответила, задумавшись. На данный момент ничего острого и приносящего дискомфорт не чувствовала. Только капельница на штативе громко звякнула и я постаралась не шевелиться.

– Успокоительное? – Предложил, он, я напряглась от вкрадчивого тона.

– Не стоит.

Немного помолчав, Данила улыбнулся.

– Значит, хочешь, чтобы у тебя в ногах валялся? – Колкость в голосе и азартный блеск в глазах Данилы насторожил.

– Это образное выражение. Я его уважать перестану, если подобное увижу. Да и смысл вообще не в этом.

– Почему ты вышла к нему? Неужели ожидала услышать что-то другое?

Данила чуть наклонился вперёд, поставил локти на подлокотники кресла, кулакам подпёр подбородок, смотрел внимательно, едва заметно улыбался.

– Скажи, а он был прав? Ты намерено провоцировала, желая заставить ревновать?

– Теперь и ты решил обидеть меня словами… с чего ты взял? Я не знала куда идти, да и идти, собственно, больше нечего. Да и не предполагала, что пригласишь пожить у тебя. Но ты мой родной человек и мне нужна была твоя поддержка.

Он кивал в такт моим словам, чем немного нервировал, словно свою игру ведёт. Стало неуютно и при первой же возможности я замолчала.

– Я так и думал, только… что теперь собираешься делать? Я так понимаю, процесс перемирия затягивается на неопределённый срок?

Я легла удобнее, повернувшись на бок, снова покосилась на капельницу.

– Там внутривенный катетер, можешь не бояться. Толя, глядя на тебя, приличных слов не подобрал, а выражения старался сдерживать. Поэтому привязал так.

Я кисло улыбнулась и почувствовала себя несколько свободнее. Поджала колени к животу, одну ладонь подложила под голову, и было приятно видеть перед собой Даню, слушать его убаюкивающий голос, чувствовать на себе внимательный взгляд. Он так резко менялся, что я даже за своими эмоциями и ощущениями следить не успевала. Но сейчас было хорошо.

– Собираюсь и дальше обременять тебя своим присутствием. А насчёт примирения… я и не думала его прощать. Лёгкое прощение чревато последствиями. Зачем соблюдать какие-то правила, если их игнорирование ничего за собой не ведёт?

Он хмыкнул.

– Будешь мучить?

– Ни в коем случае. Даю ему возможность подумать, стоит ли оно того.

– Понятно… Оксан?..

Даня странно замялся, смущённо улыбнулся.

– Что?

– Могу я получить выгоду от твоего присутствия?

– Выгоду? – Удивилась я и приподнялась на руках от неожиданности.

– Старость не радость, – развёл он руками, – бессонница замучила. Не против, если прилягу рядом?

Теперь смутилась я.

– Д-да, приляг, только обещай не приставать, я всё-таки замужем.

Даня тут же сдавленно рассмеялся, сдерживая хохот, не хотел, видимо, нарушать интимность момента. Поднялся с кресла, размял затёкшие плечи, «похрустел» шеей и лёг рядом поверх одеяла. Посмотрел на мою неудобную позу.

– Давай, отключу тебя.

Ловкими движениями перекрыл капельную систему, ввёл какой-то дополнительно подготовленный раствор, на катетер прикрутил колпачок и аккуратно забинтовал мой локтевой сгиб.

– Тоже мне, замужняя женщина… – Пробубнил, уткнувшись носом в мои волосы и спокойно засопел.

Не знаю уж, как у него там с бессонницей, но уснул Данила практически мгновенно, а вот мне было рядом с ним как-то необычно. И приятно и греховно, змей-искуситель, одним словом.

Утром, проснувшись достаточно рано, Данилу я рядом не обнаружила, но так даже лучше, ночью любые поступки кажутся сказочными и нереальными, а утро всё расставляет по своим местам. На душе муторно и тошно от вчерашнего разговора: Игорь перегнул палку, я подобного не ожидала, да и сама не сдержалась, гормоны взыграли, сбивая меня с намеченной цели. Неприятно, оскорбительно, но, возможно, вполне заслужено. Не хочу его оправдывать, но любой мужчина подумал бы так же, только вот я не любая женщина и уважаю каждого из них двоих. Игоря, как своего мужа, не могу предать даже в отместку, а Данила… Даню я люблю как друга, как человека, и не хочу использовать в своих корыстных целях, и пусть он готов быть обманутым. Я не готова обмануть.

Потом были долгие две недели затишья, молчания. Я сходила с ума в четырёх стенах, в ожидании звонка, приезда Игоря, Данила скрипел зубами, глядя как я мучаюсь, но молчал, от комментариев воздерживался, старался отвлечь, развеселить, но получалось редко и, скорее, вымученно, чем искренне.

– Снова не спишь? – Раздался за спиной голос Данилы. Сегодня он пришёл позже обычного, судя по неконтролируемой раздражённости, немного выпивший.

– Дань, можно тебя попросить…

– Если дело касается тебя, то можно и без прелюдий.

– Да, конечно. В общем, ты мог бы нанять человека, который будет присматривать за Алисой? Я беспокоюсь…

Он вдруг замолчал, порождая напряжение.

– Встречный вопрос: не хочешь рассказать, почему ты не увезла её с собой?

– Не хочу. – Уверенно махнула головой я и повернулась к нему лицом.

Галстука на Даниле не было, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, пиджак подмышкой, взгляд замутнённый и грустная улыбка. Глядя на него, не такого идеального как обычно, не на робота без человеческих эмоций, а на бывшего мужа, любимого мужа, в горле пересохло. Пришлось откашляться.

– Не хочешь, так не хочешь. – Выдохнул он. – А человека я ещё неделю назад отправил. Надёжный парень. Если хочешь, может и за Игорем твоим присмотреть.

– Не нужно.

– Доверяешь? – Фыркнул.

– Доверяю.

– Ладно. – Скривил он губы. – Дело твоё. Только давай я завтра тебе скину инфу, у меня всё на электронной почте, там и фотоотчёты есть, скажу только, что всё нормально.

Я снова отвернулась к окну, не было сил смотреть ему в глаза, разговаривать, уже чувствовала, как подступают слёзы и ком к горлу. А ещё Данила… он слишком хорошо понимал, что происходит, а я не хотела вешать на него всё, что только можно. Не хотела быть безвольной куклой, не умеющей принимать решения. Услышала тихие шаги: Данила остановился за моей спиной на расстоянии вытянутой руки, тоже не знал, как начать разговор. Шорох кресла, которое прогибается под тяжестью его тела, он прочистил горло, откашливаясь. Положил горячую ладонь мне на талию и потянул на себя. Всё, что я смогла сделать в этой ситуации, так это поддаться, принять его приглашение и усесться на подлокотник кресла совсем рядом.